Подозрения
31 июля 2020 г., 18:00
Василиса перевернула страницу толстой, тяжёлой книги. Свет от лампы распространялся приятными для глаза, желтоватыми волнами, рассеивался на потёртых пергаментных страницах. Девушка читала вот уже третий час, успев за это время сделать задания по хронологии и часологии на ближайшие дни, а сейчас наслаждалась классикой остальской литературы, которую она, к своему удивлению, обнаружила в библиотеке Расколотого Замка.
Королева потянулась, желая размять затекшую шею — позвонки отозвались хрустом на перемену положения. Затем закрыла роман и оставила его на прикроватной тумбочке. Глянула на браслет и, увидев, что стрелки показывают без пяти минут полночь, застыла в раздумьи на мгновение, но быстро откинула одеяло. Просунув ноги в лёгкие удобные балетки, стоящие около кровати, Василиса подошла к окну, раздвинула шторы и, раскрыв ставни, запрыгнула на подоконник.
За спиной развернулись невидимые крылья, в то время как кожа лица ощутила дуновение прохладного осеннего ветра, развевающего полы ее ночнушки. Не медля ни секунды больше, девушка глубоко вздохнула и стрелой полетела вниз, с головокружительной скоростью приближаясь к земле, закручиваясь спиралью.
У черноключницы аж дух захватило от страха, перемешанного с выбросом адреналина, жаром распространившегося от макушки до кончиков пальцев. Лишь в последние секунды перед неминуемым столкновением Василиса выровняла полет, поднимаясь вверх. Девушка решила облететь Замок, по-особому прекрасный в лунном свете, паутинкой посеребрившим изумрудные черепицы. Королева наслаждалась ночным спокойствием и умиротворением, приходящими с шепотом деревьев, журчанием воды в фонтане и свистом ветра.
В некоторых окнах до сих пор горел свет — это было заметно даже через плотные шторы. Василиса завернула за угол, приближаясь к главной башне северной половины замка. Подлетев в окнам в верхних покоях, она замерла в нерешительности. Но, сквозь щель в шторах разглядев зажженные свечи, все же тихонько постучала по стеклу. Через несколько секунд черноключница увидела по другую сторону окна немного взъерошенного, но не заспанного Фэша, тоже одетого в пижаму.
Парень изумлённо приподнял левую бровь, но ставни раскрыл. Не говоря ни слова, Корлева проскользнула в спальню.
— А ты наглеешь на глазах, — беззлобно усмехнулся среброключник.
— У тебя учусь, — Василиса шутливо показала ему язык, присаживаясь на расстеленную кровать.
— Не можешь заснуть? — поинтересовался Король, закрывая окна.
— Да, — просто ответила черноключница. — Из головы не выходит завтрашний день. Как я вижу, у тебя тоже.
Парень деланно-безразлично пожал плечами, но за этим жестом Королева рассмотрела напряжённость. Девушка думала, что он сядет рядом с ней, но вместо этого Фэш забрался под одеяло.
— Что, так и будешь там сидеть? — на щеках среброключника заиграли ямочки, а льдисто-голубые глаза лукаво и с вызовом прищурились.
Василиса презрительно фыркнула, закатив глаза.
— А может, я скромная, — все же решила она подыграть, улыбаясь и насмешливо глядя на него, повернув голову вбок.
Парень вдруг расхохотался, запрокинув голову назад.
— Что же ты, скромница моя, вваливаешься ко мне в спальню в двенадцать ночи? — сквозь смех проговорил он, уже держась за живот.
Черноключница надулась, как мышь на крупу, впрочем, едва сдерживая улыбку.
— Если тебя что-то не устраивает, я могу уйти, — в доказательство правдивости своих слов девушка уже начала вставать с постели.
— Никуда ты не пойдешь, — Фэш обвил руками талию Василисы и потянул к себе. Королева едва успела пискнуть, прежде чем оказалась прижатой к кровати.
Среброключник навис над ней сверху, не давая возможности сбежать. Хотя черноключница и не собиралась — слишком теплыми, мягкими и в то же время крепкими были объятия парня, слишком нежными были касания его пальцев, скользящих по ее щеке вниз, а после обхватывающих подбородок. Девушка положила руки на плечи, плотные мышцы которых чувствовались под тканью темно-фиолетовой кофты, тем самым приближаясь к нему ещё сильнее.
— Останешься у меня? — тихий шепот Короля был скорее утверждением, нежели вопросом.
— Да, — Василиса все же ответила, хотя по одному ее проникновенному взгляду было понятно, что возвращаться в свои покои она точно не хочет.
Фэш переместил руки на ее плечи и перевернулся на бок, увлекая Королеву за собой. Девушка уткнулась носом в ложбинку меж его ключиц, чем вызвала у среброключника рваный вздох и несильно уперлась ладонями в грудь. Парень коснулся губами ее волос, поглаживая пряди и перебирая их между пальцами. Некоторое время они молчали, наслаждаясь обществом друг друга и слушая завывания ветра, скрип старинных деревянных ставней и треск поленьев в камине.
— Как думаешь, он придет? — едва слышно спросила Королева.
— Не знаю, Василек, — честно сказал среброключник, мгновенно поняв, кого она имеет в виду.
Он получше укрыл черноключницу одеялом: все-таки сентябрьские ночи в этом году на редкость холодные.
— Мне кажется, должен. Как бы то ни было, это же первые переговоры с Духами после обновления Времени, — парень хотел успокоить девушку, подарить веру в то, что все будет так, как ей необходимо, как хочет и нуждается ее сердце. Но он не мог говорить за Огнева, отвечать за его действия, которые он и сам не понимал.
— Надеюсь на это, — пробормотала Королева. Сна до сих пор не было ни в одном глазу. — Волнуешься? — она подняла голову с груди парня, заглядывая ему в глаза.
— Немного, — признался Король, зная, что врать Василисе бесполезно — она слишком хорошо его знает.
— Я тоже.
Девушка легла обратно, прикрыв глаза. Окутанная родным и любимым ароматом ландышев, разомлев от ощущения теплоты кожи среброключника на своей, она окончательно осмелела и провела губами ровную линию вдоль его шеи, а затем обратно — уже короткими, мимолётным, но до безумия чувственными и нежными поцелуями.
Фэш вздрогнул от неожиданности и прижал черноключницу ещё ближе, обвивая ее спину руками. А Василиса и не думала останавливаться, захваченная чувствами и желанием показать парню, как сильно она его любит — ее губы прошлись по его ключицам, ладони переместились ещё ниже, скользнув по ткани пижамы, за которой скрылась широкая, мускулистая грудь.
Среброключник вздохнул, но в долгу не остался и, крепко обняв ее за талию, перевернул их таким образом, чтобы Королева оказалась на спине. Король взял ее лицо в свои ладони и стал покрывать медленными поцелуями ее щеки, скулы, лоб, нос, а после дошел и до губ, втягивая ее в желанный, упоительный поцелуй. Девушка непроизвольно прогнулась в спине, чтобы быть к нему ещё ближе и несильно впилась ногтями в плечи, но парню было совсем не больно, скорее до невозможности приятно.
Василиса чувствовала, что ее сейчас буквально разорвет от этого ощущения, горячими волнами развертывающегося в груди от того, как трепетно Фэш гладил ее, целовал и касался, словно она была чем-то крайне хрупким, способным в один миг обратиться в пепел.
Повелители Времени неспешно отстранилась, давая друг другу возможность сделать глоток воздуха.
— Я люблю тебя, — прошептала черноключница, ощущая, как против ее воли щеки начинают пылать.
Сколько бы раз она не произносила эти слова, сколько бы на их счету не было поцелуев, предательский румянец так и остался ее извечным спутником.
— И я тебя люблю, — среброключник оставил легкий поцелуй на ее губах и перевернул их набок.
— Нам надо выспаться, иначе завтра будем клевать носом на собрании, — тихо сказала девушка, плотно смыкая веки в попытках настроиться на сон, но бешено колотящееся после жарких поцелуев сердце не собиралось успокаиваться.
— Угу, — полусонно пробормотал парень, уткнувшись носом в ее волосы.— Точно, я же забыл, — Василиса, успевшая задремать, вздрогнула от этой фразы Фэша, отстранившегося от нее на мгновение.
Черноключница приоткрыла один глаз, наблюдая за тем, как он достает из выдвижного ящика что-то и ставит на прикроватную тумбочку.
— Будильник завел на без десяти восемь, — объяснил Король, вновь принимая девушку в свои объятия. — А то этот припрется, как обычно, все утро испортит, — недовольно и даже несколько зло пробурчал Фэш.
— Тебя Искандер будит, как меня Грейс? — удивлённо распахнула глаза Василиса.
Среброключник только утвердительно вздохнул, скрывая за эти жестом раздражение. Получилось у него не очень.
— Я думала, вы с ним подружились, — печально констатировала Королева.
Фэш на это промолчал, обнимая ее сильнее. От девушки и это не укрылось, но заставило улыбнуться. Какой же он всё-таки ревнивец.
— Ладно, спокойной ночи, — шепнула Василиса, устраиваясь поудобнее на подушке.
— Спокойной ночи, Василёк.
***
Звонок будильника оглушительной трелью пронесся по комнате. Василиса заворочалась и, абсолютно недовольная жизнью, открыла глаза. Сон был настолько лёгким, приятным и расслабляющим, что вырываться из его плена совсем не хотелось. Фэш разделял ее чувства, щурясь от рассветного солнца, проникшего в покои сквозь темные шторы. — Доброе утро, — девушка села в кровати, потягиваясь. — Оно было бы более добрым, если бы мы проснулись сами, а не по этому трезвону в такую рань, — проворчал парень, но осуждающе-смешливый взгляд черноключницы вынудил его улыбнуться. — Ну ты и пессимист, — хихикнула она, как бы в наказание ласково прикусив кончик его носа. — Ай! Ты чего кусаешься? Посмеиваясь с этого восклицания и обескураженного, но в то же время веселого после ее выходки выражения лица среброключника, Василиса поднялась с постели. Изящным жестом откинув волосы на спину, она прошла к окну и раздвинула шторы. Комната в один миг залилась солнечными лучами, бликами отразившимися в серебряной раме нуль-зеркала, к которому скоро подошла Королева. Спустя два месяца ее нуль-зеркало наконец вернули на его место, поэтому теперь трудностей с мгновенным перемещением у черноключницы не было. — Встретимся в Зале, — обернулась к парню девушка с улыбкой и, взмахнув на прощание ладошкой, скрылась в переходе. Василиса сразу же направилась в ванную с намерением привести себя в надлежащий Королеве вид. Она была преисполнена трепета перед масштабом и значимостью сегодняшнего события и надеждой, что черноключница взращивала в себе многие дни. Надеждой, что она сможет увидеться с Нортоном-старшим спустя почти что месяц. Девушка уже давно привыкла, что встречается с ним так редко и была благодарна и за это, однако что-то давило в груди, болезненно ныло, будто старая, затянувшаяся, но не дающая о себе забыть рана. Черноключница успела провести все водные процедуры, нанести лёгкий, посильный ей макияж и съесть поданый в покои завтрак, когда пришла Грейс, державшая на вешалке идеально отутюженный наряд — синее атласное платье, состоящее из плотного верха, полностью закрывающего грудь и плечи, с длинными рукавами, нашитыми спереди золотыми застёжками в виде молний, в меру пышного подола и длинного плаща. Его сшили специально на заказ для Василисы и по просьбе ее родственников добавили символ Огневых, призванный подчеркнуть принадлежность Королевы Времени к этому роду. После того, как Ньюэлл помогла девушке с корсетом, пришла новая служанка, нанятая вместо уже полюбившейся Василисе Фелис и занялась волосами черноключницы. Она аккуратно расчесала их, хотя Королева предпочитала делать это самостоятельно, и заплела в элегантную прическу, забрав невидимками медно-рыжий массив шелковистых прядей на среднюю высоту и закрепив все это Венцом Времени, ажурными золотыми переплетениями стрел и россыпью драгоценных камней украшающим голову черноключницы. Между локонами служанка также вплела несколько синих цветов, названия которых Василиса не знала, чем придала довольно строгому королевскому образу некоторую непринужденность и легкость, подходящую молодой девушке. Королева поблагодарила ее за помощь и, оставшись в одиночестве, добавила последние штрихи — медальон Лиссы и сережки от отца. Придирчиво осмотрев себя в зеркало, девушка вздохнула и присела на пуфик. Она знала, что сейчас внизу полным ходом идут приготовления к приезду важных гостей — остальских Духов, и вообще в Замке царит настоящий переполох. Именно поэтому черноключница не хотела пока спускаться в Янтарную Залу, предпочитая свободные часы до мероприятия провести у себя. Уроки на сегодня отменили, чтобы ничего не отвлекало Новое Время от мыслей о собрании и не сбивало их торжественный настрой. Единственное, что нужно было сделать Фэшу и Василисе — через два часа обсудить вместе со старшими детали переговоров и их речь. Девушка подошла к камину и раскрыла изумрудную шкатулку. Любовно провела рукой по белоснежному конверту и, приподняв его, достала брошь в виде циферблата. Почему-то из всех воспоминаний ей захотелось посмотреть именно это и именно сейчас. Василиса сняла тиккер и без колебаний раскрутила его над вещью. Молодая девушка сидела на краю постели в зелёной, будто свежая весенняя листва комнате, держа на руках запеленатую малютку и укачивая ее. Ноги утонули в изумрудном мягком ковре на полу, когда она поднялась, принимаясь кружить в лёгких движениях, пытаясь успокоить малышку. На лифе белоснежного длинного платья в солнечном свете сверкала изящная черно-белая брошь-циферблат. Девочка хныкала и плакала, беспокойно шевеля ручками, едва ощутимо беря в крохотные, будто кукольные пальчики медно-рыжие волосы матери. Та склонилась над дочерью, приговаривая ей успокаивающие, ласковые слова нежным, словно ангельским голосом: — Ш-ш-ш. Тише, тише моя маленькая. Не плачь, птенчик мой, все хорошо, — Лисса гладила новорожденную по тоненьким волосам, целовала ее в лобик, но ничего не помогало. Василиса продолжала надрывно всхлипывать, иногда покрикивая. В комнату вошёл Нортон-старший, взволнованно посмотревший на дочь, плачущую уже, судя по всему, не первый час, отчего его брови сдвинулись к переносице. Он подошёл к ним и просяще вытянул руки в направлении девочки. Ее мама молча передала Василису в руки парня. Отец осторожно взял малышку, расположив ее вертикально, так, чтобы она легла на его груди, повернув голову на бок. Огнев начал покачивать девочку, аккуратно обвив ее руками и погладил по рыженьким волосам, как до этого уже делала Лисса. — Чего же ты раскапризничалась? Все в порядке, все хорошо, — тихо и ласково произнес Нортон-старший. Девочка стала постепенно успокаиваться, будто маленький продрогший котенок прижимаясь к отцу, а вскоре и вовсе закрыла глазки и тихонько засопела. На его лице появилась счастливая улыбка, полностью преобразившая парня, умиленно смотрящего на Василису. — Папина дочка, — девушка приблизилась к мужу и дочери, тоже улыбнувшись.— Стоило папе взять ее на ручки, как сразу настроение улучшилось. Нортон-старший не ответил — его гордый и радостный взгляд говорил сам за себя. Черноключница хотела потереть глаза, наполнившиеся слезами, но вовремя остановила себя. Девушка убрала на место брошь, что хранила самое короткое, но ставшее любимым для нее воспоминание. Оно лучше остальных позволяло Василисе прочувствовать и наглядно понять, как сильно она связана с отцом. И дело не столько в крови и степени, сколько в каком-то душевном родстве, невидимой и нематериальной связью, мостом соединяющей ее с Нортоном-старшим, как любого ребенка с его родителем. Раньше Королеве казалось, что этого нет и никогда не будет, что ей не удастся найти для себя хоть какое-то сходство с отцом, но сейчас… Иногда черноключница ловила себя на мысли, что, возможно, Нортон-старший тоже это ощущает. Или просто хотела в это верить. Василиса ушла в свои мысли настолько, что стук в двери заставил ее вздрогнуть. — Да. На пороге Фэш, тоже принарядившийся. Теперь на нем красовался костюм из темно-фиолетового шелка, пуговицы которого были стилизованы под серебряные шестерёнки. — Ты куда пропала? Что-то случилось? — встревоженно спросил парень. — Нет. Все в порядке. Просто мне так не хочется спускаться в этот кипящий муравейник, — улыбнувшись, пожала плечами девушка, тронутая его заботой. Она забыла о том, что сама же назначила Фэшу встречу. — Мне тоже. Но у нас нет выбора. Девушка траурно и обреченно вздохнула. Среброключник приблизился к ней, с интересом рассматривая золотые молнии на ее платье. Черноключница же поправила белоснежный накрахмаленный воротник, а потом, не удержавшись, погладила его по щеке, ощущая лёгкую колкость щетины. Он замер на мгновение, издавая звук, отдаленно похожий на мурчание довольного кота. А когда Фэш повернул голову и поцеловал ее ладонь, по спине Василисы прошлась волна горячих мурашек. Парень предложил ей локоть и Королева сразу же просунула под него руку. В Янтарной Зале беспрестанно сновали слуги, расставлявшие вазы с цветами, с маниакальным пристрастием начищавшие перила лестницы, полки и хрустальные люстры до зеркального блеска. Янтарные стены преобразились — теперь на них красовались гирлянды из сотен разноцветных осенних листьев, также кружащихся в воздухе. Возле южной стены появились высокие трибуны, полукруглой стеной уходящие вверх, впрочем, пока ещё полностью пустующие. Из привычной мебели остались только кресла у камина и диванчик для маленького собрания Зодчего Круга. Слуги сразу же отвлеклись от своих дел и низко поклонились, когда обнаружили присутствие Нового Времени в помещении. Королева едва заметно сморщила носик — за эти пять лет она так и не смогла привыкнуть, что такие же люди, как она кланяются ей и называют исключительно «Ваше Величество». Ну или, в крайнем случае, госпожа, что тоже не особенно устраивало девушку. Это все почему-то вызывало в Василисе дикую неловкость. Помимо нее и Фэша в Зале не наблюдалось ни одного старшего, поэтому они единодушно решили свободный час побыть вместе и пойти в их тайную беседку. Парень и девушка уже прошли к выходу, когда сзади коротко позвали: — Василиса. Черноключница моментально обернулась. А когда увидела, кто ее звал, расплылась в счастливой улыбке до ушей. Позабыв обо всем на свете, она подошла к Нортону-старшему, облаченному в белое одеяние, с золотым обручем поверх блондинистых волос — наряд высшего советника. Мужчина стоял, облокотившись одной рукой о перила нижней лестницы и неотрывно смотрел на дочь. Королева, совершенно неожиданно для самой себя, вместо приветствия прильнула к отцу. Тот замер на мгновение, но обнял ее в ответ. — Я так рада, что ты пришел, — от всего сердца произнесла девушка, немного отстраняясь, чтобы увидеть его реакцию на свои действия. Нортон-старший слегка улыбнулся, на самом деле до глубины души растроганный и до невозможности обрадованный ее порывом. Это был первый раз, когда Василиса не побоялась и сама обняла его. — Я очень скучала, — чуть слышно призналась Королева. — Правда? — прищурился мужчина, пытаясь перекрыть этим ненужным вопросом сжавший горло ком, заставивший его всегда уверенный голос едва заметно дрогнуть. — Я всегда по тебе скучаю. Отец приобнял ее за плечи, несколько неловко их сжав. Его лицо будто разгладилось в этот момент, полностью избавившись от нахмуренности и последних остатков равнодушия. Нортон-старший буквально на секунду опустил взгляд вниз, и девушка поразилась: неужели этот лихорадочный, странный блеск, мелькнувший в серо-зеленых глазах — слезы? — Я тоже скучал. Черноключница расплылась в улыбке, моргнув несколько раз. — Прогуляемся по саду, если ты не против? Здесь слишком много любопытных глаз, — предложил мужчина, намекая на внушительное количество слуг в зале, давно косящихся в сторону отца и дочери. Королева кивнула и, вспомнив о Фэше, отвела глаза в сторону двери, но среброключника уже и след простыл. — И ушей, — добавила девушка, стараясь не думать о том, почему он так быстро ушел, даже не написав ей. Нортон-старший понимающе усмехнулся краем губ, а горничная, начищающая бокалы возле них, тут же отошла подальше, низко опустив голову. Василиса блаженно прикрыла глаза, когда кожи коснулась прохлада осеннего ветра. Под сенью клёнов и дубов, стремительно меняющих свои цветные одежды, было так хорошо и спокойно, что хотелось навсегда раствориться в этом ощущении. — Твое недавнее выступление стало сенсацией в часовом мире, — начал разговор отец. Девушка сглотнула, нервно коснувшись сережки. Хоть в тоне Нортона-старшего не было и толики осуждения — наоборот, он говорил это с легкой, едва заметной улыбкой и крайне благожелательно, ее все равно бросило в холодный пот. — Думаешь, я поступила глупо и самонадеянно? — черноключница смело подняла на него глаза, как бы прося сказать прямо. Мужчина покачал головой. — Я бы сказал, несколько опрометчиво. И поспешно обещала перемирие между часовщиками и мастерами. Королева поникла. Плечи ссутулились, походка вмиг стала менее уверенной. — Значит, ты не поддержешь меня? — уголки ее губ непроизвольно опустились вниз. Она так и знала, что отец будет придерживаться своих взглядов и теперь. Глупо было надеяться, что ей удастся поменять его отношение к мастерам. — Василиса, — Нортон-старший серьезно и пронзительно заглянул ей прямо в глаза. — Я всегда тебя поддержу, — он приобнял ее одной рукой за плечи, искренне улыбнувшись, когда девушка склонила голову в сторону с благодарной улыбкой, тронутая его словами и приятно удивленная. — Вопрос в том, поддержат ли другие: советники, часовщики высшего круга. — Неужели им самим не хочется мира? Ведь эта бесполезная негласная война только истощает ресурсы, которые можно направить на общее благо, — изумилась черноключница. — Так-то оно так, — отец отпустил ее и они возобновили путь, — только вот часовщики в этом плане абсолютно ничего не теряют, понимаешь? Их все устраивает и они вряд ли захотят что-то менять, ведь любые перемены, как известно, могут повлечь за собой не совсем приятные последствия. Девушка покивала. У нее было много мыслей и идей по этому поводу, каждую из которых она тщательно взвесила, но озвучить почему-то не решалась. — Расскажи, как у тебя дела, — неожиданно попросил мужчина, нарочно или случайно переведя тему. — Как твоя первая аудиенция? — Разве Миракл тебе не предоставил отчет? — она удивлённо приподняла одну бровь. «У Драгоция понабралась», — недовольно подумал Огнев, но даже не подал виду, что раздражён. — Разумеется предоставил. Однако он рассказал только в общих чертах, и я всё равно очень хочу услышать все именно от тебя, — Нортон-старший внимательно и как бы просяще смотрел на дочь, говоря это как можно более мягко, желая показать, дать понять, что он ей не враг, что она может ему доверять. Мужчине так хотелось, чтобы Василиса не боялась просить у него совета, обращаться за помощью, знала, что всегда может на него рассчитывать и вообще спрашивать все, что пожелает. Ведь ей всего лишь двадцать лет, молодость в самом рассвете, а уже столько ответственности и необходимость решать вопросы такой сложности, о которых он сам в этом возрасте и не задумывался. К тому же, у дочери явно накопилось к нему много вопросов, на которые Нортон-старший был готов ответить, но не знал, как намекнуть ей на это. — Хорошо, — черноключница лучезарно улыбнулась. — Встреча с казначеем прошла нормально, но в последствии я захотела увидеть… — Главного секретаря, — договорил за нее отец. — Именно. И, честно признаюсь, мне он совершенно не понравился — хитрый, скользкий, неприятный человек, — поморщилась Василиса. — Какое точное описание, — хмыкнул мужчина. — Ты его знаешь? Нортон-старший просто кивнул. — Брэггс сотрудничает с Резниковой, — в голосе Королевы зазвенела злость. — Он взяткодатель и мошенник, каких ещё поискать. — Знаю, Василиса, знаю. Их схема по отмыванию денег из казны уже давно известна. — И вы ничего не сделали? — потрясённо вскинула брови вверх девушка, вспыхнув от негодования. — Все не так просто, — несколько устало произнес отец. — Что, кстати говоря, у тебя за конфликт Резниковой? Слышал краем уха, что ты с ней не поладила. Королева выпрямилась, едва не дернувшись от такого вопроса. Но сдержалась, сделав максимально бесстрастное лицо, видя, что Нортон-старший пристально наблюдает за ней. Подозревает что-то… — Нет у меня с ней никакого конфликта. Но, как ты уже понимаешь, мне совершенно не нравится то, что она творит и я справедливо ее опасаюсь. Фариэлла — лучшая подружка Мортиновой, ведь, как говорят, скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты, — уверенно и спокойно ответила девушка, при этом более чем искренне поморщившись от брезгливости при упоминании Елены. Тонкие, красивые черты лица мужчины едва заметно исказились, зеркалом отражая эмоции черноключницы. Василисе очень захотелось поделиться с отцом своими намерениями. При взгляде на него она вдруг поняла, что может это сделать. — На самом деле, я планирую выдвинуть на рассмотрение в Радосвете инициативу о повышении зарплат для мастеров. Я знаю, что для этого надо повысить доходы казны и уже нашла пару способов. Самый простой из них — исключить ненужные расходы, — медленно начала Королева. — Какие именно? — заинтересованно спросил отец, обрадованный, что дочь наконец-то начала делиться с ним хоть чем-то. — Ну, так как с устранением коррупционных систем все сложно и долго, можно начать с малого — с меня. Например, я предлагаю сократить штат моей прислуги. Мне вовсе не обязательно иметь пять служанок, достаточно будет и одной. Также и с этими бесконечными платьями — мне не нужно триста шестьдесят пять нарядов на каждый день года — это в самом деле перебор. Нортон-старший покивал, не сдержав лёгкой улыбки. Какая же у него всё-таки добрая, искренняя и желающая всем помочь девочка выросла — настоящая гордость. И вновь вина за то, что это далеко не его заслуга и он не имеет права на эту гордость, полностью заполнили сознание мужчины. — Я бы очень хотела показать тебе одно место, если ты не возражаешь, — после некоторого молчания осторожно сказала девушка, с надеждой глядя на отца. — Я весь в твоём распоряжении, — мягко улыбнулся Нортон-старший. Василиса просияла от радости и на следующей развилке свернула налево. Мужчина послушно последовал за ней. Королева чуть поморщилась от боли — хождение на каблуках по усыпанным гравием дорожкам не прошло бесследно для ее стоп. —Давай сойдем лучше на траву? — обратил внимание на ее мимику Нортон-старший. — Было бы неплохо, — улыбнулась черноключница проницательности и заботе отца. На пожелтевшем лиственном ковре под ногами идти было намного приятнее. Вдруг Василиса заметила, как мужчина оглядывает ее с ног до головы. При этом он странно нахмурился, будто обеспокоился чем-то. — Что-то случилось? — с замиранием сердца решила спросить девушка. — Да нет… Просто ты такая худая. Ты вообще ешь хоть что-нибудь, хоть иногда? Королева, не сдержавшись, облегчённо прыснула от смеха. Она-то думала, что-то серьезное. — Ем я, ем, — с улыбкой заверила Василиса, чувствуя, как тепло от волнения отца о ней словно пуховым одеялом окутывает ее сердце. — Сомневаюсь, — недоверчиво прищурился мужчина. — Надо сказать Чёрной Королеве, чтобы лучше следила за твоим питанием. Лицо черноключницы вытянулось от этой затеи и она умоляюще посмотрела на Нортона-старшего, но тот был непоколебим. — Даже не пытайся со мной спорить, Василиса. Бьюсь о заклад, что это платье весит больше, чем ты. Девушка деланно-страдальчески вздохнула. — Хотя знаешь, платье на самом деле тяжеловато, — призналась Королева, отчего-то подумав, что отец часто называет ее по имени. Наверное, оно действительно очень ему нравится, ведь он сам придумал его дочери. От этой мысли девушка невольно разулыбалась. — Представляю, — усмехнулся мужчина. Они оказались у высокого золотого фонтана, выполненного в виде механизма часов с шестерёнками, колёсиками и стрел внушительных размеров, между которыми сверху вниз лилась вода. Василиса завернула налево, дойдя до дальнего уголка сада, надёжно скрытого от посторонних глаз аллеей многовековых деревьев. — Может, всё-таки скажешь, куда ты меня ведешь? — предпринял попытку разузнать намерения Королевы Нортон-старший. — Это сюрприз, — с таинственной улыбкой покачала головой Василиса. — Тем более, мы уже почти пришли. — Ты меня заинтриговала. Черноключница подошла к крутому, но небольшому склону, ведущему к берегу, полностью скрытому за ветвистыми, пышными кустами магнолии, от которых в воздухе витал нежный аромат. — Нам нужно вниз, — подтвердила мысли мужчины девушка. Тот просто кивнул и придержал ее за локоток, помогая спуститься. Василиса, замирая от страха, что Нортон-старший не оценит этого и все ее старания будут напрасными, раздвинула цветущие ветви и прошла сквозь них, жестом прося отца проделать то же. Перед ними в тот же миг раскинулся берег озера, синеоким зеркалом отражающего слепяще-яркое полуденное солнце, золотистой дорожкой проложившее свой свет на легонько покачивающихся волнах. Вокруг него плотным кольцом возвышались острые иссиня-черные ели. А на серовато-коричневом песке, на большом расстоянии от воды отдыхали бронзоволикие дриадэры — прекрасные живые корабли. Их точёные женские головы склонились под тяжестью резных деталей, а широкие крылья чуть вздымались в такт порывам ветра. По другую сторону озера зеленел изумрудный луг, на котором мирно паслись тонкороги, чья серебристая грива развевалась в воздухе. — Здорово, правда? — Королева обернулась к отцу. — Это кусочек леса из самого Драголиса. — Очень красиво, — согласился Нортон-старший, перебегая заинтересованным, действительно впечатленным взглядом от одного места к другому. — И любопытно, каким образом он тут очутился. — Это же Расколотый Замок. Мало ли, что в безвременьи бывает, — пожала плечами черноключница. — Миракл говорит, что это стандартная аномалия. — А мне ничего не рассказал, хитрец, — протянул мужчина, цепко, задумчиво глядя на хвои. — Я его попросила, — заметив недоуменный взгляд отца, девушка поспешила объясниться, — Просто я хотела, чтобы ты сам это увидел. Нортон-старший улыбнулся краешком губ. — Пойдем, а то сейчас всех спугнем, — она кивнула на эферных существ. — Пойдем, — мужчина галантно подал ей руку, а другой раздвинул листья, освобождая им путь. — Фэш как-то пытался поймать дриадэру, но у него ничего не вышло, — с улыбкой поведала Василиса, когда они уже поднялись вверх, вновь оказавшись в тени аллеи. — Можно подумать, он ожидал чего-то другого, — презрительно и даже несколько высокомерно фыркнул отец. — Далеко не всем опытным и сильным часодеям удается это сделать, не говоря уже о том, чтобы приручить это создание. Королева только вздохнула, печально покачав головой. В Янтарной Зале их уже ждал старший Зодчий Круг в полном составе. Девушка так сильно увлеклась долгожданной встречей отцом, что совсем забыла о собрании. Королева умостилась в кресле между Нортоном-старшим и Черной Королевой, оказавшись напротив Фэша. Она вопросительно посмотрела на него, как бы спрашивая «Ты обижен на меня? Почему ты так быстро ушел?». Парень в ответ едва заметно отрицательно покачал головой. У черноключницы отлегло от сердца. — Уважаемые господа и дамы, так как все в сборе, думаю, мы можем начинать, — взял слово Астариус. — Меньше чем через час начнутся переговоры с Духами, поэтому сейчас нам нужно в последний раз обсудить план наших действий. — Прежде всего нам необходимо поднять вопрос строительства Золотого моста между Эфларой и Осталой, которое должно было начаться ещё пять лет назад, — с позволительного взгляда главы Астрограда начала Василиса. — В первую очередь услышать все аргументы с другой стороны. — И гарантии. Гарантии того, что они не используют этот переход для того, чтобы напасть на нас, — добавила Повелительница лютов, отпивая кофе из чашки. — Да. Также обсудить все актуальные вопросы взаимоотношений Духов и эфларцев, — подхватил Фэш. Астариус благожелательно и одобрительно покивал. — Кто вообще будет присутствовать из семейств Духов? Ну, разумеется, кроме Драгоциев и Столеттов? — поинтересовался Константин. — Платоновы, Стэтфилды и Де Рейз, — несколько скучающим тоном ответил Нортон-старший, даже не смотря на бывшего друга. — Позвольте уточнить, какие именно гарантии мы должны услышать? — Королева нервно водила пальцем по расшитому золотыми узорами бархатному подлокотнику. — Пока рано ещё об этом говорить, Василиса, — повернулся к ней отец. — Нам бы для начала придти к компромиссу по поводу использования этого самого моста и ограничений. Мы уже пять лет этого сделать не можем. Все задумались, замолчав на какое-то время. Нортон-старший то ли задумчиво, то ли беспокойно постукивал пальцами по столу, глубоко погрузившись в какие-то свои мысли. Отец Ника потёр переносицу, сдвинув брови домиком, тоже что-то напряжённо обдумывая, Миракл рассматривал Залу, будто пытаясь зацепить за что-нибудь свое внимание. Из всех присутствующих только Черная Королева сохраняла абсолютное спокойствие и даже некоторое безразличие, полностью сконцентрировавшись на кофе, будто это было самым важным в жизни. — Вообще строить мост с Осталой и тем самым открыть Духам прямой путь на Эфлару — довольно рискованная затея, — медленно начал Зодчий. — Я бы даже сказал, безумная, — поддакнул Фэш, — мы не можем знать наверняка, насколько мирные и дружелюбные у них цели. — Вот поэтому мы и разослали приглашения самым влиятельным семьям остальских Духов на эти переговоры. Тянуть больше нельзя, нам нужно решить это раз и навсегда, — произнес Нортон-старший, вперившись в стену невидящим, затуманенным взором, словно думал совершенно о другом. — Так что сегодня мы поднимем вопрос о подписании мирного договора и выдвинем свои условия. И, конечно же, выслушаем их, — подытожил глава Радосвета. Василиса незаметно поправила выбившуюся из прически медно-рыжую прядку. Янтарная Зала постепенно наполнялась гостями и, соответственно, шумом и разговорами. Некоторые пока ещё не поднялись на полукруглые трибуны и рассредоточились в небольших группах по всей Зале, переговариваясь с деловым и напряжённым видом. Светлые и Темные феи заняли места в левой и правой стороне трибун, посередине расположились три семьи Духов, во втором ряду остались свободные сидения для Драгоциев и Столеттов, а в задних рядах восседали Резниковы и Мандигор. Королева бросила раздраженный взгляд на ненавистную семейку и повернулась к Фэшу, который, как и она, стоял на полукруглом балконе, пока что издалека приглядываясь ко всем. — Я так понимаю, теперь Маришка будет на все мероприятия политической важности за мамашей хвостом таскаться? — гневно прошипела девушка, не скрывая своей злости. Среброключник удивлённо посмотрел на нее, а его левая бровь изогнулась. Он вполне поддерживал ее в негодовании по этому поводу, но видеть Василису настолько сердитой было совсем не привычно. И это ее настроение настораживало парня. — Разве тебе не все равно? — Да бесит она меня, — в сердцах пробормотала черноключница. Мало того, что ее до жути трясло от того факта, что Маришка — дочь Елены, так ещё и вспомнился случайно подслушанный в Рубиновом Шпиле разговор двух учениц. Василиса и без него прекрасно знала и видела, что хрустальная ключница буквально сохнет по Фэшу. И все это не могло не заставить ее щеки налиться румянцем, а кулаки — сжаться. — Полегче, ты же сейчас прямо взорвешься, — верно подметил ее состояние Король и чуть сжал ее плечо, как бы успокаивая. Впрочем, на девушку это не возымело никакого действия. — Я тоже ее терпеть не могу за то, что она зачасовала Ника. — А за то, что она закрыла тебя в Пустоте — нет? — съехидничала Королева. — И за это тоже, конечно, — невозмутимо и убежденно ответил среброключник, перекривившись одновременно от отвращения и дурных воспоминаний. — Никогда не забуду этого кошмара, бр-р, — он передернул плечами. Но Василиса будто не слышала его заверений, прожигая Резниковых враждебным взглядом. Фэш вдруг понял причину ее поведения и расплылся в ухмылке. — О-о, кто-то ревнует, — довольно протянул он, с хитрым прищуром наблюдая, как стремительно меняется лицо девушки. Конечно, это не могло не тешить его самолюбие. — Не все же тебе меня ревновать, — к изумлению парня, черноключница даже не стала упираться. — Тем более, в отличие от тебя, у меня есть основания. — Какие же, интересно? — решил поиграть среброключник. — Ты действительно хочешь, чтобы я тебе кое-что припомнила? — подергала бровями Королева, явно намекая на случай после Темпогонок, ведь при этих словах в ее голосе послышались нотки обиды. Парень тут же сник, чуть нахмурившись и виновато глянув на нее, мгновенно поняв, что именно Василиса имела в виду. — Ты же знаешь, Василёк, что мне никто кроме тебя не нужен, — со всей искренностью, на которую он был способен, прошептал Фэш, наклонившись к ней. — И я люблю только тебя. Черноключница рвано выдохнула, когда ощутила губы парня на пространстве за ушком и длинные, музыкальные пальцы, медленно проходящие по ее шее и ключицам. Ее чувства к нему были настолько сильными и всепоглощающими, что девушка просто не могла на него долго злиться или обижаться. — Знаю. Они замолчали, думая каждый о своем. Василиса взглядом нашла Нортона-старшего — тот стоял под лестницей вместе с Повелительницей лютов, что-то тихо обсуждая с ней. Девушка прикрыла глаза и подавила тяжёлый вздох. Что же ты от меня скрываешь, отец? Почему Лисса позвала тебя в свой замок в тот вечер и что она тебе сказала? Нортон Огнев не сводил пристального, цепкого взгляда с директрисы Светлочаса. Теперь мужчина уже точно убедился, что дочь ему что-то недоговаривает и специально замалчивает о враждебном настрое Резниковой-старшей по отношению к ней. Великий Эфларус, только бы Василиса вновь не натворила глупостей. — У тебя, матушка, все еще имеются свои люди в Рубиновом Шпиле? — едва слышным шепотом спросил он у Черной Королевы. — Видел служанку-брюнетку, которая за Резниковой-старшей попятам ходит? Нортон-старший нахмурился, вспоминая. — Предположим. Хочешь сказать, что… — Она мне служит. Уже больше шести лет докладывает о том, что происходит в замке, — кивнула женщина. — Хорошо. Очень хорошо, — удовлетворённо пробормотал Огнев, скрепив руки за спиной в замок. — Пусть и дальше так продолжает. — С чего вдруг такая заинтересованность в личности Фариэллы? — иронично обернулась к сыну Повелительница лютов. — Что, уже жены тебе не хватает? — Как остроумно, Величество, — раздражённо закатил глаза к потолку Нортон-старший. — Судя по всему, у нее зуб на нашу Василису. Черная вуаль неопределенно качнулась в сторону. — Поэтому передай своей подопечной: пусть глаз не спускает с хозяйки, узнаёт, с кем она встречается и о чем говорит. К Новому Времени бесшумно подошла делегация Драгоциев — Рок, Рэт и Примаро. Последние поздоровались небольшими поклонами, а хозяин Змиулана по-братски похлопал по плечу Фэша и, как истинный джентльмен, поцеловал руку Василисы. Впрочем, они не задержались надолго, поспешив пройти к своим местам. Только Примаро, проходя мимо Королевы, шепнул: — Будь осторожна с женщиной. Она захочет использовать твою слабость, чтобы заманить в ловушку. Девушка открыла рот, намереваясь спросить, что все это значит, но среброкосый уже нагнал своих товарищей и спускался по лестнице. Черноключницу бросило в озноб от недвусмысленности этой фразы и страха, который она в ней пробудила. Что это за женщина? И о какой слабости ведётся речь? Когда главные часы в Часовне Эфларуса пробили два часа дня, Король и Королева торжественно сошли вниз и встали на небольшом постаменте напротив трибун, с которого они и должны были вести переговоры, по очереди выслушивая представителей семейств Духов и других желающих использовать свое право голоса. Василиса остановилась глазами на пустующих сидениях возле Драгоциев. Ее брови сошлись к переносице, на лбу пролегли глубокие складки. Интересно, какова причина того, что Столетты решили проигнорировать переговоры? Королева подавила в себе нарастающее дурное предчувствие и глянула на первый ряд, в котором расположились трое высших советников, включая Нортона-старшего и Астариуса, королевы Фей, Миракл и Константин, особо задержавшись на отце. Он чуть кивнул ей головой, как бы подбадривая. Василиса сглотнула, глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок и улыбнулась всем присутствующим. Дождавшись сигнала от Астариуса, она размеренно, достаточно громко и четко начала: — Дамы и господа, рады приветствовать вас в Расколотом Замке на первых официальных переговорах между эфларцами и остальскими Духами. Раздались всеобщие аплодисменты. — Сегодня нашей единой целью является придти к согласию по поводу строительства Золотого моста между Эфларой и Осталой, — подхватил Фэш. — Прежде всего хотелось бы отметить, что жители планеты Эфларуса готовы к плодотворному сотрудничеству с остальскими часовщиками. Поэтому высший совет Радосвета, — черноключница по-королевски обвела рукой советников, — сам его глава, многоуважаемый Астариус, — старец встал и поклонился, — Повелительницы Светлых и Темных Фей, а также я, Василиса Огнева и Фэшиар Драгоций, Повелители Времени, пересмотрели давнее предложение господ Драгоциев проложить для часовщиков, в чьих жилах течет духовная кровь, прямой и простой путь на Эфлару. — Это позволит нам выйти на совершенно новый уровень сотрудничества, повысить доходы обеих планет за счёт обмена опытом, торговли и перенятии традиций и навыков, развивать часодейство, — их с Фэшем голоса идеально дополняли друг друга, являясь единственным источником звука в помещении. — Именно поэтому считаем целесообразным и логичным со своей стороны предложить подписать мирный договор, который будет являться залогом взаимной безопасности, с учётом потребностей и условий обеих сторон. Королева не секунду перевела дух, поражаясь своей уверенности и спокойствию. От натянутой, неестественной улыбки болели щеки. — Как инициаторы сего договора, мы сохраняем за собой право первыми озвучить свои условия, разработанные совместно со всеми высокопоставленными лицами и лучшими специалистами по временному разрыву Эфлары. Первое из них: для использования в качестве перехода на землю Эфларуса моста необходимо специальное разрешение, получить которое можно будет только при указании уважительной причины желания переместиться на планету-близнец. Второе: полный учёт всех совершаемых переходов через Золотой мост и их ограниченное регулируемое количество, которое определяется Высшим советом РадоСвета. Третье: в первые несколько лет после постройки переход можно будет совершать только политическим лицам: послам, представителям благородных семей и так далее. И последнее, самое важное: в случае расторжения или нарушения договора Золотой мост подлежит полному уничтожению без возможности восстановления. По трибунам будто вихрь пронесся после этих слов. Люди изумлённо зашептались, кто-то нахмурился, вслух выражая недовольство, кто-то уважительно закивал, полностью одобряя сказанное. — Теперь просим уважаемых глав семейств достопочтимых Духов выразить свое мнение по насущному вопросу, — это должна была произнести черноключница, но парень, увидевший ее побледневшее от волнения и напряжения лицо, мигом сориентировался и пришел на помощь. Первым поднялся Рок Драгоций. Все взгляды моментально сосредоточились на его высокой, худой фигуре, завернутой в черный плащ. Василиса против воли в который раз провела аналогию с вороном — такой же скрытный, загадочный, с виду страшный и грозный, но внутри — справедливый и человечный. — От лица всех Драгоциев выражаю свое почтение Повелителям Времени и господам эфларцам, как и признательность за предложение мирного договора, которое мы с радостью поддерживаем. Мы также полностью принимаем все ваши условия и не имеем никаких своих возражений. Королева улыбнулась, радуясь хорошему началу. — С вашего позволения, — вслед за хозяином Змиулана поднялась высокая, стройная женщина лет сорока с густыми черными волосами, в темно-зеленом шелковом платье и драгоценностями с изумрудами. Элеонора Стэтфилд. — Как глава славного рода Духов, заинтересованного в развитии исключительно дружеских отношений с жителями Эфлары, считаю разумным уточнить одну деталь. В вашем первом условии сказано, что для совершения перехода по Золотому мосту потребуется уважительная причина. Позвольте же узнать, какие именно причины, по вашему мнению, являются таковыми? — несмотря ее вроде бы вежливый и обходительный тон, грубоватый и насмешливый голос женщины заставил девушку морально пошатнуться. Черноключница уже приоткрыла рот, готовая ответить, но в последний момент заметила жест отца. Он едва уловимо мотнул головой в сторону, мол, молчи. Вместо Василисы ответил Астариус: — Благодарю вас за своевременный и важный вопрос, госпожа Стэтфилд. Мы считаем, что переход между планетами такого уровня следует использовать с умом и осторожностью, дабы избежать трудностей и проблем для эфларцев и остальцев. Поэтому, путем совершенствования системы переходов и многочисленных переговоров, был разработан некий «стандарт» правил перемещения. С нашей точки зрения, причинами, достаточными для получения разрешения на переход по Золотому мосту являются: желание установить политические, торговые и прочие общественные связи с жителями Эфлары или же стремление воссоединится с кровными родственниками, проживающими на планете Эфларуса. Элеонора почтительно кивнула главе Радосвета, выражая свое согласие и присела. Теперь по Зале слышались шепотки, бурные обсуждения и споры. От этой какофонии звуков у Королевы разболелась голова. — Прошу прощения, — громким басом, перекрывающим все разговоры прогремел широкоплечий высокий мужчина во фраке. — Насколько вы дали понять, Золотой мост не может быть использован Духами, просто желающими жить на Эфларе, как другие часовщики. К тому же вы считаете, что именно вы должны регулировать количество совершаемых перемещений. Мне кажется, что это чересчур жесткие и несправедливые условия, ущемляющие наши права. И моя семья совершенно с ними не согласна, — хмурый и насупленный вид Духа ещё больше усиливал тяжесть его слов и обвинений. — А что вы хотели, господин Платонов? — вступила в спор Жемчужная Королева. — Чтобы эфларцы приняли в свой дом, свою обитель вас и позволили Духам жить на их земле, без всяких ограничений пользоваться ресурсами, тысячелетиями возделываемыми жителями этой планеты? Духам, которые столько раз почти что открыто объявляли нам войну, отказались от сотрудничества во время цветения Алого цветка? — саркастично усмехнулась Диара, глядя открыто и смело на главу семьи. Мужчина покраснел от гнева, метая глазами молнии от бессильного понимания, что она права, но ничего не сказал, усаживаясь на свое место. Обстановка в помещении медленно, но верно накалялась. Разговоры из шёпота перешли в звучный глас, попеременно слышались возмущенные восклицания. Василиса почувствовала, что ноги начали болеть от непрерывного стояния на внушительных каблуках, а щеки наливаются красным от неловкости, вызванной тем, что она вынуждена находиться прямо напротив бурлящего котла дискутирующих часовщиков. — Позвольте же и нам выразиться, — наконец поднялась статная, седовласая и аристократичная женщина в платье Викторианской эпохи, чей властный и строгий вид вкупе с четким голосом мгновенно заставил всех затихнуть. — Семья Де Рейз, чьей главой я являюсь, понимает справедливые опасения эфларцев насчёт искренности намерений Духов, вызванные веками напряжённых взамоотношений и закреплёнными событиями пятилетней давности, угрожавшими суверенитету и в целом существованию Эфлары. Поэтому мы нисколько не возражаем против ограничительных мер, предполагаемых для введения вами и принимаем все ваши условия. Эта речь отрезвила всех, немного успокоила и заставила пуститься в раздумья. Семьи Духов теперь переговаривались исключительно между собой, Повелительницы Светлых и Темных фей уединились со своими советницами, Нортон-старший общался с Мираклом, демонстративно отвернувшись от Константина, далеко не по собственному желанию сидящего рядом, Фариэлла Резникова любезничала с Мандигором, а Маришка жеманно и кокетливо обмахивалась веером с павлиньими перьями, совершенно не обращая внимание на все происходящие. Василиса, дождавшись позволительного жеста Астариуса, неслышно прочистила горло и звонко произнесла: — Уважаемые дамы и господа, прошу внимания. Если никто больше не желает высказать свои взгляды и условия, то, думаю, мы можем перейти к голосованию. Все замолкли, выжидательно глядя на Королеву. — В таком случае прошу поднять руки тех, кто согласен подписать мирный договор. В воздух взметнулись руки всех эфларцев, Драгоциев, Де Рейз. Помедлив, согласились Стэтфилды и Платоновы. Королева уже готовилась огласить окончательное решение и достала стрелу для того, чтобы начасовать свиток, как вдруг… — Постойте! Присутствующие недоуменно обернулись к молодому мужчине из семьи Де Рейз, которому и принадлежало восклицание. — Мы не можем принимать это положение без согласия Столеттов. Это повлечет за собой конфликт и серьезные последствия для всех нас. По Зале пронеслись рассерженные вздохи, недовольное бормотание. Часовщики нахмурились, но спорить было бесполезно. Они прекрасно осознавали, что Столетты не простят этого никому и попросту разорвут и без того неясные отношения со всем часовым миром. — Вы абсолютно правы, господин Де Рейз. К сожалению, нам придётся перенести заключение договора на другую дату. Остается надеяться, что в следующий раз уважаемые господа жители Платановой долины посетят наше собрание, — подытожил Астариус, поднимаясь со своего места. Это послужило сигналом для остальных. — Благодарим всех за участие в этих переговорах, — сквозь сжимающую сознание боль в висках произнесла черноключница. — И надеемся на дальнейшее плодотворное сотрудничество, — дополнил Фэш. Пространство заполнили аплодисменты. Василиса устало откинула голову, тут же попавшую в плен мягкой обивки кресла. Девушка зевнула, прикрыв рот ладонью и сосредоточила взгляд слезящиеся от сонливости глаз на полыхающем огне в камине. Старшие вот уже час сидели на закрытом собрании, подводя итоги трехчасовых переговоров и разрабатывая новый план действий. Королеву и Короля туда ожидаемо не пустили, наказав отдыхать в Янтарной Зале, уже обретшей свой привычный облик. Парень решил разобрать почту в часолисте, а черноключница была настолько обессилена и утомлена сегодняшними событиями, что не могла и пальцем пошевелить. Девушка сама не поняла, как прикрыла глаза и погрузилась в лёгкую дрёму. Уже во сне она будто наяву услышала слова отца, произнесенные им перед собранием: «Ты отлично справилась, Василиса. Я так тобой горжусь». Конечно. Она ведь папина дочка. Нортон-старший зашёл в Залу, чтобы попрощаться с дочерью перед тем, как вернуться в свою параллель. Мужчина удивлённо остановился и даже приподнял брови, когда увидел Василису, укрытую пледом, мирно спящую в кресле, подперев щеку рукой и полностью спрятав в ней лицо. Он подошёл ближе и тихонько позвал ее. Девушка даже не шелохнулась, видимо, крепко уснув. Нортон-старший в замешательстве глянул на циферблат браслета. Странно — ещё только шесть вечера, а она уже спит, как младенец. Хотя, Василиса наверняка утомилась и перенервничала от первых в своей жизни переговоров. Тем более такой важности. Мужчина чуть склонил голову набок, глядя на дочь. Во сне она выглядела будто ангел и как-то по-домашнему уютно и мило, словно маленькая девочка, беззаботно отдыхающая после полного игр дня. Такая хрупкая и ранимая девочка. Нортон-старший, ощущая некое неизвестное доселе чувство, неимоверное желание заботиться и оберегать ее, убрал рыжий локон, упавший на лицо. Он с досадой понял, что не сможет попрощаться с Василисой, но прерывать ее сон мужчина не осмелился, поэтому он быстрым, размашистым почерком написал для нее пару слов на листке. Нортон-старший подумал, что было бы неплохо перенести дочь на кровать или хотя бы на диван, но она сидела в таком закрытом положении, что шансов не разбудить ее практически не было. Не сдержавшись, мужчина невесомо, едва касаясь погладил девушку по шелковистым волосам, уже свободным от плена тяжёлого золотого венца. И вдруг страшное, до безумия похожее видение пронзило его, как молния: Лисса, свернувшаяся калачиком на черно-алом цветке-старочасе без единой стрелки. Нортон-старший одернул руку и отшатнулся назад, будто от удара, вспомнив самое ужасающее, что только видел когда-либо в своей жизни. Против своей воли прочувствовав все то отчаяние и страдание, что он ощутил у цветка Лиссы, мужчина, будучи абсолютно разбитым, покинул Янтарную Залу, позабыв оставить записку.***
Солнце медленно покинуло небосклон, в последний раз осветив осеннюю землю и обагровив верхушки разноцветных клёнов, передало бразды правления среброликой госпоже ночи. Ее серебристый свет будто нитями опутывал черепичные крыши домов, пустующие аллеи, проникал сквозь шторы на высоких окнах, забирая в свои искусные сети даже самые неподатливые и плотно стянутые иллюзией контроля человеческие умы. В это время, когда мир погружен во мрак, сердце берет полную власть над разумом, все его логичные убеждения и голоса не имеют никакого значения, когда в душе горит пожар из всех чувств, когда-либо существовавших на земле. Поместье Огневых, находящееся в самом сердце Астрограда, источало спокойтвие и ночное умиротворение. Нира осторожно открыла баночку с кремом, цветочный аромат которого мигом заполнил пространство спальни. Медленно растирая его нежнейшую структуру на ладонях, она обернулась к кровати. — Расскажешь, как все прошло? — мягко попросила женщина мужа. Хотя она была далека от политики и имела весьма посредственные представления о вещах, занимающих ум Нортона, Нира не могла не поинтересоваться о его делах. Он оторвался от чтения, взглянув на нее поверх темного кожаного переплета. — Более чем хорошо. На самом деле, я ожидал худшего, — честно признался Нортон. — Только вот если бы не Столетты, не соизволившие явиться на переговоры, то мы бы уже сегодня подписали мирный договор с Духами, — нахмурился мужчина. Нира озадаченно потерла переносицу. — Столетты… Какие-то большие шишки? — Это ещё мягко сказано, — усмехнулся он, — они живут в Платановой долине на принадлежащей им половине Драголиса. — Разве Драголис — это не особенный часодейный лес, который является по сути живым существом, а следовательно, не может никому подчиняться? — поразилась миссис Огнева, спешно вспоминая школьный курс истории часодейства. — По факту — да. Но в реальности его делят между собой Столетты и Драгоции, две враждующие и самые сильные семьи Духов, — объяснил Нортон. — И почему же они не пришли? — Один Эфларус знает, — устало вздохнул мужчина, откладывая книгу, — в любом случае, это плохой знак. Игнорировать приглашение самих Повелителей Времени могут либо их враги, либо сумасшедшие. Его жена замолчала, не зная, что на это ответить. Она вообще мало что понимала из его речи, но по одному только насупленному, обеспокоенному мужу становилось понятно: все очень серьезно. — Быть может, ты сам себя накручиваешь? — хоть Нире и самой казались наивными и детскими ее слова, она не могла не попытаться успокоить Нортона. — Может, и так, — к изумлению миссис Огневой согласился он, — Хронимара — просто невменяемая ба… — мужчина осекся под ее укоризненным взглядом, — женщина. Никто не знает, что у нее на уме. Сегодня она делает одно, завтра — уже совсем другое. Заметив, как в задумчивости изменилось лицо жены, Нортон ласково, но твердо произнес: — Прошу тебя, милая, не забивай всем этим голову. Не нужно тебе оно. — Как скажешь, — покорно согласилась Нира и, поднявшись с пуфика, легла в кровати рядом с мужем. — А Фэшиар… Он ведь тоже Драгоций? — вдруг спросила она, облокотившись на резное изголовье, смотря теперь на мужчину сверху вниз. — Да, — просто пожал плечами он, не понимая ее интереса. — Ах, они с Василисой такая красивая пара, — проворковала Нира. Огнев поперхнулся воздухом. — Никакая они не пара, — возмутился он до кончиков пальцев. — Брось, Нортон, — она медленно провела пальцем по его щеке, — отрицать очевидное не в твоём стиле. Так что, — Нира весело посмотрела мужу в глаза, — не удивлюсь, если скоро будешь свою дочь замуж выдавать. — За него — только через мой труп, — без доли шутки ответил мужчина. — И почему он тебе так не нравится? —искренне изумилась женщина. — Это старая история, — на мгновение Нортон прикрыл глаза. — И довольно неприятная. — Все равно мне кажется, тебе просто пора признать, что ты — ревнивый отец, — с лёгкой улыбкой произнесла Нира. — Вспомнить хотя бы того бедного паренька, который Дейлу обхаживал. Как ты его тогда запугал, — неодобрительно покачала головой миссис Огнева, а ее муж закатил глаза, возражая. — Да и к тому же: неужели у тебя в самом деле есть кандидатура лучше, чем Король Времени? — чуточку насмешливо спросила она. — Есть. Взять, хотя бы, Искандера этого. Умный, образованный, благовоспитанный, уравновешенный и очень спокойный, — убежденно принялся перечислять Нортон. — Моя Василиса несколько… Импульсивная и несдержанная. Так что он отлично ей подходит. Нира озадаченно свела брови к переносице, не понимая, о ком он вообще говорит. — С ним ещё Дейла в конце вечера танцевала, — разъяснил Нортон. — Теперь припоминаю, — кивнула женщина и легла на подушку. — Только вот что-то мне не верится, что Василиса — импульсивная, — недоверчиво произнесла она. Дочь мужа показалась ей мудрой и более чем разумной. Нортон фыркнул. — О, ты даже не представляешь, насколько. От ее безумных выходок, мне кажется, я постарел и поседел лет на тридцать вперёд. — В таком случае, тебе очень повезло, что ты блондин, — хитро улыбнулась Нира. Ее муж вопросительно приподнял брови. — В светлых волосах седины не видно, — терпеливо пояснила женщина, не переставая нежно улыбаться. Мужчина теперь уже понимающе усмехнулся. — Чего ты так далеко лежишь, как неродная? Иди ко мне. Нира с удовольствием выполнила его просьбу, осторожно положив голову ему на грудь, пока Нортон, в свою очередь, обнял ее за спину. — Я собираюсь завтра с утра встретиться с Маргарет, — спустя некоторое время трепетного молчания сказала миссис Огнева, приподнявшись, чтобы посмотреть на него. — В нашем месте. — Тогда поедем вдвоем, — мужчина бережно убрал с ее лица мягкие каштановые пряди, — мне нужно будет сделать отчёт о прошедших переговорах. Женщина кивнула. — Пойду проверю, как там Николь. В последнее время ей часто снятся кошмары, — она взволнованно нахмурилась, отчего между бровей пролегла глубокая складка, которую Нортон сразу же аккуратно разгладил пальцем, будто старясь стереть с ее лица. — В ее возрасте это нормально, — успокоил он, — дети чересчур впечатлительны и обладают богатым воображением. — И все равно я хочу убедиться, что с ней все в порядке, — упрямо ответила Нира и села в кровати, подцепив с кресла шелковый халатик. — Проведай малышку, — кивнул мужчина. Миссис Огнева улыбнулась и скрылась за дверью, плотно ее закрыв. Нортон повернулся лицом к окну. Спать хотелось так сильно, что едва он сомкнул веки, как тут же погрузился в сон. Полутемный длинный коридор, освещенный лишь одним факелом, нагонял тревожные мысли, мрак заставлял напряжённые от нетерпения мышцы сжаться ещё сильнее, узкие стены лишь усиливали угнетающее впечатление тяжести, совершенно не вязавшееся с лёгким и воздушным замком фей. Стук каблуков по мраморным плитам, чередующимся со стеклянными мозаиками, звоном отдавался в ушах, спиралью проникая в самое сознание. Нортон Огнев настороженно, внимательно всматривался в стены прохода. — Это старинная система потайных путей Белого Замка, — заметив его интерес, произнесла Диара Дэлш, даже не скосив взгляд на идущего рядом мужчину. — Будь моя воля, я бы наложила на вас, господин Огнев, временный эфер слепоты, чтобы такие сомнительные личности как вы не имели возможности использовать знание данной тайны против нас. Но увы, я не могу ослушаться приказа, — жёстко произнесла она, вложив в свой голос все презрение, на которое была способна. Будь Нортон в другой ситуации, он бы ни за что не оставил просто так этот непозволительный выпад. Но сейчас же он мысли его были заняты совсем иным. Поэтому мужчина промолчал, не позволив ни одной эмоции мелькнуть на его будто окаменевшем лице, послушно шагая за главной советницей Белой Королевы. Нортон уже потерял счёт времени, как и бесконечных лестниц, галерей и арок, когда Диара наконец остановилась у одной из стен. Женщина выпростала стрелу и, выведя ею хитроумные символы, приложила ладонь к каменной кладке. Стена отошла, образовав углубленную нишу внушительных размеров. Советница ступила в темноту и мужчине ничего не оставалось, как последовать за ней. Послышался скрип двери и приглушённый хлопок, говорящий о ее закрытии. В глаза ударил мягкий желтоватый свет от подсвечников, после продолжительного сумрака показавшийся ослепительно-ярким. Нортон сразу же увидел ее. Лисса стояла у письменного стола, вполоборота к вошедшим. Сквозь щель в задернутых шторах пробилась бледная лунная дорожка, проложившая свой серебряный свет на неестественно бледное лицо Белой Королевы, не сводящей глаз с мужчины. На мягком ковре под ногами рассыпались бриллианты. Нортон недоуменно обвел их глазами, не понимая, с чем связано такое настроение Лиссы. — Ваше Величество, — Дэлш за его спиной низко поклонилась. — Я выполнила ваше поручение. — Благодарю тебя за помощь, Диара. Ты можешь быть свободна, — Огнев поразился тому, насколько убито прозвучал ее голос. Хоть женщина и держала лицо, выглядела максимально бесстрастно и уверенно, сохраняя королевское достоинство и гордость, прозвучавшие слова предательски разбили этот образ. Дурное предчувствие липким страхом осело внутри Нортона. Советница вновь поклонилась и вышла, оставив часовщиков наедине. Лисса молча смотрела на него. Что-то в ее васильковом взгляде заставило его сердце забиться болезненными, тяжёлыми толчками. Под ногами вдруг засияли синие сапфиры. Мужчина только подивился такой перемене, учитывая то, что он даже не успел и рта открыть, а она уже на что-то злится. — Я рада, что ты принял мое приглашение, Нортон, — все же произнесла Белая Королева сухим и деловым тоном, не источающим ни единой эмоции. В отсвете горящих свечей ее черные, расширенные зрачки таинственно блестели. Но отчего-то Нортону казалось, что взгляд их был пустым, отражающим лишь пропасть, бездной зияющую изнутри. Это настолько обескуражило и насторожило мужчину, что он не смог заставить себя хоть как-то ответить, совершенно потерянный и запутанный. Он лишь пытался найти ответы на свои вопросы во внешнем облике Лиссы, но он был безупречен — от белоснежного платья в пол и искрящихся ночными звёздами медно-рыжих густых волос до молочно-белых, острых зубцов короны, украшающих голову. И только едва уловимые, мимолётные жесты, движения глаз заставляли ее выглядеть разбито, будто расколотая надвое фарфоровая кукла. — Я хочу тебе кое-что показать, — после этих тихих слов на ковре прибавилось сапфиров. Нортон, не сдержавшись, бросил злой взгляд на чудо-камушки. От Повелительницы фей это не укрылось. — Тебе не понравится то, что ты увидишь, я уверена. Но раз ты пришел, значит, согласен на это. — Что за десткие игры, Лисса? — раздражённо и холодно бросил Огнев, скрывая за напускной колкостью беспокойство за нее, медленно съедающее его изнутри. — Решила позвать меня, чтобы в очередной раз продемонстрировать свои чудесные способности в разбрасывании камней? — ядовито поинтересовался Нортон. Он ожидал, что после этой фразы женщина разозлится, рассыпав вокруг себя рубины, вспыхнет от негодования, отзовётся достойной его едкостью. Но она лишь устало посмотрела на Нортона, будто заглядывая в самую душу и взяла в руку длинную прозрачную стрелу в полметра длиной. Взмахнув ею в сторону от себя, Лисса прошептала эфер. Перед ними появились живые мантиссы. Молодая Лисса шла по каменным мрачным коридорам Змиулана. Девушка заметно нервничала: ее брови сдвинулись к переносице, ладони с тонкими длинными пальцами судорожно сжимали ткань платья, взгляд синих глаз стал опасливыи, настороженным, недоверчивым. Наконец она остановилась у одной из дверей и, глубоко вздохнув, постучала. Услышав разрешение, Лисса вошла в просторную, темную комнату. У разоженного камина, трещавшего сгорающими поленьями, в кресле из бархата сидел Астрагор, вальяжно закинув ногу за ногу. Его старческое, сухое лицо с острыми чертами, высокими скулами и чернильными, будто вобравшими в себя весь мрак мира глазами словно каменная маска бледнело в свете вечнолампы. — Господин учитель, — поприветствовала девушка звонким голосом, слегка присела, низко склонив лицо, чтобы не дать Духу увидеть страх, мелькнувший на нем. — Проходи, Лисса, присаживайся, — он благожелательно кивнул на кресло напротив себя. Девушка сглотнула подкативший к горлу ком паники, натянуто улыбнулась в качестве благодарности и присела, предварительно придержав полы наряда. — Ты наверняка теряешься в догадках, почему я решил позвать тебя сегодня, — медленно, вкрадчиво начал Астрагор, почти что гипнотизируя Лиссу взглядом и голосом. Дождавшись скованного кивка, он продолжил: — Я хотел поздравить тебя с рождением дочери. Да дарует ей Великое Время счастливую судьбу. Она медленно, неслышно выдохнула, чуть расслабившись. — Благодарю вас. — Нортон, готов поспорить, просто вне себя от счастья. Лисса неуверенно и неопределенно мотнула головой, не понимая, к чему он клонит. — Могу надеяться, что он счастлив, — из чистой вежливости ответила девушка, горя желанием как можно скорее уйти отсюда, подальше от наводящего трепет и животный ужас Великого Духа. — И вас уже наверняка поспешили, подобно мне, поздравить многие, не так ли? — от его голоса, безжизненного и одновременно угрожающе-спокойного у Лиссы перехватывало дыхание. — Верно, господин учитель. Наши близкие друзья на второй день после рождения Василисы посетили Черновод, — борясь с собой произнесла фея. Астрагор покивал, мол, понятно. — А что насчёт Ее Черного Величества? Уверен, она одной из первой приехала увидеть внучку, — абсолютно будничным тоном осведомился Дух, но Лисса почувствовала в его вопросе подвох. — Нет, матушка пожаловала лишь несколько дней назад, — девушка чуть замялась, прежде чем сказать это — неприятное чувство вновь кольнуло под ребрами. — Насколько мне известно, я могу поздравить тебя ещё с одним событием, — резко перевел разговор в другое русло Дух. — Проявлением твоего природного дара камней настроения. Лисса напряглась ещё больше. Шею будто сдавили чьи-то невидимые, удушающие пальцы. — Да, господин учитель, вы правы. Я обнаружила его у себя относительно недавно, за несколько месяцев до того, как узнала о том, что жду ребенка. — Поэтому пока дар не проявляется в полную силу и является лишь в моменты всплеска сильнейших эмоций, так ведь? Заинтересованность мелькнула в черной бездне глаз Астрагора, скрепившего костлявые руки в замок. Девушка кивнула. — Значит, кроме тебя и меня, о нем не знает никто? — Нет. Великий Дух на мгновение, как показалось Лиссе, довольно прикрыл глаза, дав ей передышку от неизбежного погружения в пропасть. — У меня есть к тебе предложение. Так как ты одна из моих лучших учеников и единственная женщина, которая благодаря своим талантам оказалась в кругу старших, я предлагаю помочь тебе развить свой дар. Девушка нахмурилась, обдумывая сказанное. — С моей помощью ты сможешь достичь небывалых высот, того, о чем и мечтать раньше не смела, — крайне доброжелательным голосом произнес он. — Возможно, даже стать королевой. Показать всем, что ты не просто полудух без роду и племени, а могущественная и сильная часовщица, достойная Нортона Огнева. Доказать вашей матушке, что ты тоже имеешь право быть частью их славного рода, — голос Духа звучал крайне убедительно. Лисса прикрыла глаза. Астрагор, искусный манипулятор и кукловод, точно знал, за какие болезненные струны ее души нужно дергать, чтобы заставить безропотно подчиняться ему. Эта тема всегда была самой тяжёлой для феи. Да, ей так хотелось заполучить все то, что Дух описал: статус, влияние, значимость в часовом мире. И эта сладкая иллюзия, возможность наконец обрести душевное спокойствие, избавившись от вечных терзаний по поводу своего происхождения непреодолимо манила и влекла к себе. Но… Астрагор ничего не даёт просто так. Он не благодетель. — И…Что же я должна буду вам за оказание этой услуги? — осторожно спросила Лисса. — Сущий пустяк. Мне бы хотелось заглянуть в будущее твоей дочери. Убедиться, что в нем наступит интересующий меня момент, — каждое слово Великого Духа звучало для девушки громче, чем звон колоколов. «Чтобы Астрагор смог это сделать, я должна… Отдать ему нить судьбы Василисы» — осенило Лиссу. «Это ловушка», — пульсировала одна мысль. Сердце билось как сумасшедшее, дышать стало трудно от страшного осознания: ее подозрения оправдались. Это ловушка. — Я благодарна вам за вашу щедрость, господин учитель, — ровным голосом сказала девушка, ничуть не изменившись в лице. — Но я вынуждена отказаться от вашего предложения, прошу вас простить меня за это. Нет. Она не станет очередной беспомощной жертвой, попавшей в его сети. Не продаст ему своего ребенка. Дух безэмоционально кивнул. — Что ж, это твой выбор, Лисса. — С вашего позволения, мне пора идти. Не люблю оставлять дочь надолго. — Разумеется. Не смею больше задерживать. Девушка поднялась и на свинцовых ногах поклонилась. Оказавшись за дверью, она опрометью бросилась к Каменной Зале, подгоняемая единственной мыслью: «Только бы успеть». Нортон стоял, будто парализованный. Понимание только что увиденного и услышанного приходило до чудовищного медленно. Он запустил руку в волосы, с силой их оттянув, надеясь хотя бы болью отрезвить разум, навести порядок в хаосе, царившем внутри, расставить спутанные мысли в логическую цепочку. Не помогло. Мужчина почувствовал, как весь мир, выстраиваемый им все эти годы, разрушился, разлетелся на тысячи осколков. Реальность, в которой он жил убежденностью, что его обманули, предали, жил жалостью к себе и обидой на Лиссу, рассыпалась в прах. Он поднял на нее глаза. Женщина смотрела на него без тени торжества или победного злорадаства, как у человека, добившегося справедливости. В ее потемневших, больших глазах горела лишь обида и боль. — Почему… Почему ты мне не рассказала раньше, — собственный охрипший голос казался ему чужим. — Думаешь, я не хотела? — с горькой усмешкой обернулась к Нортону Белая Королева. — Только вот ты бы и слушать не стал, — ее голос прервался. — Просто посмотрел бы на меня с ненавистью и презрением, как все эти годы. На ковре засверкали осколки черного стекла. Мужчина и без них все прекрасно видел: как Лисса сжала побелевшими пальцами столешницу, склонила лицо вниз, плотно закрыв глаза. Как потерла шею, отвернув голову в сторону — она всегда так делала, когда сильно переживала или испытывала душевные страдания. — Прости… — только и смог выдавить из себя Нортон, больше не в силах оставаться равнодушным. Теперь эта маска казалась слишком тяжёлым грузом. Тяжёлым и неоправданным. В попытках защитить ей собственную уязвимую гордость он уже потерял все, что имел. В одном этом слове было заключено больше раскаяния, чем во всех исповедях, когда-либо произнесенных на земле. — Мне не нужны твои пустые извинения, — оборвала его Повелительница фей, вновь раскрывая глаза, передающие горечь неоправданных ожиданий и обманутых надежд. Нортон никогда не видел Лиссу настолько разбитой. Создавалось впечатление, что она уже мертва изнутри. — Ты все у меня отобрал. Мою единственную дочь и смысл моей жизни. Я хотела объяснить ей, как все было на самом деле. Там, в Бернской башне. Но она даже смотреть на меня не захотела, ведь ты-то уже об этом позаботился. Моя девочка… — голос Белой Корлевы надломился. Нортон не знал, что ему делать, что говорить. Никогда раньше он не чувствовал себя таким жалким и абсолютно растерянным. Теперь он понял все до единой детали. Но от этого не становилось легче, ведь мужчина осознавал, что никогда себе не простит этих четырнадцати лет. Отрицать бессмысленно — он виноват. И будет нести бремя этой вины до конца жизни. — Я должна ненавидеть тебя за все, что ты сделал, — взгляд Лиссы вновь стал устрашающе пустым, не выражающим абсолютно ничего. Не было ни горького сожаления и обиды, минуту назад вырвавшихся наружу, не в силах быть сдержанными, ни боли. Ничего. Будто она в один миг осознала бессмысленность и тщетность всех своих чувств. — Но почему-то… Почему-то я продолжаю тебя любить, — будто сраженная и удивлённая собственным признанием, женщина отвернулась к окну. Огнев рассматривал изгибы ее фигуры, ещё более манящее и точёные в полутьме спальни. Нортон разрывался от смутных, неточных, противоречивых эмоций. От одновременного желания прижать ее к себе и осознания, что Лисса никогда не сможет простить его. — Уходи, — не оборачиваясь, твердо произнесла она. — Прошу тебя, уходи, —Белая Королева не приказывала. Она просила. Но в ее вроде бы уверенной просьбе мужчина услышал едва уловимые, призрачные нотки, опровергающие сказанное. Они отчаянно не желали быть замеченными, однако же Огнев был слишком внимателен сейчас, в этот момент, когда все обострялось до предела. Вокруг них рассыпались бриллианты, но Нортон уже и так успел понять по чуть подрагивающим плечам, что женщина плачет, не сумев в очередной раз подавить слезы. Сейчас он окончательно увидел ее — чуткую, ранимую, хрупкую, преданную, нуждающуюся в том, чтобы ее баззаветно любили девушку, которую Лисса так старательно прятала под маской сильной королевы, внушающей трепет и благоговение не только своим подданным, но и всему миру. Не сомневаясь ни секунды больше, часовщик подошёл к женщине, осторожно положил руки на ее тонкую талию и медленно приблизил к себе, пока она не уперлась в его широкую грудь. — Я же знаю: ты не хочешь, чтобы я уходил, — тихо шепнул Нортон на ухо королеве фей, вдохнув аромат свежей листвы и жасмина, лёгким шлейфом рассеянный по ее волосам и коже. — Прошу, Лисса, позволь мне остаться. Она прерывисто и тяжело вздохнула. Мужчине показалось, что женщина оттолкнет его, но она разрешила его ладоням обвить ее спину, а потом скользнуть на плечи. Как же сильно он по ней тосковал… Огнев ощущал это при одном взгляде на Лиссу, а теперь, когда Нортон чувствовал тепло ее кожи сквозь гладкую атласную ткань платья, ее аромат, вернувший его воспоминаниями в далекую счастливую юность, мужчина окончательно и бесповоротно потерял голову, отдав ее на волю чувствам. Прочь все маски. Прочь контроль. Белая Королева обернулась в его руках. Лисса лишь благодаря последним остаткам самообладания, натренированного за годы несения короны не ахнула от изумления. Перед ней стоял вовсе не тот человек, которого она привыкла видеть последние четырнадцать лет. Не властолюбивый, эгоцентричный, привыкший добиваться своего любыми жертвами, не прощающий обид, холодный и равнодушый Нортон Огнев. Это был Норт, тот самый парень, завоевавший ее своей улыбкой, манерами, насмешливым, но до безумия живым, полным задора взглядом серо-зеленых глаз. Тот, которого она любила несмотря на все его ошибки. — Норт, — ее забвенный шепот заставил мужчину вздрогнуть. Никто не называл его так уже много лет. Он провел пальцами вдоль ее щеки от скулы до подбородка, стирая мокрые соленые дорожки, не имея никакой возможности оторваться от созерцания самого любимого и родного лица. Великий Эфларус, сколько же дней и ночей он провел в грёзах о ней. Об этой бархатистой бледной коже, под которой синеют переплетения тонких вен, шикарных шелковых рыжих волнах, обрамляющих заострённые черты лица и потрясающих, завораживающих своей глубиной глазах. Лисса подняла взгляд, обезоруженная его нежностью. Как невероятно было видеть Нортона настолько… открытым, уязвимым по собственной воле и желанию, готовым обнажить свое сердце. Они стояли так близко, что женщина уловила его аромат. Мужественный, терпкий и до боли знакомый. — Ты до сих пор пользуешься этим парфюмом, — чувственно проговорила Белая Королева, положив ладони ему на шею, скрытую высоким воротником. — Я его помню, — она замялась на мгновение, пока Нортон не переставал оглаживать подушечками пальцев ее шею, ключицы и открытую часть груди. — Мне кажется, я уже стала забывать, как хорошо нам было когда-то, — печально прошептала она, вложив в эти слова все свое сожаление о потраченных впустую годах недопониманий и взаимных обвинений. Женщина, поддавшись вспыхнувшим с новой силой давним страстным чувствам, подалась ещё ближе, вжимаясь в его тело своим и обвивая мощную спину руками. Влечение было слишком сильным. Она не сможет удержать себя в руках, даже слыша крики здравого смысла о том, что он предал ее, растоптал, обманул ее доверие. Не сможет больше бороться с собой. С ее губ сорвался томный вздох, когда часовщик обхватил пальцами ее кисть, покрывая лёгкими поцелуями каждый пальчик. — Напомни мне. Напомни, как хорошо нам может быть вместе, — ее голос прозвучал так просяще и желанно, а в глазах пылал так хорошо знакомый огонь, что Нортон больше не мог и не хотел ждать. Он накрыл ее губы своими, целуя вожделенно, жарко. Вся их страсть, накопленная за годы разлуки, в один момент выплеснулась наружу, неспособная больше быть сдерживаемой ничем: ни ненавистью, ни обидой и недосказанностью, ни условностями и правилами. Пространство засияло изумрудами, но ни Нортон, ни Лисса этого не заметили. Мужчина вновь опустил руки на изгиб ее талии и чуть двинулся вперёд, заставив женщину прижаться к столу. Когда же они медленно отстранились, он бережно, аккуратно снял с ее голову корону. — Сегодня ты только моя королева, Лисси.***
Нортон помешивал кофе в чашке, бездумно водя ложкой и вперившись стеклянным, невидящим взглядом в гобелен на стене. Он находился в полном замешательстве и оцепенении, до сих пор погруженный в сегодняшний сон, выбивший его из колеи и проделавший значительную брешь в его устойчивой моральной броне. Раньше ему всегда снились только давние, юношеские воспоминания, но это… Мужчина совершенно не был готов к тому, что ему придется вновь пережить все не просто в мыслях, а до мельчайших деталей, прочувствовав с иступляющей точностью. Если бы он только знал, что это их последняя встреча, он бы обнимал ее крепче, целовал страстнее и ни за что бы не отпустил. Ещё никогда Нортону не доводилось чувствовать себя таким счастливым, как в тот вечер… И несчастным одновременно. То, что поведала ему Лисса после, раскололо его жизнь на до и после, разбило все надежды. А ведь он тогда и в самом деле поверил, что они смогут вновь быть вместе. Глупо. Глупо и безжалостно со стороны его разума было так жестоко шутить. Теплая, нежная ладонь легла поверх его и вынула из пальцев ложку, положив ее на блюдечко. — Похоже, ты решил перемолоть кофе во второй раз? — мягко и обеспокоенно посмотрела на него Нира. — Я просто задумался, — пробормотал Нортон. — Вижу. Это из-за переговоров? Он кивнул. — Думаю, что буду говорить в РадоСвете. Женщина внимательно глянула на мужа, не поверив ни единому слову, но кивнула и вновь повернулась к малышке Николь. — Всем доброе утро, — в столовую зашли улыбающиеся, выспавшиеся Норт и Дейла, причем последняя так вообще сияла в своем самом любимом и лучшем платье. — Доброе, — мама тут же обернулась к ним с ласковой улыбкой. — Садитесь, что стоите. Двойняшки заняли свои места напротив родителей и младшей сестры. Нортон, приложив угромные усилился над собой, смог наконец сфокусировать взгляд и вернуться в реальность. Заметив, что Нира одета в выходной наряд, он непонимающе нахмурился. — Ты куда-то едешь? — бесцветным голосом поинтересовался мужчина у нее. Нира изумлённо вскинула брови: — В центр на встречу с Маргарет. Я же тебе говорила, забыл? — Забыл, — честно признался мужчина, заслужив ещё один взволнованный взгляд от жены, явно не понимающей, что с ним происходит. — А ты куда намылилась? — обратился Норт к сестре, не оставив без внимания ее преображение. — Я иду на свидание. Завидуй молча, — обиженно отозвалась девушка, когда брат закатил глаза и фыркнул на ее первую фразу. — Тебе-то не с кем ходить. Норт снова презрительно возвел глаза к потолку. — Больно надо. Раз вы все уедете, то мы с Николь замечательно проведем время вместе. Правда, малышка? — он тепло улыбнулся девочке, лакомившейся пряниками. — Дя! — все ещё жуя, воскликнула она, заставив всех без исключения улыбнуться. Нира вышла на мостовую, стуча каблуками по мощеным булыжникам. Повозка не могла подвезти ее прямо к месту, так что ей пришлось пройти пару метров пешком. Женщина была этому только рада — ей всегда нравилось ходить по улицам Астрограда, наслаждаясь витающими в воздухе ароматами корицы и медовых пряников, щекочущих ноздри. А осенняя столица Эфлары была по-особому привлекательна: эти цветные бульвары и скверы, хороводы листьев, кружащиеся в диктуемом самой природой ритме и теплое, домашнее ощущение уюта даже в холодные дни так непреодолимо манили к себе. Нира заприметила знакомую с детства дверцу небольшого кафе, в котором она с родителями и младшей сестрой могла просидеть часами, когда была ребенком. Она распахнула ее и проскользнула внутрь, с замиранием сердца и трепетом рассматривая навевающую ностальгию обстановку: диванчики, глубокие кресла, столики, подсвечники и полки, заставленные книгами в потрёпанных переплетах, живой плющ в некоторых местах и, конечно же, стеклянная многоярусная витрина со сладостями на любой вкус и цвет. Нира прошла к дальнему углу, где за столиком у окна уже сидела сестра, как всегда одетая по последнему слову моды. При виде вошедшей женщина тут же подскочила, заключив миссис Огневу в объятия. — Нира! Как же я скучала! — И я по тебе, Марго, — улыбаясь, ответила женщина. Они сели друг на против друга. Нира разглядывала сестру, стараясь подметить изменения, наверняка произошедшие в ее облике за то долгое время, что они не виделись. Но Маргарет осталась такой же: стройная, высокая, в отличие от нее самой, с темными чуть вьющимися волосами и весёлыми, смешливыми карими глазами, она будто солнце, излучала свет и радость. С ее симпатичного лица не сходила очаровательная улыбка, всегда притягивавшая взгляды мужчин. — Ну, рассказывай, как твои дела, — попросила Нира сестру после того, как они заказали по чашке кофе. — У меня все замечательно, как обычно, — просто пожала плечами женщина, по-детски подперев кулаком щеку. — Моя Ангела уже совсем большая выросла, такая красавица. Вот в этом году поступила в придворную Академию Чародола, будет учиться на медиума, — гордо похвастались Маргарет. Миссис Огнева кивнула с лёгкой улыбкой. Ее любимая племянница с самого детства мечтала освоить именно эту профессию. — Ты лучше расскажи, как ты. — Тоже хорошо, — улыбнулась Нира, но проницательная и заботливая сестра заметила тень беспокойства, оставившую свой едва уловимый отпечаток в серых глазах женщины. — Можешь не пытаться мне лгать, я тебя насквозь вижу. Колись, что у тебя стряслось, сестренка, — искренне беспокоилась за нее Маргарет, изучающе разглядывая ее лицо. — С Нортоном что-то не ладится? Женщина тяжело вздохнула и опустила взгляд вниз. Марго била точно в цель. Сестра была младше ее всего лишь на год, поэтому они всегда были лучшими подругами с самыми доверительными отношения и не хранили друг от друга никаких секретов. Да и к тому же, Нира так устала держать все в себе, замалчивая свои переживания и подозрения, что решила поделиться с ней. — Нет, у нас все в порядке. Только вот… — она вновь вздохнула, опустив глаза вниз и выводя пальцем неизвестные узоры на столешнице. — По ночам, во сне, он произносит женское имя. И, как ты понимаешь, оно не мое. Маргарет приоткрыла рот буквой «о». Некоторое время она озадаченно молчала. — Думаешь, у него есть любовница? — Тише, — шикнула на нее миссис Огнева, опасливо оглядываясь по сторонам. Хоть вопрос сестры прозвучал довольно негромко, осторожность не помешает, учитывая на каком слуху всегда находится ее семья в Астрограде. — Я не знаю, — устало и отчаянно сказала Нира. — Не знаю, что думать. Темноволосая задумчиво постучала ноготками по столу. — Как давно ты стала за ним это замечать? — продолжала осторожно расспрашивать сестру Маргарет, отпивая из чашки ароматный напиток. — Больше года назад, — печально ответила миссис Огнева. — И ты за такой внушительный срок ничего не сделала? — поразилась женщина. — А что я должна была предпринять? Закатить скандал? Марго, мне ведь уже не двадцать лет, чтобы устраивать сцены ревности, — с грустной усмешкой покачала головой Нира. — Что-то мне подсказывает, что ты и в двадцать их не устраивала, — хитро и в то же время ласково улыбнулась сестра. Женщина была права. Нира, сколько ее все помнили, была неконфликтным, спокойным человеком, решающим все проблемы с помощью разговоров и компромиссов. Она не любила ссориться. Да, ей было обидно и больно от осознания, что мужчина, которого она любила больше жизни, которому отдавала всю себя без остатка, думал о другой. И, вполне вероятно, не только по ночам. От того, что она, Нира, не была единственной в его сердце. Несмотря на всю мудрость, приобретенную за годы жизни и опыта, женская ревность иногда говорила в ней. Но миссис Огнева никогда бы не показала, что на самом деле чувствует и знает то, что не должна. — Пожалуйста, сестрёнка, не унывай, — ладонь Маргарет легла поверх ладони женщины. — Нортон любит тебя, не сомневайся в этом. — Знаю, — улыбнулась Нира, но вышло кривовато и измученно. — Спасибо тебе за поддержку. — Слушай, ты же недавно была в Расколотом Замке? — перевела тему сестра. Женщина кивнула. — Вот это да, — выдохнула Марго, — расскажи, как там, — нетерпеливо поерзала в кресле она, предвкушая удивительное описание легендарного замка Эфларуса. — Просто невероятно, — поддержала ее энтузиазм Нира, — очень красиво, изысканно и так… Часодейно. В его стенах часовая энергия и сила чувствуется буквально везде, она просто витает в воздухе, пробивается сквозь стены, — с восхищенным огоньком в глазах поведала миссис Огнева. — Это правда, что дочь твоего мужа в самом деле Королева Времени? Прямо настоящая? — немного недоверчиво, но крайне любопытно поинтересовалась сестра, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Самая настоящая королева, — заверительно улыбнулась Нира. — Вау… — восторженно протянула Маргарет. — И как она тебе? — Она очень милая. Вежливая, воспитанная, обходительная. В общем, просто очаровательна, — губы женщины вновь изогнулись в улыбке. — Но иногда она так смотрела на Нортона… И в некоторые минуты выглядела несчастной на собственном двадцатилетии, — нахмурилась женщина, сострадательно качнув головой. — А что насчёт ее матери? Что с ней? Нира замялась на мгновение. — Я практически ничего о ней не знаю. Кроме того, что ее, — она вновь запнулась. — Зачасовали. Одна предательница. Маргарет ахнула, прикрыв рот рукой. — Мне очень жаль, что так вышло, — произнесла миссис Огнева от всего сердца. Она искренне сочувствовала Василисе. Да и ее матери тоже. — И еще, судя по всему, она была очень сильной часовщицей с высшей степенью. Сестра покивала. — Это тебе Нортон рассказал? — Нет конечно. Я бы никогда не стала у него такое спрашивать, — мотнула головой женщина. — Я от Норта узнала. — Как все сложно… — пробормотала Маргарет. — Зато интересно. Нира нервно дернула уголком губ. Она видела в этом мало интересного. Зато много непонятного и страшного, того, с чем ей, слава Великому Времени, никогда не приходилось столкнуться. — Но это ведь это ещё не всё, не так ли? — склонила голову набок сестра. — Да, — выдохнула миссис Огнева. Если уж быть честной, то до конца. — На выставке МакГроу я встретила Джона, — последние слова она уже прошептала, прикрыв глаза. К потрясению женщины, на лице сестры не промелькнуло и тени удивления. — Я знаю. Потому что сама его туда позвала, — абсолютно спокойно заявила она. Зато Нира просто вспыхнула, покрывшись возмущенным румянцем от такого предательства. Так вот, почему он совсем не выглядел удивленным… — Зачем? — почти прошипела Нира, прожигая женщину испытующим и обвинительным взглядом. — Он попросил меня устроить все так, чтобы увидеть тебя. Просто увидеть! Джон мой хороший друг и я не смогла отказать ему, — поспешила оправдаться Марго, видя настрой сестры. Женщина вымученно потерла лоб, спрятав в ладони лицо. Значит, он до сих пор не может ее отпустить. Миссис Огнева почувствовала, как некое чувство встрепенулось в ее груди, но она постаралась как можно скорее его заглушить. — Ты не знаешь, — медленно начала сестра, закусила губу. — Но я не могу тебе не сказать. Нира подняла на нее взгляд, мол, говори. Ее уже ничем не удивить. — В тот день, когда Нортон вернулся к тебе, Джон собирался сделать тебе предложение, — быстро, будто боясь передумать, произнесла женщина. — Не может быть, — пролепетала миссис Огнева, ощущая, как внутри что-то надломилось. — Я сама помогала ему выбрать кольцо, — сглотнула Маргарет. — Прости, наверное, не надо было тебе рассказывать, — она уже пожалела о своих словах, видя, как побледнела Нира. — Все нормально, правда. Не волнуйся за меня. Неправда. Женщина была далека от нормального состояния. Нира возвращалась тем же путем, что и пришла. Они с сестрой проговорили больше двух часов, за которые успели обсудить все на свете. Тему ее бывшего возлюбленного Маргарет старательно обходила стороной до конца встречи, за что женщина была ей благодарна. Но теперь Джон не покидал ее мыслей. Она гнала их от себя, но не могла справиться с нахлынувшими чувствами при воспоминании о нем. Их отношения продлились четыре счастливых года и закончились стремительно, в один миг, как только Нира узнала, что Нортон снова пришел в эту параллель, теперь уже навсегда. Женщина никогда не скрывала от Джона, что до сих пор любит своего мужа и вернется к нему, если судьба сделает ей подарок в виде такой возможности. Мужчина был согласен на все, лишь бы только быть рядом с ней. Он столь долго добивался Ниры… А она на протяжении десяти лет хранила верность Нортону, не желала строить семью ни с кем, кроме него, не говоря уже о детях, живя в тоске по нему и своим прелестным двойняшкам, разрываясь от материнского горя. Но однажды настал момент, когда Нира просто устала жить одной призрачной, неумолимо бледнеющей надеждой, просыпаться каждое утро в холодной, пустой постели, проводить вереницу серых, безликих и бессмысленных дней в одиночестве, выдохлась, дошла до финальной точки. Ей просто до нестерпимого захотелось обычного человеческого тепла, любви, заботы, незатейливого женского счастья. Но Нира боялась. Боялась, что ее будут осуждать, не поймут, что ни один мужчина не захочет начинать отношения с женщиной, в любую секунду готовой покинуть его ради человека из своего прошлого. Однако Джон оказался именно таким, в котором она нуждалась. Заботливый, понимающий, он никогда не давил на Ниру, не принуждал ее отказаться от своей любви к Нортону, забыть его, уважал ее выбор, ее прошлое и память о нем. Мужчина окружил ее своим вниманием, позволил женщине впервые за десяток лет вновь почувствовать себя желанной, нужной, любимой. И Нира разрешила им просто любить друг друга. В тот день, четырнадцатого ноября, когда она спустя почти пятнадцать лет вновь увидела Нортона, свою первую и самую сильную любовь, женщина готова была сгореть от чувств, которые она так трепетно и бережно хранила все эти годы. Она не задумывалась ни на мгновение, с головой погрузившись в долгожданную семейную жизнь с человеком, о котором грезила наяву и во сне. Однако Нира не могла отрицать, что в момент, когда закрыла за собой дверь дома Джона, частичка ее сердца будто вырвалась из груди, так и оставшись в руках этого мужчины. А теперь, когда она узнала, что он хотел жениться на ней… Женщина, словно оглушенная, не слышала никого и ничего вокруг. Машинально поправив шляпку, она запахнула поплотнее теплое, приталенное пальто из кашемира, отлично сидевшее на ее невысокой фигуре. Нира провела рукой в кружевной перчатке по лицу, будто смахивая с него эмоции, что хотела запрятать глубоко внутри себя. Она задавала себе много вопросов. Почему она так отреагировала на то, что услышала от сестры, почему чувствует себя так потерянно и непонятно? Что заставило сердце Ниры биться сильнее и чаще, а все нутро сжаться, причиняя почти физическую боль? Неужели… Неужели она все ещё любит его? На последний вопрос у женщины был точный, однозначный ответ, которого она страшилась, за который ненавидела себя и умирала от мук совести, который не могла озвучить даже в мыслях. Она, погруженная в себя, по наитию дошедшая до ожидающей повозки, не имела возможности заметить, как все это время за ней попятам следовала мужская фигура в фиолетовом плаще, растворившаяся в воздухе лишь когда Нира с помощью лакея оказалась внутри кареты, через минуту взмывшей вверх.
Примечания:
Вот и новая глава) Я даже не знаю, как подобрать слова и выразить мою признательность вам, дорогие читатели, за наш юбилей - 80 лайков! Невероятно благодарю вас за то, что вы есть❤️ Мне даже не верится, что моя первая работа набрала столько...
От всего сердца надеюсь, что эта глава вам понравится и не разочарует ваши ожидания. Я постаралась максимально передать эмоции в воспоминании Огнева, ведь этот момент, как вы уже могли понять, является одной из ключевых сюжетных состовляющих этого фанфика.
Честно, у меня сейчас довольно тяжёлый и непонятный период. Писать сложно, особенно тяжело бороться с собственными страхами и загонами.
Очень сильно прошу вас об отзывах, ведь только с их помощью я могу самосовершенствоваться и делать эту работу лучше)
Не устану благодарить вас и за то, что вам просто интересен мой фанфик и вы его читаете.
Буду безумно рада любым вашим предположениям о том, что ждёт героев дальше, ваше мнение, каким бы оно ни было, предложениям и пожеланиям. Пишите, не стесняйтесь и не бойтесь! Я внимательно читаю и прислушиваясь ко всему)
С любовью, ваша Mariam.
