Снега Нордскола

      Спустя пару-тройку месяцев я окончательно свыкся с тем, что Азерот — мой дом, а мысли о том, прошлом мире, где я когда-то жил, наоборот казались сном. Летая вместе с дварфами по Восточным Королевствам, то копая, то очищая находки, я учился и заново познавал тот мир, в котором я провел немало времени по другую сторону монитора. Да, история его была в основном похожа на ту, что я знал. Да, география совпадала более чем на девяносто девять процентов. Отличия были лишь в некоторых деталях. Так, Эльфов Крови привечали на просторах Альянса. Не скажу, что отношение к ним было дико положительное, но все же: эти ушастые снобы свободно путешествовали, засовывая свой любопытный нос везде, где только можно, в отличие от игровой вселенной, где такой свободой предвижения обладали лишь Квельдорай, Высокородные. Да, с ночными у них были контры, и тем не менее, исключения встречались сплошь и рядом. Между Альянсом и Ордой существовало шаткое перемирие, хотя, правда, трещавщее по всем швам и грозившее вылится в вооруженный конфликт, но пока орки выходили к людским поселениям не для того, чтобы пограбить, а большей частью –торговать.       В столицах, да и в некоторых крупных поселениях, куда мы иногда заглядывали за припасами, ходила газета «Вестник Альянса», которую печатали гномы. К слову сказать, нечто похожее было и у Орды: один экземпляр я выменял на какую-то безделушку у орка. Как он объяснил мне на ломаном общем, их газетные листки штамповали гоблины, и назывались они «Глас Вождя». Орк, помогая себе жестами, достаточно популярно объяснил, на что еще пригоден этот листок после прочтения… Или вместо оного. Время шло своим чередом. Мы занимались археологией, попутно находя месторождения разнообразной руды, от медной до мифриловой, а в мире тем временем происходили изменения. Одно из самых значимых — Черный Храм был взят, а Иллидан пленен самой Майев. Я знал, что стражницы прихватили в свои казематы еще и иллидари, но поскольку это не освещалось, то и я помалкивал. Всему свое время. Мне все равно бы никто не поверил. Еще я знал, что скоро, очень скоро будет открыт Нордскол, и делал все, чтобы быть к этому готовым: если наш отряд туда не отправят, то я напрошусь в экспедицию к Бранну Бронзобороду. Как этого достичь, я пока не знал.       Не забывал я и об учебе. Профессор Торгар обучал меня чтению, недоверчивый Килин — стрельбе, его помощник Гран — владению топором. Еще меня учили археологии, и спустя некоторое время я уже немного разбирался в остатках культур, принадлежавших разным расам. Мои дни были насыщенны работой — днем, учебой — вечером, а иногда даже и ночью: за книгами я засиживался допоздна. Очень часто я задумывался настолько, что терял бдительность, за что однажды и поплатился.              Этот вылет не должен был быть каким-то особенным. Рутина: посадить грифонов, спешится; выгрузить оборудование, пока часть дварфов займется грифонами: им надо дать отдохнуть и покормить. В тот злополучный день мы приземлились на склоне холма, недалеко от какого-то леса. Я дождался, пока проф, сверившись с бумагами, сделал нужные расчеты и кивнул. Если бы он поморщился, это значило бы лишь одно: «ищем дальше». Бородачи загудели, послышался смех: предстояла работа по обустройству. Я же решил отойти слегка в сторону от основного лагеря и осмотрется самому. На спине у меня был рюкзак со всем необходимым: сменой одежды, запасом еды на несколько дней, заготовками факелов и веревкой. На боку, на ремешке крепился небольшой боевой топор, а в руках я держал ставшее уже привычным ружье. Еще две сумочки, в которых были пули, крепились на ремнях, крест-накрест перехватывающих грудь. Добавьте к этому крепкую кожаную куртку, больше похожую на доспех и способную выдержать удар ножа; кожаные штаны, сапоги с высоким голенищем и меховой плащ на плечах — (наверху довольно холодно!) и вы получите представление о моем внешнем виде. Прилетели мы под вечер, и ступал я осторожно: склон, на котором мы приземлились, хоть и был пологим, но усыпанным камнями. Не хотелось бы подвернуть ногу. Тихий гул, раздавшийся из-под ног, прошел мимо внимания: я банально замечтался. Поэтому, когда земля ухнула вниз, утягивая меня за собой, я даже не пикнул; а удар об твердый пол так и вовсе выбил из меня дух.       На голову посыпались земля и мелкие камешки, отверстие, через которое я упал, заслонила бородатая харя Торгара.       — Эй, малец! Ты там живой? — раздался его крик.       Я застонал, и, кряхтя сел, запрокинув голову:       — Вроде.       Высота была метров пять всего. Хорошо хоть ничего не сломал.       — Держись, сейчас веревку спустим!       Потолок задрожал, послышался шелест опадающей земли и треск. Из отверстия в свете заката показался край спускающейся веревки. Треск нарастал, переходя в небольшой гул, земля уже сыпалась потоком. Даже мне стало понятно, что сейчас произойдет, а уж дварфам…       — Не успеем! Сейчас все рухнет!       В отверстие влетел зажженный факел и упал, брызнув искрами. Недолго думая, я подхватил его, и с нарастающей паникой поднял повыше, пытаясь разглядеть безопасный путь; приметив туннель, я ринулся туда, оставляя за спиной грохот обвала.              Склон в считанные секунды просто сложился внутрь, похоронив под собой лагерь; грифоны хрипло клекотали, поднявшись ввысь и кружась над растерянными бородачами, успевшими сбежать вниз. Дварфы молчали, лишь растерянно поглаживали и теребили бороды.       — Как думаешь, он выжил? — тихонько спросил один.       — Не знаю, — так же тихо ответил ему другой.       — Надеюсь, тот факел ему помог… — вздохнул третий.              Нас может напугать что угодно: резкий звук, или движение; кошмар, приснившийся ночью; для особо впечатлительных — фильм ужасов или страшная компьютерная игра. В том, прошлом мире я был человеком с довольно крепкой психикой. По крайней мере, я так считал до того, как рухнул в эту пещеру. Оказалось, нет ничего страшнее, чем бежать по узкому туннелю, когда за тобой рушится потолок, за шиворот сыпется земля, и ты понимаешь, что вот-вот будешь погребен заживо под огромной толщей земли. Где-то в глубине души я понимал, что мучиться буду недолго: меня просто раздавит, но страх придавал силы и скорость. В голове билась одна мысль: только бы этот тоннель не сузился и не уменьшился. Если это всего лишь отнорок, тупик, то тут моя жизнь и закончится, а дварфы, если и откопают меня когда-нибудь, то только в виде унылого скелета.       Мне в очередной раз повезло: туннель закончился, и я выбежал с разбега в просторный зал. Следом за мной вылетело облако пыли, заставив чихать и кашлять; я пробежал несколько шагов, и только потом до меня дошло: гул обвала давно стих. Прокашлявшись и отдышавшись, поднял факел повыше, чтобы понять, куда же меня занесло. Спелеолог из меня был так себе, по правде говоря, вообще никакой, но даже этого хватило, чтобы понять: это пещера. Подойдя к стене, убедился в том, что пещера естественного происхождения, в отличие от туннеля, из которого я спасался: следы на стене были явно от кирки, либо от чего-то похожего.       — Так-с, — тихонько пробормотал я. — Осталось понять, откуда его долбали: отсюда, или — тут я посветил факелом в другую сторону — оттуда.       — Ток воздуха! Идиот!       Я успокоился, поднял факел повыше, пригляделся: пламя горело ровно. Значит, либо выход настолько далеко, что воздух здесь практически неподвижен, или выхода нет вообще. От последней мысли меня прошибло холодным потом. Я уселся, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.       «Самое первое, попав в безвыходную ситуацию, не паниковать!» — успокаивал я сам себя. Сердце стучало как бешеное. Хотелось вскочить, и нестись, сломя голову, в поисках выхода. «Спокойно, спокойно». Иногда мне снились кошмары подобного рода, там, в прошлой жизни, но тогда я мог проснуться. Сейчас же главное — не поддаться тому липкому чувству страха, которое толкает на безрассудные действия. «Рюкзак!» — с этой мыслью я сунул руку за спину, и тут же испустил облегченный вздох: цел! Фляга — на поясе, и полная: я еще не пил ни разу. Быстро проверив себя, возликовал: я умудрился ничего не потерять! Дело за ревизией. Надо понять, что у меня есть, и насколько этого хватит. Скинул со спины рюкзак, быстро его выпотрошил.       — Крупа, смесь, три килограмма. Сушеные травы, кулечек, — бормотал я. — Мясо, вяленое. Пять кусков. По вкусу — соленая подошва, на вид — так же. — Вода… Примерно литра полтора, — резюмировал я, сделав пару осторожных глотков. — Все остальное — одежда и нужный в походе хлам.       Я вздохнул, и принялся аккуратно запихивать все обратно, оставив лишь кусок мяса: его я собирался грызть по дороге. Вывод был прост, как угол дома: я выжил, сохранил все свои пожитки, а значит — стоит бороться и дальше, а там, глядишь, может и наружу выйду. Главное, чтобы еда не закончилась раньше, а значит — экономия прежде всего.              Огромная сеть пещер, протянувшаяся под бывшим королевством людей, соединялась со старой гробницей несколькими туннелями. Уже давно не осталось в живых тех, кто знал, насколько далеко и куда вели подземные ходы. Не осталось даже карт, а если такие и были, то только в руинах древних крепостей и замков, давно погребенных под толщей земли и забытых современниками, существующие лишь на старых, пожелтевших от времени листах пергамента и представляющих интерес только для историков и археологов. Давно уже не видели эти пещеры живых. И тем не менее, в них существовала жизнь. Гробницу населяли ожившие призраки и скелеты. На поверхность они не выходили, но и гостей не пускали. А за несколько километров от них, разрезая тьму светом факела, брел, спотыкаясь и держась за стены, человек. Он давно уже потерял счет времени, проведенном в толще земли, и, казалось, сошел с ума. Он то тихо разговаривал сам с собой, то разражался беспричинным смехом, но в основном он пел, и тогда в пещерах раздавались звуки языка, который в этом мире никто не знал.              — Baby take off your coat! Real slow, — хрипло пел я, подражая Джо Кокеру и перебирая непослушными ногами. Вода давно закончилась, а соленое мясо не утоляло жажду, а только ее усиливало. До того, чтобы жевать сырую крупу, я пока еще не дошел.       — And take off your shoes, I'll take off your shoes! — провозгласил я. — А, хрень мордатая! — споткнувшись, я едва не пропахал носом пол, но вовремя восстановил равновесие, и двинулся дальше.       — Baby take off your dress, yes yes yes! — простонал я и сполз по стене.       — You can leave your hat on. You can leave your hat on, You can leave your hat on, — из последних сил допел шепотом я и замолчал. Горло саднило, двигаться уже не хотелось совсем. Было только одно желание: заснуть, и не проснуться, настолько я устал.       — Вставай, — еле слышно пробормотал я, ворочая непослушным языком. Тело слушаться не хотело.       — Паааааадъем! — зло прошипел я сам себе, и, помогая руками, поднялся. — Вперьед! Только вперьед!              Я брел, казалось, вечность, давно уже не считая поворотов и развилок. Сначала я пользовался правилом правой руки, то есть, сворачивал в каждый крайний правый проход. Потом — в каждый левый. После того, как закончилась вода, а я проворочавшись во сне проснулся головой не в нужную сторону, стал сворачивать от балды: куда в тот момент ноги несли. Еще до того, как прогорел первый факел, я ножом расщепил бывшие у меня заготовки на более мелкие части: больше всего я боялся остаться без света. Сейчас у меня в руках догорал последний, больше похожий на ветку. После этого меня ждала полная темнота.       — И почему я не маг? — рассуждал я. — Наколдовал бы сейчас манапирожных, волшебной воды — и горя не знал. И еда, и питье, два в одном. Сам себе таверна, а? Никакие пещеры не страшны. Сам себе фонарик, сам себе столик с едой… Так, о еде не думать, не думать! Хе, — хмыкнул я. — Не думай о белой обезьяне. При чем тут белая обезьяна? А хрен его знает, главное, не думать о ней!       Я остановился, перевел дыхание.       — О, отнорок! Проверить, что там, или идти дальше? А справа — еще один. И еще… Я оперся плечом о стену и прикрыл глаза. То ли туннель, по которому я шел, начал ветвиться, то ли он множился в моих глазах. Меня качнуло.       — Куда идет король, большой секрет, — хрипло прокаркал я, резко распахнул глаза и двинулся в правое ответвление.       Затихающее эхо повторяло за мной:       — Ох рано, встает охрана!