Я пишу тебе

Щелк-щелк-щелк Это первое что слышит Феликс просыпаясь. Солнце уже вовсю пробивается сквозь чуть приоткрытые шторы, падая прямо на сонное личико, приветствуя своих детишек. Феликс хочет разодрать глаза, которые от долго сна (снова больше 12 часов) подсохли, но не может этого сделать, руки до сих пор не двигаются. - Тебе помочь? – слышится ему откуда-то сбоку. Ли этот голос не знаком, он резко оборачивается в его сторону и коротко кивает. Ему кажется, что человек с таким приятным и дружелюбным голосом, от которого так и веет свежестью, не может быть плохим. Да и нужно же знать, что за незнакомец пробрался к нему в палату. После небольшого копошения, он чувствует, как к его глазам прикасаются влажным полотенцем и, слегка надавливая, растирают глаза, легко опускаясь на щеки. Феликс заочно думает, что человек со злым умыслом не был бы так мил и аккуратен, да и не стал бы вообще помогать. Когда глазам стало легче, он смог их открыть, но тут же крепко зажмурившись, отвернулся, свет был слишком ярким. - Ох… Сейчас, подожди. – Парень понял, что мешает солнце и прикрыл занавески на окнах, оставляя открытой только ту часть, которая не была направлена в сторону Ли. Как только солнце перестало слепить в глаза, светловолосый открыл их и уставился на своего гостя. Парень, что стоял напротив так же тупо пялясь на Феликса, был одним ростом с Ли и примерно того же возраста. У него было очень приятное лицо с чуть пухлыми щеками, небольшим носом, красивой линией бровей, выразительными губами, расплывшимися в глупой улыбке, и грустными глазами. Феликса поразила эта особенность, и осмотрелся в эти глубокие глаза, за которыми скрывалась непонятная ему боль. Больше всего Ли поразили цвет волос парня – ярко-рыжые, и сережка в левом ухе в виде небольшого капкана. Это было как то символично. Парень был в больничных штанах, как и у Феликса, и в огромных размерах футболке, на ногах был больничные белые тапочки, а на шее висел огромный фотоаппарат, явно профессиональный. «Так он тоже пациент, но почему он в моей палате? И почему он мне так знаком? Слишком много вопросов, Ликс, без возможности их задать». – Такие мысли роились в голове Ли. - Привет, Я Хан Джисон, твой новый сосед по палате. – Парень, видимо прочитав мысли Ли, решил прервать тишину, и протягивает руку. Но тут же резко осекается и убирает её. – Ох, прости. Я на автомате. Мне сказали, что ты пока не можешь двигаться. – Хан смущенно опустил голосу. «Пока не могу двигаться». – Феликса порадовала эта фраза, значит, есть люди, которые ещё надеются на это. Вдруг резко открывается дверь в палату и с громкими криками в ней в позе звезды появляется Ли Минхо. - А вот и я! Ну что уже соскучился по мне? Минхо подходит к кровати и только сейчас замечает невысокого парня по другую сторону, смущенно опустившего голову. - Привет, я Ли Минхо, лучший и единственный друг пшенички. А ты, видимо, его новый сосед по палате? – Ли-старший очень дружелюбно улыбается, заставляя тем самым парня слегка покраснеть, и протягивает руку для рукопожатия. - Ам, я знаю х-хён… – Хан еле слышно мямлит, сильно заикаясь. – Да я новый пациент, Хан Джисон. – Его уши ужасно покраснели, но он смог спокойно пожать руку, но из хватки его не выпустили. - А мы разве знакомы? – Минхо очень удивляется такому обращению, и смотрит сначала на Феликса, который в ответ лишь пожимает плечами, а потом и на рыжего. При этом так же подмечает, что он ему и вправду кажется знакомым, но где он мог его видеть, никак не может вспомнить. Старший долго рассматривал паренька, которому от этого взгляда хотелось спрятаться куда подальше, при этом, так и не отпуская руку собеседника, пока не заметил-таки огромный фотоаппарат. - Точно! Ты же учишься в нашем Институте? На художественном отделении, если я правильно помню. Ты ещё делал наши выпускные фотки. – Минхо заулыбался ещё больше счастливее, потому что его уже два года мучает совесть, что тогда на выпускном он смутил этого милого парнишку… Ли сжал руку младшего ещё сильнее и хотел уже начать извиняться, как в дверь кто-то постучал и тут же открыл её. - Здравствуйте, я физиотерапевт. У пациента Ли сейчас процедуры, поэтому попрошу всех лишних выйти. – Голос Со был слегка груб, ну его это не сильно заботит. - Ах, да извините. - Ли кланяется врачу, подмечая его мрачный вид. «И вот такие люди работают врачами, чего так грубить то?» - Он слегка нахмурился, и, выпустив руку Хана (наконец-то), обратился к Феликсу: - Я немного погуляю, а после снова к тебе загляну, хорошо? – На вопрос коротко кивнули. – А ты не хочешь прогуляться со мной, на улице отличная погода? – Обратился Минхо к рыжему. - Ам… Да. Я не против, всё равно до моих процедур ещё два часа. – Хан приподнял-таки голосу и впервые с прихода Ли улыбнулся ярко, как до этого улыбался Феликсу. – Чанбин-щи а мне подходить к реабилитационному центру? - Да, Джисон, тебя там будет ждать Хёнджин, моя смена после этого закончится. – Он мило улыбнулся Хану и его голос уже был не так груб. «Ну, хоть с пациентами он не так груб, как показалось». – Подумал старший и, облегченно выдохнув, неспеша направился на выход, дожидаясь у двери Хана, они вышли из палаты.

***

В помещении резко наступила тишина. Со слегка смутился, то ли от воспоминаний о прошлой ночи, то ли от этого пристального взгляда его пациента. - Если вы не против, я приоткрою окно. Медсестры боятся его здесь открывать, из-за вашего положения, хотя, скорее всего, из-за своего маразма. – Решил пошутить Чанбин, чтобы слегка разрядить обстановку. Правда, ответной реакции не последовало, а лишь легкий кивок. А чего он ещё ожидал? Под пристальным взглядом он направился к окну, снова впуская в палату свежий и слегка прохладный воздух. - С Чаном… ох… простите… с доктором Баном, мы решили, что вам необходимо разработать мышцы лица. Вас наверняка беспокоит сухость глаз, к сожалению, сейчас ваши слезные железы не могут работать, так как нужно. Но за сегодня я постараюсь это исправить. Феликс застыл. Он никак не мог отвести взгляд от столь привлекательной и нежной улыбки. Он не видел своего врача всего день, а, кажется, как будто видит его впервые. Да у него замученный взгляд, да и вообще весь вид говорит о том, что он явно на работе больше суток. Но, несмотря на это, он всё равно, кажется бодрее самого Ликса. Ему очень хочется самому ответить на эту улыбку, но… Ли просто кивал головой как болванчик. -Ох… хорошо-хорошо… У вас сейчас голова отвалится. Ха-ха. – Чанбин не смог сдержать себя, ему очень нравится реакция его пациента. Феликс бы и дальше слушал этот смех. Он такой приятный. Но вот эти сильные руки, которые сейчас тянутся к его лицу, заставляют прилить всю кровь к голове, от чего в ушах появляется шум, увеличивающийся в такт учащению сердцебиения. Он прикрывает глаза, потому что смотреть на это идеальное лицо напротив без смущения невозможно. Чанбина тоже жутко смущала эта ситуация, и хоть он уже множество раз проводил такие процедуры, сейчас всё было по-другому. Перед ним не женщина за 40, не мужчина за 50, а очень милый парень, к которому он испытывает неподдельный интерес. Со аккуратно прикасается сначала к щекам, начинала массировать их большими пальцами от скулы по краю челюсти и к подбородку, потом слегка проходится вокруг глаз, носа, губ. Феликс чувствует, как к лицу приливает больше крови, он уже представил, как сейчас выглядит в зеркале. Все действия его врача ему кажутся такими нежными, словно он фарфоровая кукла, которая разобьется, если нажать чуть сильнее. Прошло немало времени прежде чем Ликс заметил, что его лица больше не касаются, но и никто ничего не говорит. Он решает открыть глаза, но понимает, что зря. Лицо Чанбина находится непозволительно близко, и через секунду Ли ощущает прикосновение его губ к своей щеке. И тут он вообще выпадает из реальности. Всё что он может это дернуть от испуга плечами и ошарашено уставиться на Со. Этот жест не проходит мимо старшего, и он резко отстраняется от Феликса и со страхом в глазах и полным непонимаем происходящего момента так же устремляет свой взгляд на младшего. Щеки обоих приобретают оттенок маков, что сейчас стоят на прикроватной тумбочке. - Простите… Я… Я хотел лишь ос-смотреть ваши глаза… Э-это как-то само получилось… - Врёт и не краснеет (нет краснеет ещё больше) Со. – Извините, я закончил, позову медсестру, чтобы вас покормили. Чанбин кланяется пациенту и пулей вылетает из палаты, не понимая, что он только что сделал и как теперь это объяснить и исправить, и оставляю Феликса одного с этой кашей в голове. Pov Минхо. Мы вышли к небольшому парку, что находится прямо за больницей. Всю дорогу я не мог и слова проронить, и мы просто шли рядом друг с другом. «Но, Ли Минхо, ты же не тряпка! Давай, возьми себя в руки и скажи уже хоть что-нибудь!» - Почему ты здесь? – «Блеск Минхо! Ты полный идиот». - Ам… У меня хроническое заболевание, поэтому периодически приходится лежать в больнице. – Хан немного тушуется и останавливается. По нему видно, что он не хочет об этом говорить. Ну и правильно, я ведь ему никто, он не обязан мне ничего рассказывать. «Но как же это обидно, и почему я себя так паршиво чувствую». - Послушай, прости меня за тот случай на выпускном. Мы тогда все много выпили, и я… Просто прости, пожалуйста. – Я поклонился как можно ниже. Вдруг сверху слышится щелчок. «Он что фотографирует, он меня вообще слушал?» Я поднимаюсь и вижу как направленный на меня объектив камеры и повторяющиеся щелчки. - Ты что издеваешься? Я тут извиниться пытаюсь, а он… Я не могу договорить, потому что он убирает камеру, и я замечаю его улыбку. Она такая красивая, яркая. - Хён, я вовсе не обижен на тебя. «Ах, что же ты делаешь со мной, почему ты так смотришь?» - Да. Тогда ты застал меня врасплох. Но мне не было неприятно. – Он снова взял камеру и опять начал фотографировать всё вокруг. - Тогда ты не будешь против, если я опять это сделаю? – «Чёрт, Минхо, ты что совсем с ума сошёл?» Хан очень сильно удивился, сначала он улыбнулся, но в тот же миг улыбка сошла с его лица и на её месте было отрешенное выражение лица. - Прости, хён, но не думаю, что сейчас подходящее время. – Он виновато опускает взгляд. - Ну что ты. Это ты извини меня, я опять сглупил. – Я слегка потрепал его по волосам. Кажется, он слегка расслабился. - Ну что ж поёдем обратно, тебе пора на процедуры, а мне к Ликсу. Теперь мы будем чаще видеться. Надеюсь, я тебя не сильно обременю, если попрошу присмотреть за Феликсом, пока меня нет. - Нет, хён. Врач уже сказал мне, что с ним, поэтому меня и положили к нему в палату. – Он снова мило улыбнулся и пошёл в сторону больницы. Попрощавшись с Ханом в лифте, я направился к Ликсу. Зайдя в палату, я был удивлен. Этого грубияна врача уже не было, а Феликс лежал в кровати, красный как помидор. - Пшеничка, что-то случилось? Ты себя плохо чувствуешь? Ты чего такой красный? – Я завалил вопросами младшего, но в ответ получил лишь робкие мотания головы в стороны. Но я неугомонный и решил спросить напрямую. - Тебе что-то сделал твой врач? – В ответ ещё более яростное мотание головой, и умоляющий взгляд. Тут точно что-то нечисто, но я не стал мучить своего друга и решил пока перевести тему. - Знаешь, этот Хан… - Я слегка замялся, Феликс знал эту историю, но менее стыдно мне от этого не становилось. – Это и есть тот фотограф с выпускного, про которого я тебе рассказывал. – Я слегка покраснел, но всё же посмотрел на своего донсэна. В его взгляде так и читалось: «Я уже понял, хён». - Вы, кстати, оба выпускники. Это, возможно, судьба, что я встретил его здесь, именно у тебя в палате. – Феликс так смешно закивал головой, что я невольно улыбнулся. - Кстати, а что за букет. Его Уджин-хён принёс? – спросил я, заметив его на тумбочке. Феликс замотал головой, и приподнял плечи. Я подошёл посмотреть их и заметил внутри записку. -Эй, Феликс, у тебя что уже появились тайные поклонники? – Засмеялся я, и стал читать открытку. «Ох… Это определенно Феликсу. Но кто такое присылает? Точно не хён, у него с таким проблемы». Заметив выжидающий взгляд Феликса, я повернул бумажку к нему, чтобы он сам прочитал, потому что такое читать вслух слишком смущающе. «Из глубины моих невзгод молюсь о милом человеке. Пусть будет счастлив в этот год, и в следующий, и вовеки. Я, не сумевший постичь простого таинства удачи, Беду к нему не подпустить стараюсь, так или иначе. Пусть будет счастлив и здоров. Под бременем наград высоких, пусть подымает свой бокал Во здравие гостей весёлых. Не ведая, как наугад я бился головою оземь, Молясь о нём – средь неудач, мне отведенных в эту осень. И не на радость же себе, загородив тебя плечами, Тебе и всей твоей семье желаю миновать печали». Заметив небольшой кивок, я вновь сложил письмо и положил на тумбочку. Феликс был слегка подавлен, а по щеке стекала маленькая слезинка. Я хотел было вытереть её, но он медленно замотал головой и посмотрел на меня. И я впервые за последний месяц наконец-то увидел счастливую улыбку своего друга. Я по ней очень соскучился. И всё что мне оставалось сжать его руку в своей. - Ты молодец, Феликс. Молодец. Конец Pov Минхо.