Часодеи. История продолжается

Блестящая бледно-розовая помада ровным слоем ложится на пухлые губки, придавая им ещё больший объем. Василиса вздохнула, стирая лишний блеск с уголков рта, а затем придирчиво оглядела себя в зеркало в ванной. Лёгкая тушь на глазах, стрелки черной подводкой и едва заметные тени. Не идеальная работа визажиста, конечно, но вполне себе достойно. Ночь без минуты сна оставила после себя выделяющиеся кровеносные сосуды на глазах и темные круги под веками, которые девушка отчаянно пыталась спрятать. Она улыбнулась сама себе в отражение, репетируя свой выход. Королева ни в коем случае не должна показывать, что она обессилена, подавлена и вообще наполнена лишь одним желанием закричать что есть мочи от переполняющей злости и ненависти, болезненными пульсациями заполняющими тело. Не дай, Великое Время, кто-то узнает, что у Ее Величества есть чувства. Фэш, судя по всему, тоже находясь под впечатлением от вчерашней взбучки Нортона-старшего, сидел тише воды ниже травы, лишний раз даже не смотря на и без того донельзя расстроенную девушку, делая вид, что всецело поглощён завтраком. Это ещё больше ее огорчило и привело в волнение. Неужели из-за произошедшего он будет избегать и игнорировать Василису? Черноключница мазнула взглядом по Резниковой-младшей. Теперь к ее неприязни к хрустальной ключнице прибавилось отвращение, скрутившее желудок, вызывая некоторую тошноту. Подумать только: Маришка — дочь Елены! Эта новость настолько потрясла и привела в шок Королеву, что она решительно не знала, как распорядиться такой чрезвычайно важной и компрометирующей информацией. Можно, конечно, сразу рассказать все Астариусу, в один момент уничтожив Фариэллу, ведь эта ложь и то, что она много лет водила ею за нос всех — просто непростительно. Но будет ли в этом толк? Василиса пустилась в размышления. Как бы поступил, например, ее отец? Нортон-старший наверняка сделал бы умнее, сохранив эту тайну до нужного момента в будущем, который лишь усилит эффект до взрыва бомбы, что сметёт семейку Резниковых. Интересно, а сам ее глава, так и не появившийся в Рубиновом Шпиле, в курсе этого грандиозного обмана? Хотя, разве есть разница, ведь… Губы девушки без ее воли растянулись в торжествующей и даже несколько злобной улыбке. До Королевы только что дошло, какой козырь она имеет в рукаве. Василиса с чувством внутреннего превосходства взглянула на Фариэллу, насмешливо и недружелюбно смотрящую девушке в ответ. Она даже не подозревает, насколько сильно подвержена опасности сейчас, когда в любую минуту с помощью Повелительницы Времени правда, упорно скрываемая больше двадцати одного года, может всплыть наружу. Маришка смерила черноключницу крайне презрительным, ненавидящим взглядом. Девушка на это дружелюбно улыбнулась, чем ввела хрустальную ключницу в ступор и полностью обезоружила. Она уже решила, как должна поступить: затаиться, выжидая подходящие обстоятельства для нападения. А до этого Василиса сделает все, чтобы в голову Резниковой-старшей не закрылось и подозрения о том, что девушке известен ее самый страшный секрет. И все же как прихотлива судьба! Сколько раз Королеве бросалось в глаза удивительное сходство Маришки и Елены во внешности, манерах и повадках, но она никогда в жизни бы не пришла к выводу, что причина тому кровное родство, а не слепое обожание и почитание ученицей своей учительницы. Черноключница вновь поникла, уловив ехидные шепотки и взгляды воспитанниц Светлочаса на себе. Она уже сотню раз прокляла себя за проявленную накануне легкомысленность, за то, что отдалась эмоциям, не подумав о последствиях. Но ещё сложнее было признать факт того, что отец прав — это абсолютно недопустимо для Королевы. Василиса остановилась глазами на Диаре Дэлш, сидевшей между Константином и Мираклом. Женщина послала ей подбадривающую улыбку, в которой не читалось ни малейшего упрека. Девушка хотела улыбнуться в ответ, но не смогла, стыдливо опустив взгляд в тарелку с уже остывшими, но так и не тронутыми блинчиками. Ей стало до жути неприятно понимать, что все, абсолютно все в этом зале в курсе об их с Фэшем «обжиманиях». В это мгновение Василиса почувствовала себя настолько глупо и неловко, что хотелось скрыться ото всех. Но, вспомнив вдруг слова Фариэллы, девушка обругала себя. Раз уж статус Королевы требует хладнокровия, твердости в решениях и, пусть напускной, вежливости и улыбчивости, она этого достигнет. Научится скрывать за маской притворной дипломатии и благожелательности истинные намерения и чувства. Черноключница подняла голову, невозмутимым и гордым взглядом обведя присутствующих. Одна из болтающих и смеющихся девушек, заметив, что Василиса посмотрела на нее, сконфуженно смолкла, низко склонившись над тарелкой. К радости Василисы, обратно они возвращались сразу через переход, причем без Жемчужной Королевы и Константина, вернувшихся домой. Уже в Янтарной Зале к черноключнице подошёл Нортон-старший, чтобы попрощаться перед уходом обратно в свою параллель. Девушка только покивала головой, мол, все в порядке, не переживай. Кому она врет: ничего не в порядке. Мужчина глянул на дочь, изо всех сил пытающуюся выглядеть спокойно, будто ничего не случилось, но глаза выдавали ее с головой. Он отлично знал этот взгляд — столь глубокий и пронзительно-печальный, смотрящий в самое сердце. Чувство вины перед ней, уже много лет не покидающее Нортона, ещё сильнее разгорелось, выжигая свое клеймо изнутри. Совершенно некстати вспомнился совет прорицателя оставить Василису в покое, дать ей самой творить свою судьбу. Но ведь как можно позволить этому вздорному, несносному Драгоцию с его пресквернейшим характером испортить его дочери жизнь? Когда отец обнял ее напоследок, Василиса была бессильна заставить себя ответить тем же. Она знала, что будет жалеть об этом после, но ничего не смогла поделать — Королева ощутила такую устрашающую отчужденность, будто между ними вмиг разверзлась пропасть. Черноключница не могла увидеть, как Нортон-старший огорчённо прикрыл веки, осознавая, что Миракл сказал абсолютную правду: он все испортил. Опять.

***

Василиса потерла глаза. Она едва сдерживалась, чтобы не упасть лицом в книгу. Урок Астариуса едва дошел до середины, а девушка уже чувствовала себя смертельно измотанной, словно до этого занималась несколько часов подряд. Сонливость усиливал ещё и сумрак за окном вместе с пылающими свечами, рябью отражающимися в расширенный зрачках. — Наиболее своенравными, плохо поддающимися тиккеровке вещами являются драгоценности, всяческие украшения и вообще то, что мы носим на себе, — вещал учитель, стоя перед Повелителями Времени, рассевшимися на стульях за одной партой. — Несмотря на это, они являются лучшими хранителями всех самых сокровенных тайн человека, отражением его желаний, страхов и помыслов. Итак, есть несколько пунктов, осуществив которые появляется больше шансов разговорить такой предмет, — парень и девушка синхронно раскрыли тетради и с готовностью взглянули на Главу Радосвета. — Основной из них — упорство и ежедневные попытки. Требуется немало времени, чтобы столь личная вещь открыла секреты своего владельца, — послышался скрип пера о бумагу. — Другой, более сложный, но действенный способ — найти место, тесно связанное с хозяином предмета, его часовой энергией и провести там тиккеровку. Это может быть комната, где он раньше жил, любимая заставка, тайный уголок — что угодно. Все понятно? Новое Время утвердительно кивнуло. — Отлично. Тогда на завтра прочитайте со сто восьмидесятой по двести пятидесятую страницу и законспектируйте. Вы свободны. Королева со стоном потерла затекшую шею. Левая кисть болела, глаза слипались, а разум заволокло туманом после двух часов беспрестанной работы. Она встала из-за стола и рухнула на кровать, скидывая с ног туфли. Перекатилась на спину и подтянулась на локтях, чтобы сесть, оперевшись о подушку. Пусть черноключница почти полностью отдалась в плен сонливости и усталости, девушка не могла отказать себе в том, чтобы возобновить изучение содержимого шкатулки Лиссы. Это занятие было едва ли не единственным лучиком света в темноте событий этой недели, плотным кольцом окруживших Василису. Она погладила изгибы стеклянной лунопташки, поднимая и раскручивая над фигуркой тиккер. Пространство заполнили цифры дыхания Времени. В разноцветные стеклянные витражи полукруглой комнаты в вершине башни, искрящейся свежими зелёными оттенками, светило яркое полуденное солнце в своем зените, игривые лучики которого с блеском терялись в медно-рыжих прядях молодой девушки, восседающей на кровати с изумрудным покрывалом. Малютка в белоснежных пеленках мирно посапывала на ее ритмично покачивающихся коленях, убаюканная этими движениями и мягкими, тёплыми руками матери, обнимающими ее. Рядом с ними стояла колыбелька, с верхней опоры которой свисали на ниточках хрупкие фигурки тонкорога с изящным рогом, малевала с бурой гривой, черного, как ночь, треугла и огнежара с раскинутыми в полете сине-алыми крыльями. Вся эта картина источала уют, душевное спокойствие и тепло, волнами окутывающее от макушки до пяток. Дверь бесшумно приоткрылась, впуская улыбающегося парня в дорогом камзоле, расшитым серебряными нитями, с зачесанными назад и прилизанными светлыми волосами. Нортон-старший подошёл к Лиссе, с величайшей осторожностью беря дочь на руки. Некоторое время он любовался личиком спящей светящимися от счастья глазами, проведя пальцами по гладкой щечке, после чего поцеловал ее в лоб и уложил в кроватку. — У нас, кстати, скоро будут гости, — полушепотом обратился парень к девушке. — Неужели само Чёрное Величество соизволила приехать посмотреть на внучку спустя три недели? — в словах Лиссы сквозил неприкрытый сарказм, а приподнятые брови лишь усиливали его. — Именно, милая. Юные родители обернулись на этот голос, знакомый обоим. Статная, с королевской осанкой фигура темноглазой женщины с чернильно-черными, высоко забранными волосами, в которых проглядывалось пару седых локонов, прошелестев обсидиановым подолом, приблизилась к ним. Не говоря больше ни слова, она заглянула в колыбель. Ее строгое выражение лица быстро сменялось лёгкой улыбкой. Малышка, будто почувствовав этот взгляд на себе, раскрыла васильковые глаза. Губы Повелительницы лютов ещё больше изогнулись вверх. — Как вы ее назвали? — Нерейва присела рядом с приемной дочерью, смотря на новорожденную. — Василиса. — Хорошее имя. Ты выбирала? — обратилась женщина к Лиссе. — Нет, я, — несколько уязвленно сказал Нортон-старший. Черная Королева не ответила, наблюдая за тем, как девочка с увлечением разглядывает висящие сверху игрушки, иногда поднимая к ним крохотные ручки. — Вижу, вас уже многие поздравили, — наконец произнесла она, намекая на изобилие фигурок. Затем выудила из складок платья стеклянную лунопташку с идеально прорисованными серебристо-голубыми перьями и завязала ее рядом с остальными эферными животными. Нортон и Лисса переглянулись с радостными улыбками. Дарить эти вещи на первый День рождения было древней традицией и означало искреннее пожелание удачи и здоровья как ребенку, так и его родителям. Черная Королева встала, забирая девочку из кроватки. Та не сопротивлялась, лишь что-то пробормотав на умиляющем детском лепете. — Да благословит тебя Великое Время, Василиса Огнева. Королева качнула головой из стороны в сторону, словно стряхивая с себя остатки наваждения, вызванного мантиссами двадцатилетней давности. Девушку неимоверно удивило, что, как оказалось, Зелёная Комната в Черноводе предназначалась ей с самого рождения. Василиса спрятала фигурку птицы обратно в шкатулку и вернула ее на место, чувствуя, как грудь сжалась, словно затянутая в тугой корсет, а в уголках глаз скопились слезы. Каждое воспоминание с участием такого неравнодушного, открытого и любящего отца, о котором она всегда мечтала и, что уж таить, мечтает до сих пор, и мамы, отдающей дочери свою материнскую нежность и теплоту, будто ножом делали надрезы на ее сердце, заставляя его обливаться кровью от невыносимой боли. Черноключница физически не выдерживала смотреть на прекрасную молодую семью с великолепными перспективами в будущем, что так бесповоротно разрушатся. В голове пульсировала, как глубокая рана одна мысль: никогда больше не повторится то семейное счастье, которое она только что увидела в воспоминании. Никогда. Василиса шмыгнула носом, утирая влагу с щек, будто стыдясь самой себя и собственной слабости. Задула свечи и отвернулась к окну. Глаза закрылись, плотно сжимая веки, хоть из-под ресниц проложила мокрую дорожку слеза. Вожделенный отдых все же одержал победу над всеми, крайне сильными эмоциями и переживаниями, сон полностью захватил Королеву. По ее рукам стекает кровь. Молочно-белая кожа медленно окрашивается насыщенным красным, горячей струёй спускающимся вдоль ладоней от пальцев к выпирающим синим венам. Грудь судорожно вздымается от тяжелых, рваных вздохов ужаса. Василиса, не понимая, что происходит, медленно опустила взгляд вниз. От увиденного ее рот раскрылся в немом крике. На коленях у нее лежит голова Фэша. Его лицо бледное, обескровленное, а на теле зияют через разорванную ткань одежды многочисленные раны, истекающие липкой кровью, пачкающей ее ослепительно- белое платье. Голубые глаза будто остекленели, застыли взглядом в одной точке. — Василиса, — из груди парня вырвался хрип, смешанный со стоном. — Я умираю. — Нет, Фэш, — вскрикивает девушка, ощущая, как слезы застилают глаза, — Ты будешь жить! Он зашелся кашлем. Из уголка рта потекла струя крови. Соленая капля упала на его лицо. — Это ты… Ты меня убила. Василиса подскочила, задыхаясь от страха, обжигающей плетью сдавившего горло. Бешено колотящееся сердце разрывало грудную клетку, отдаваясь звоном в ушах, пот скатывался по лбу, шее, ключицам. Она подняла ладони и осмотрела со всех сторон, ища на них кровавые полосы. Девушка откинула одеяло, рывком поднимаясь и опрометью бросилась к нуль-зеркалу. Это невозможно, нет. Он не может умереть. Королева мгновенно переместилась в комнату Короля. Тот мирно спал, но, услышав то ли рваные вздохи, то ли неосторожные шаги, сел в постели. Сон как рукой сняло, а сердце сжалось от вида черноключницы: перепуганной, трясущейся, будто ее била лихорадка, покрывшейся испариной и с блестящими от слез глазами, которые сейчас казались ещё больше, чем обычно. Она буквально упала на матрас рядом с парнем и протянула дрожащую руку к его лицу, замерев в каком-то миллиметре от кожи, словно боясь, что он исчезнет в один миг, окажется нематериальным, эфемерным. — Что с тобой, Василиса? Что случилось? — среброключник обхватил ее за плечи, пытаясь унять дрожь. Девушка громко всхлипнула, пряча лицо в его груди. — М-мне приснилось… Все было таким реальным, как вживую, — запиналась она, попеременно всхлипывая. Парень только привлек ее к себе сильнее, гладя руками спину и волосы. — Я видела тебя, всего в крови. Ты… Умирал. А я ничего не смогла сделать, не смогла тебе помочь, — кажется, черноключница была близка к истерике. Ее слезы прохладными дорожками скатывались по его шее, делая мокрой ткань пижамы, но Фэш даже не замечал это. Все его мысли были сосредоточены на Василисе, так доверчиво прижимающейся к нему, как будто он был единственным ее спасением. — Я не могу. Не могу потерять тебя тоже. Девушка судорожно вцепилась руками в кофту парня, на что он начал покачиваться из стороны в стороны, укачивая ее, как маленькую. — Это все сон, Василёк. Просто дурной сон. Все хорошо, я с тобой, — шептал Король ей в макушку. — Я всегда буду с тобой. Сжатые до побеления пальцы медленно расслабились. Не отпуская черноключницу, Фэш лег на бок, увлекая ее за собой. Василиса уткнулась носом ему в ключицу, вдыхая обожаемый аромат ландышей. Дыхание постепенно выравнивалось, приходя в норму, а сердце восстанавливало привычный ритм. Среброключник гладил девушку по голове, тихо приговаривая успокаивающие, нежные слова, действующие на нее лучше всякого снотворного.

***

Фэш погладил уже не мокрые, но сохранившие следы вчерашних слез щеки крепко спящей Василисы. До восьми оставалось каких-то полчаса, поэтому парень мягко высвободил ее из своих объятий и на цыпочках зашёл в ванную. Когда он вернулся, девушка уже не спала, а разглядывала что-то в раскрытом медальоне. Парень молча сел возле нее, увидев, что Королева неотрывно смотрит на портрет своей матери. Среброключник внутренне содрогнулся, вспомнив, что сегодня за день. Десятое июля. — Василиса, — тихо позвал Король. Она сморгнула несколько раз и повернулась к нему. — Прости меня за вчерашнее, — черноключница прерывисто вздохнула. — Тебе не за что извиняться. Всем нам снятся кошмары, — Фэш любовно завел прядь рыжих волос за ухо, преисполненный волнением за моральное состояние девушки. Он не понаслышке знал, что она сейчас испытывает. — Спасибо за все, — Королева улыбнулась, но получилось вымученно. — Я, наверное, пойду, — она соскользнула с постели и скрылась в переходе, не дав парню ответить. На сегодня у них было запланировано целых три урока, длящихся по нескольку часов. Василиса была этому только рада. Намного легче было перенести эту траурную дату, заняв мозг чем-то, это черноключница уже поняла по опыту прошлых лет. В одиночестве, наедине с самой собой, она бы точно сошла с ума. Поэтому у девушки был лишь один план: упахаться настолько, чтобы к вечеру сил не осталось даже на то, чтобы думать, вновь и вновь переживая те редкие моменты встреч с мамой и прокручивая в голове ее мантиссы, ведь это все, что осталось у девушки в память о Лиссе. Весь день Королева ловила на себе полные сочувствия взгляды учителей, слуг, членов Зодчего Круга, но старалась ни на кого не смотреть. Ей ни к чему было искать в глазах других отражение своего горя. В перерыве между занятиями она заскочила в комнату, чтобы забрать кое-какие тетради. Едва сделав шаг в сторону рабочего стола, девушка застыла как вкопанная, боковым зрением заприметив на кровати белые розы, перевязанные кремовой ленточкой. Черноключница на подкашивающихся ногах подошла ближе. Двадцать пять свежих, благоухающих бутонов. Василиса сглотнула и обхватила себя за плечи, похолодев изнутри. Словно покойнику в глаза заглянула. Королева резко сдернула покрывало, скинув на пол букет. Осмотрела место на наличие записки, но подарок оказался анонимным. — Грейс! Девушка почти сразу появилась в покоях. — Уберите это отсюда. И скажи служанкам, пусть сменят мне постель. Ньюэлл удивлённо глянула на девушку. Она не ожидала увидеть черноключницу такой разозленной и одновременно будто напуганной простыми цветами. — Как прикажешь, — Грейс присела в поклоне, но Василиса уже убежала из комнаты с конспектами в руках. Ньюэлл подняла с пола букет, распорядилась насчёт пожелания госпожи и быстро переместилась в комнату к брату. Тот отвлекся от чтения. В его янтарных глазах мелькнуло разочарование, когда он заметил розы в ее руках. — На, Ромео недоделанный, — всунула букет парню почти в самое лицо. — Ей что, не понравилось? — растерянно спросил Искандер, сбитый с толку. — Представь себе. Не понравилось — это мягко сказано, — Грейс была в бешенстве.— Чтобы я ещё раз согласилась тебе помочь — да ни в жизнь! Ты меня подставил. А если Василиса захочет узнать, кто их к ней пронес? — негодовала девушка. — Успокойся. Я возьму всю вину на себя, — Ньюэлл отложил несчастный букет в сторону, горестно вздохнув. Он ведь просто хотел хоть капельку приободрить Королеву, сделать приятное, а получилось как обычно. — Поворот, плавнее, ещё плавнее. Ну куда же вы ее тащите, Вашество? Поаккуратнее надо, зачем так резко? — по танцевальной зале хором разносился звучный голос хореографа. Фэш остановился, чертыхнувшись себе под нос. Они отрабатывали это движение уже, казалось, целую вечность, но то Король, то Королева делали ошибки в самом элементарном. И если к девушке он вообще не имел никаких претензий — ей сейчас явно не до танцев, то на себя жутко злился. Ноги словно заплетались, путаясь друг о друга. — Ладно, отдохните пока, — сменила гнев на милость преподавательница, выходя из помещения. Среброключник встряхнул волосами, переводя дух. Василиса же отошла к решетчатому окну, сохраняя молчание. Ко всем потрясениям добавились ещё и эти дурацкие цветы. На самом деле, они вообще были последним, о чем она думала. — Все говорят, что время лечит, что рано или поздно боль утихнет, станет легче, — одними губами проговорила девушка, но для парня каждое слово звучало так отчётливо, как никогда раньше. — Но почему же мне тогда не легче? Может, со мной что-то не так, но я не понимаю, как можно с этим смириться, — ее голос прервался, а на ресницах задрожали крошечные капли. Фэш шагнул к ней и обнял со спины, чувствуя, насколько сильно она нуждается в поддержке. — Всё с тобой так, Василёк. И ты права. Можно лишь научиться жить с этим. Но смириться — никогда. Василиса устроилась в кресле у камина, смотря на языки пламени, облизывающие поленья. Король взял ее руку в свою, поглаживая костяшки пальцев, но девушка будто не чувствовала этого, погруженная в оцепенение. Уставшие мышцы неприятно тянули, голова болела то ли от переутомления, то ли от недосыпа и плача. Да, план она выполнила сполна: два часа истории Эфлары, три — продолжения лекции Астариуса о душах вещей и теории зодчества, а вишенкой на торте стала часовая тренировка по вальсу. Вот только вожделенной свободы от мыслей она так и не получила. — Я отойду ненадолго, ладно? — Фэш пытался поймать ее взгляд, но безуспешно. Девушка не открывала глаз от огня, искорки которого сверкали в черных зрачках. Королева была не способна на большее, чем просто кивок. Спустя пару минут она услышала чьи-то шаги. Это был не Фэш. Он просто не мог так быстро вернуться. Василиса обернулась. Возле нее стоял Искандер с двумя кружками, наполненными чароладом. — Хочешь? — парень протянул ей напиток, дружелюбно улыбнувшись. Девушка нахмурилась, из-за чего на лбу пролегла глубокая складка, совершенно не смотрящаяся на юном лице, а затем прикрыла глаза. В этот момент все чувства и эмоции обострялись настолько, что даже фейское угощение напоминало о Лиссе. И о том, что она ее потеряла. — Спасибо, но нет, — Королева отвернулась обратно к камину. Остолбеневший Ньюэлл только глазами захлопал. Подошедшая Грейс по одному только мрачному, как грозовая туча, брату все поняла и молча взяла у него из рук стакан. Черноключница едва дошла до своих покоев. Единственное, чего она хотела — забыться сном. Но, к сожалению, у ее сознания были другие планы. Образы мамы мелькали перед глазами — яркие, словно вспышки солнечного света и до изнеможения реальные, настолько близкие и в то же время недосягаемые. Именно это гнобило истерзанный непосильными для него страданиями разум, доводило его до безумия — факт того, что Лисса где-то там живёт обычной жизнью, смеётся, плачет и испытывает палитру сотен других эмоций. Возможно, познаёт радость материнства. Но не с ней. Не с Василисой. Девушка сползла вниз по стене, из последних сил сдерживая рыдания. Она зажала между зубами палец, оставляя на коже багровые ямочки от укуса. Боль ничуть не отрезвила, даже не ощутилась нервными окончаниями. Вдруг расфокусированный, затуманенный слезами взгляд метнулся к дальнему концу покоев, где стоял письменный стол. Королева пораженно поднялась, а когда разглядела все с точностью… Истошно закричала. Миракл присел рядом с кровавой лужей на ковре, распростершейся вокруг бездыханного тельца раненого в брюшко огнежара. На синих, с отливом перьях блестела в свете свечей алая кровь. Зодчий приподнял каждое из раскинутых по бокам несчастной птицы крыльев по очереди и глубокомысленно изрёк: — Переломаны. Оба. Василиса, не выдержав, приникла к Фэшу, вжавшись в его широкую грудь. Миракл кивнул парню на дверь и тот, уловив намек, вывел Королеву в коридор. За ними вышли и стражники, прибежавшие на крик Василисы. В покоях остались Черная Королева, Родион Хардиус и Миракл, уже вставший рядом с коллегами. — И что мы будем с этим делать? — последний устало провел рукой по лицу. — Для начала заблокируем переходы в замке. Допросим всех без исключения слуг, особенно тех, кто приближен к Василисе, — начал Огнев. — Нужно ещё просмотреть комнату и нуль-зеркало, может, они покажут, кто в нее входил и выходил в течение всего дня. Хотя не думаю, что некто, подкинувший такой «сюрприз» настолько глуп, что забыл изменить их прошлое, — взяла слово повелительница лютов. — Кстати о зеркале — неплохо было бы пока убрать его отсюда. Для надёжности. — Самое плохое, что этот недоброжелатель имеет доступ в комнату Василисы, пусть и через прислугу. И, вполне возможно, сам бродит сейчас по Замку. Этот очевидный факт донельзя устрашал каждого. Некоторое время все стояли в молчании, что было нарушено Мираклом. — Не перекрывайте пока переход в моем кабинете, — попросил он и вышел из комнаты. Гостиная поместья Огневых, больше напоминающего дворец, дышала спокойствием. Мирно потрескивали дрова в камине, являющимся главным украшением комнаты: деревянная резьба, причудливо переплетенная с мрамором, на которой высечен фамильный герб семьи. Стучащие по подоконнику капли дождя добавляли ценности теплоте помещения, уютной уединённости от всего мира в этом фамильном гнездышке, сотканном много лет назад. Нира с мягкой, счастливой улыбкой смотрела за Дейлой и Николь, сидящими на широком ковре. Малышка что-то увлеченно рисовала на листке бумаги, положенном на твердую обложку книги, вот уже полчаса, а старшая сестра подавала ей то один цветной карандаш, то другой. Норт же присел поодаль с раскрытой книгой, однако, по наблюдениям женщины, за это время он так ни разу не перевернул страничку, глядя куда-то вдаль с немного странной, загадочной улыбкой. Миссис Огнева расслабленно переводила взгляд с детей на предметы интерьерных изысков, коими была наполнена гостиная, испытывая неимоверную радость. Такие вечера, когда они собираются всей семьей, делясь впечатлениями прошедшего дня и просто проводя время вместе, уже стали традицией. Как же долго она об этом мечтала, жила мыслью и надеждой о том, что однажды ей все же доведётся сполна почувствовать семейное счастье со своим мужем и их детьми. Нира глазами нашла супруга: тот сидел за столом, подперев голову рукой. Он тоже не сводил глаз с дочерей, но, в отличие от жены, на его губах не было и тени улыбки. Проницательная миссис Огнева с самого утра обратила внимание на его молчаливость, превышающую привычную Нортону скрытность во много раз, нахмуренность и будто печаль, не сходящую с лица мужчины. Но, как ни пыталась она осторожно узнать причину такого поведения, супруг лишь качал головой, выкуривая одну сигарету за другой и выпивая уже пятую за день чашку кофе. Николь подошла к родителям и протянула свой рисунок, на котором изображена вся их семья. Нира поцеловала дочь в щёчку и усадила к себе на колени, разглядывая изображённых удивительно четко и точно для пятилетней девочки двух взрослых и трех их детей спереди. Нортон же только больше помрачнел, уголки тонких губ опустились ещё ниже. Погода за окном соответствовала его настроению. Все мысли мужчины, сконцентрированные на Лиссе, несмотря на его бесчисленные попытки отвлечься, неожиданно переключились на Василису. Ощущение потери, того, что он упустил в своей жизни нечто невероятно ценное, что нельзя купить ни за какие деньги, при взгляде на младшую дочь затмило на миг все остальные. Василиса — единственный его ребенок, взросление которого он не видел, не знал, какой она была в возрасте той же Николь, чем жила, что делала, какими представляла своих родителей. Не имел в часолисте ни единой ее фотографии. Ни один человек, кроме самого Огнева не знает, насколько он презирает себя за это. И ещё много за что. Даже сейчас, в такой день, как Нортон поступил? Правильно, как последний трус. Вместо того, чтобы успокоить дочь, быть рядом, он просто предпочел отсидеться дома. Вошедшая служанка прервала самобичевание мужчины. — Господин Огнев, к вам пришли. Вслед за ней зашёл Зодчий. Дейла, подсевшая к брату на диван, Нортон и Нира удивлённо переглянулись между собой. — Миракл, какими судьбами? — поинтересовалась женщина. — Что-то с Василисой? — глава семьи мгновенно напрягся, заметив встревоженность друга. Все, кроме малышки Николь, беззаботно болтающей ножками, обеспокоенно смотрели на Зодчего, ожидая ответа. — И да, и нет. Мужчина мгновенно поднялся со своего места. Фэш накинул на плечи опирающейся на него Королевы плед, в который та сразу закуталась, потеревшись щекой о его камзол. Даже с зажмуренными глазами она видела ужасающее зрелище, открывшееся перед ней совсем недавно. — Скорее бы этот ужасный день закончился, — дрожащим голосом прошептала девушка скорее самой себе. Король только сильнее обнял ее, но вдруг быстро отстранился, отодвигаясь. Василиса недоуменно глянула на среброключника, а потом проследила за его взглядом, на вход в Янтарную Залу. Сердце пропустило удар. Она и не надеялась увидеть отца сегодня в Расколотом Замке. Фэш, недолго думая, вышел, оставляя его наедине с дочерью. Некоторое время они молчали, рассматривая друг друга. От девушки не укрылось, что хоть мужчина и держался равнодушным, во взгляде его серо-зеленых глаз был некий болезненный проблеск. Хотя, возможно, она видела только то, что хотела видеть. Нортон-старший сел на место, занимаемое до этого Королем и взмахнул стрелой. В его руке появился стакан с водой, который он передал черноключнице. Девушка благодарно взяла его в руки и уже поднесла ко рту, как в нос ударил запах трав. — Это успокоительное, — ответил на ее незаданный вопрос отец. — Выпей, тебе станет легче. Василиса вспомнила похожую ситуацию в лазарете летнего лагеря, когда под видом успокоительного Нортон-старший напоил ее сонным порошком с таймером. Могла ли она подумать тогда, сколько всего ей придется пережить? Навряд ли. Черноключница в два глотка осушила стакан, ощутив привкус, отдаленно напомнивший валерьянку, и поставила его на столик. Даже если воде подмешана хоть сыворотка правды, ей уже все равно. — Мы найдем того, кто это сделал, я даю тебе слово, — мужчина взволнованно вглядывался в обездвиженное лицо дочери, приобретшее желтоватый, пергаментный оттенок, хотя, скорее всего, виной тому были отсветы полыхаещего огня в подсвечниках и камине. Губы Королевы нервно дернулись. Конечно, единственная причина прихода отца — мертвая птица в ее комнате. Василиса понимала, что своей внешностью слишком сильно давила на болезненные точки в душе Нортона-старшего и, не видя ее, ему, возможно, было проще перенести очередную годовщину зачасования Лиссы, будто призраком мелькавшей в воздухе, не давая забыть о себе. От этого осознания девушке стало так горько, словно она выпила не травяной настой, а крепкое, терпкое вино. Мужчина взял ее руки в свои. И вновь на ум девушки пришла их встреча в Змиулане. Когда Нортон-старший подарил дочери часолист. Когда сказал имя ее матери. Когда солгал ей. — Может, у тебя есть догадки, кто мог подбросить этого огнежара? Может, в последнее время ты повздорила с кем-то, весьма влиятельным, или, скажем, получила подарок с похожим намеком? Скажи мне, Василиса. Даже если это просто подозрения, — вкрадчиво, негромко произнес он, глядя прямо в глаза девушке. Фариэлла Резникова. У Василисы не возникало сомнений. Сначала колье, потом открытое неуважение, вроде недвусмысленное «почему бы тебе не поберечь свои крылышки» и вот — ее символ и часовое превращение со сломанными крыльями. Но раз уж она ввязалась в эту авантюру, больше напоминающую холодную войну, то должна держать планку и отыгрывать роль до конца. К тому же, Нортон-старший тоже ей врал. И далеко не раз. — Нет. Ничего подобного не было. Огнев посмотрел ей в глаза, понимая теперь уже точно: дочь ему не доверяет. Настолько, что даже не захотела рассказать о жемчуге, подаренном директрисой Светлочаса, являющейся теперь потенциальным врагом и угрозой ее жизни. Но ещё больнее мужчине делал противный голос, повторяющий, что он сам в этом виноват. Своими неосторожными словами Нортон убил в корне зарождающее доверие Василисы, и без того осложненное тяжёлыми отношениями отца и дочери. Это была та самая ситуация, когда ему следовало послушать пророка и выполнить давнее обещание: доверять ей. Но теперь уже поздно. Нортон-старший вздохнул и поднялся. — Хорошо. Мужчине было тяжело видеть девушку, убитую страданиями. Нортон порывался обнять ее, утешить, сказать, что разделяет ее чувства, но то, что дочь едва смотрела на него, наверняка все ещё справедливо обиженная и сама молчала, не поднимая тему, полностью занимающую сердце и голову их обоих, останавливало Огнева. — Постарайся забыть об этом инциденте. Мы усилим охрану, поэтому ничего не бойся. Он положил руки на плечи Королевы и слегка сжал их, но почти сразу отпустил. Браслет завибрировал и, прочитав короткое сообщение, Нортон-старший сказал так мягко, как только был способен: — Мне пора идти. До встречи, Василиса. — До свидания, отец. Когда мужчина скрылся за дверью, девушка спрятала лицо в руках, чувствуя, что тонкая спасительная нить, за которую она держалась, оборвалась. Василиса до последнего ждала, что отец все же выкажет хоть толику сожаления, покажет хотя бы одним взглядом, жестом, словом, что ему не все равно, что он скорбит вместе с ней, не говоря уже о том, чтобы сказать напрямую или проявить заботу и сочувствие. Она задрожала, впервые за день дав волю слезам.

***

Василиса проснулась с первыми лучами солнца. Сон был беспокойным, мимолетно-неясным, заволоченным туманом и ничуть не расслабляющим, но девушка была рада и этому. Если бы не оказавшееся весьма действенным успокоительное и крепкие руки Фэша, не отпускавшие черноключницу ни на секунду, она бы точно не сомкнула глаз. Королева подняла голову, залюбовавшись спящим лицом парня, бесконечно признательная ему за поддержку. Василиса нежно убрала темные пряди с лица, погладив непослушные, слегка волнистые волосы, затем провела кончиками пальцев по высоким скулам, вниз по чуть колкой щеке, вдоль заостренного подбородка. Его ресницы дрогнули, и в тот же момент девушка столкнулась с омутом ярко-голубых глаз. — Доброе утро, — среброключник приподнялся на локте. — Как ты? — Лучше. Благодаря тебе, — девушка поцеловала ямочки, засиявшие на щеках парня при ее словах. — Я так не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала она. — И я не хочу, — парень быстро поцеловал ее в губы. — Но, судя по всему, придется. Черноключница грустно покивала. Каждый раз, когда они ночевали вместе, одному из них приходилось потом утром убегать к себе до прихода Грейс или Искандера, как преступнику с места преступления. Это начинало порядком раздражать обоих Повелителей Времени, но приходилось мириться с такими условиями. — Встретимся в Янтарной Зале, — сказал ей Фэш напоследок и скрылся за дверью, предварительно накрывшись крыльями. Василиса стала приводить себя в порядок: умылась прохладной водой, согнавшей остатки сна, расчесала спутавшиеся за ночь густые волосы, надела телесные чулки, светлые туфли и жёлтое платье, корсет которого ей помогла затянуть подошедшая Ньюэлл. Девушка развлекала черноключницу непринуждённой болтовней, и та постепенно расслабилась, пытаясь выбросить из головы все вчерашние происшествия. Но тревожность уже поселилась в ней, предчувствие неумолимо приближающейся беды пустило свои черные щупальца в самое сердце Королевы. За завтраком черноключница уныло разглядывала аппетитные блюда, источающие соблазнительные ароматы, однако, совершенно не заинтересовавшие ее. В последнее время девушка заметила за собой почти полное нежелание есть, а беспокойство окончательно его закрепило. Для виду она положила себе несколько блинчиков и яичницу, но съела от силы четверть и только выпила кофе в надежде взбодриться. — Фэшиар, Василиса. Мы поразмыслили и решили, что пока мы будем проверять замок и слуг, вам для вашего же спокойствия лучше побыть на Эфларе, — сказал Родион Хардиус, получив сразу два удивлённых взгляда. — И куда мы поедем? — спросил Король, первым отойдя от неожиданности. — К примеру, в Чародол. Жемчужная Королева уже давно желает видеть вас у себя в гостях. Это ненадолго, буквально на день, — предложил Миракл. — Что скажете? — Я не против, — кивнул среброключник, который был рад любой возможности развеяться. Все же за столько лет безвылазной жизни в Расколотом Замке он успел порядком соскучиться по Эфларе. Старшие выжидательно глянули на Королеву. — В Белый Замок так в Белый Замок, — слегка улыбнулась она. Девушке тоже понравилась перспектива увидеться с Дианой и отвлечься. — Вот и замечательно. Поедете без нас, но с достаточным количеством стражи. Новое Время кивнуло повелительнице лютов. Василиса поправила прическу, беря сумку из одной руки в другую. Она решила не брать много вещей, а лишь самое необходимое. — Как и во время поездки в Рубиновый Шпиль, вы переместитесь в карету, в которой долетите до места. — Огнев указал на нуль-зеркало посреди Янтарной Залы. — Несмотря на то, что вас будут охранять пуще зеницы ока, будьте осторожными, — напутствовала Черная Короолева, глядя только на внучку. — Да, Ваше Величество, — девушка чуть поклонилась, склонив голову и, попрощавшись со всеми, зашла в переход вслед за парнем. Карета оказалась абсолютно идентичной той, в которой Повелители Времени ехали в замок Резниковых. Только теперь они расположились на одном сидении и в повозке были совершенно одни. Королеве не составило большого труда догадаться, что за ними следует сопровождающая карета с охраной. Король откинулся назад, а девушка положила голову на его вытянутую вдоль сидения руку. Она уже практически не вспоминала об огнежаре, вместо него Василиса прокручивала в голове слова Грегора о Фэше и Нортоне-старшем. Кошмар девушки, где она держит на коленях окровавленного парня, никак не хотел покидать ее, как бы иллюстрируя пророчество. Василиса упрямо мотнула головой. Нет. Не будет такого. Нельзя, нельзя поддаваться панике. Девушка подняла взгляд на парня, смотрящего в окно. Потом, сама не до конца осознавая, что делает, аккуратно взяла его за подбородок двумя пальцами, развернув к себе, и мягко, но в то же время требовательно поцеловала. Тот на секунду оторопел, явно не ожидав этого, но ответил, кладя руки ей на талию. Василиса моментально забыла обо всем: о новом враге, пророчестве, родителях. Сейчас для черноключницы существовали только горячие, чуть шершавые губы Фэша и его сильные руки, гладящие ее спину, плечи и волосы. Парень слегка отстранился от девушки, наклонившись к ее шее и проложив дорожку поцелуев на чувственной коже. Королева рвано выдохнула, прижимая его к себе ближе. Среброключник скользнул губами выше, а затем нежно обхватил ими мочку уха, но не задержался надолго, продолжив путь до уголка ее рта. Его умелые игривые ласки сводили Василису с ума, заставляя ее вновь и вновь поддаваться ему навстречу. Пара переводила сбитое дыхание. Королева прикрыла глаза и, увлекаемая парнем, прилегла на его грудь. — Знаешь, я только что подумала: как хорошо, что Грейс и Искандер с нами не поехали, — поделилась девушка, ощущая биение сердца Короля. — Угу. Наверное, их тоже допрашивать будут, — пробормотал ей в макушку Фэш. — Возможно, — эйфория от недавнего страстного поцелуя отступала, а нервозность и печаль возвращались. Василису передёрнуло при воспоминании о несчастной птичке, так безжалостно убитой и подброшенной ей. На этот жест среброключник обнял её ещё сильнее. Повозка приземлилась аккурат на одной из веток Большого Дуба. Первым, на что упал взгляд Василисы, были крупные жемчужины, перламутровым блеском переливающиеся на солнце. Они были развешены меж ветвей Дуба и, обвеваемые лёгким ветром, покачивались ему в такт. Девушка остановилась, засмотревшись на них. Как прекрасен и печален он был — этот вечный символ скорби для нее, последний дар королевы фей этому миру. Фэш, все это время безмолвно, со скрытой обеспокоенностью наблюдавший за Василисой, тронул ее за руку. Девушка, будто очнувшись ото сна, подняла глаза вверх. И вовремя: с вершины Дуба плавно спускалась делегация встречающих их фей, во главе которой — сама Диара Дэлш в белоснежном наряде. Чуть позади ее широкоплечей фигуры шла Диана, радостно улыбающаяся друзьям, украдкой помахавшая им рукой в знак приветствия. — Добро пожаловать, Ваши Величества, — произнесла Жемчужная Королева, гостеприимно улыбаясь. Сопровождающие ее фрейлины поклонились. Фэш и Василиса также не забыли про знаки уважения: девушка присела в лёгком реверансе, а парень поклонился. — Прошу за нами. Когда слуги-фиры забрали их багаж, а четверо прилетевших из Расколотого Замка стражей с весьма грозным видом встали позади, Повелители Времени двинулись вслед за Королевой фей. Белый Замок раскинулся во всем своем великолепии меж зелёных ветвей многотысячного дуба, сверкая белоснежными шпилями. Повсюду встречающиеся им феи приседали в реверансах, а фиры отвешивали низкие поклоны. Внутри замок поражал своей архитектурной изящностью и лёгкостью, словно он создан не из камня, а воздушных облаков: изысканные колонны дорического стиля, мраморные статуи дев, похожих на древнегреческих богинь, развешенные гирлянды из живых цветов, арки и пролеты, лестницы в сотни ступеней, фонтанчики и солнечный свет, льющийся будто отовсюду. Они дошли до одного из коридоров и Повелительница Светлых фей обратилась к Новому Времени: — Здесь ваши покои, — она изящно взмахнула рукой на две двери возле друг друга. Носильщики, повинуясь ее жесту, занесли вещи Короля правую комнату, а Королевы — в левую. — Диана, — Жемчужная Королева обернулась к фее, — на сегодня я освобождаю тебя от всех дел. Единственная твоя обязанность — помогать Фэшиару и Василисе. — Спасибо, Ваше Величество, — присела Фрезер, просияв. К Диаре подошла фрейлина и что-то шепнула ей на ухо. — Прошу меня простить. На границе с лютами вновь какая-то стычка, поэтому вынуждена вас оставить, — обратилась женщина к Повелителям Времени и удалилась вместе со своей свитой. — Пойдем в нашу беседку? — как на крыльях подлетела к парню и девушке Диана. Только устроившись поудобнее в скрытой от чужих глаз беседке Василиса смогла вздохнуть полной грудью. Фея начасовала всем троим лимонад — погода стояла довольно жаркая, и с увлечением рассказывала последние новости Чародоле и Эфлары в целом. — Я так рада, что вы приехали! И все же: почему так неожиданно? — наконец спросила она. Среброключник, поймав взгляд Королевы, решил коротко объяснить все сам. Диана слушала молча, с каждой фразой парня хмурясь все больше. — Это ужасно, — наконец сказала она, забыв про напиток, стоящий на столике. — Просто невозможно поверить, что кто-то решился на такое. — Его все равно поймают. Кто бы это ни был, он понесет наказание, — твердо ответил Король. — Выходит ты, Василиса, конкретно перешла дорогу какому-то сильному часовщику, — задумчиво произнесла Фрезер. Королева подавленно молчала. Один факт ее существования в принципе всегда мешал слишком многим людям. Глупо и по-детски с ее стороны было рассчитывать, что Венец Времени сможет это изменить. Диана, от которой не ускользнул ее настрой, положила свою ладонь поверх ладони девушки. — Все наладится, можешь даже не сомневаться. Возможно, это просто чей-то плохой розыгрыш. — Нет. Это слишком жестоко для шутки, — черноключница покачала головой. Диана и Фэш молча согласились. Такими вещами не шутят. — Надеюсь, по случаю нашего визита не будут устраивать никаких празднеств? — обратилась к железной ключнице Василиса. К светским мероприятиям она была совершенно не готова. — Вовсе нет. О вашем приезде знают только самые приближенные к нашей Повелительнице придворные. Хотите, я вам покажу нашу библиотеку? Она просто потрясающая, — вдруг предложила фея. — Было бы неплохо. Надо же посмотреть, что так сильно привлекло в ней Ника, что он из вашего замка не вылазит, — подёргал бровями среброключник. Щеки Дианы приобрели лёгкий красноватый оттенок, а черноключница не сдержала смешок, разулыбавшись. Друзья мирно летели между ветвями, на которых расположились уютные гостевые домики для участников Чарований и Темпогонок, пока их не заставил обернуться женский оклик позади. — Василиса, — к ним подлетела на трёх парах светлых крыльев Жемчужная Королева. Железная ключница поклонилась, как, впрочем, и Новое Время. — Я могу с тобой поговорить? — Разумеется, Ваше Величество. Я догоню вас позже, — повернулась она к парню и девушке. Диана кивнула и, попрощавшись реверансом с Повелительницей фей, продолжила путь, а Фэш замешкался на мгновение, явно не желая оставлять Королеву. Но черноключница максимально убедительно улыбнулась ему, как бы говоря «Все хорошо», поэтому парень последовал за феей вместе с двумя крылатыми охранниками за спиной. — Ты не возражаешь, если мы прогуляемся немного? Василиса отрицательно мотнула головой. Диара обеспокоенно посмотрела на нее, очевидно, заметив ее состояние. — Вы что-то хотели мне сказать? — спустя несколько минут молчаливого полета под сенью зелёной кроны решила спросить девушка. Стражи в латах тенью летели сзади, все время оглядываясь по сторонам, пристально и подозрительно прищуриваясь, чем ещё больше нагнетали и без того напряжённую атмосферу в душе Королевы. — Ничего конкретного, милая. Просто хотела узнать, как у тебя дела. Я думала сделать это ещё на твоём Дне рождении, но момент был несколько не подходящий, сама понимаешь, — разъяснила Повелительница Светлых фей. — У меня все хорошо, благодарю, — сглотнула девушка, убрав волосы на две стороны вперёд, чтобы прикрыть наверняка заалевшие ото лжи щеки. Да уж, искусству врать ей ещё учиться и учиться. Василиса судорожно обдумывала, что сказать на случай вопроса о причине их приезда. Мало ли, вдруг Зодчий Круг не предоставил им надёжное алиби. Но, к неимоверному облегчению черноключницы, госпожа Дэлш не стала переводить разговор в это русло: — Расскажи хоть немного о своей жизни, — с неподдельным интересом попросила женщина. — Что вас интересует? — замялась Василиса, чувствуя нарастающую неловкость. Диара вызывала у нее симпатию как лучшая подруга и главная советница ее матери и просто человек, искренне желающий ей добра, но тот факт, что женщина заняла место Лиссы после ее зачасования, не давал Василисе покоя. — К примеру, как твои успехи в зодчестве, с флером? Как ты справляешься с обязанностями, которые теперь у тебя есть? — мягко и даже будто по-матерински тепло улыбнулась Жемчужная Королева, как бы показывая Василисе, что она может ей доверять. — Я занимаюсь тиккеровкой каждый день. Уроки проводит господин Миракл или Родион Хардиус. А насчет обязанностей, — черноключница прерывисто и тяжело выдохнула.— Иногда мне кажется, что я не справлюсь, — девушка почувствовала, что ей жизненно необходимо выговориться, поделиться с кем-то своими переживаниями, иначе она просто разорвется, держа это в себе. — Я всегда осознавала, что быть Королевой — это огромная ответственность, требующая очень многих жертв от носительницы такого титула. Но я и подумать не могла, что это настолько сложно. Наверное, пока не ощутишь что-то на себе, никогда не сможешь до конца понять всю трудность. Госпожа Дэлш, глядя на девушку, невольно вспомнила Лиссу. Ведь она тоже когда-то была молоденькой девушкой, которая так же боялась, что не вынесет, не сможет совладать со всеми тяготами королевской жизни. — Ты очень мудрая и рассудительная девушка, Василиса. Я прекрасно понимаю тебя. Но, поверь, все твои страхи напрасны. У тебя есть внутренний стержень и огромная сила, она всегда жила в тебе. Я разглядела её ещё тогда, когда ты выступала здесь на Чарованиях. Ты тогда произвела настоящий фурор, все смотрели на тебя, восхищённо затаив дыхание, — Повелительница Светлых фей чуть погладила плечо Королевы, благодарно смотрящей на нее. — Но ты уже не та маленькая Василиса, боявшаяся крылатых часовщиков со стрелами как огня, с испуганными и непонимающими глазами озирающаяся вокруг, словно выпавший из гнезда птенчик. И, знаешь, я даже скучаю по тебе такой, — нежно улыбнулась Диара, отчего ее суровые и несколько грубоватые черты лица разгладились. — Многие будут скучать. Ее было очень легко убить, — спокойно и вежливо, но решительно произнесла черноключница, вняв словам Жемчужной Королевы, повторяя их про себя. На ум пришло письмо ее матери. Лисса была уверена, что она все сможет. Значит, так и будет. Василиса поклялась стать достойной своей мамы во всех смыслах. Она не позволит никому себя запугать или сломить. Повелительница Светлых фей улыбнулась краешком губ, но ничего не ответила. Вдруг черноключницу посетила мысль, уже давно крутившаяся в сознании. — У меня есть к вам одна просьба, — осторожно начала она. Диара тут же вопросительно и с готовностью посмотрела на Королеву. — Она может показаться несколько странной… — Проси меня о чем угодно, милая, — поспешно заверила женщина, видя неуверенность Василисы. — Могу ли я попасть в комнату, принадлежавшую Лиссе? Если, конечно, вы сейчас там не живёте. — Разумеется. Я бы никогда не стала занимать эти покои, — покачала головой Диара, думая о чем-то своем. Кажется, она ожидала нечто подобное, поэтому не выглядела удивленной. — Если желаешь, я могу проводить тебя туда прямо сейчас. — Да. Спасибо вам большое, — сглотнула ком в горле Василиса. До Белого Замка они долетели молча. Жемчужная Королева привела ее на третий этаж по крутой винтовой лестнице с хрустальными, невесомыми ступенями. Госпожа Дэлш остановилась возле одной из множества дверей в широком коридоре. Василиса, ощущая нарастающее в каждой клеточке тела волнение, переступила порог, оставив за ним охранников и Повелительницу Светлых фей. Покои, в которых она очутилась, были поистине королевскими: просторные, светлые, выполненные в белых и пастельных оттенках, с высокими окнами в пол с раздвинутыми бархатными шторами, двуспальной кроватью на небольшом возвышении, тумбочками возле нее и многоярусной люстрой над нею, письменным столом, к слову, полностью пустующим. У стен расположились камин с разноцветными фарфоровыми и хрустальными фигурками фей и фиров, кружащимися в танце, туалетный столик, заставленный драгоценными шкатулками, диван, платяной шкаф, нуль-зеркало и дверь - очевидно, в смежную комнату. Бронзовые подсвечники с высеченными на них листьями и цветами, песочные, механические часы, живой плющ и свечи добавляли помещению шарм и уют. Василиса, замирая от переполняющего ее благоговения, трепета и некого страха, на негнущихся ногах прошла к каминной полке и коснулась мраморной поверхности. На пальце не осталось ни пылинки. Неудивительно, ведь комната выглядела настолько чистой, убранной и обжитой, словно хозяйка просто вышла из нее и вот-вот вернётся. Королева, слыша биение собственного сердца, звоном отдающееся в ушах, забралась на выступ к постели, в забытьи проведя по чуть прохладному шелковому покрывалу, сквозь которое ощущалась мягкость перины. Ее разрывало одновременно жгучее желание заплакать от тоски и остаться здесь навсегда, в этом месте, где каждая вещь хранила частичку души ее матери. Девушка, не отдавая себе отчёт в своих действиях, присела возле тумбочки и раскрыла ее, ведомая болезненным стремлением изучить тут все, почувствовать присутствие Лиссы, ее энергию и родную близость. К разочарованию Королевы, ящик оказался пустым. Василиса уже хотела закрыть его обратно, как вдруг нечто сверкнуло в дальнем углу. Черноключница пошарила рукой и вот уже на ее ладони лежат… Мужские запонки. Изысканные, щегольские, черные запонки с золотыми вставками. Девушка, приоткрыв рот от изумления столь неожиданной находкой, покрутила между пальцами каждую по очереди. В них чувствовалось что-то притягательное, манящее и совершенно загадочное. Василиса, поразмыслив, занесла над запонками тиккер. Ей безумно хотелось узнать, кто же является их владельцем и как они сюда попали. Медальон начал поступательное, размеренное вращение против часовой стрелки. Прошла минута, две, три. Инерционный купол сиял разноцветными числами часового флёра, но мантиссы все не появлялись. Василиса опустила кулон, «погасив» флер. Потом, не мешкая ни секунды, спрятала запонки в медальон. Раз эти вещицы оказались столь скрытными и неразговорчивыми, значит, она просто обязана раскрыть тайну, что они хранят. Королева поднялась с колен и, переполненная гаммой самых ярких, но необъяснимых эмоций, совершенно забыла распрямить платье. Неведомое чутье потянуло ее к столу. Девушка отодвинула заполненные доверху письмами, телеграммами и посланиями выдвижные ящики. Василиса расстроенно вздохнула, когда, детально осмотрев листы, пришла у выводу, что все это — деловые документы, указы и переговорные переписки, среди которых нет ни единого личного письма. Что ж, это было ожидаемо. Королева должна хранить подобные вещи вне досягаемости для чужих людей, например, в хранилище часолиста. В одной из стопок конвертов девушка нашла позолоченные рамы с черными таймофонами в них. Королева только грустно дернула уголком губ: как бы ни важно ей было узнать, кто изображён на этих скрытых часограммах, Василиса была бессильна. Черноключница кружила по комнате, невесомым веером ткани платья скользя по ковру, будучи не в силах определиться, что делать. Была б ее воля, она бы взяла все, что только попадается на глаза, цепляясь за каждую, мимолетную и призрачную возможность разузнать хоть какие-то крупицы о своей маме, ее жизни, привычках, предпочтениях. Обо всем том, что Василиса не успела спросить Лиссу. И уже никогда не спросит. Королева подошла к туалетному столику. Дрожащими руками приоткрыла крышку одной из шкатулок, отделанную алмазами и рубинами. Внутри лежали всевозможные украшения: колье с драгоценными камнями всех цветов и форм, серьги им в комплект и гребни. Среди этого ослепительного и дорогого великолепия девушку привлекла простая, но в то же время изящная белая заколка, спрятанная на самом дне. Василиса взяла ее в ладони. Украшение приковывало взгляд, завораживало блеском крохотных камешков. Как и от мужских аксессуаров, от заколки веяло секретом, крайне важным воспоминанием, сокрытым в ней. Девушка, особо не надеясь, раскрутила над вещью тиккер. Все повторилось в точности, как и с запонками. Королева вспомнила из уроков Астариуса, что вещи, носящиеся на теле человека, украшения — очень своенравные и упорные хранители самых главных тайн владельца. Черноключница положила заколку в тиккер. Она осознавала, что поступает неправильно и бестактно, но ничего не могла с собой поделать. Желание вновь увидеть неописуемо реалистичные мантиссы матери, важные эпизоды ее судьбы было сильнее любого голоса совести и разума, любых моральных принципов. Из оцепенения Василису вывел часовой браслет, громко пиликнувший. Девушка вздрогнула и опустила глаза на экран: Фэш спрашивал, куда она запропастилась, все ли с ней в порядке и сказал, что они все еще ждут ее в библиотеке. Переведя взгляд на цифры времени, Королева ужаснулась: ее не было уже больше часа! Быстро написав парню, что сейчас придет к ним, Василиса в последний раз оглядела слезящимися глазами покои Белой Королевы, в которые больше не ступит ее нога, и вышла, тихонько прикрыв дверь.