Часодеи. История продолжается

Василиса поправила платье, пышная, невесомая темно-синяя юбка которого чуть смялась и бросила взгляд в зеркало туалетного столика. Разглядев в нем пару выбившихся из высокой прически прядей, девушка убрала их обратно. Королева никогда не жалела о том, что ещё в шестнадцать лет решила состричь челку, ведь без нее она теперь выглядела взрослее. Прошло три недели с того злосчастного дня, но Зодчему Кругу так и не удалось выяснить, кто именно оставил Василисе такой «подарок». Старшие перевернули с ног на голову весь замок, но не нашли никаких улик, ни одной зацепки, способной указать на личность преступника. Ничего. Все же они, с целью то ли успокоить не на шутку испуганную девушку, то ли застращать и указать на их место другим, уволили стражников, до этого охраняющих покои Королевы и даже Фелис, наняв на их места новых слуг. И если второе у Зодчего Круга получилось — служащие в Расколотом Замке ещё сильнее осознали ответственность своей работы и начали трудиться как можно более усердно, то с первым пунктом вышел провал. Несмотря на все приложенные усилия по обеспечению безопасности и душевного спокойствия Василисы, девушка стала тревожной, беспокойной. Страх засыпать одной по ночам и бессонница стали ее извечными спутниками. Фэш видел все это и старался как можно чаще оставаться вместе с ней, за что черноключница была ему бесконечно признательна, ведь только с парнем она чувствовала себя защищённой. Девушка задержалась глазами на шкатулке матери, в которой теперь хранились запонки и заколка. Каждый день Королева без устали раскручивала над ними тиккер, но бесполезно. Вещи хранили принципиальное молчание, но девушка не отчаивалась и с завидным упрямством пробовала разговорить их. Василиса, отлично помня из оказавшихся крайне полезными на практике уроков Астариуса, что нужно провести тиккеровку в месте, связанным с хозяином предмета, все же несколько приуныла. А что делать, если владелец вообще неизвестен? Ведь запонки мог забыть кто угодно. Черноключница лишь предполагала, что это был ее отец. Или хотела надеяться, что это предположение имеет под собой хоть какие-то основания. Королева провела рукой по лицу, а после взглянула на браслет. До завтрака ещё два часа. Лицо Василисы озарила улыбка, когда ей в голову пришла отличная идея, как можно развеяться. Голубятня — полукруглое небольшое помещение, находилась наверху одной из десятка башен Южного крыла Расколотого Замка. В нее вела крутая винтовая лестница, закрученная спиралью в сотню ступеней, которую девушка преодолела в два шага. Королева приоткрыла скрипнувшую дверь и сразу же увидела свою лунопташку. Она спала, спрятав голову под крыло, но стоило хозяйке пройти к ней ближе, как птица раскрыла глаза и издала радостный, гортанный клич. — Привет, моя красавица, —черноключница села на колени рядом с луноптахой, совершенно забыв о том, что ее шикарное платье от этого помнется. — Как ты? Птица прищелкнула клювом. — Знаю-знаю. Прости меня, Вьюга, — Василиса виновато улыбнулась и погладила ее по холке, — совсем мало времени тебе уделяю. От нежностей хозяйки птица закурлыкала, как обыкновенный голубь. — Ну что, полетаем? Вьюга захлопала крыльями, выражая согласие. Приятный летний ветер обвевал лицо, освежал и сдувал из головы все дурные мысли и волнения. Королева покрепче обвила руками шею луноптахи, ощущая подушечками пальцев мягкость белоснежных, с бледно-голубым, лунным отливом перьев. В лучах рассветного солнца, тёплыми красками растекшегося по небосклону, они сверкали красновато-розовыми оттенками. Птица широкими взмахами сильных крыльев стремительно проносилась вокруг Замка, огибая изумрудные шпили башен. Василиса чуть отклонилась назад — Вьюга мгновенно поняла ее сигнал и взмыла вверх, вихрем проносясь сквозь пушистые разноцветные облачка, влажным туманом рассеивающиеся на коже лица и плеч, неспрятанных за тканью наряда. Девушка опустила взгляд вниз. Под ними расположился великолепный Расколотый Замок, в сиянии утренней зари переливающийся всеми цветами радуги своими черепицами и крышами, пышные зелёные кроны дубов в саду, клумбы, палисадники, ажурные беседки, скамеечки. Королева настолько прониклась чувством свободы и расслабленности, утренней свежести и умиротворения, что потеряла счёт времени и лишь бой часов Часовни Эфларуса — главного украшения легендарного замка вернул ее в реальный мир. Черноключница направила Вьюгу обратно в голубятню, и вот они уже влетели в широкое окно в пол без ставней. Луноптаха мягко спланировала на каменный пол, тормозя сильными, длинными лапами с заострёнными когтями. Василиса ласково потрепала птицу по голове и спрыгнула вниз. — Хочешь кушать, моя маленькая? — девушке нравилось называть так свою птицу, хотя она уже была совсем взрослой. Луноптаха вскрикнула, при этом будто кивнув головой и улеглась обратно. Королева улыбнулась и начасовала миску, наполненную размоченным в молоке хлебом. Вьюга просяще раскрыла клюв, будто новорожденный птенчик и Василиса вновь села, принимаясь кормить ее с рук. — Доброе утро, Вьюга. Я тебе еду принес… Ой! — в дверях остановился смотритель, скромно одетый паренёк лет шестнадцати, держащий в руке полую тарелку. — Простите, Ваше Величество. Я вас не заметил, — он низко поклонился. — Ничего страшного, — девушка поднялась. — Я ее уже накормила, — черноключница улыбнулась и, вытерев пальцы салфеткой, протянула смотрителю пустую миску. Тот послушно взял ее в руки, не отрывая заинтересованного и несколько робкого взгляда от Василисы. Королева принялась поглаживать разомлевшую от сытости птицу по пуховым перышкам. Она просунула голову под другую руку девушки и зажмурилась от удовольствия. — Надеюсь, вы хорошо за ней ухаживаете? — несколько строго спросила у парня Василиса. Ей хотелось быть уверенной, что ее питомица находится в полном здравии и ни в чем не нуждается. — Разумеется, Ваше Величество! Я самолично кормлю ее утром и днём, а ночью выпускаю полетать под лунным светом, чтобы она могла им напитаться. Мою четыре раза в неделю специальным шампунем, вычищаю перья и постоянно подливаю ей воду, — бодро отрапортовал слуга, указав взглядом на мисочку возле луноптахи, полную жидкости. Черноключница удовлетворённо кивнула. Взглянув на часы, показавшие десять минут девятого, она в последний раз провела пальцами по перьям Вьюги и обратилась к ней, легонько выпуская из своих рук: — Мне нужно идти, — птица жалобно курлыкнула. — Я буду стараться приходить к тебе как можно чаще, по вечерам, ладно? — не оставила это без внимания девушка. Луноптаха прижалась к хозяйке своей горячей шеей. Василиса погладила Вьюгу по пространству между клювом и глазами. — Не скучай тут без меня. Королева улыбнулась своей птице и, кивнув смотрителю на прощание, направилась к выходу из башни. Перед тем, как спуститься в Янтарную Залу, девушка, глянув в зеркальце, убедилась, что во время катания на луноптахе ее внешний вид не пострадал. Когда Василиса увидела, что за столом уже собрались все, она набрала в грудь побольше воздуха и сразу же сказала: — Простите за опоздание. Я навещала Вьюгу и немного заигралась с ней. Черная Королева только кивнула за всех, жестом приглашая сесть. Завтракали все в молчании. Черноключница отчего-то вновь подумала о своих находках в комнате Лиссы. Девушка поняла, что ей необходимо сделать — любым способом попасть в Черновод. Раз Константин говорил, что покои в Северной Башне остались нетронутыми, то Василиса просто обязана провести тиккеровку запонок там. И если они на самом деле принадлежат Нортону-старшему, то она это узнает. При мысли об отце Королева не сдержала вздох. Он не приходил в Расколотый Замок с десятого июля, положившего конец спокойствию и уверенности девушки в завтрашнем дне. Черноключница осталась в совершенно смешанных чувствах после той встречи. Ее разрывала одновременно обида на мужчину за то, что он, по наблюдениям и выводам Василисы, вообще не скорбил по Лиссе и желание видеться с Нортоном-старшим чаще, общаться с ним. После трапезы у Нового Времени был совместный урок боя с Грейс и Искандером. По истечении часовой разминки Господин Бирнс своим скрипучим, требовательным голосом сообщил, что сегодня они будут биться на времмах и распределил их по парам: Грейс с Фэшем и Василису с Искандером. Такой жребий совсем не порадовал Королеву — она все ещё чувствовала себя неловко в общении с парнем из-за пророчества о свадьбе, хотя Ньюэлл всеми силами пытался наладить с ней дружеские отношения. Первым выпало сражаться именно им. — Бьемся до смерти! — выкрикнула девушка, на крыльях взмывая вверх, держа в левой руке времму, источающую светло-голубое свечение. Ее мгновенно охватил азарт, мышцы судорожно сжались в предвкушении схватки. Черноключница хотела показать все, на что она способна и доказать упрямому и стереотипному учителю в первую очередь, что может бороться не хуже, чем любой мужчина. — Бьемся до смерти! — подхватил ее настрой Ньюэлл, за спиной которого теперь было четыре темно-фиолетовых крыла с серебряной каймой по краям. Противники летали по кругу. Обстановка накалялась до предела, сосредоточенность и сжатость чувствовались всеми клетками тела. Ни парень, ни девушка не спешили нападать, давая этот шанс каждый своему сопернику. И все же Искандер решил первым перейти к более решительным действиям. Секунда — и вот уже мимо едва успевшей отклониться в сторону Василисы со свистом пролетела времма. Королева не стала терять времени даром и тоже кинула оружие, намереваясь ранить парня. Но он оказался очень ловким и без труда избежал атаки, спиралью крутанувшись в воздухе. Как ни старалась девушка, Искандер неизменно уворачивался, лавируя на крыльях с одной позиции на другую. Когда в Василису в очередной раз полетела времма, целящаяся в голову, она без колебаний сделала сальто назад, отлетев при этом на несколько метров от парня. Ньюэлл удивлённо приподнял брови от такого трюка и Королева, мгновенно воспользовавшись его секундным замешательством, кинула остро заточенную стрелу в парня. Над Василисой засияли цифры 9:50:04 Времма навылет пробила правое верхнее крыло Искандера. Он дернулся в сторону и с трудом удержался от падения. Девушка внутренне возликовала на мгновение, но вспомнила наставление отца не радоваться раньше времени и, не дав парню опомниться, отмотала время и вновь метнула времму. Ньюэлл отшатнулся, но из-за повреждения вышло замедленно и стрела прошлась по плечу, с треском разрывая ткань рубашки, окрашивая ее кровавыми пятнами. Парень скривился от боли, но, к полной неожиданности черноключницы, позиций не сдал и произвел четко поставленный удар в низ. На этот раз Василиса не успела увернуться. Теперь уже над головой Искандера появилось: 9:52:09 Королева почувствовала, как по левой ноге струями потекла горячая кровь. Рана жгла и ссаднила, вызывая толпы мурашек, однако сдаваться она на собиралась. Вновь упрямо навела времму на фиолетовые цифры над парнем и усилием воли изменила их последовательность, в тот же миг кидая стрелу. 9:50:04 Стрела оставила страшную рану теперь уже на правой руке Ньюэлла. Тот едва не выронил времму, но успел перекинуть ее в левую руку. Этим ударом девушка принесла себе немало очков — было видно, что Искандеру теперь неудобно обращаться с оружием. Несмотря на это, парень уперто продолжал борьбу. Василиса избежала удара в макушку с помощью арабского сальто вбок, а вот крыло уберечь не смогла. 9:54:06 На трёх крыльях держаться было значительно труднее, да ещё и ногу начало сводить судорогами. Королева стала терять баланс и заваливаться на левую сторону. Искандер заметил это и самодовольно прикрикнул: — Ну что, сдаешься? — Даже не мечтай! — ответила девушка и, вновь переставив последовательность чисел времени, кинула стрелу. 9:50:04 Теперь уже безвольно повисло левое крыло парня. Он начал стремительно снижаться, бессмысленно взмахивая крыльями. Василиса собрала последние силы для финального удара. Древко времмы со свистом вонзилось в сердце Ньюэлла. Очнувшись на земле, девушка увидела возле себя Искандера. Тот уже стоял на ногах и протянул ей руку. Королева помощь приняла и поднялась, отряхиваясь. Ладонь парня была сухой и теплой. Василиса, засмущавшись сама не зная чего, быстро убрала свою руку из его. — Похвально, похвально, — скупо подвёл итог господин Бирнс, хотя по его лицу было понятно, что мужчина не ожидал победы Королевы. Черноключница взвилась от негодования: она уже не раз выигрывала Фэша, но этот старик все время принижал ее заслуги. Но девушка промолчала, к тому же к ним уже подошли среброключник и Грейс. — Здорово ты его, Василиса, — восхищённо выдохнула последняя. — Эй, Грейс! Ты же моя сестра! — возмутился Искандер, впрочем, улыбаясь. Девушка скривила ему ехидную рожицу, заставив всех улыбнуться. Их веселье прервал господин Бирнс, позвавший ее и Фэша. Черноключница напоследок подмигнула Ньюэлл: — Давай, покажи ему, где раки зимуют. — Василиса! Что за предательство! — теперь настала очередь возмущаться Короля. Королева показала парню кончик языка. Послышались смешки брата и сестры. Фэш же приблизился к девушке вплотную и нежно щёлкнул ее по носу. Учитель надрывно кашлянул. Грейс и среброключник наконец заняли свои места и, подняв с пола времмы, оставшиеся с прошлого боя, вспорхнули в воздух. Василиса и Искандер встали чуть поодаль от мужчины и как по команде подняли головы вверх. Тут парень наклонился к самому уху черноключницы и шепнул: — Грейс права: ты потрясающе сражаешься. Я ещё никогда такого не видел, даже у Грозы хуже получается. Не слушай этого старого скрягу. Щеки девушки покрылись польщенно- смущенным румянцем. Несмотря ни на что, ей был приятен комплимент Искандера. — Спасибо. Ты тоже неплох. Не дожидаясь ответа, Королева вновь возвела глаза к потолку тренажерной залы, под сводами которого происходила ожесточенная битва. Две крылатые фигуры носились в пространстве, сливаясь в танце борьбы, то сближаясь, то отдаляясь друг от друга. Василиса с ужасом заметила, что Фэш держится только на одном крыле, а его левая рука полностью окровавлена. Пусть черноключница и знала, что реальных увечий парень не получит, ей все равно стало не по себе. Вдруг в сознании обрывочными кадрами мелькнул ее кошмар: среброключник, умирающий у нее на руках, истекающий кровью. Василиса пошатнулась, чувствуя подступающую тошноту, и в то же мгновение ее мягко придержал под локоть ладонь Ньюэлла. — Что с тобой? У тебя что-то болит после сражения? — побеспокоился парень. — Нет. Я просто немного утомилась, — оправдалась девушка как можно тише, чтобы не давать господину Бирнсу лишний повод попрекнуть ее женской слабостью. Искандер недоверчиво глянул на нее, но спрашивать ничего больше не стал. Черноключница заставила себя возобновить наблюдение за ходом боя. Грейс теперь выглядела не лучше, чем Фэш — платье порвалось на плече и области ноги, волосы растрепались и спутались, а сквозь раны зияли кровавые пятна. Оба соперника были в одинаково плачевном положении, невозможно было понять, у кого из них есть преимущество. Парень раз за разом наносил стремительные, четко отработанные удары, нападал то со спины, то с боку, а девушка уворачивалась, убегала и отбивала атаки, занимая оборонительную позицию и лишь изредка вступала в сражение. Однако, когда она все же это делала, ее меткости можно было только поразиться — времма била точно в цель, а над головой Грейс неизменно вспыхивали фиолетовым огнем цифры времени. Василиса уже позабыла обо всем, захваченная этой схваткой. Королева прикрыла рот рукой, когда увидела, что стрела разрезала второе крыло среброключника. Ньюэлл не стала дожидаться ещё более подходящего момента и занесла времму, попав ровно по макушке парня. — Фэшиар… Вы меня разочаровали, — прогнусавил учитель, поправив съехавшие на нос очки. — Девчонке проиграл. Позорище, — раздосадованно пробормотал Фэш, понурив голову и отряхивая рубашку. — Да ладно тебе, — подошла к ним черноключница. — А ты просто молодчина! — Василиса повернулась к Грейс. Девушки с победными улыбками дали друг дружке «пять» под кислые мины поверженных парней. Уставшие, но довольные ребята решили воспользоваться перерывом между ещё одним уроком Нового Времени и отдохнуть в саду под сенью широкой кроны одного из дубов. На начасованном красно-белом клетчатом пледе они расселись в кружок, перенеся с кухни тарелки с сэндвичами, фруктами, конфетами и стаканы с прохладным шипящим лимонадом и водой — длительная тренировка разожгла у всех аппетит и жажду. Василиса откинулась на руки, встряхнув волосами, которые она уже распустила, мысленно поблагодарив саму себя за то, что утром решила надеть нежаркое и удобное платье с открытыми плечами. Голова немного болела от недавнего тугого плена десятка шпилек, а приятная слабость после физической нагрузки постепенно сменялась удовлетворением и спокойствием. Девушка невольно вспомнила похожую ситуацию в Чернолюте, когда они с новыми знакомыми устроили похожий пикник. Только сейчас очень не хватало Ордена Дружбы. Черноключница оглядела всех по очереди. Фэш увлеченно обсуждал что-то с Искандером, судя по долетавшим до Королевы обрывкам фраз, это были правила крылатых боёв, дуэлей и ролей секундантов в них, а Грейс просматривала сообщения в почте часолиста. Они просидели так около тридцати минут, общаясь и переводя дух, пока на браслеты Повелителям Времени не пришло напоминание, что занятие с Мираклом начнется через пять минут. Они спешно попрощались с братом и сестрой и на крыльях подлетели к комнате на втором этаже замка, оборудованной под учебный класс. Сегодня Зодчий на наглядном примере показывал, как нужно искать судьбоносные точки в клубах времени, расшифровывать их и наносить на специальные карты в виде координат и символов на латыни, которую Фэшу и Василисе тоже пришлось выучить. После разрешения учителя девушка занялась изучением клубка с помощью лупы с позолоченной резной ручкой, а парень — записыванием всего под ее диктовку. Для полного выполнения задания им нужно было правильно восстановить хронологию событий жизни человека, чья судьба продемонстрирована в данном экземпляре. Спустя полчаса кропотливой и изматывающей работы Новое Время поменялось ролями, чтобы каждый смог в равной степени освоить материал и после успешно сдать его на скором экзамене. Через час Василиса отдала исписанный вдоль и поперек листок с замысловатыми начертаниями, переплетенными стрелками, иллюстрирующими ключевые знакомства в жизни незнакомца, его временные параллели и события, кардинально изменивших ход его судьбы. Миракл тщательно просмотрел результат и сравнил его со своим. — Могу сказать, что для первого раза более чем достойно, — наконец произнес он.— Есть пару незначительных недочётов в составлении схем, но в общем и целом… Я приятно удивлен. Новое Время счастливо переглянулось. Во время последнего урока истории Эфлары Фэш уже почти спал, подперев щеку рукой. Ему в принципе всегда было скучно на этом предмете, а после всех предшествующих ему занятий парень так вообще вымотался и хотел скорее оказаться в комнате и поспать. Василиса же наоборот, слушала преподавателя, затаив дыхание и без перерыва конспектировала его слова. — Без всякого сомнения, проблема расслоения общества и сейчас остаётся столь же острой, как и в Средние века, когда на Эфларе стали появляться первые мануфактуры, цеха и общины часовых дел мастеров. Именно они всегда подвергались угнетениям и прочей несправедливости, — вещал господин Эмельс, расхаживая взад-вперед по кабинету. — В их число входят, например, неравные условия труда, его низкая оплачиваемость, слишком большое количество рабочих часов и в целом приниженое положение в общегосударственной системе. Ну и, конечно, куда же без извечных ярлыков и соперничества часовщиков с мастерами, противостояния «стрелочников» и «ремесленников». Первые, в большинстве своем, считают вторых, грубо говоря, людьми низкой пробы и второго сорта из-за того, что им неподвластно управление временем. А мастера, в свою очередь, высмеивают чванливость часодеев и их неумение обращаться с часовыми приборами. После многократных попыток примирения этих двух противоборствующих сторон мы все-таки пришли к нейтралитету, не без помощи мудрого главы Астрограда, конечно же. Именно с его подачи глава цеха Астроградских мастеров получил место в Радосвете и возможность принимать участие в голосованиях, переговорах и выборах высоко политического уровня, о чем раньше им только оставалось мечтать. Но, несмотря на это, к сожалению, отношение многих часовщиков к мастерам не изменилось. Король скрыл зевок в раскрытой ладони, а Василиса всерьез задумалась. Как бы ей хотелось установить равенство между всеми жителями Эфлары, закончить со всеми распрями и ссорами, основать процветающее, справедливое государство. К тому же, у нее ведь есть для этого все ресурсы: время, средства и желание. Надо будет обязательно поискать больше информации на эту тему в библиотеке. — На сегодня все. Продолжим эту тему на следующем занятии, — учитель поднялся со своего места и покинул помещение. Среброключник только глазами похлопал, в смятении глядя в свою абсолютно пустую тетрадь. Черноключница, уже спрятавшая все свои материалы в часолист, весело хмыкнула: — Даже не проси у меня потом конспекты. — И не буду! — огрызнулся Фэш, все ещё не вставая. Он явно находился в дурном расположении духа. Василиса любовно провела по спутанным темным прядям. — А пойдем ко мне? Мне есть, что тебе показать, — прошептала девушка. Парень тут же поднял голову, лукаво прищурившись и улыбнулся, отчего на его щеках засияли ямочки. Королева подошла к каминной полке, снимая с нее изумрудную шкатулку. Король, настороженно следящий за ее действиями, подвинулся на кровати, чтобы она тоже могла сесть. Черноключница, не отрывая глаз от предмета, умостилась подле него. — Диара Дэлш подарила мне это на День рождения, — тихо начала она, и Фэш сразу напрягся. — Эту шкатулку ее попросила мне передать моя мама перед тем, как ее зачасовали, — среброключник погладил ее по спине, как бы подбадривая. Королю необычайно грело душу то, что Василиса настолько ему доверяет, что рассказывает такие личные и сокровенные вещи. Девушка вздохнула и замолчала, откидывая крышку шкатулки и доставая из лежащих в ней вещей зеленый древесный листок. — Во всех этих предметах, — кивок на них. — Хранятся немногочисленные воспоминания о моей семье. И среди них я нашла кое-что, что ты должен увидеть. Донельзя заинтригованный такой скрытностью, Король неотрывно смотрел за тем, как она встала, кладя на постель шкатулку и чуть отошла назад, стянув с шеи медальон. Тиккер начал размеренное вращение, пространство вокруг них окрасилось разноцветными цифрами. В то же мгновение появились мантиссы. Рыжеволосая молодая девушка сидела прямо на траве, прислонившись спиной к мощному стволу многовекового дуба, держа на руках укрытую пеленками малышку и закрыв глаза. С дерева раздавались многоголосые трели и свисты, весёлыми переливами заполняющими все вокруг. Жужжали трудолюбивые пчелы, перелетая с цветка на цветок в поисках сладкого нектара, кружили на красочных крылышках бабочки, где-то вдалеке журчала река, разбиваясь своими бурными порогами о береговые камни. Полуденное солнце блеском сияло в каплях росы на листьях и травниках, отражалось в круглом медальоне-янтаре, выложенном по краям бриллиантами, украшающим лебединую мраморную шею красавицы. Она приподняла плотно сомкнутые веки, когда к ней, собирая остатки щедрого летнего дождя длинным подолом темно-фиолетового платья подошла хрупкая, миниатюрная шатенка с карими глазами, ведущая за ручку малыша лет двух с чуть вьющимися темными волосами и небесно-голубыми глазками. Он передвигался за мамой крохотными детскими шагами, сжимая ее кисть с аристократично прорисованными синими венами под белоснежной кожей. Миловидное, чуть овальное лицо девушки с мягкими, слегка скруглёнными чертами озарилось приветливой улыбкой. — Селена! Как же я рада, что вы пришли! — воскликнула Лисса, улыбаясь, как только подруга расположилась рядом с ней, усадив сына к себе на колени. — Разве мы могли иначе? Как же это — не посмотреть на дочку лучших друзей? — удивилась девушка, изогнув тонко очерченные, ухоженные брови. Она осторожно наклонилась к Василисе и улыбнулась. На ее щеках пролегли очаровательные, глубокие ямочки. — А душечка-то какая синеглазая, просто прелесть, — миссис Драгоций провела длинным пальцем по щечке девочки. — Посмотри, Фэш, — девушка поднесла мальчика ближе к маме и ее дочери, — будет тебе новая подружка. Малыши внимательно оглядывали один одного. Уголки губ девочки чуть приподнялись вверх, а ротик приоткрылся, будто она хотела что-то сказать, но ещё не умела. Мальчик же помахал ей ручкой, как если бы хотел поздороваться. Селена негромко, мелодично засмеялась. — По-моему, она ему понравилась, — лучезарно улыбнулась она. — Возможно, — уклончиво ответила Лисса. Затем склонилась над дочерью и нежно поцеловала ее в лобик, убрав с него несколько тонких рыжих прядок. — Очень симпатичный кулон, кстати, — обратила внимание на подвеску девушка. — Нортон подарил? Лисса только кивнула. — Это янтария? — поинтересовалась Драгоций, с позволительного взгляда подруги беря ее в ладонь. — В ней он сохранил память о нашей тайной помолвке, — ее личико омрачилось, будто на него набежала тень, брови в нахмуренности сдвинулись к переносице, а на лбу появилось несколько вертикальных складок. — Да здесь же гравировка! — восхищённо прищелкнула языком Селена, перевернув медальон обратной стороной, что оказалась обрамленной серебром высшей пробы с выгравированными заглавными буквами имён и фамилии. — Его и мои инициалы, — вновь кивнула мама Василисы. Подруга понимающе улыбнулась и выпустила из руки украшение. — И где, интересно мне, наши мужчины пропали? — недовольно пробормотала она, зарываясь носом в волосы сына, крепко обвивая его заботливыми руками. — Мы здесь! Обе девушки повернули головы влево на этот веселый, раззадоренный голос. К ним подошли улыбающиеся Нортон-старший и Диаман. Они подсели каждый к своей жене. — Пока вы тут ходили, мы уже наших деток познакомили, — похвасталась Селена, аккуратно передавая Фэша мужу на руки. — И как успехи? — флегматично выгнул левую бровь он. — Замечательно. Фэшику очень приглянулась Василиса, правда, Лисса? — миссис Драгоций повернулась к ней. Девушка усмехнулась, счастливо улыбаясь. — Как же иначе? Наша девочка просто не может не понравиться, — горделиво ответил за нее Огнев, не отрывая любящего, заботливого взгляда от дочери. — Раз так, значит, когда они подрастут, мы обязательно их поженим, — вдохновенно рассудила Селена, говоря это с неподдельным энтузиазмом и решимостью. — Я согласен! — подхватил Диаман. — А нас вы не хотели бы спросить? — возмутилась Лисса. — Вот именно. Может, мы не собираемся нашу дочь за вашего пацаненка отдавать, — поддержал Нортон, обнимая жену за плечи одной рукой, а другой гладя ее по волосам. Та положила голову ему на грудь, так, что теперь Василиса лежала одновременно на коленях двух родителей. Драгоции недовольно и обиженно надулись, а Диаман так вообще скривил другу ехидную рожицу, мол, куда вы денетесь. Огнев вдруг ухмыльнулся, задрожав от беззвучного смеха. Девушка недоуменно приподнялась, упираясь рукой в лёгкую ткань рубашки и вопросительно глянула на него. Вместо ответа он трепетно провел по ее медно-рыжим прядям и вытащил из них зеленый молодой листок. Затем поцеловал Лиссу, провел носом до ее скулы. Девушка прижалась щекой к его щеке, незаметно забирая у Нортона из пальцев опавший лист. Василиса тревожно посмотрела на застывшего Фэша, не отрывающего глаз от того места, где только что были мантиссы его семьи. Девушка легонько коснулась его плеча, понимая, что он сейчас чувствует. У нее была такая же потрясенная реакция, когда она впервые увидела мантиссы своих родителей в Змиулане. — Фэш, — едва слышно позвала она. Парень не ответил. Вместо этого он прижал черноключницу к себе, обвивая руками ее талию и уткнувшись носом плечо. — Спасибо… Спасибо большое, — прерывисто прошептал Король, зарывшись дрожащими пальцами в волосы девушки. Королева тоже обняла его, в знак поддержки слегка сжав плечи. — Ты больше нигде их не видела? — парень чуть отстранился от нее. Василиса отрицательно мотнула головой. — Но если ещё увижу, то сразу же дам тебе знать, — пылко пообещала она. Фэш благодарно улыбнулся ей, но вышло несколько разбито. Да уж, девушка как никто другой знала, какие эмоции его сейчас переполняют. Своими глазами увидеть таких реальных родителей, к которым ты даже не можешь прикоснуться — испытание не из лёгких. Черноключница подумала, что парень захочет уйти, обмыслить все один, но он, напротив, совершенно по-хозяйски уселся на ее стул у рабочего стола. — Займёмся документами? А то нам завтра Зодчий Круг головы оторвёт. Королева только усмехнулась. — О Великий Эфларус, я просто не чувствую своей шеи, — простонала Василиса. — Вот скажите мне на милость, почему нельзя было заранее уведомить нас о том, что надо сделать больше пятидесяти заготовок официальных бумаг и разобрать около сотни писем с прошениями граждан Эфлары? — гневно бормотала девушка, откинувшись на спинку стула. — Мне кажется, старшие просто очень любят сюрпризы. Взять хотя бы то абсолютно спонтанное для нас путешествие в прошлое, — потёр правую кисть среброключник. — Угу. Все, это последнее, — выдохнула Василиса, отбрасывая от себя, наверное, сотый лист бумаги за этот вечер. — Знаешь, мне даже понравился сегодняшний день, — задумчиво произнес Фэш, мыслями явно все ещё переживающий воспоминание с Диаманом и Селеной. — На самом деле, мне тоже, — слегка улыбнулась Королева. Она взглянула на браслет и ахнула: — Мы засиделись до половины второго! Какой ужас. Парень фыркнул, закатив глаза. — Как будто не бывало такого, что мы и дольше не спали. — Нашел, чем хвастаться, — в тон ему ответила девушка, поднимаясь из-за стола и подходя к Фэшу ближе. — Хотя кое-что мне совершенно не понравилось. И не только сегодня, — неожиданно нахмурился Король, крепко сжав челюсти. — И что же? — Василиса, встав ему за спину, любопытно перегнулась через плечо. — То, что этот Ньюэлл вечно возле тебя крутится, — буквально прорычал среброключник. Поначалу удивленно-опешившее выражение лица Василисы постепенно сменилось хитрой улыбкой. — Чего ты улыбаешься? — Ты так мило ревнуешь, Фэш, — уголки губ девушки еще больше изогнулись вверх. — Я не ревную тебя, — выделяя каждое слово отчеканил парень. Королева обошла Фэша и присела ему на колени, обвивая руками шею. — Конечно, ревнуешь, — прошептала она, нежно проведя пальцем по его скуле и заглядывая в глаза. — Хоть и без всяких на то причин, — Василиса проследила контур его губ. Среброключник невольно затаил дыхание, любуясь ей и обнял за спину, приближая к себе еще ближе. Он знал, что Василиса была права, но ничего не мог с собой поделать: Фэш слишком боялся потерять ее, как уже столько раз едва не случилось раньше, что даже столь мелочная и несерьезная угроза их совместному счастью его раздражала и тревожила. Василиса выдохнула в губы парня, ладонями поднимаясь выше, к его волосам. — Как будто ты не знаешь, что ты единственный, с кем я когда-либо хотела и хочу быть, — ее чувственный шепот проник ему в самое сердце. Фэш, решив что слова здесь будут излишни, медленно поцеловал ее, неспешно проводя по позвонкам, как по клавишам фортепиано. Его ладони даже через платье обожгли ее тело огнем, и каждая его клеточка загоралась под этими касаниями, требуя больше и больше, не зная меры. Василиса, полностью послушная этому желанию, плавно скользнула руками вниз, забравшись ему под жакет, оглаживая скрытые за рубашкой мышцы груди. Поцелуй стал глубже, сильнее, пальцы Фэша затерялись в ее густых шелковых волосах, беспрестанно гладя и переходя к лицу, не желая отпускать от себя ни на один краткий миг. Девушка откинула шею назад после того как его губы нетерпеливо очертили ее ключицы. Глаза прикрылись от нахлынувшей волны чувств. В его крепких, знающих каждый ее изгиб руках Василиса всегда таяла, становясь податливой, что кусочек глины. Только с ним одним она могла быть такой, позволяя себе быть полностью уязвимой. Он это прекрасно знал. И ничто в мире не могло это подставить под сомнение или пошатнуть. — Как насчёт пободрствовать ещё часик? — тихо спросил Фэш, когда одна ее рука обвила его шею в доверительном, защищенном жесте, а другая игриво очертила верхнюю пуговицу его жакета, ненавязчиво вынимая ее из петли. — Боюсь, мне этого будет маловато. Он усмехнулся, увлекая девушку в новый любящий поцелуй и неспешно развязывая синие атласные ленты корсета ее наряда.

***

Нортон Огнев шагал по темному, едва освещенному факелами в металлических подставках коридору. Каменные стены, потолок и пол Чернолюта будто давили на сознание, нагнетали и без того напряженное настроение. Он волновался. Сердце лихорадочно билось в груди, словно пойманная в клетку птица, ладони вспотели, по спине холодком пробегали мурашки. И вот наконец, пройдя не одну галерею, парень достиг заветной двери. Остановился, успокаиваясь, пригладил волосы и постучал несколько раз. Заслышав разрешение, он повернул холодную медную ручку и попал в небольшую, уютную комнату. Нортон с облегчением заметил Лиссу — девушка сидела в кресле, на коленях у нее лежал раскрытый том. При виде парня она окончательно оторвалась от чтения и обворожительно улыбнулась, хитро склонив голову на бок. — Лисса, ты почему не лежишь? — в серо-зеленых глазах парня зажглись огоньки строгости. — Медиум же сто раз повторил, что тебе нужен постельный режим. — Ой, Нортон, прекрати, — забавно сморщила носик девушка. — Вам с матушкой только волю дай, и вы меня вообще в лазарет упечете. — И упечем, если надо будет, — без доли шутки сказал Огнев, подходя к ней. — Как ты? — обеспокоенно поинтересовался парень, все ещё помня о том, как плохо ей было совсем недавно. — Отлично, — коротко ответила Лисса, захлопнув книгу. — Все же я настаиваю на том, чтобы ты прилегла, — с нажимом произнес Нортон, погладив ее по щеке. — А ты заставь меня, — с вызовом глянула на него девушка и, воспользовавшись секундным замешательством парня выскользнула из кресла и с заливистым смехом выбежала из покоев. Огнев изумлённо воззрился на нее и, недолго думая, бросился следом. «Сумасшедшая», — мелькнуло в голове парня, — «вчера едва ли не при смерти лежала, сгорая от температуры под сорок, а сегодня носится босиком в лёгком платьишке по ледяным плитам.» Лисса словно пташка порхала по коридорам, на носочках шагая обнаженными ногами по полу. Длинный белоснежный наряд шлейфом развевался за девушкой, бегущей вперёд и ни на минуту не перестающей весело, по-ребячески смеяться и хихикать. — Стой, Лисса! Только попадись мне, я тебя неделю не выпущу из комнаты! — грозно выкрикнул Нортон, впрочем, с каждой секундой веселея от осознания абсурдности ситуации. — Сначала догони, — через плечо кинула ему фея с детским азартом и непосредственностью, которые быстро передавались парню. Проходящие и проезжающие мимо клокеры и клоки, скрипящие плохо смазанными механическими составными частями, едва успевали отойти к стене, чтобы не быть сбитыми двумя без устали бегущими куда-то подростками. Девушка почти что на крыльях слетела по крутым ступеням. Теперь перед ними простиралась одна из бесконечных галерей, заставленная железными латами рыцарей у стен, но и та быстро сменилась парадной залой с канделябрами, гобеленами, камином и десятком мраморных колонн, поддерживающих обсидианово-черный купол, уходящий далеко вверх. Рыжеволосая забежала за одну из колоннад. — Думаешь спрятаться от меня, Лисса? — задорно окликнул ее парень, уже давно принявший ее несколько глупую, детскую, но такую искреннюю, беззаботную, полную беспечной радости игру. — Не выйдет. Раздался смешок девушки, будто говорящий: наивный какой. Это лишь больше подстегнуло Огнева и он решительно кинулся влево, туда, где перед его глазами мелькнули рыжие локоны Лиссы и край подола ее развевающегося белого платья. Парень выставил руку вперед, намереваясь словить бунтарку, но пальцы только сжали пустоту, а ловко ускользающая от него девушка засмеялась. Они долго кружили по кругу, как мотыльки у света горящей свечи. Но как только Лисса решила сменить позицию и перебежать к другой колонне, Огнев наконец улучил момент и на открытом пространстве крепко обхватил девушку за изящную, осиную талию. Та пискнула, оказавшись прижатой к мрамору парнем, расставившим руки по обе стороны от ее головки, исключая любую возможность побега. — Ну что? Сдаешься? — лукаво спросил Нортон со слегка самодовольной улыбкой, низко склонившись над Лиссой. Она вздрогнула, уловив его теплое, сбитое дыхание на своей скуле и щеке. Девушка подняла руки вверх, капитулируя. — Зачем нужно было убегать от меня, а, Лисси? — парень любовно провел по ее лицу вверх, убрав за уши волосы, погладил медно-рыжий шелк. Нортон взял ее лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. Не дожидаясь ответа, парень потянулся к Лиссе за поцелуем, но она приложила к его губам палец. — Ты можешь от меня заразиться, — пояснила девушка, хитро улыбнувшись с его обескураженного лица. Нортон ведь вовсе не привык, чтобы Лисса ему в чем-либо отказывала. Тот только отмахнулся, нежно целуя ее. Нортон-старший резко сел в кровати. Стер скатывающуюся по лбу каплю пота, в изнеможении потёр переносицу и свесил ноги с постели, намереваясь встать. Нира рядом с ним пошевелилась и мужчина обернулся к ней, боясь, что разбудил жену своими резкими телодвижениями. Но нет — женщина крепко спала, о чем свидетельствовала ее ровно вздымающаяся от спокойного дыхания грудь и расслабленное, умиротворённое лицо. Огнев поднялся и подошёл к окну в пол, чуть отодвинув тяжёлые шторы. На него насмешливо смотрела луноликая царица ночи, безраздельно заправляющая за беззвездном чернильном небе. Нортон-старший прерывисто вздохнул. Перед глазами все была Лисса. Она не покидала мужчину буквально ни на секунду, заставляя все время думать о себе, вспоминать счастливые моменты их беспечной молодости, вновь проживать его эмоции во время долгой двенадцатилетней разлуки с ней, первой встречи по истечении этого срока, примирения и… Прощания. Наступившего столь быстро, бесповоротно и абсолютно безжалостно, полностью опустошившего совершенно неподготовленного к этому Нортона. И если при свете дня он ещё мог не думать о Лиссе, отвлекаться на работу, дела, семью, то ночь, наиболее сокровенное время суток, полностью высвобождала все его истинные мысли, желания, закрадывалась в те потаенные уголки подсознания, вскрывать которое боялся даже он сам. Эти сны уже стали правилом. Каждую ночь в течение вот уже года мужчина погружался в прекрасные, без всякого сомнения, самые лучшие мгновения… Двадцатилетней давности? Сколько им было тогда: шестнадцать, семнадцать? Самое ужасное — Нортон-старший признавал (врать самому себе было бы слишком даже для него), что готов прожить всю жизнь в таких сновидениях. Мужчина бесшумно прошел в ванную и прикрыл дверь. Холодная вода струёй забила из крана. Нортон-старший набрал немного ледяной жидкости в ладони и плеснул себе в лицо, пытаясь сбросить наваждение, окутавшее его после сна. Бесполезно. Ничего не помогало. Вина, ненависть к себе за свою глупость, придуманную на пустом месте обиду, недоверие к женщине, подарившей ему лучшие годы в жизни и замечательную дочь, прожигали мужчину внутри, укореняясь с каждым годом. Он уже начал задумываться о том, что однажды все это просто убьет его, разорвет на части, не находя выхода или же просто испепелит, сожжёт, как клочок ненужной бумаги. Нортон-старший посмотрел на свои посиневшие от холода руки. Руки, которыми он буквально разрушил не только свою жизнь, но и всех, кто был ему дорог, создавая все новые и новые параллели в попытках убежать от проблем вместо того, решать их и не понимая, что от самого себя, своих мыслей, противоречивых чувств, своего эгоизма, ему не скрыться. Мужчина выключил кран и тихо шагнул в спальню. Нира перевернулась на другой бок, спиной к нему. Нортон-старший лег обратно и закрыл глаза в попытке заснуть, но уже через минуту посмотрел на браслет. Часы показывали два ночи. До самого утра он так и не сомкнул глаз.

***

— Дейла, ты скоро? — прикрикнул Норт, одергивая рукава жакета и застегивая непослушную пуговичку на одном из них. — Сейчас, я почти готова, — приглушённый дверью комнаты ответ сестры заставил парня недовольно и раздражённо выдохнуть. — Я тебя уже полчаса жду. Пока ты накрасишься и соберешься, я состариться успею. — Хватит бурчать, — закатила глаза вышедшая девушка. — И преувеличивать. Не полчаса, а каких-то десять минут. — Ладно, пошли уже, неземная красотка, — брат не стал разжигать спор и предложил ей локоть, за который Дейла сразу же ухватилась. Спустившись по главной лестнице особняка Огневых, они проследовали в холл, где уже ждали родители и Николь. Нира поправила воротничок светлого платьица дочери, а потом подняла взгляд на мужа и только руками всплеснула, смеясь: — Нортон, ну кто же так завязывает галстук! — женщина принялась исправлять положение, а мужчина — оправдываться: — Вот почему я предпочитаю не носить фраки. С этими галстуками не разберёшься. Двойняшки разулыбалась, глядя на эту уютную семейную сцену, когда их наконец заметили. — Какие вы нарядные, — Нира обняла обоих, поцеловав в щеку сначала дочь, а потом и сына. — Я вас так сильно люблю. — И мы тебя! — вновь и улыбнулись брат и сестра, а первый чуть покраснел щеками. Несмотря на то, что им уже исполнился двадцать один год, мама все равно лелеяла их, как подростков или вообще детей. Не сказать, что это смущало или злило парня, нет, ни в коем случае, ведь он так долго ждал материнского тепла и ласки. Но иногда Норту казалось, что для нее он навсегда останется маленькими мальчиком. Переговариваясь, семья покинула дом и расположилась в повозке с гербом в виде изломанной часовой стрелы на фоне грозовых туч. Дети сели все втроём напротив родителей. Во время пути Николь неустанно задавала самые разные вопросы, включая, как говорила Нира, «почемучку». Интерес девочки варьировался от «Почему небо голубое» до «Почему малевалов назвали именно так». Брат, сестра и мама попеременно пытались найти ответы на ее бесконечные вопросы, то и дело посмеиваясь с них и своих придумок. Только Нортон-старший молчал, прикрыв глаза и борясь со сном. Он уже потерял счёт в ночах, подобных сегодняшней, несомненно отрицательно сказывающихся на нем: мужчина стал замечать за собой невнимательность, некоторую рассеянность, оторванность от мира и раздражительность. Нортон-старший злился. Злился на себя за слабость, неспособность хотя бы на минуту оставить прошлое, забыть о своих грехах, не говоря о том, чтобы отпустить их, избавиться от мук совести, диким зверем рвущим душу на клочья. Одним словом, в полной мере воспользоваться шансом, подаренным Василисой, просто счастливо прожить эту жизнь. Эх, Василиса… Его маленькая, в чем-то наивная, но до невозможности смелая, самоотверженная девочка. Разве могла она знать, возвращая его в эту параллель, что у него и самого была такая возможность много лет назад. Что мужчина отказался от нее сознательно и сделал это уверенно, без всяких колебаний и почти без сожаления. Карета приземлилась на одной из площадей Астрограда среди таких же повозок таких же знатных семей, собравшихся на открытие юбилейной выставки самого знаменитого художника всей Эфлары — Томаса МакГроу, проходящей в одном из домов искусств. Огневы прибыли в качестве самых почетных гостей благодаря тому, что глава семьи теперь являлся одним из известнейших эфларских меценатов, инвестирующих добрую половину своего состояния на развитие часодейных наук, фабрик и заводов по производству различных часовых механизмов, на их непосредственную разработку и, конечно же, культурной жизни астроградцев. Собственно, именно благодаря поддержке Нортона Огнева это событие вообще состоялось.       Выставочный зал был заполнен разодетыми в пух и прах дамами, основательно подготовившимися к выходу в свет, их кавалерами, без особого энтузиазма рассматривающими работы художника, ценителями высокого искусства, за бокалом игристого шампанского обсуждающими картины и их глубокий, скрытый меж палитры красок и мазков кистей смысл, заложенный творцом.       Появление главного виновника сего торжества вызвало море рукоплесканий. Почти каждый хотел лично поговорить с художником, поэтому его макушка с прилизанными гелем темными волосами сновала от места к месту, а утонченные длинные пальцы не выпускали пера, расчерчивающего автографы.       Семья Огневых встала с правого края. К Нортону-старшему подошёл коллега из Радосвета, в верховный совет которого мужчину приняли сразу же как отца Повелительницы Времени, с целью обсудить рабочие вопросы. Николь слилась с компанией сверстников, весело бегающих по всему помещению, Дейла кокетливо хихикала, прикрываясь ладошкой на флирт очередного смазливого парня, участь которого быть забытым сразу после этого вечера была уже заранее предопределена, Норт же тоскливо пил из бокала, периодически вежливо отшивая назойливых девушек, так и лезущих к нему, узнав, что он — единственный сын богатейшего астроградского советника.       Нира, расцеловашись с немногочисленными близкими подругами, быстро отошедших к своим мужчинам, занималась разглядыванием людей, их порой чересчур вычурных и экстравагантных образов, убранства помещения и, конечно же, самих экспонатов, выполненных в стиле импрессионизма с примесью сюрреализма, хоть среди работ и встречались пейзажи Эфлары, ее красивейших замков и мест.       Когда взглядом женщина дошла до противоположного конца зала, ее сердце замерло на мгновение. Она даже поморгала несколько раз, думая, что это иллюзия, но нет. Это и вправду был он. Мужчина тоже узнал ее, Нира почувствовала это по пристальному, изучающему взгляду карих глаз, направленному только на нее.       Женщина сглотнула и поспешила отвернуться, ощущая, как внутреннеe равновесие, что она выстраивала годами, только что серьезно пошатнулось. Как бы это ни было неправильно и аморально, но Нира понимала, что при виде мужчины где-то в глубине души у нее разгорелись огоньки пожара, так жарко пылавшего пять лет назад.       Вечер прошел под звуки звона бокалов, шипения пузырьков шампанского, треска свечей, томных нот фортепиано, шуршания подолов и, конечно же, разговоров самого разного толка: деловых и дружеских, сплетнических и обвинительных.       Чуть пообщавшись с Томасом, рассыпавшимся в благодарностях, Нортон-старший решил по-тихому покинуть данное мероприятие. Голова раскалывалась от боли, организм требовал сна и отдыха после напряжённого рабочего дня, да ещё и беспокойное, несвойственное ей поведение жены, с лица которой в один момент сошли все краски, окончательно укрепило его решение поскорее оказаться дома.       Тем более, выставка и так уже подходила к своему логичному завершению. Никто из семьи не был против и, попрощавшись с художником и знакомыми, Огневы вышли на полукруглую площадь, освещаемую десятком фонарей, усаживаясь в свою повозку. Резвые малевалы немедленно взмыли вверх, как только Нортон-старший, замыкающий процессию, занял свое место.       Все были настолько утомлены насыщенными событями дня, что не заметили в арке между домами широкоплечую, мускулистую фигуру в темно-фиолетовых плаще.       Лицо мужчины, скрытое капюшоном, исказилось злобной, торжествующей гримасой, а губы растянулись в дьявольской улыбке.       — Вот ты и попался, Огнежар, — процедил он и скрылся в темноте подступающей ночи.