Снега Нордскола

      В столице дварфов я пробыл несколько дней. Прилетев, первым делом отправился разузнать, на месте ли профессор Торгар, и по вытягивающимся, бледнеющим лицам знакомых понял, что меня уже похоронили. Как выяснилось, мое приключение заняло не одну неделю, я сильно похудел и в глазах от пережитого появился нездоровый блеск. Никого из отряда в городе не было, они недавно отправились в очередной свободный поиск, и я оказался предоставлен самому себе. Сидя в оплаченной комнате таверны, я вновь и вновь прокручивал произошедшее со мной. Многочисленные шрамы, синяки и шишки, заживающее плечо, стопка добытых книг и свитков и, особенно, ружье на стене красноречиво говорили о том, что шутки кончились. «Ты не в игре, приятель», — казалось, кричали они.       Ночью было еще хуже. Меня преследовали кошмары, в которых я снова убивал или дварфов, или орков; шаман Грек’Сар, весь в крови, то уходил, презрительно бурча «Слабак», то бросался, размахивая топором и крича «Добей меня, сволочь!» Убитые ограми дварфы проходили мимо, заглядывая в глаза и укоризненно качая головами: «Может, надо было просто поговорить?» Но гораздо чаще они набрасывались на меня, неспособного пошевелиться, и съедали, утробно урча, подобно зомби из дешевого фильма ужасов. От всех этих кошмаров я просыпался в холодном поту, и долго не мог уснуть, пялясь в потолок до утра.       Чтобы избавится от жутких видений, я начал пить, наливаясь пивом до состояния дров; это хоть ненадолго, но помогало. Так шли дни. Одним ранним утром, страдая от похмелья и хмуро разглядывая свою заплывшую от бесконечных возлияний и порядком заросшую рожу в зеркале, я решил: хватит. Это ничего решит. Нужно искать другой выход. Мне требовалась разрядка, и я знал как, а самое главное, где ее заполучить, и, спустя час, уже сидел, покачиваясь, в вагоне, увозящем меня в Штормград. Под ногами лежал мой верный рюкзак, набитый книгами: часть из них я намеревался продать, часть — возможно, оставить себе. Но сначала мне надо было найти ту странную эльфийскую пару, с которой я заключил не менее странный уговор.              Я остановился в той же таверне Ремесленного квартала, что и в прошлое свое посещение. Бросив рюкзак на постель, я оставил там же ружье в специальном чехле: ходить с открытым оружием в городе воспрещалось, оставив при себе лишь пистоли на бедрах. Еще до начала своего запоя, шатаясь по Стальгорну, я забрел в оружейную лавку и прикупил для них что-то вроде кобуры. Спустившись в зал, сел за тот же столик, что и в прошлый раз: сейчас, в разгар рабочего дня, зал был практически пуст. Основательно набив брюхо, я развалился на лавке, сыто моргая; отказался от пива, предложенного хозяином, и просто сидел, постаравшись выбросить все мысли из головы.       Я настолько расслабился, что, кажется, слегка задремал, и не заметил, что сижу в компании. Пахнуло знакомым ароматом духов, и, приоткрыв глаза, я увидел все ту же пару, Корбана и Эллиурэ. Даже одеты они были так же, как в прошлый раз. Исключение было лишь в том, что на лбу у эльфа не было повязки, а его пальцы не скрывали бинты. Они разглядывали меня с неким налетом любопытства, особенно эльфийка. В глазах эльфа сквозил интерес с легкой ноткой презрения. Последнее было особенно заметно по его слегка искривленным губам, которые он недовольно поджал. Так как эльф молчал, Эллиурэ заговорила первой.       — А ты изменился, — весело сказала она.       — Жизнь потрепала, — буркнул я. — Как вы меня нашли?       — А мы и не искали! — весело воскликнула эльфийка. — Мы сюда каждый день ходим, правда, Корбан?       Эльф еще больше скривил губы и слегка отвернул голову, как бы говоря «я тут ни при чем».       — Ну, где был, что видел? — продолжала расспрашивать меня эльфийка. — У нас тут та-а-а-кое было, ух! Хочешь, расскажу?       Я смотрел на трещавшую без умолку ночную, и почему-то она мне казалась другой. Под напускной беззаботностью скрывалась смертельно опасная змея, готовая в любой момент укусить; я словно увидел ее впервые. Она не делала ни одного лишнего движения. Она вроде бы по-прежнему ненавязчиво демонстрировала свою грудь, вроде бы так же говорила, слегка с придыханием, но почему-то я понял: это маска. Да и глаза у нее оставались такими же холодными, несмотря на то, что губы изгибались в улыбке. Эльфийка, перехватив мой взгляд, перестала паясничать.       — Так где тебя носило? — задумчиво сказала она.       — Ты нашел что-нибудь? — со скучающим видом добавил эльф, по-прежнему глядя в сторону.       — Думаю, у меня есть то, что сможет вас заинтересовать, — кивнул я. Корбан дернулся было, но, опомнившись, сохранил маску невозмутимости и спокойствия, и, повернувшись ко мне, спросил:       — И где же…?       Он не договорил. Его интерес выдавала лишь приподнятая бровь.       — У меня в комнате, — ответил я.       — Пойдем, покажешь, — кивнула эльфийка, и мы, встав из-за стола, поднялись вверх по скрипучей лестнице.              Сидя на моей кровати, эльф со скучающе-брезгливым выражением лица перебирал книги, которые я нашел в гробнице. Эллиурэ оккупировала стену возле окна, сидя на табурете; казалось, она глядела все время на обложки, которые эльф отбрасывал в сторону.       — Хлам. Хлам. Мусор, — недовольно бурчал эльф, даже не читая. Ему хватало беглого осмотра, за редким исключением он открывал лишь первую страницу. Наконец, перебрав все, Корбан поднял на меня глаза:       — Есть что-то… другое?       — Есть, — кивнул я и достал три оставшихся книги. Одна из них была той самой, которую я нашел первой; будет жалко, если эльф ее заберет. Вторая была тонкой тетрадью, мелко исписанной и исчерканной непонятными знаками; и третья, написанная на абсолютно непонятном мне языке, и изобилующая завитушками. Первую книгу эльф бегло пролистал, и, снова брезгливо поджав губы, отложил в сторону:       — Учебник магии для младших классов академии. Так уже давно не учат. Где ты достал это старье? Ему, по меньшей мере, лет сто! А вот это что?       Он взял в руки тетрадь, глянул на почерк, и впервые за сегодня его брови взлетели вверх:       — А вот это, — бормотал он, водя пальцем по тексту, — а вот это — интересно. Весьма интересно.       Син’Дорай, казалось, перестал замечать что-либо вокруг, углубившись в чтение. Эллиурэ же вдруг испустила странный писк, глядя на книгу у меня в руках.       — Это… Это же… Дай! — я не успел моргнуть глазом, как она выхватила ее у меня из рук. Глаза эльфийки заблестели.       — Это же знаменитый «Скабрезный роман» Мэйдрона! Один из первых экземпляров, написанный вручную!       Она мечтательно закатила глаза, и, открыв обложку, пораженно выдохнула:       — Да еще и с ЕГО автографом! Где ты нашел это сокровище?       Эльф, не прекращая чтение, шевельнул ухом и презрительно хмыкнул. Я пожал плечами:       — Древние поделились.       Эллиурэ снова преобразилась: от хищницы не осталось и следа, передо мной сидела восхищенная девочка, только большая и с длинными ушами.       — Дай-продай-подари! — протараторила она, просительно уставившись на меня и распахнув во всю ширь свои синие глаза.       — Забирай, дарю, — махнув рукой, усмехнулся я, глядя на это чудесное превращение.       — Я дам тебе за нее десять… Что? — ее ротик распахнулся, глаза неверяще смотрели на меня. — Ты мне… ты мне ее даришь?       Корбан бросил короткий взгляд на меня, покосился на Эллиурэ, хмыкнул и продолжил читать.       — Ну да, — пожал плечами я. Ночная сейчас не играла, она была сама собой, я понял это каким-то шестым чувством.       — Спасибо! — тихонько сказала она. Потом ее взгляд метнулся в сторону, глаза сузились и медленно, с чувством протянула:       — Ко-о-орба-а-ан! Ты ничего не забыл?       Эльф, не отрывая взгляда от книги, замер с поднятой ногой, его уши стали торчком.       — А?       — Сделка. Уговор, — отчеканила Эллиурэ. — Книгу он подарил мне, а ты должен заплатить.       — Ах, да, — криво усмехнулся эльф. Он отвязал от пояса мешочек и кинул в мою сторону. Я поймал, развязал стягивающие горловину завязки и заглянул внутрь: там лежало десять золотых.       — Этого достаточно?       Я завязал тесемки, подбросил мешочек на ладони, заставив содержимое звякнуть, и удовлетворительно кивнул:       — Вполне.       — Тогда более не задерживаю, — эльф потерял ко мне интерес, и, снова уткнувшись в записи, скорым шагом вышел прочь.       Эльфийка подошла ко мне, посмотрела сверху вниз:       — Скажи, ты знаешь, где лодочная пристань в Старом квартале?       Я неуверенно кивнул.       — Это совсем рядом со стеной. Жди меня там вечером, как зажгут фонари, пощебечем. Хорошо? — И она кокетливо взмахнула ресницами. Взгляд ее при этом был очень серьезный.       — Хорошо, — кивнул я. Когда я поднял голову — ночная эльфийка исчезла, и только аромат духов напоминал о том, что она здесь была.       Я бросил обиженно звякнувший мешочек на стол к книгам, которые эльф забраковал, и закрыл глаза. Постояв так некоторое время, сунул золото за пазуху, подхватил небольшую сумку, которую мне вручили огры, и вышел. Мне предстояло еще одно дело: найдя в столице Альянса филиал Лиги, попробовать отдать фолианты троллей и «Руку Гри’лека». Только бы профессор был там.              Вечер застал меня на старой лодочной пристани. Я сидел на досках, поджав под себя одну ногу и махая второй надо ровной гладью воды. На ней качался мусор: обрывки бумаги и шкурки фруктов. Кажется, я даже заметил крысиный труп. Ветхая лодчонка покачивалась сбоку от меня. За спиной, на лавке, дремал старый лодочник. Он было оживился, увидев меня, но я отрицательно покачал головой, и он, сокрушенно вздохнув, вновь опустился на лавку. Память все-таки немного подвела меня. Профессор Диббс находился в Южнобережье, а не в Штормграде. Найденное у меня приняли, заверили в том, что передадут адресату, и заплатили ажно шестьдесят серебряных. Я возмутился было, но потом махнул рукой: эльф мне заплатил столько, что я мог пару недель жить в столице, ни в чем себе не отказывая. Все, что тогда принес из путешествия, я благополучно пропил еще в Стальгорне…       Эллиурэ появилась как всегда, неожиданно. О том, что она здесь, подсказал тот неуловимый аромат духов, которым она пользовалась сегодня днем. Вечером, она, правда, выглядела иначе: черные кожаные штаны были заправлены в высокие сапоги, на груди — темно-синяя рубашка с длинными рукавами, с воротником под горло. Волосы были собраны в тугую косу, которую эльфийка перекинула через плечо.       — Давно ждешь? — поинтересовалась она, подкидывая на ладони камешек. Вторая ладонь у нее была крепко сжата в кулак.       — А как же твой подопечный? — ответил я вопросом на вопрос.       — Умный. Догадался, — ухмыльнулась эльфийка и села рядом. — Он сам справится, не маленький уже.       — Да уж понятно, что вас связывает не тесная дружба.       — А вдруг? — И эльфийка захлопала ресницами.       — Вы скорее друг другу глотки перегрызете.       — Ты не прав, — коротко бросила Эллиурэ.       Мы помолчали. Эльфийка запустила в воду камешек, и он, поскакав жабкой, и сделав три прыжка, ушел под воду. Она недовольно цыкнула зубом.       — Ты сегодня вела себя намного сдержаннее, чем в прошлый раз, — заметил я.       Ночная прыснула:       — А ты еще и наблюдательный, как я погляжу? Все очень просто. В ту ночь Корбан… — она запнулась — немного пострадал. И несколько дней не мог… — снова пауза. — Заниматься своей работой. Ну, а я, как всякая порядочная девушка, просто не удержалась, — и эльфийка тоненько хихикнула.       — Не удержалась от чего? — поднял я удивленно брови.       — Подергать старого тигра за усы, и не получить за это лапой! — заливисто рассмеялась она.       Я смотрел на смеющуюся Эллиурэ, и ночная, в свете зажигающихся фонарей, казалась какой-то нереальной феей. Глаза ее были слегка прикрыты ресницами, а в глубине горел тихий, спокойный белый свет. Отсмеявшись, она посерьезнела и повернулась ко мне:       — Послушай. Ты мне сделал подарок, я хочу отплатить тебе той же монетой... - Она немного промолчала, и продолжила. - Я не знаю, что ты пережил, что сделал, что видел. Тогда передо мной был зеленый, неоперившийся птенец, сегодня же я вижу впервые подравшегося воробья. Прости, может, сравнение неудачное, но я не умею по-другому.       Она отвернулась, достала из крепко сжатого кулачка еще один камень, и снова запустила жабку. Камень, скакнув пять раз, тихо булькнул, пустив круги.       — Я видела уже такой взгляд, как у тебя, — сказала она, не оборачиваясь. — Это взгляд разумного, стоящего перед выбором: прыгнуть ли ему в пропасть, или развернуться, и тихо уйти. Ты пытаешься на что-то решиться, Стрибьорн. Не знаю, что с тобой произошло, но это что-то тебя сломало.       — С чего вдруг ты обо мне так беспокоишься? — криво ухмыльнулся я. — Кто я для тебя такой? Лишь человек, который появился в нужное время в нужном месте.       — Ошибаешься! — воскликнула Эллиурэ. — Ошибаешься, — повторила она тихонько. — Скажи, сколько ночных эльфов ты видел в своей жизни?       — Видел — достаточно, — пожал я плечами. — Общался — лишь с тобой.       — Я другая, — мотнула головой эльфийка. — Не такая. Странная, даже для своих. Когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе свою историю, но не сейчас. Я прожила достаточно, и видела достаточно, чтобы понять, что в этом мире есть что-то неправильное. Я пыталась это изменить, и… проиграла. И тогда я решила изменить правила, по которым живу.       Третий, запущенный ею камешек скакнул всего один раз, заставив Эллиурэ рассерженно зашипеть.       — Такой взгляд был когда-то у меня, когда я убила свою первую цель. Это был орк, я была молодым и глупым Часовым, — задумчиво продолжала эльфийка. — А моя голова была забита всей той выспренной чушью, которой нас пичкали наставники. С тех пор я убила немало разумных. Но та, первая жертва до сих пор стоит у меня перед глазами. Ты же видишь своих мертвых, верно? Как сон, крепкий?       Я пораженно кивнул:       — Как ты догадалась?       — О, поверь мастеру! — криво усмехнулась она. — Мой тебе совет, от старой, мудрой эльфийки: в этом, проклятом Древними Богами мире, у тебя всегда будет выбор: убивать, или быть убитым. И тебе придется либо жить с этим, либо вечно прятаться под листьями. Выбор за тобой.       — Послушай, как это у тебя получается? — внезапно спросил я.       — Что именно? — удивленно подняла бровь Эллиурэ.       — Быть такой… разной. Ты как огонь или вода, меняешься каждый раз. То ты жесткий, уверенный в себе профессионал, в маске беззаботной дурочки; то ты выглядишь как девчонка, и через секунду ведешь себя, как опытный, умудренный годами наставник, — я покачал головой.       — А ты… умеешь удивлять, — хмыкнула эльфийка. — На вид и больше двадцати не дашь, а вот по разуму…       Я вздохнул.       — Ты права. Мне надо сделать выбор. Только вот я не знаю, зачем его делать и, самое главное, к чему это приведет.       — Самое главное не это.       — А что же? — вскинул я удивленно бровь.       — Самый главный вопрос в том, что это даст тебе. Сделай свой выбор, Стрибьорн. Только когда выберешь, действуй без сомнений и колебаний.       — Без сомнений и колебаний, говоришь?       — Угу.       Я встал. Эллиурэ продолжала сидеть, задумчиво глядя на воду и подрасывая очередной камешек.       — Ты иди, — сказала она, не оборачиваясь. — Я еще тут посижу. И спасибо за книгу!              Звук шагов человека давно стих. Эллиурэ сама не знала, что на нее нашло, почему ей так захотелось поговорить с ним. Может быть, ей удалось хоть как-то полить тот увядший росток, который она увидела сегодня в зале таверны… Эльфийка прищурилась, неуловимо махнула кистью, и новая жабка заскакала по водной глади. Проскакав семь раз, камешек ушел под воду, а сонную дрему лодочника прервал восторженный девчоночий визг.              Я шел по ночному городу, погруженный в свои мысли. Слова эльфийки что-то затронули во мне, заставив лед, сковавший сердце, и опутавший холодными нитями разум, если не треснуть, то хотя бы слегка разжать свои ледяные обьятия. Нет, мои кошмары по-прежнему были со мной, но они, по крайней мере, пока отступили на второй план. Кажется, я принял решение. И, изменив первоначальному плану — разыскать улицу красных фонарей — отправился в таверну спать. Один. Завтра мне предстояла работа: нужно было закупить необходимые вещи для длинного морского перехода, и начать поиски Бранна. У меня было, что ему предложить.