Снега Нордскола

Той же ночью, в Штормграде              Ночь. Тишина. Эллиурэ, с взведенным ручным арбалетом, стоит, прислонившись спиной к стене, возле разбитого окна. Ее чуткие уши ловят малейший шорох. Тихо дымят шторы, которых зацепило заклинание; эльфийка успела сдернуть их на пол и затоптать огонь. На виске кровавый след — она хоть и увернулась от стрелы, но не до конца, и та оставила свою отметину. Теперь лицо ночной эльфийки было наполовину залито кровью, которая стекала на шею. У дальней от окна стены, так, чтобы не достал вражеский лучник, лежал Корбан. Он был бледен, в ноге и в груди торчали обломки стрел, он тяжело дышал. Еще дальше, ближе ко входу в занимаемый ими номер, лежали три трупа: один из них был обгоревшим, двое других имели множество ножевых ранений. Эллиурэ хмурилась.       — Часовой! Ты можешь уходить. Мы не имеем к тебе никаких претензий. Если останешься с Эльфом Крови — умрешь! — раздался крик с улицы.       Эллиурэ слегка дернулась, как от удара. Часовым она перестала быть после Третьей войны, семь долгих лет назад, но повадки и стиль ведения боя, накрепко вбитые наставниками, никуда не делись. Видимо, это ее и выдало. Она перевела взгляд на Корбана. Может, и стоило его бросить… Но тогда можно и бросить всю ту жизнь, которую она выстраивала последние годы. Они станут прожитыми напрасно, значит, стоит и дальше продолжать защищать этого своенравного, эгоистичного ублюдка.       Она на мгновение прикрыла глаза, и, молниеносно развернувшись к окну, выстрелила из арбалета. Раздался тихий вскрик. Она тут же вернулась на исходную позицию, и вовремя: в окно влетело четыре стрелы, и воткнулись в противоположную стену.       — Значит, такой твой ответ? — мрачно сказал другой голос.       Эллиурэ хмыкнула, подмигнув эльфу; Корбан посмотрел на нее долгим, полным боли взглядом, и в его глазах полыхал зеленый, демонический огонь.       — Интересно, где стража? — тихо прошептала эльфийка.       — Боятся или проплачены. Ставлю на второе, — раздался в ответ тихий хрип.       Даже несмотря на раны, на потерю крови, он все равно был готов сражаться, следовательно, готова и она. Эллиурэ улыбнулась. Слегка, уголком рта. Перезарядила арбалет и легонько мотнула головой, показав на окно; Корбан кивнул, и на его ладонях начал разгораться колдовской огонь.        Стальгорн, утро следующего дня              Утро… Я ненавижу утро. Но еще больше я ненавижу ночи, наполненные кошмарами, заставляющими просыпаться в холодном поту несколько раз кряду. Каждый раз мои жертвы выдумывали что-нибудь новое. Они то убивали меня, крича «Я есть Грунт!», то сам отощавший огр, укоризненно качая головой, просил его убить; дварфы, у которых почему-то не было лиц, спрашивали, зачем я оставил их умирать в пещере — и не вернулся, хотя обещал… Видения смешивались, наслаивались друг на друга, и я чувствовал, что медленно схожу с ума.       Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Это оказался, как ни странно, Килин. Он принес мне свиток от профессора; оказалось, что Торгар уже побывал у клерка Лиги и заверил мне свиток, дающий право руководить эскпедицией от имени Лиги Исследователей. Внизу свитка стояли десять линий. Как мне объяснил сам Килин, я мог туда вписать десять любых разумных. Свиток так же гласил, что за все действия вписанных в него глава несет полную и безоговорочную ответственность.       Таким образом, все приготовления были завершены. Закупки я делал еще в Штормграде, свиток был у меня на руках, осталось дело за малым: найти тех, кто согласится пойти со мной. Задачу я поставил себе неимоверно простую: найти Бранна, помочь ему найти его среднего брата Мурадина, якобы погибшего от осколков Ледяного Трона и заслужить этим почет, славу, уважение но, самое главное — золото. После чего тихо исчезнуть, растворившись на просторах Азерота. Я абсолютно не собирался принимать участие в штурме Ледяной Цитадели, и уж тем более воевать на какой-либо из сторон. Они справятся сами. Должны справится. Я надеюсь, что у них все получится…       Стоило начать решать проблемы по мере их возникновения. Первая — это люди, или нелюди. И где искать первого, я знал. Прижавшись к перьям белоснежного грифона, пролетая над снежными полями Дун Морога, я думал, что орка стоило оставить там, где он сейчас и был, в деревне троллей; но потом решил: будь что будет. Основная задача — это набрать людей. Килин сказал, что в списке может быть кто угодно, так что самой моей большой проблемой станет провести орка в порт Штормграда. Ну, а дальше… дальше жизнь покажет. Нигде не сказано, что я должен набрать именно десяток. Нигде не сказано, что я обязан лезть в самое пекло событий, а уж одного орка я сумею удержать в узде. Тем более, он, вроде бы смирный…        Через два дня, Штормград, одна из келий Братства Света              Солнечный свет пробивался через окна решетки, отражаясь от белых, каменных стен кельи. Широкая скамья, накрытая белой простыней, служила постелью, небольшой сундук в углу — для вещей; маленький стол и стул рядом с ним у стены напротив постели — вот и все убранство комнатушки послушницы. По ней, заложив руки за спину, ходил мужчина в годах, в снежно-белом же одеянии, и отчитывал дренейку. Она сидела на скамье, чинно сложив руки на коленях. У нее были маленькие, слегка загнутые назад рожки и пшеничного цвета волосы, едва достающие до плеч. Она тоже была в белом одеянии; талию перехватывал светло-серый поясок. Келья была комнатой наказания, призванной смирить дух, и очистить помыслы. В этом помещении было слишком много белого, что дренейку слегка нервировало. А если честно, то откровенно бесило.       — Сиуури. Твое поведение неприемлемо. Твои методы… Отвратительны и недостойны жрицы, несущей свет Наару.       Дренейка потупилась, но в глазах, неотрывно следящих за наставником из-под полуопущенных пушистых ресниц, не было ни капли раскаяния. Она молча слушала.       — Ты понимаешь, что между тенью и светом — один шаг? Ты понимаешь, что он необратим? Особенно для тебя?       Сиуури вздохнула. За прошедшие несколько дней Отец Карлос уже не в первый раз заводил с ней такие разговоры.       — В каком виде ты пришла в храм? Такая одежда недостойна жрицы!       — Я одэла то, что нашла. Моя была вся изорвана, — равнодушно-спокойным голосом ответила Сиуури. Так же, как и в прошлый раз.       — Ты могла попросить! Жрецам Братства никогда не отказывают в просьбе! — воскликнул мужчина, всплеснув руками, отчего его рукава колыхнулись. Дренейка упрямо склонила голову набок, и прищурила глаза.       — Скоро Братство отправляет свою миссию на корабле Серебряного Авангарда. Мы идем вместе с паладинами, чтобы помочь им в битве против Короля-Лича.       Это было что-то новое; до сего времени наставник не озвучивал эти сведения. Сиуури напряглась, ожидая продолжения, и оно последовало:       — Мы собрали отряд из достойных, которые последуют за ними и будут лечить воинов после и во время боев. И ты — тут он указал пальцем на дренейку. Та вытянулась в струну, поедая глазами наставника — туда не поедешь!       — А! Э…?! — только и смогла выдавить из себя пораженная жрица. Такого поворота она не ожидала.       — Совет братьев и сестер посчитал, что ты — недостойна, — развел руками наставник. — Я был одним из тех, кто голосовал против твоего участия.       Он отвел взгляд от раскрывшей в полном недоумении рот Сиуури, и продолжил.       — Ты отправишься на Остров Лазурной Дымки. Я не сумел направить тебя, может, другой наставник, твоей расы, сделает это лучше.       Карлос развернулся, и подошел к тяжелой деревянной двери, открыл ее. Окрик Сиуури, полный отчаяния, заставил его замереть на пороге.       — Но… Отэц Карлос! Я же нашла Дюрана!       — Нашла, — кивнул тот, не обрачиваясь. — И потеряла, — добавил он, закрывая за собой дверь.       Сиуури дождалась, пока его шаги стихнут, упала ничком на кровать и расплакалась.        Внутренние Земли, тот же день, ближе к вечеру              Мне не пришлось разводить костры. Мне даже не пришлось ждать, так как, летя на одолженном в Заоблачном пике грифоне — я не дурак, переться пешком через земли троллей — я увидел одинокую фигурку на горе, сидевшую у костра. Подлетев поближе, я понял, что угадал: это был Грек‘Сар, собственной зеленой персоной. Старый шаман грелся у костра, и когда я, спешившись, подошел к нему, он лишь повернул клыкастую голову и коротко кивнул, приветствуя. На нем была та же кольчуга до пят, за единственным исключением: все прорехи были тщательно отремонтированы.       — Духи сказали — ты придешь, — глухо проворчал он в ответ на мой невысказанный вопрос. — Садись рядом. Ты проделал долгий путь.       — Нам нужно отправляться в Штормград, чтобы успеть найти корабль, — сказал я, присаживаясь рядом с ним. — И я понятия не имею, как тебя провести на пристань. Шаман помолчал, протягивая ладони к костру; огонь, казалось, ластился к орку, как какое-то диковинное животное или домашняя кошка.       — За это не волнуйся, — отрешенно сказал он.       — Еще как надо волноваться, — возразил я. — Ты — ордынец, да еще и в столице Альянса.       — Это не проблема, — туманно ответил Грек‘Сар, не отрываясь от огня.       — И почему же?       — Духи помогут, — еще более расплывчато ответил орк.       Я вздохнул и протянул ему сверток:       — Вот возьми. Здесь плащ, накинешь капюшон — может, и не заметят.       Шаман пожевал губами, взял сверток и положил рядом. Затем он достал из-за пояса трубку и мешочек, в котором были травы; набив трубку, взял горящую ветку, и прикурил. Густой дым, наполненный ароматом горящих трав поплыл в воздухе.       — Возьми, — раскурив, протянул мне трубку орк. — Шаманы троллей готовят хорошую смесь. Она тебе поможет.       Я взял трубку. Она была деревянная, с длинным, узким мундштуком, по которому шла причудливая, сложная вязь.       — Поможет чему? — спросил я, осторожно затягиваясь. В прошлой жизни — я решил считать так — я был довольно задялым курильщиком.              — Даст покой разуму, — тихо проворчал Грек‘Сар, подхыватывая одной рукой выпавшую из ослабевших пальцев человека трубку. Другую руку он подставил ему под голову, мягко кладя тело на траву. Еще долго, до самого восхода, он сидел и смотрел на огонь. Человек тихо спал, и, возможно впервые за прошедшие дни, его не мучили кошмары.        Три дня спустя, Штормград, недалеко от порта              — И запомни, говорить буду я. Как только подам знак, ты откроешь лицо, до этого — молчишь.       Я уже, наверное, в сотый раз повторял наставления орку, говоря больше для собственного спокойствия. Грек‘Сар вообще молчал, скрывая лицо под большим, широким капюшоном. Нам удалось долететь вдвоем на грифоне до столицы, мы уже почти прошли торговый квартал, и до порта нам оставалось пройти под узкой аркой, пересечь мост через канал, и, пройдя длинной улицей, спуститься по ступенькам на пристань. Там я надеялся сесть на один из кораблей Серебряного Авангарда: это был единственный способ уплыть на Северный Континент. Большая часть кораблей уже была в море, часть из них, скорей всего, уже достигла цели, и сейчас там разворачивалась нешуточная бойня, защищая постройку: Крепость Отваги.       Я настолько был погружен в свои мысли, настолько был напряжен, что даже не заметил, как две фигуры в длинных балахонах, с накинутыми на голову капюшонами, скользнули в арку вслед за нами.       — Стрибьорн, подожди! — тихо затараторил знакомый голос.       — Эллиурэ? — удивленно воскликнул я.       Эльфийка поморщилась, из-под капюшона на меня блеснули ее глаза. Ее спутник стоял рядом, прислонившись к стене. Я глянул на Грек‘Сара — орк, невозмутимо сложив руки на груди, стоял в двух шагах. Его лицо не было видно эльфам, а значит, пока все шло хорошо.       — Ты собрался куда? — спросила она.       — Да. Уезжаю, — кивнул я.       — Далеко? — задала она новый вопрос.       — На другой континент, — не стал скрывать я.       — А точнее? — заинтересовалась ночная.       — Нордскол, — ответил я.       Эллиурэ быстро бросила взгляд на Корбана. Тот кивнул.       — Нам подходит. Возьмешь с собой?       — С чего вдруг? — напрягся я.       — Ну, мы решили, что нам надо сменить климат, — вымученно улыбнулась эльфийка. — Так как?       Я вздохнул.       — Эллиурэ, ты темнишь. И что значит — взять с собой? Вы что — сами уплыть не можете?       — То и значит, — на лице эльфйики не дрогнул ни единый мускул. — Ты же из Лиги? Найми нас. Поверь, маг и следопыт тебе пригодятся, я уверена; кроме того, Корбан отличный алхимик.       Я смотрел некоторое время на Эллиурэ. Потом перевел взгляд на Корбана: его поза была неестественна, он прижимал руку к боку и странно горбился.       — Вы во что-то влезли, и теперь пытаетесь уйти из города. Я прав?       Лицо ночной было по прежнему бесстрастным, но я заметил, как ее глаза блеснули.       — Значит, угадал… А еще вы не можете уйти обычными путями, а значит, за вами следят. И вы хотите воспользоваться мной.       Эльфийка прищурилась; Корбан закашлялся, и сплюнул кровь на мостовую. Грек‘Сар хмыкнул, я же скрипнул зубами:       — Скажи пожалуйста, зачем мне иметь на своей шее две ушастые проблемы?       Мое сердце успело сделать лишь один удар, и я оказался прижат к стене разъяренной эльфийкой. Одна ее рука, согнутая в локте, упиралась в мое горло, а под ней я чувствовал лезвие ножа.       — Ты кем себя возомнил, низший? — прошипела коброй Эллиурэ. — Подобное оскорбление смывается только кровью!       Грек‘Сар глухо ворчал, но я остановил его жестом.       — Ну, давай, — глядя эльфийке в глаза, прохрипел я полузадушенно, — режь!       Вырваться я даже не пытался, как не старался хватать руки ночной. Это было абсолютно бесполезно.       — Ты так хочешь умереть? — сквозь зубы спросила она.       — Я вообще считаю, что все это дурной сон. Давай, режь, может, я проснусь!       Корбан снова закашлялся. Эллиурэ, не отрывая от меня полыхавших синим светом глаз, слегка ослабила захват.       — Как интерэ-э-э-эсно! — послышался низкий, грудной голос. — Воркующие голубки… Я вам не помешала?       Скосив глаза, я увидел новое действующее лицо: это была дренейка, в снежно-белой робе.       — Ты еще кто такая? Иди, куда шла! — рявкнула эльфийка. Но захват убрала, и нож, впрочем, тоже.       — Как невежливо по отношению к жрице храма, — сокрушенно покачала головой дренейка. — Я тут хожу, покупки делаю, гуляю, вот, за вами зашла!       — Вот и гуляй отсюда, — грубо бросила Эллиурэ, отходя на шаг от меня.       — Стрибьорн, в последний раз спрашиваю. Ты нанимаешь нас?       Я закрыл глаза.       — Мне нечем вам платить.       — Если ты нас заберешь, мы сами тебе заплатим, — едва слышно прохрипел эльф. — Время на исходе… Я долго не протяну. Решай, человек.       — Все интерэснее и интерэснее, — протянула дренейка, не собиравшаяся никуда уходить и не обратившая на грубость Эллиурэ никакого внимания.        — Я посмотрю? — и она шагнула к Корбану.       — Сто… — начала было ночная, и осеклась: с рук дренейки струился мягкий свет, обволакивая эльфа.       — Ну вот и все, — рогатая тряхнула рукой и свет угас. — Теперь врэмени у вас хватит.       — Спа…сибо, жрица, — неверяще выдавил Корбан. Он стоял ровно, без той мучительной гримасы боли, что была на его лице минуту назад.       — Мое имя — Сиуури, — слегка поклонилась дренейка. — Так куда вы там собрались?       — Нордскол, — в который раз за сегодня проговорил я.       — Возьмете меня с собой?       Вопрос жрицы удивил всех. Я услышал, как крякнул Грек‘Сар, а уж стук выпавших челюстей эльфов наверно, был слышен за километр.       — Это кто у тебя? — поинтересовалась Эллиурэ. — Она вдруг резко втянула носом воздух, и в ее руках, словно по волшебству появилась пара клинков.       — Орк!       Корбан уже стоял в стойке, и на его руках полыхал сгусток огня. Еще чуть-чуть, и он будет готов бросить его в шамана. Дренейка как стояла, так и продолжала стоять, только теперь все ее тело окутывало ровное, золотистое сияние.       — Так, стоп, тихо! Да, орк. Он со мной, — попытался вразумить я двух эльфов. Те, казалось, даже не слышали, сверля глазами массивную фигуру за спиной. И тогда я решился.       — Ну все! Если хотите уплыть отсюда — успокойтесь! Он — с нами!       Корбан первым погасил огонь, и недоверчиво смотрел на меня. Эллиурэ скривилась, будто лимон проглотила, и спрятала клинки. Лишь ее напряженная поза говорила о том, что ничего еще не закончилось.       — Значит так. Сиуури, верно?       Светящаяся рогатая кивнула.       — Еще раз: денег у меня нет. Я собираюсь сесть на корабль Серебряного Авангарда, и плыть с братцами-паладинами. Если хотите со мной — вперед, на пристань. Дренейка как-то сразу скисла, что-то недовольно пробурчав; свет, окружавший ее, угас. Мне было не до нее: следовало торопиться, поэтому все, кроме меня, накинули капюшоны, и помчались в порт.       Посадка на корабль прошла успешно. Все, и люди, и нелюди в серебристых доспехах, узнав, что мы — экспедиция Лиги Исследователей, выделили нам одну каюту на всех, и мы оказались предоставлены сами себе. Они, правда, косились на белоснежную робу жрицы, но ничего не спрашивали — и ладно. Орк вообще не вызвал никаких вопросов, что меня слегка удивило; но капитан объяснил: раз тот указан в бумагах главы, то если что натворит — с меня и спрос. Уточнив время отплытия — через пару часов — мы стали обустраиваться, выбрав себе гамаки по вкусу. Ни эльфы, ни дренейка, ни орк общаться между собой не пожелали. Ну, да и демоны с ними. Думаю, в пути еще не раз перецапаются между собой, пусть хоть пока ведут себя спокойно. Но спать я решил все равно в полглаза: если в орке я был хоть чуть, но уверен, то ни жрицу, ни что на уме у эльфов, я не знал. Через два часа ударил колокол, убрали сходни, и по покачивающемуся корпусу корабля я понял, что мы отчалили. Так началось мое первое путешествие в Нордскол. В страну, в которой я надеялся обрести богатство.