Я пишу тебе

На следующий день во всём отделении реанимации вновь стоял шум и волнение. Белоснежка, как привыкли все называть пациента шестой палаты, наконец-то открыл глаза. Больше всех радовался Чан. Он был светлее самого яркого солнца и, завидев своего любимого интерна в конце коридора, сразу побежал к нему. - Чонин-а! – Громко крикнул Бан и, видимо, сам не заметил, как повис на интерне. Отчего тот, раскрасневшись, утыкается старшему в плечо. -Ч-чан-сонбенним… - неподнимая головы мямлит младший заикаясь. – Случилось что-то хорошее? - Да! Представь себе, наша Белоснежка наконец-то очнулась. Он пока правда не может двигаться и говорить, но больше и не пытается заснуть вечным сном. А я, в конце концов, смогу поспать нормально. – Ни на секунду не выпуская младшенького из рук, произнёс Чан. - Ох, это же отлично. – Замялся Чонин, не зная чему больше радуется. Тому, что пациент очнулся, или тому, что его сонбенним наконец-то выспится. – А может ты меня отпустишь? - Ой! Ахах… Прости, на радостях так получилось. – «Гроза» чертыхнулся и отпустил своего подопечного. - Да ничего, я пойду мне ещё пациента из третьей палаты проверить надо. – Ян развернулся и быстрым шагом помчался по коридору. Его кончики ушей предательски покраснели, что не укрылось от старшего. - Но третья палата в другой стороне. – Чан усмехнулся сам себе, его уже не слышали. Он расплывается в ещё большей улыбке, чем прежде, и решает отправиться на отделение физиотерапии, навестить своего второго любимого младшего.

***

- Здравствуйте! – Громко приветствует он всех, заходя в большой зал реабилитационного центра. На отделении работает всего 4 врача-физиотерапевта и 2 медсестры, потому что больше и не нужно. Это самое спокойное отделение из всех, ну не считая морга. Тут нет собственных палат, да и собственных пациентов они тоже не имеют, лишь пару кабинетов физиотерапии и один общий центр реабилитации с разным оборудованием и тренажёрами. Заведующий отделением – Сон Чанду – мужчина в годах, который сам к пациентам давно не подходил, занимается лишь тем, что раздаёт указания, составляет график, отвечает за общие мероприятия и спорит с начальством больницы о развитии центра реабилитации, за что его что его и уважают местные врачи. К ним относится и Со Чанбин, один из лучших врачей отделения, конечно же, по его мнению. Он всегда говорит Чану: «Этот старый хрыч опять скинул на меня всех своих пациентов». Но никогда не жалуется, ведь если Заведующий идёт к начальству это означает, что завтра у них появиться новое оборудование или пополнятся запасы материалов. К слову, Чанбина считают лучшим не только он сам, но и пациенты. Сначала этот парень, что ходит постоянно в своём чёрном костюме медбрата и с холодным выражением на лице, всех пугает, но потом их отношение к нему меняется. С пациентами он ведёт себя обходительно, дружелюбно и всегда радуется, когда пациенты идут на поправку, так что они доверяют ему целиком и полностью. Поэтому у него самые лучшие результаты реабилитации пациентов. Но вот отношение с начальством у него так себе. Его привычка всегда говорить то, что он на самом деле думает, не раз играла с ним плохую шутку, но все смотрят на это сквозь пальцы, потому что, во-первых, он отличный врач, во-вторых, его отец является главным юристом больницы, а старшая сестра старшим научным руководителем. Третьим врачом является очаровательный и до ужаса скрытный парень Хван Хёнджин. Но он нём мало кто хоть что-то знает, кроме того что он до ужаса мил и своей улыбкой поражает всех в самое сердце. Но самый странный человек в этой компании – Это Пак Суён – женщина с очень своеобразным характером. Она больше похожа на затворницу, но иногда пугает своим внезапным появлением, непонятными цитатами из более непонятных фильмов, или ещё более внезапным исчезновением. - И тебе не хворать. – Внезапно раздается за спиной Чана, отчего он невольно вздрагивает и отскакивает в сторону. - Фух… Суён-щи вы как всегда внезапны. – Слегка улыбаясь, Чан направился к столу Чанбина. - Хэй. А ты чего сидишь, когда остальные в поте лица трудятся? - Тот же вопрос к тебе. Но ты ещё и другим мешаешь работать. – Рассматривая какие-то бумаги, огрызнулся Со. Его настроение обратно противоположно настроению Бана. - Хотел поделиться своей радостью. – Игнорируя состояние друга, продолжил старший. – Наша Белоснежка проснулась! - Кто? – скептически задрав брови, оторвался от бумаг Бин. - Ну, парень, из-за которого я четыре дня не спал. Ну, который месяц в коме лежал. – Уточнил Бан, понимая, что его собеседник не понимает, о чём он говорит. - А, вспомнил. Ну, это же отлично! – Каким-то слишком радостным голосом произнёс Чанбин. Чан, удивленно вскинув брови, немного прифигел от такой радости друга. И было уже хотел что-то сказать, лукаво улыбаясь, но его перебили. - Мне… Мне к-как раз нужен был пациент после комы для диссертации. Ты же назначишь ему курс реабилитации? – Почти не соврал Бин. - Бинни, я притворюсь, что поверил тебе, но только потому, что не знаю что не так. – Чан ухмыльнулся, и эта улыбочка не очень понравилась Со. – Но он не может пока двигаться вообще, и говорить, мы смогли узнать о его состоянии только при помощи подмигиваний. – Чан вздернул плечами и устало вздохнул. - Мы переводим его на отделение в 9 палату, ему уже начали курс массажа, но, думаю, чем быстрее мы начнём разрабатывать движения, тем лучше. Так что я напишу тебе назначение чуть позже и пришлю его электронную карту. Ладно, я пойду. Пора бы уже выспаться. - Да, давай. Хороших снов, Кенгуру.- Широко улыбаясь, Чанбин попрощался с хёном и обратно откинулся на стул. Со не соврал про диссертацию, но вот тему придумал только что. И считает, что более подходящей он уже не найдёт. Но это чувство, что разливается по всему телу теплом, и будоражит Со, явно вызвано не только столь хорошим стечением обстоятельств.

***

Pov Чанбин. Мда, сегодня с утра самый завал. Я немного опоздал на работу, пришлось сдвигать всех пациентов, а теперь их у меня ещё на одного больше, так что к нему я попаду только к вечеру. Так еще и идти нужно к этому пациенту самому, на четвертый этаж, а лифт как назло опять сломался. Медленно поднимаясь по лестнице, я увидел закат, он так нежно накрывает все небо розовым цветом. Я стоял и смотрел, и всё казалось таким загадочным и умиротворяющим одновременно. Я достал лист бумаги и карандаш, что всегда ходят со мной. Потому что вдохновение приходит внезапно, и если не записать то, что приходит, оно быстро исчезнет. Я быстро записал то непонятно что и убрал все в карман халата. Когда я зашёл в палату, у меня участилось сердцебиение, не знаю от чего. То ли от вида, который открывался с окон этой палаты на небо, то ли от вида этого ангелочка, что сейчас полусидя лежал в постели и смотрел на это небо. При этом его пшеничные волосы, стали оранжевыми и так нежно блестели, что хотелось дотронуться до них и погладить. Его лицо было сейчас таким расслабленным и нежным, больше не было того пустого выражения. В глазах даже блестел огонёк. - Кхм… Здравствуйте, Я Со Чанбин, ваш физиотерапевт. – Прочистив горло и привлекая к себе внимание, я подошел ближе к кровати. Видимо у него появились движения в шее, но это всё. Он повернул голову в мою сторону и кивнул. В его глазах снова появилась печаль и равнодушие. - Мы начнём курс реабилитации с разработки активных движений, чтобы повысить тонус мышц и подвижность суставов. – Объяснял я ему. Получив одобрительный кивок, принялся за работу. Прошёл примерно час, после начала упражнений, было немного тяжело из-за того, что, во-первых, на левой ноге у парня был гипс, из-за перелома бедра и разорванных связок колена, а во-вторых, всё это время он пристально наблюдал за мной, но на лице не было ни единой эмоции. И только когда мы встречались взглядом, он отводил глаза в сторону, как мне показалось слегка смущаясь. - Ну, вот и всё. Завтра вместо меня будет другой врач, но не менее компетентный. – Я заметил, как его глаза сначала округлились, потом немного погрустнели, но уже через секунду взгляд снова стал пустым. Ну или мне показалось. Он снова кивнул, отвернулся и закрыл глаза.

***

Я хотел пойти к Чану, чтобы отдать некоторые назначения. Но заходя за угол в меня кто-то врезается, да так, что я не смог удержать равновесие и упал на пятую точку. - Чанбин? – Этот кто-то знает меня и подаёт мне руку. Я поднимаю взгляд на него. - Уджин-хён? Ты чего здесь? – В его руках огромный букет фиалок. - У меня знакомый лежит тут. Я пораньше закрыл магазин и решил навестить его. – С нескрываемой нежностью в голосе проговорил хён. Но тут я вспоминаю что… - Понятно. Но завтра? – Я не успеваю договорить. - Да завтра я откроюсь. Кстати нам привезли огромные ромашки, я уже составил букет для тебя. – И опять его проницательность. И почему он такой замечательный, но до сих пор один. - Хах. Ты как всегда. Спасибо. Тогда до завтра. – Почесав затылок, я повернулся и направился к Чану. Конец Pov Чанбин.

***

Pov Уджин. Странно было встретить здесь Чанбина. Вот так совпадение. Он выглядит уставшим, тяжело наверно работать врачом. Ладно, пора к Феликсу. У двери его палаты я нашёл листок, поднял его, на нём было что-то написано. Но, думаю, позже прочитаю. Ликс ждёт. - Ликс, привет. Извини что так поздно, не мог закрыть магазин раньше. Смотри, какие фиалки я принёс, твои любимые. – Обратился я к другу. Но он лишь повернулся, кивнул и опять отвернулся к окну. Я взял стул и сел возле его кровати. Феликс не разговаривал. Врачи сказали, что это последствия шока. Наверно так и есть, ему многое пришлось перенести за последний месяц. А я ничем не могу помочь, кроме того чтобы поддерживать его, но это мало помогает. - Эх… - я тяжело вздохнул. - Феликс, я понимаю, ты скучаешь по бабушке. Я тоже скучаю. Мне не хватает её. Очень. Но нам нужно жить дальше, она бы этого хотела. Мне звонил Минхо. Он тоже по тебе скучает, сказал, что заглянет на днях. Тяжело. Он даже не повернулся в мою сторону. Как же мне тебе помочь, если ты даже не хочешь принимать помощь? Я вспомнил про лист, что поднял у двери, достал его и начал читать. «Как же красиво». – Подумал я и решил прочитать вслух. Думаю Ли понравится, я как то видел, как он читал поэзию разных авторов.

«Есть люди- «закаты» и люди- «рассветы». Одни с негативом, другие с «приветом»… Но те, что с «приветом» - улыбчивы часто, А те что – «закаты», обычно несчастны. С одними общаясь, ты чувствуешь холод… С другими и в семьдесят, кажется, молод. И ты от одних заряжаешься светом, С другими его круглосуточно нету… Но если отдать человеку – «закату» Кусочек тепла, что исчезло когда-то, А не обвинять, что тоскливо на сердце, Он тоже захочет и греть, и согреться. Ведь людям-«закатам», как и людям-«рассветам», Хотелось бы к счастью пойти за билетом, Но просто любить бескорыстно боялись, Поэтому злились и больно кусались… И люди-«рассветы» становятся тоже Людьми с негативом на тучу похожих… Когда благодарность в душе исчезает, То небо рассвет в закат превращает. Я тоже порою бываю на взводе, Но знаю, с рассветом печали уходят. И пусть кто-то скажет: «Он же с приветом». Есть люди-«закаты» и люди-«рассветы».

Когда я закончил читать, заметил, что Феликс спит, так мирно, расслабленно, а по его щеке одиноко скатывается слеза. Я накрыл его одеялом, закрыл окно, но не стал прикрывать жалюзи. Ли любит когда его согревают солнечные лучи. Надеюсь, завтра он его увидит. - Спокойно ночи, Ликс. Конец Pov Уджин.