Снега Нордскола

      — Ну, и кто пойдет проситься на ночлег? — спросил я, оглядев свое воинство. Мы стояли неподалеку от стойбища Таун’Ка, прямоходящих коров, дальних родственников тауренов Калимдора. Нам нужно было где-то переночевать, но запах горячих источников, смешиваясь с запахом мокрой шерсти, дарил такое амбре… Как они тут живут? Все, дружно, не сговариваясь, показали друг на друга пальцами.       — Не могли в другом месте переночевать? — зажимая нос пальцами, осведомилась Эллиурэ.       — Дальше перевал, и мест там нет, — покачал я головой.       — И откуда ты все это знаешь? — скривился Корбан.       — Как-нибудь расскажу, — пообещал я. — Так кто?       — Идея! — воскликнула Эллиурэ. — Пусть рогатая пойдет. Может, примут за родственницу, выродившуюся.       — Я им нэ родствэнница! — возмутилась дренейка. — У нас разные расы!       — Грек’Сар, ты говоришь на таурахэ? — кивнул я орку.       — Нет, — покачал головой тот. — Когда шла война, тауренов среди нас не было.       — И кто это тут у нас такой красивый? — раздался зычный голос от деревни. — Не стесняйтесь, идите нахер отсюда!       Мы, привлеченные приветствием, дружно глянули в сторону деревни. Там, привалившись к тотемному столбу, стоял самый настоящий таурен. Простая рубаха навыпуск, кожаные шорты, густая черная шерсть и два центнера живого и довольно злобного веса. Длинные рога прямоходящего быка выдавались вперед, левый был наполовину отломан.       — Вежливый, как я погляжу? — прищурилась Эллиурэ. — А если ножиком пощекотать? Учтивости добавится? — спросила она.       — А если дам копытом в лоб? Мозги вылетят, или уши отвалятся? — В свою очередь поинтересовался таурен.       — Какой нервный, — мурлыкнула ночная, опуская руки на рукояти кинжалов. — Потанцуем?       — Эллиурэ, угомонись, — попытался вразумить ночную я. У нее уже опасно сузились глаза, еще немного — и здесь будут трупы.       — Затопчу, ушастая, — оскалился бык. — С эльфенком танцуй, как раз тебе по размеру! Тут проняло даже невозмутимого эльфа крови.       — Я сейчас буду готовить шашлык из говядины, — процедил Корбан, готовя заклинание.       Таурен сунул руку за столб и вытащил из-за него увесистое бревно:       — Нет, это я сейчас буду делать две эльфячьи отбивные!       — Так, а ну-ка стоп! Остановились! — гаркнул я.       — Погоди. Я хочу поучить кое-кого хорошим манерам, — прошипела Эллиурэ.       — Грек’Сар! Ну хоть ты скажи что-нибудь!       — Ты здесь вождь, а не я, — самоустранился тот.       — Ты ничего не перепутал, рогатый? Нас здесь пятеро, а ты один! — язвительно заметила эльфийка.       — Один? — удивился таурен и протяжно замычал. В тот же миг возле него начали собираться таунка: таурены чуть пониже ростом, с полностью заросшими шерстью лицами, и все при оружии. — Так кого теперь больше? — скопировав тон Эллиурэ, спросил таурен.       — А чтоб вас развернуло, перевернуло и подбросило! — заорал я во всю мощь легких.       Стороны замерли друг против друга, дружно сопя: таурен шумно, раздувая ноздри, с чувством собственного превосходства; эльфы — тихо, зло сузив глаза. Одной искры бы сейчас хватило, чтобы начала литься кровь. Нужно было очень срочно что-то решать, пока не открыла рот Сиуури.       — Эллиурэ, — холодно произнес я. — Спрячь клинки. Корбан, тебя тоже касается: убери ту убойную штуку, которую ты готовишь.       Я вышел вперед, подошел почти вплотную к таурену.       — Скажи, они отправляли… караван? — я мучительно вспоминал события, которые прошли для меня неимоверно давно; говорить следовало аккуратно и спокойно. Таурен хлестнул хвостом по ногам, рыкнул и сделал шаг ко мне.       — Там беженцы, да? — я заговорил быстрее. — Они шли в соседнюю деревню, ведь так?       — Ну! — рявкнул бык.       — От каравана не было вестей, таунка беспокоятся…       — Хватит телиться! — заорал рогатый. — Да, караван был! Да, вестей нет! Дальше что?       — Они в плену, караван большей частью уничтожен, а деревня, куда они шли, захвачена нежитью, — скороговоркой закончил я.       Таурен выдохнул, перехватил поудобнее бревно, его глаза начали наливаться кровью:       — Не в деревню, а в их столицу, — поправил он.       — Деревня, столица, какая разница? — пожал плечами я. — Мы идем в ту же сторону, и ни деревню, ни пленных не минем.       — Важно, не важно, — буркнул таурен, ставя бревно обратно за столб. — Я иду с вами.       — Не совсем хорошая идея, — осторожно начал я.       — А я тебя не спрашиваю, — оскалился таурен. — Я утверждаю! — Мое имя — Таурти. Таурти Исчезающий Хвост.       Эллиурэ прыснула, я уничтожающим взглядом посмотрел на ночную, заставив ее утихнуть.       — Странный ты, — склонив голову набок, сказал Таурти. — Орк зовет тебя вождем, эльфы подчиняются…       — Сначала накорми, потом спрашивай, — попросил я. — И отдохнуть бы, весь день на ногах.       — Так заходите, — приглашающе махнул лапой таурен. Жители деревни, поняв, что боя не будет, потихоньку разошлись еще раньше.              — Что за караван, Стриб? — поинтересовалась Эллиурэ.       — Да, расскажи, — подсела ближе дренейка.       Мы заняли один из шалашей, и сидели на циновках. Таунка, не говоря ни слова — и, похоже, вообще не понимая общий язык — принесли нам какие-то овощи, которые мы сейчас и ели.       — Все просто: на востоке есть храмовый город Эн’Кила, захваченный нежитью. Если таунка здесь останутся, то их ждет смерть.       — Ты здесь родился? — Корбан не сводил с меня глаз.       — Нет, — мотнул я головой.       — Тогда откуда ты так много знаешь о северном континенте? Когда нас чуть не убили браконьеры, ты вздыхал, что на них нет какого-то «Дэгожа». Каскалу мы обошли, потому что, как ты утверждал, ее захватило племя Квалдиров; теперь вот деревня, у которой ты знаешь не только название, но и что тут было.       — Как-нибудь…- начал было я.       — Сейчас! — хлопнул ладонью по ноге эльф. — Больше всего на свете я не люблю странности и непонятности.       — О, я тоже! — пробасило от входа, и в шалаш ввалился таурен. В лапе он сжимал плод, по виду напоминающий морковь, и тут же сочно им захрустел.       — Я вас внематочно слушаю, — сказал он, прожевав.       — Вообще-то стучать… — начала было ночная.       — Эллиурэ, здесь нет дверей, в которые можно постучать, заметил я.       — Зато есть столб, в который бык может стукнуть лбом, — не осталась в долгу эльфийка.       — Я, кажется, что-то спросил, — язвительно заметил эльф. — И пока что спросил вежливо.       — Да, кстати, — оживилась Сиуури. — У командира не должно быть секретов перед подчиненными!       — Для начала, — зло отметил я, — подчиненные должны хоть немного слушаться, и не лезть в драку по любому поводу.       — Интересные у вас отношения, — снова хрустнул морковкой Таурти. — Я вот смотрю, и не понимаю: толи дренейка хочет человека, толи ночная.       У Эллиурэ и Сиуури распахнулись глаза, и они крикнули одновременно:       — Никогда!       Потом посмотрели друг на друга, и снова повторили в унисон:       — Еще чего!       — Детский сад, штаны на лямках, — вздохнул я.       — А что такое детский сад? И лямки? — поинтересовался таурен.       — Не уходи от вопроса, — попросил Корбан. Он начал закипать.       — От какого? — прикинулся дурачком я. — Про детский сад? Или лямки?       — Меня окружают одни идиоты! — возопил Корбан. — О твоих знаниях этого континета, конечно же!       Уйти от ответов не получилось. Но как же подать им информацию?       — Я что-то вроде оракула. Могу предсказывать будущее, — решил сказать полуправду я.       — Я тоже могу предсказывать будущее, — зачавкал таурен. — Например, я сейчас пожру и спать пойду.       — Так иди, — елейным голоском пропела Сиуури. — А мы тут послушаем, чего Стрибьорн расскажет. — А лямки — это ремни такие, наверно, да? На них… подвешивают? А за что?       — За яйца, — доверительно пробасил Таурти, хрустя морковкой.       — Слушай, иди спать уже, а? — устало сказала Эллиурэ. — А то мы тебя сейчас за них подвесим, только на улице. Чтоб не мешал.       — Я знаю вот что, — Таурти, наконец, доел морковку и встал. — Завтра мы пойдем и найдем пропавших таунка. Заодно начистим рыло тем, кто их захватил в плен. А все ваши заумные разговоры меня жутко напрягают.       — Вот-вот, иди-иди, — проворчала Эллиурэ в спину таурену. — Так что нас ждет?       — Ты меня не убедил, — отрицательно покачал головой Корбан.       — Мне нечего добавить, — пожал плечами я. — Ты либо покупаешь это, либо нет.       — Я не гоблин, чтобы заниматься куплей-продажей, — сверкнул зелеными глазами эльф.       — А предскажи что-нибудь, а? — попросила Сиуури.       — Если не отстанешь от меня, достану ремень и выпорю, — пригрозил я.       — Честно? Сильно? А ремень с шипами будет? — загорелась жрица.       Шалаш огласил звонкий шлепок ладони по лбу. Во имя Хранителей, за что мне эти мучения? Почему у меня не набралась адекватная группа разумных?       — Нашел, кого пугать, — фыркнула Эллиурэ. — Ей, судя по всему, это только в радость будет. Кстати, почему молчит Грек’Сар?       Я повернулся к углу, который занимал орк, и с удивлением обнаружил, что он давно и крепко… спит.        — Предлагаю последовать его примеру, — кивнул я на шамана, — и хорошо отдохнуть.       — Согласна. И постарайся ночью не кричать, — проворчала ночная.       Я только вздохнул. Впереди нас ждала Трансборея и перевал Холодного Ветра.              Утро было недобрым. Во-первых, разбудили нас, едва начало сереть; во-вторых, очень оригинальным способом: попыткой обрушить шалаш на наши головы. Когда мы, сонные и злые, выскочили наружу, то увидели живописную картину: воин-таурен в полном боевом облачении. Он был полностью, от рогов до копыт закован в темную броню. Мало того, какой-то чешуей был покрыт даже хвост! За спиной у него висело гигантских размеров двуручное оружие: толи алебарда, толи гизарма — один хрен, я в этом не разбираюсь. В общем, это было оружие с лезвием длинной в четверть рукояти и с коротким крюком на конце. На левой руке у Таурти был щит, за которым можно было спокойно укрываться от дождя; слева же, на поясе, висел жуткого вида топор. Будил он нас, ударив копытом в столб, на котором держался шатер.       — Ну что, встали? — прогудело из-под шлема. — А раз встали, то идем!       — Эта ходячая консерва когда-нибудь меня достанет, — проворчала Эллиурэ, потягиваясь.       Наше облачение сопровождалось матерком таурена. Он в своей броне, да возле горячих источников быстро упрел.       — Быстрее же, ну! — глядя, как мы не спеша одеваемся и облачаемся, Таурти нетерпеливо подпрыгивал, будто очень хотел в туалет. На удивление, на нем ничего не скрипело, и не звенело.       — Слушай, а что это у него написано в районе живота? — поинтересовался я у спутников.       — Это на таурахэ, — ухнул таурен из-под забрала. — Сам писал!       — Ты еще и писать умеешь? — удивилась Сиуурэ. — И что же там?       — Молока — нет! — гордо произнес Таурти.       Хохот пяти глоток далеко разнесся над горячими источниками…              Перевал мы прошли ближе к вечеру. Солнце еще только коснулось вершин деревьев, и было необычайно тихо. Ни зверей, ни птиц… Никого.       — Не нравится мне это, — ворчал Таурти. Забрало шлема он откинул, и шумно принюхивался. — Где лагерь?       Караван мы нашли еще до перевала. От него остались лишь трупы кодо, в таком виде, что проняло даже обычно ко всему равнодушного орка.       — Где-то там, — махнул я рукой влево.       — То есть, нам сейчас по снегу идти? Плохая идея, — напряженно ответила Эллиурэ. — Таурен прав: что-то здесь не так.       — Что именно? — надменно спросил эльф.       — Тебе, как городскому жителю, не понять, — отмахнулась ночная.       — Так объясни, — процедил Корбан.       — Тихо! — буркнул таурен.       — Я не… — начал было эльф.       — Я не о том, — оскалился таурен. — Здесь слишком тихо. Не шумим, идем осторожно.       Дернув за завязки, он снял со спины свое оружие — я уже знал, что она называется глефой — и, держа ее обеими руками, свернул в снег, утонув в нем по пояс. Эллиурэ, взяв кинжалы обратным хватом, пошла за ним; Сиуури, как всегда, засветилась, вызвав недовольное шипение эльфийки, Корбан одними губами прочитал заклинание и над его головой закружились три огненных шара. Даже Грек’Сар коротко протанцевал, отчего вокруг его молотов завихрился воздух; один я просто снял винтовку с плеча и снял ее с предохранителя. Мы крались по снежной целине, среди мертвых деревьев, идя клином с тауреном на острие. Но вот Эллиурэ остановилась, подняла кулак и тихо шепнула:       — Замерли!       Я вслушивался до звона в ушах, и вертя головой во все стороны, но никак не мог понять, что же взволновало ушастую. Судя по тому. Как напрягся таурен, он тоже что-то услышал; А затем услышал и я. Хруст снега, будто кто-то закапывался, копошился, и звук этот раздавался все ближе. Таурти шумно вдохнул, перехватил глефу правой рукой, левой захлопнул забрало шлема и его рев слился с криком шамана:       — Бой!       — Лок’Тар Огар!       Из-под снега, сразу в нескольких местах, выметнулись несколько мелких пауков, примерно мне по пояс. Таурен, воткнув глефу в снег, скинул с руки щит, и запустил им в одного; другого, успев схватить оружие, располовинил уже в полете. Эллиурэ, казалось, размазалась в воздухе, нанося быстрые и точные удары. Все было хорошо, но их сдерживал снег, не давая нормально двигаться. Шаман остался рядом с нами, и наносил мощные удары молотом. Один из пауков летел прямо к жрице со спины, и я, вскинув винтовку, сбил его прыжок. Если я правильно помнил, это были ануб’аракские душители: мелкие, но неприятные и нападающие стаей. С легким шипением один за другим сорвались огненные шары Корбана, поражая цели; он помогал им, пуская с рук огненные струи, и был похож на ушастый огнемет. Мы довольно быстро справились со своими, и перенесли огонь вперед, помогая эльфийке и таурену; последний успел вытоптать довольно приличный кусок вокруг себя, а сама эльфийка прикрывала его со спины. Сам же ходячий сейф умудрялся двигаться с неимоверной скоростью. Я вообще не понимал, как может здоровенный, закованный в тяжелый доспех воин так двигаться? Он же шевелитсья даже не должен?       Эллиурэ, выполнив какой-то пируэт, увернулась от темной стрелы, прошедшей почти притирку.       — Маги! — рявкнула она.       А вот это уже плохо. Я успел заметить, как к нам подтягиваются пауки средних размеров, вроде тех, что были у крепости. Память услужливо подсказала название: Ткач Ужаса. Свет вокруг Сиуури вспыхнул; она приподнялась над землей, и от нее, в сторону одного из Ткачей полетели яркие протуберанцы, ослепляя и отбрасывая его. Я поддержал огнем винтовки.       — Убейте магов! Мы сами! — зычно проорал таурен из-под шлема.       Дальнейшее для меня слилось в непрерывный гул выстрелов, шипение огня Корбана, треск статики от молний шамана, который перешел на дальний бой, и мат Таурти. А потом — все кончилось.       — Маловато будет, — прогудел таурен, оглядывая поле боя. — Все живы?       Снег был изрыт и усыпан телами убитых пауков, из которых текла жидкость непонятного, серовато-мутного цвета.       — Нежить, — презрительно скривился Корбан.       — Интересно, мы всех сюда приманили, или еще будут? — спросила Эллиурэ, брезгливо оттирая клинки тряпочкой.       — Пожуем — увидим, — шагнул вперед Таурти.       Орк лишь довольно скалился: он наслаждался боем.       — Скажи, а…       — Потом, — отмахнулся я от жрицы. Дренейка кивнула, и отошла мне за спину.       Вскоре показались столбы, между которыми висели натянутые шкуры, служившие стеной, и комитет по встрече: таунка с арбалетами наизготовку. Они что-то крикнули нам, и Таурти, сорвав с головы шлем, закричал в ответ. Таунка замахали руками, приглашая, и вскоре мы были уже в их лагере. Глядя на шатры, на огонь костров и вооруженных быков я понял, что ошибся. Здесь был лагерь беженцев, да, но остатков каравана не наблюдалось. А после и Таурти подтвердил, подойдя к нам, что их тут не было.       — Значит, их всех уничтожили, — заключил я.       — Они просят помочь отбить деревню, — пробасил таурен. — Вы со мной?       — А нам это надо? — подняла бровь Эллиурэ.       — Наша дорога слегка в стороне, — осторожно начал я.       — Вождь? — удивленно воззрился на меня орк.       — Поможем, — вздохнул я.       — А мое мнение кто-нибудь хочет узнать? — поинтересовался Корбан.       — Я мненью твоему вращенье придавал, и осью был мой детородный орган, — стукнул древком глефы об землю Таурти. Я перехватил уже набравшего было воздух эльфа:       — Побереги силы для боя. В их столице будет жарко.