Снега Нордскола

      Мест в таверне хватало, и это потому, что, как мне объяснила словоохотливая хозяйка, основная масса работников ночевала в подвалах недостроенной крепости: там было более тихо и относительно безопасно. Основная часть братьев Ордена остались на кораблях, а тихоходные грузовики еще были в плавании. Мои спутники отправились спать, я же остался сидеть у стойки, прихлебывая пиво. Отдаваться на поживу кошмарам не было никакого желания. В зале, кроме меня, еще была женщина средних лет, что прислуживала нам за столом. Тогда у меня не было времени ее рассматривать, теперь же, за неимением других развлечений, я наблюдал за ней. В уголках ее глаз уже притаились морщинки. Черные, прямые волосы были собраны сзади в небольшой хвост, который мотался из стороны в сторону, когда она мыла пол. На ней была серая юбка до щиколоток и такого же цвета кофта; грудь спереди закрывал холщовый передник, спускаясь почти до колен. Я уже знал, что ее зовут Карли. «А фигурка ничего так. И мордашка довольно симпатичная, хоть и слегка потасканная», — отвлеченно думал я. «Подкатить, что-ли?»       — Господин желает еще что-нибудь? — спросила Карли, вытирая руки о передник.       — Да. Обнови, — указал я пальцем на почти пустую кружку.       С улицы послышался топот множества бегущих ног, сопровождаемый четкими приказами.       — На стену! Все на стену, к пушкам! Во-о-о-зду-у-ух! — раздался чей-то крик.       — Прорыв! Прорыв на западе! — вторил ему второй.       — Нет, только не прорыв, — побледнела Карли. Рука ее дрогнула, и струйка пива из бочонка потекла мимо.       Стуча сапогами по деревянным ступенькам, вниз спустились мои спутники. Судя по их виду, спать они еще либо не ложились, либо не успели.       — У нас проблемы? — сухо спросил Корбан. На нем красовалось черно-красное одеяние, над головой висели три огненных шара. Эллиурэ была полностью затянута в черную кожу, на бедре висели длинные серповидные клинки, матово отливавшие серебром. Ее коса, так же, как во время тренировок, оканчивалась прямым лезвием, длинной примерно с ладонь. Грек’сар вооружился двумя молотами, Сиуури же просто стояла, светясь, как лампочка.       — Пока не знаю, — покачал головой я.       — Так надо разузнать, — подняла бровь Эллиурэ. — Ты командир, так что вперед!       — Издеваешься, да? — покосился я на ночную, слезая с высокой табуретки.       — Ничуть.       — Вы же поможете, правда? — сложив руки перед грудью, пролепетала Карли, глядя на нас. — Там прорыв…       — Который сейчас заткнут паладины, — прервал я ее. — Они уже пробежали, я слышал.       Сиуури покачала головой:       — Их слишком мало.       — Три корабля — это мало? — удивился я.       — Всэго лишь по пятьдесят человэк на каждом.       Мои брови взлетели вверх:       — Сто пятьдесят паладинов — это по-твоему, мало?       — Наша рогатая аптечка права. Прислушайся: крики не утихают, стрельба усиливается, значит, там все плохо, — язвительным тоном заметила Эллиурэ.       Выстрелы ружей и пушек уже действительно гремели, не переставая.       — Я нэ рогатая… аптэчка! Я жрица света! — возмущенно взвигнула дренейка.       — И вы хотите лезть в самую гущу событий? — ухмыльнулся я, решив называть про себя Сиуури не иначе, как «Светой».       — Сила и Честь! — рыкнул Грек’сар. — Пора в бой.       — Сумасшедшие, — буркнул я, расчехляя винтовку. — И что вам в номерах не сиделось…              Узкий пролив среди скал, оканчивающийся уютной бухтой, переходил в довольно большую площадь, которую занимала Крепость Отваги. С двух сторон ее сжимали высокие скалы, даря естественные укрепления. Впереди располагалась довольно высокая каменная стена, на которой стояли пушки, они же защищали выход на материк. Сейчас на западной стороне пушки молчали, продолжая огрызаться лишь на восточной части стены. На западной же шел бой. Свет от заклинаний сражавшихся паладинов, взрывы от пушечных ядер освещали серую, колышущуюся массу; ее еще сдерживали, не давая хлынуть внутрь, но было видно, что паладинов скоро сметут. Крепко сжав челюсти, я даже издалека видел огромных, двухметровых пауков, которые с легкостью махали древковым оружием, чем-то напоминающим глефы или алебарды. Паладинов поддерживали ружейным огнем и матом, и на стене пока что был паритет.       — Чего встали? — заорал нам какой-то дварф, пробегая мимо с ружьем наперевес.       — Где командир? — рявкнул я ему в ответ.       — Сожрали вчера! — огрызнулся бородач. — Долго еще пердеть тут будешь? Давай к стене!       — Гото-о-о-о-всь! — Послышалось дикий крик впереди. — Нето-о-о-пыри!       — А, демоны и все бесы Пустоты! Только их тут не хватало! — взвыл мой собеседник, и, подскочив на месте, рванул со всех ног.       — Ну что, пошалим? — раздался игривый голос Эллиурэ. Она поигрывала парой пистолей в руках и кровожадно улыбалась, ее глаза горели ровным белым светом. В очередной раз рявкнули пушки со стен, в ответ — раздался дикий, высокий вой сверху.       — Вы — вперед, попробуйте помочь защитникам, — махнул рукой я.       — А ты? — рыкнул орк.       — А я попробую найти кого-нибудь вменяемого в этой каше, — ответил я.       В любом случае, шаман, жрица и маг будут сейчас нужнее у стены; у меня же возникла кое-какая идея. Возле недостроенной крепости виднелись сложенные в штабеля ящики, с довольно однозначной оранжево-красной маркировкой. Взрывчатка. Пусть даже время не очень соответствовало происходившему в свое время в игре, но что если заткнуть дыры, из которых лезут жуки? Вдруг это даст воинам необходимое время?       Возле ящиков суетились двое дварфов. Бороды их были короткими, фартуки — с подпалинами. Они распечатывали ящики, осторожно выкладывая связанную в небольшие пачки взрывчатку: длинные колбаски, из которых торчал шнур.       — Где старший? — окрикнул я бородачей.       — Ну, допустим, я, — рапрямившись, ответил один из них.       — Одолжишь несколько штучек? — кивнул я на ящики.       — Бери, скок не жалко, — пожал плечами дварф.       — Ты что задумал? — раздался позади меня заинтересованный голос Эллиурэ.       — Ты почему здесь? Хотела же пошалить? — подпустив в голос немного сарказма, спросил я.       — За тобой слежу. Вдруг убежишь, — оскалилась эльфийка.       — Ага, вплавь, — огрызнулся я. — Насколько мощные заряды? — спросил я уже дварфа.       — Достаточно. Гномья работа, — оскалился тот. — Смотри, не подорвись только, — заметил он, глядя, как я укладываю их в средних размеров мешок. Еще несколько пустых валялись тут же. Теоретически штук пять зарядов должно хватить… А, может, и нет. Почему я лезу прямо демонам в пасть? А потому, что жить хочу. Если я прав, и жуки лезут из нор, то воевать здесь можно до бесконечности, пока не иссякнут силы у одной из сторон. Судя по немногочисленности гарнизона, то мы, скорее всего, закончимся раньше.       Эллиурэ, скептически глядя на меня, тоже подхватила несколько зарядов. Бородач невозмутимо подал ей мешок, и даже подержал, пока ночная укладывала туда врывчатку.       — С тобой пойду, — ответила она на мой вопросительный взгляд.       — Как хочешь, — пожал я плечами.              Воздушную атаку уже отбили, в основном стрелковым оружием. Пушки глухо ухали, посылая снаряды в поле; мы же с ночной поднялись на восточную стену.       — Заряды кончаются! — заорал нам какой-то бородач. — А жуки, почему-то, нет!       Я достал подзорную трубу, и стал смотреть на поле боя. Темнота была не абсолютной. Скрежетал хитин, слышалось непонятное бормотание, снизу-вверх летели темные сгустки заклинаний; им навстречу падали копья света, пригвождая к земле атакующих нерубов. Среди них виднелись темные громады здоровенных жуков, в шевелящейся массе то и дело раздавались взрывы. Нерубы игнорировали нашу сторону, полностью сконцентрировавшись на западе; еще немного, и они прорвут оборону. С потерями, они, видимо, не считались.       — Точки выхода видели? — обратился я к одному из заряжающих.       — Да там они все, спереди, — махнул тот рукой неопределенно. — Три или четыре хода прорыли, твари. Если б их кто заткнул…       Я достал из рюкзака веревку и накинул на зубец стены, конец сбросил вниз.       — Вы что — туда? — Ткнул пальцем за стену один из стрелков.       К нам обернулось еще несколько; на глазах у них была странная конструкция, похожая на очки, только закрывавшая один глаз.       — Сунем пробку в бутылку, — хмыкнула Эллиурэ.       — Отлично! Парни! Этих двух прикрываем! — заорал стрелок, показывая на нас.— Удачи, — пожелал он уже нам обычным голосом.       — Может, я сама? — спросила ночная.       — Ты, конечно, мастер, не спорю, — прокряхтел я, перекидывая ногу через стену и цепляясь за веревку. — Но у двоих — больше шансов.       И ухнул вниз.              Внизу было еще страшнее, чем на стене. Земля вздрагивала от взрывов и от тяжелой поступи огромных жуков. Эллиурэ, соскользнув с веревки вслед за мной, сверкнула на меня своими глазищами:       — Постарайся не сдохнуть.       И растворилась в тенях. Я так не умел. Пригибаясь, чтобы не маячить на глазах у врага, я двинулся вперед, держа ружье в руках. За спиной болтался мешок со взрывчаткой, сердце стучало, как бешеное, а в голове билась одна лишь мысль: «Самоубийца, нахрен!». Только теперь до меня дошло, насколько я был глуп, спускаясь вниз.       Прокравшись, залег в воронке от взрыва, вглядываясь вперед и чуть в сторону. Затаил дыхание и слегка расфокусировал взгляд, как меня учили; прошла минута, другая — и мельтешение паукообразных впереди обрело некоторую упорядоченность: страх вместе с тенями от отсветов, оказывается, намного увеличивал количество атакующих. На самом деле я различил как минимум два ближайших ручейка, вливающихся в море у стены; нерубы шли с разрывом, по двое, и промежуток между ними был в несколько десятков шагов. Значит, они либо все уже вылезли, либо основной кулак сейчас на стене, а это — подкрепления, которым можно никуда не спешить. В любом случае, необходимо заставить этот поток иссякнуть. Держась чуть в стороне, то и дело хоронясь, я двинулся к истоку.              «Ну да, еще бы их не охраняли», — думал я, глядя на двух нерубов возле здоровенной дыры в земле. Я замер в одной из воронок, рассматривая паукообразных, и не решаясь двинутся дальше; до самой дыры было примерно шагов сто, заряд тяжелый — не доброшу. Да и начни я поджигать запал, тут же выдам свою ухоронку. Мне нужно было подобраться поближе, и как-то дать знать снайперам, или кто они там, что мне нужна помощь. Нерубы стояли, слегка покачиваясь на паучьих телах, топчась по земле шестью длинными, членистыми лапами. Каждая из лап оканчивалась шипом, отчего во время смены позиции из-под них вылетали кусочки земли. К паучьему брюху крепилось длинное, изогнутое тело с двумя длинными же конечностями, в которых они держали оружие. Снизу оно чем-то отдаленно напоминало косу, вверху же оканчивалось длинным острием. Вдох-выдох. Приклад упирается в плечо, я навожу мушку куда-то в центр груди одного из разумных пауков. Надеюсь, за мной сейчас наблюдает хотя бы один из стрелков на стене; я попробую снять одного, со вторым мне должны помочь. Вдох-медленный выдох. Успокоится. Прежде всего — успокоится. Из дыры вылазят один за одним такие же паукообразные, и идут к стене. Я должен выстрелить.       Вдох… Палец выбирает свободный спуск, я задерживаю дыхание и стреляю на выдохе. Попал! Неруба складывает пополам и он подается назад, испустив глухой стрекот; второй, угрожающе подняв свое оружие, поддержав раненого товарища таким же стрекотом, двинулся ко мне. Я стреляю, еще и еще; на груди у него появляются дыры. Первый, видимо, отойдя от болевого шока, приседает на лапах. Он что, собрался прыгать? Рывком поднимаюсь, и в тот же момент земля уходит из-под ног, ухает близкий взрыв: скорее всего, это работа Эллиурэ. Нерубы слегка приседают, стрекочут; я уже стреляю стоя, и, наконец, добиваю второго. Из дыры появляется очередной противник, я вижу, как он шевелит когтями, которыми заканчиваются его руки. Первый двигается ко мне. «Это конец?» Успеваю подумать я. Руки автоматически перезаряжают винтовку. Оттянуть затвор — положить шаровидную пулю — отпустить — выстрелить. Слева падает не добежавший до меня воин, я добиваю первого, и вижу, как между пальцев застывшего в проходе паука формируется черный сгусток заклинания. Падаю на землю, и вовремя: над головой пролетает нечто бесформенное, темное и явно смертоносное. Нерубианин медленно выходит из отверстия, формируя новое заклинание. Его многочисленные паучьи глаза смотрят на меня. Я сбрасываю со спины мешок, достаю из него заряд и кладу рядом. Новый противник показался из дыры, я понимаю, что уже не успеваю ни-че-го. Мне страшно. Очень страшно. Негнущимися пальцами заряжаю ружье и стреляю в мага, сбивая ему заклинание; не отрывая глаз от нового противника, срываю с пояса гномью зажигалку, (купленную по случаю в Штормграде — дорогая, сволочь!) и поджигаю запал. Я или заткну сейчас эту демонову дыру, или сдохну, пытаясь. Со шнура полетели искры; подхватив левой рукой с земли винтовку, я делаю несколько шагов, замахиваюсь; запал догорел до половины, еще несколько секунд — и меня разорвет вместе с пауками. Воин уже вылез, за ним показался еще один, и я, хорошенько размахнувшись, швыряю взрывчатку прямо в черный зев дыры. Раздается стрекот, я падаю и качусь по земле, меня подбрасывает, уши закладывает, на голову сыпятся мелкие камни и комья выброшенной взрывом земли.       Промаргиваюсь, встаю на четвереньки, мотая головой: в ушах стоит звон, противников рядом нет. Слышится еще один взрыв, дальше; видимо, Эллиурэ нашла вторую дыру. Быстро она… Я тут над одной столько потел. Ко мне движутся темные фигуры. Новый враг, а значит либо рядом еще одна дыра, или это вылезшие ранее решили меня наказать. В любом случае, мой бой еще не закончен. Ору, и не слышу своего крика; с ушей на шею льется что-то теплое и липкое, кажись, хана моим барабанным перепонкам.       Нерубы бегут ко мне, пошатываясь. Вот один из них поотстал и начинает крутить руками, вот второй — готовят для меня что-то смертоносное. Я не успею помешать им обоим, поэтому стреляю в одного и ухожу неловким перекатом в сторону. В глазах слегка двоится, поэтому не понимаю, попал или нет. В метре от меня влетает в землю сгусток чего-то непонятного, в нос шибает невыносимый запах гнили. Я ору, и стреляю в ближайшего ко мне нерубианца. Отдача бьет в плечо с каждым выстрелом, винтовка начинает тяжелеть все больше и больше. Долго я так не выдержу. Бегаю, петляю сбрендившим зайцем, стараясь разорвать дистанцию, стреляя по ближайшим, не забывая про двух магов. Заклинания пролетают мимо; пока что мне везет. Два воина и маг упали, остался лишь последний маг, и я падаю на колено, посылая в движущуюся ко мне фигуру пулю за пулей. Дыхание тяжелое, я уже не стараюсь целиться, лишь бы ствол был направлен в сторону цели, настолько устал играть в прятки со смертью. И все бы ничего, но происходящий в полной тишине бой добавляет толику сюрреализма, нереальности происходящего.       Новые тени выныривают и несутся ко мне; тело оставшегося мага вдруг резко качает в сторону, и он падает. Я разворачиваюсь в сторону новой угрозы, и вижу еще трех воинов-нерубов. Они бегут, переставляя все шесть конечностей, и наставив в мою сторону острые жала копий. Я ору и стреляю, стреляю и ору. Один из них, передний, падает и больше не поднимается. Во второго влетает ветвистая молния, и я вижу, как огромное паукообразное трясет от разряда. Третий вспыхивает живым факелом, и начинает крутиться на месте. Что это? Неожиданная подмога? Откуда?       Из темноты выныривают новые фигуры. Кто это? Враг? Нет, двуногий… вроде. Одна, две, три… Земля трясется, но звуков нет: я все-таки оглох. Фигуры оформляются в весело скалящегося орка, в идущего с кислой миной эльфа крови, и светящуюся лампочкой жрицу. Эти какого демона здесь? Они же должны помогать у стены? Орк что-то вопит. Я лишь вижу, как он разевает пасть, но не слышу ни звука, и жестом показываю на уши. Грек‘Сар кивает дренейке, и меня окутывает мягкий свет от ее рук, протянутых в мою сторону. Звук возвращается сразу. Сначала хлопок, вроде из ушей вылетели пробки, а потом наваливается какофония из треска ружейных выстрелов, уханья пушек и грохота взрывов.       — Пошли в бой — и без нас? — укоризненно орет орк. — Где ночная?       — Где-то там, — машу рукой вперед.       — Оставил девушку одну? Плохой мальчик, — язвит Сиуури.       Корбан лишь кривится, а его глаза ярко полыхают зеленью.       Сильный подземный толчок бросает нас на землю, заставив жрицу вскрикнуть, а эльфа — глухо выругаться.       — Это еще что? — хмурится Грек‘Сар, тяжело поднимаясь.       Новый толчок, еще сильнее предыдущего, снова швыряет нас на землю. Мы остаемся сидеть, глупо переглядываясь, пока Корбана не осеняет:       — Это их главарь, — хмурясь, цедит он сквозь зубы. — Я так и думал, что эта тупая нежить слишком умно себя ведет.       Нежить? Эльф умом тронулся?       — И что это может быть? — пискнула Сиуури.       — Понятия не имею, — мотнул головой Корбан. — Никогда не интересовался историей нерубов.       В отсветах взрывов я увидел, как к нам бежит, размывшись от дикой скорости, фигурка.       — А вот и ночная, — довольно хмыкает Грек‘Сар.       Толчки идут один за другим, от стены раздаются крики; я вижу, как из холма вылазит чудовищная, уродливая голова, за ней старается протиснуться огромное тело.       — Я знаю, что это лезет к нам из-под земли, — медленно произношу я, глядя, как появляется сначала огромные подкрылки, а потом вылазит и весь жук. Земля перестала трястись, и мы наконец-то смогли встать.       — И что же это? — насмешливым тоном произносит эльф.       — А вот и наша смерть! — весело кричит эльфийка, добежав до нашей группы. Ее броня залита зеленой жижей, глаза сверкают.       — Имя не знаю, но это кто-то, с приставкой «Ануб». А значит, придется тяжко, — вздыхаю я.       — Хочешь его убить? Я правильно поняла? — вскидывает брови Эллиурэ.       Я не отвечаю. Честно говоря, мне уже ничего не хочеться, настолько я устал. Я тупо гляжу на огромного жука, который, потоптавшись немного, развернулся в сторону упрямо не сдающейся крепости, затрясся, его надкрылки распахнулись, открывая крылья.       — Эта громадина что, собирается взлететь? — пораженно сказала Сиуури.       Жук будто отрыгнул из себя черную тучу, которая полетела в сторону крепости.       — Раз-и-два-и-три-и… — считаю я. За эти три секунды жук выпустил тучу и сложил надкрылки.       — Что ты… — обернулась ко мне эльфийка.       Я же снова считал. Жук стоял, перетаптываясь на одном месте.       — Двадцать-тридцать…       Жук снова затрясся. Эллиурэ вдруг кивнула.       — Поняла! Три удара сердца — выстрел, тридцать — перезарядка. Так?       Я молча кивнул.       — Есть идеи? — сузил глаза Корбан.       — У него брюхо и спина судя по всему не бронированные. Если бы успеть закинуть под броню пару зарядов…       — Я бросаю, ты — зажигаешь, — подхватила эльфийка. — А что, может выгореть… Усильте нас!       В тот же миг и я, и Эллиурэ окутались сиянием. Орк пустился в пляс, и вокруг него затанцевали закручивающиеся вихри воздуха.       — Я сказала — усилить, а не демаскировать! — рявкнула ночная.       Грек‘Сар закончил танец, и теперь небольшие спиральки воздуха кружились уже и вокруг нас с ночной.       — Ждите нас здесь, или возвращайтесь, — кивнула эльфийка.       — Я иду с вами, — рыкнул орк.       — И я! — пискнула было Сиуури, но Корбан покачал головой: возвращаемся. Дренейка хотела было возразить, но эльф невозмутимо показал пальцем на стену крепости: защитников закрывал огромный золотистый купол.       — Купол Последней Надежды… — растерянно пролепетала жрица.       — Вперед! Или скоро защищать будет нечего и некого! — прорычала эльфийка, и мы побежали.              Три размытые тени мчались по полю боя, огибая трупы и воронки от взрывов. На стене ярко светил купол, которым закрыли себя защитники; если мы не успеем, если мой план не сработает, если эльфийка не добросит… Я задолбался от количества этих «если»!       Здоровенный жук стоял позади своего воинства. От него, правда, мало что осталось: пушки, ружья и мечи братьев Ордена здорово проредили атакующих, а мы с эльфийкой… ну ладно, Эллиурэ хорошо постаралась, запечатывая их выходы. Надолго ли этого хватит? Хотелось бы верить, что надолго. Иначе все, что мы сегодня делали — напрасно.       — Орк, прикроешь, — бросила через плечо Эллиурэ, слегка замедлившись. — Стриб, ты считаешь?       — Двенадцать-тринадцать, — озвучил я.       — На двадцать шесть — поджигай!       «Восемнадцать-девятнадцать», — молча продолжал я, перекидывая сумку с зарядами на грудь. До огромного жука осталось совсем немного. «Двадцать-два-двадцать-три». Я достаю из сумки заряд, чиркаю зажигалкой, и ровно на «двадцать шесть» поджигаю запал и передаю бегущей рядом эльфийке.       — Еще! — вопит эта сумасшедшая.       Я не спорю, достаю еще один, и новый заряд весело сыпет искрами. Жук уже трясется, сейчас его надкрылки откроют спину; только бы Эллиурэ добросила… Ночная рывком уносится вперед, держа в каждой руке по импровизированной гранате. Жук поднимает крылья, эльфийка добегает до него и я вижу, как оба заряда по пологой дуге уносятся к нему на спину. Мимо нас проноситься размытая фигура, на миг останавливается:       — Сейчас-будет-БУМ! — скороговоркой произносит Эллиурэ. Ее глаза горят, как два огромных фонарика.       Жук складывает крылья, накрывая жесткой броней принесенные гостинцы.       — Чего стали? Ходу! — орет Эллиурэ.       Сзади нас огромный жук недовольно трещит: подарки ему не понравились, он не может до конца сложить надкрылки. Вот он собирается их снова поднять, как вдруг два глухих хлопка идут один за другим, хитин на его спине вздувается и лопается, не выдержав взрывов. Треск переходит в вой, жук тяжело переступает с лапы на лапу, и земля содрогается от тяжести его падения…       Мы останавливаемся, тяжело переводя дух и глядя на массивную тушу; конвульсии еще дергают исполинское тело, но это уже агония. Хитин, которым жук прикрывал спину, вывернуло и переломало, в воздухе, кроме кислого запаха дыма стелится жуткая, ни на что не похожая вонь. Грек‘Сар что-то довольно вопит по-орочьи, размахивая молотами и исполняя какой-то танец; на этот раз он не шаманит, а радуется. Эллиурэ пронзительно хохочет. Я же без сил сажусь на землю: все, больше не могу. Бой и последующая за ним пробежка вымотали меня до предела. Я устал и хочу домой. И не важно, что это будет лишь жесткая деревянная кровать в комнате пограничной таверны.