Снега Нордскола

      Еще на подходе к деревне Ледяной Пыли, которую таунка считали своей столицей, мы услышали звуки боя. Чем ближе мы приближались, тем больше различали треск и скрекот, сопровождающиеся шипением заклинаний и хрустом разрубаемого хитина.       — Быстрее! — торопил нас Таурти. — Что вы движетесь, как беременные коровы?       — Не торопись, — охлаждала его пыл Эллиурэ. — Мы не знаем, кто там и с кем воюет.       Я был с ней полностью согласен: на моей памяти никакого боя там быть не должно. Когда к деревне попадал герой, то ее громила нерубианская нежить, а вождь сидел в пентаграмме в центре. Зрелище, открывшееся нам с холма, потрясало воображение: пауки переростки убивали… друг друга. Из огромной дыры в земле лезли все новые и новые нерубианцы, и вступали в бой, который шел и в самой дыре, но не такой яростный. Здесь были все представители их расы: и огромные жуки сине-зеленого окраса — Повелители Подземелий, и шестилапые высокие маги, и воины с древковым оружием; меж их лап сновали мелкие душители, взвиваясь в прыжке, падая на спины врагу, вырывая куски плоти своими лапами.       — Нам надо туда! — рыкнул таурен, указывая на деревню.       — Ты с ума сошел, — покрутил пальцем у виска Корбан.       — Нас сметут, я не смогу удержать всех, — Сиуури широко раскрытыми глазами смотрела на бойню.       — Погоди, Таурти, — покачал я головой. — Тут не все так просто.       — Что сложного? — взревел таурен. — Враг — там, оружие — с нами, пошли выдергивать лапы!       — Они воюют с нежитью. Отобьют твою деревню и так, — пожал плечами Корбан.       — Кто, мать вашу, они? — Таурти был в бешенстве. Он рвался в бой и абсолютно не понимал, почему мы тянем время.       — Нерубы. Живые, — уточнил Корбан.       — Предлагаю зайти слева, и… — я не закончил. Таурен протяжно замычал, захлопнул забрало и, задрав хвост, взял с места в карьер. Бежал он именно влево, к тем нерубам, что атаковали деревню.       — Может, ну его? — прищурившись, спросила Эллиурэ.       — Это верная смэрть, — поддержала ее жрица.       Я тихонько заныл. Мне почему-то жутко не хотелось бросать таурена, кроме того, мне он по-своему нравился. А еще у меня было очень гадкое чувство, что если я его сейчас оставлю, это может потом аукнуться в будущем. И хоть Таурти не был официально в нашей группе, равнодушно смотреть, как он будет умирать и уж тем более просто уйти… Нет. Я проверил, заряжена ли моя винтовка, и кивнул:       — Прикроем рогатого. Вперед не лезем. Эллиурэ, Грек’Сар — впереди, на десять шагов. Мы втроем идем сзади.       Ночная как-то странно на меня посмотрела, шевельнула бровью; орк довольно ухнул, крутнул молоты в руках и мерно зашагал; за ним следом потянулись и мы.       В некроарахнида, который уже примерялся зайти к таурену справа, сначала влетел огненный шар, а потом из бока вырвала кусок плоти пуля, заставив пошатнуться. Орк, подпрыгнув, наотмашь ударил молотом, смял ему грудную пластину и добил ударом по голове. Эллиурэ занялась мелкими, которые пытались запрыгнуть Таурти на спину, мы же с Корбаном перенесли огонь на магов, не давая им колдовать. Таурен размахивал глефой, как тросточкой, мычал, крутился юлой, эльфийка и орк надежно закрывали его со спины. Количество трупов вокруг нас начало увеличиваться, мы вошли во вкус, работая, как конвейер; по сути мы ударили нежити в тыл, там, где была основная масса. Незамеченным это не осталось: сверху, со скалы, раздался неимоверно громкий стрекот-шипение, и некроарахниды, мало-помалу утрачивая интерес к живым нерубианцам, поворачивались и занимались уже нами.       — Стриб! Проблема! Даже две!       Эллиурэ показывала на двух Повелителей Подземелий, что, расталкивая ряды обычных воинов, довольно споро ползли к нам.       — Таурти пни! — проорал я, всаживая пулю за пулей в одного из магов.       — Ногу отобью! У него задница стальная!       Но таурен и сам заметил новую угрозу. На удивление, на рожон лезть не стал: еще быстрее завертев глефой мельницу, он стал медленно пятиться, отступая, отбиваясь одновременно от троих воинов. Новый громкий стрекот сверху и шелест крыльев. Я задрал голову: на каменном уступе стоял здоровенный жук. От тех, что атаковали нас, он отличался огромными размерами и более темным окрасом: или это был Король Подземелий Ануб’ет’кан, или я готов съесть свою кожаную куртку сырой, вместе с заклепками. Он и командовал всем этим парадом, и, если мне отшибало память, то он хочет сровнять деревню с землей. Но что здесь делают нерубы? Они же должны тихо сидеть себе в провале Нержуна?       — Таурти! — завопил я что есть мочи. — Растягивай их!       Я даже не надеялся на то, что разошедшаяся не на шутку машина смерти меня услышит, но таурен не только услышал. Он еще и что-то проревел, и вдруг орк и эльфийка осталась впереди, а бык повернулся назад и, сделав несколько скачков, остановился и развернулся обратно к наступающей массе.       — За меня! — услышал я крик Таурти, и теперь уже Грек’Сар с Эллиурэ, бросив свои цели, побежали назад. Мы с Корбаном поддерживали их огнем: эльф — магическим, я — стреляя из винтовки. Так, перебежками, мы отступали, растягивая воинов и добивая их с безопасного расстояния. И тут во фланг растянувшейся цепочки из нежити ударили живые пауки, отсекая нас. Раздался стрекот-шипение, и я вижу, как группа из живых арахнидов начинает окружать нашу троицу. Неужели они нас сейчас…       Таурен замахивается глефой, один из нерубов заканчивает заклинание и быка спеленывает паутиной. Эллиурэ пытается уйти пируэтом, и новая паутина ловит ее прямо в полете. Орк сильно топает, окутывается разрядом из молний — ему это не помогает. Воины нерубов врываются внутрь нежити, я вижу, как Ануб’ет’кан спрыгивает вниз — а затем и наша троица оказывается в коконах…              — Я зол! Я очень зол! А ну-ка, выпустите меня! Лапы оторву, гляделки выколю!       Ага, слышу голос таурена. Что с остальными? После того, как нас спеленали, появилось ощущение тряски: нас куда-то отнесли, и, судя по всему, вниз. Плохо дело. Скорее всего пустят на еду. Послышался рев орка, правда, что он говорил — было непонятно: судя по лающим звукам, это был орочий. А если еще добавить экспрессию, то это были орочьи ругательства. Остальные молчали. Скрип, шелест — и часть кокона опадает с лица, я могу видеть и крутить головой, но все остальное тело остается спеленутым. Мы в какой-то ледяной пещере, наши коконы стоят рядышком, вдоль стены, и нерубы, как ножницами, снимают верхушку.       — Надеюс-с-с-ь, с-с-сред-д-д-ди в-ас-с-с ес-с-сть раз-з-з-зумные, — обратился к нам один из крупных пауков. Все настолько удивились, что заткнулся даже таурен.       — Вы говорите на общем? — с широко распахнутыми глазами спросила Эллиурэ.       — Не вс-с-се. Но ближ-ж-же к д-д-делу. Я провидец Из-з-з-зит, а это — Килик-с-с Раз-з-зруш-шитель, наш-ш-ш лидер. Могу я ус-с-слыш-ш-шать ваш-ш-шего лидера?       Головы дружно повернулись в мою сторону. Глаза моего отряда были красноречивее всех слов.       — Отпустите меня. Всего меня, — зловещим голосом попросил Таурти.       — Отпус-с-тим. Вс-с-сему с-с-вое время, — кивнул Киликс.       — Вождь, — коротко бросил Грек’Сар. — Я надеюсь… — он не договорил, наградив меня хмурым взглядом, но я понял: орк надеялся, что я смогу или договорится с нерубами, или выпросить для нас легкую смерть, в общем, смогу сделать хоть что-нибудь.       — Не думаю, что… — начал было Корбан.       — Заткнись, — зло бросила ему Эллиурэ.       — Ты лид-д-дер этих-х-х мягкотелых-х-х-х? — обратился ко мне Киликс.       — Да, — кивнул я.       Нерубианин прошелся, сжимая и разжимая трехпалые руки; ледяная крошка летела из-под его шести лап.       — Мы не привыкли прос-с-сить, — немного сдавленно начал он, — однако нам нужна помощь таких-х-х, как вы. Я — лид-д-дер С-с-сопротивления, од-д-дин из-з-з. Мы з-з-заметили, как ваш-ш-ши рас-с-сы с-с-сражаются возле с-с-тен Ледяной Цитадели. А теперь и вы тут…       — Меня освободят или нет? — рявкнул потерявший терпение таурен.       — Мы ос-с-свободим ва-с-с, только если договоримс-с-я, — подал голос Изит.       — А если нет? — спросил я.       — Тогда вы с-с-станете наш-ш-шим кормом, — закивал провидец.       — Что? Да я сейчас… да я вам всем сейчас рожи набью! Щупальца повыдергиваю и в зад засуну, откуда паутина лезет! Да я…       — Таурти! — вскипел я. — Захлопни пасть! Пусть скажут, чего они хотят!       Хотя я уже знал. Боялся дико, до дрожи, следующих слов нерубианцев, и они прозвучали. Однако, совсем не так, как я думал.       — Мы прос-с-сим вас-с-с убить без-з-зликого и трех его с-с-слуг, что бродят в с-с-старом королевс-с-стве Ан’Кахет, выдал Киликс.       — И все? — хмыкнул я.       — Это дас-с-т многое, — закачался нерубианин. - В глубинах Ан’Кахета, в коконах, с-с-спят наш-ши воины. Ес-с-ли их пробудить сейчас, то они попадут под без-з-зумие Без-з-зликого.       — А сами? — подала голос Эллиурэ.       Она, по сути, сорвала этот вопрос у меня с языка.       — Мы не мож-ж-жем. Вс-с-се, кто ходил туда, не во-з-звращались.       — То есть, вы считаете, что-то, что не смогли сделать ваши воины, сможем сделать мы? — удивленно поднял бровь я.       — У вас-с-с получитьс-с-я, — прошипел Изит. — Мне было видение.       — То есть, всего лишь нужно кого-то убить, и на этом все? Вы нас отпустите? — пробасил таурен.       — Да, — развел руки в стороны Киликс.       — Вождь, что скажешь? — обратился ко мне орк.       Эльфы многозначительно переглянулись. Дренейка молчала, таурен шумно сопел, и все, включая многоглазых пауков, смотрели на меня.       — Дайте мне минутку подумать, — попросил я. — И прошу: помолчите пока.       Я закрыл глаза, и крепко стиснул зубы. Ситуация была не то что безвыходной, это был шах и мат в чистом виде. Если я сейчас скажу, что мы не будем помогать паукам — нас высосут. А если скажу, что пойдем — наверняка будет сопровождение, то есть удрать — не выйдет. Безликий, который сидел в Ан’Кахете, был не кто иной как глашатай Волаж, один из воинов Древнего бога Йогг-Сарона, Бога Безумия. Он даже в игре, на старте дополнения представлял собой проблему, а уж тут, в реальности, он смерть в чистом виде. С ним даже нерубы не смогли справиться, так как же победить его нам?       — Мы согласны, — открыл глаза я.       По крайней мере, если и умрем, то не сейчас. А там что-нибудь придумаем. Может быть.       — Твои воины будут благораз-з-зумны, когда мы их отпус-с-стим? — спросил Киликс, внимательно рассматривая меня всеми четырьмя парами глаз. Я глянул на свое «войско». Эльфы ответили мне слегка прищуренным взглядом и кивнули. Дренейка, немного подумав, кивнула тоже; следом за ней кивнул и орк. Таурен терпеливостью не отличался:       — Да выпускайте уже! Так и быть, живите, — милостиво разрешил он.       К нам подошли воины помельче, и быстро разрезали паутину.       — Ты з-з-знаешь, что делать, мягкотелый? — обратился ко мне Кирикс.       — Думаю, что да. Однако сейчас идти будет опасно: нам нужны припасы. Мы тут повоевали немного, так что патроны мне не помешают, да и отдохнуть бы: вы нас ночью поймали, — попросил я его.       — Это не проблема, — закачался нерубианин. — Воины Азжол-анака дос-с-ставят вам вс-с-се необходимое. Вас-с-с проводят. Идите.              Мы шли длинными подземными переходами вслед за провидцем.       — Стрибьорн, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо обратилась ко мне Эллиурэ.       — Надо все хорошо обдумать, — скривился я. — Лезть вперед наобум я не хочу.       — А что тут думать? — пробасил таурен. — Надо идти и бить морды!       — Чьи? — подпустив в голос сарказма, спросил Корбан.       — Эльф, ну ты прям как теленок неразумный! Ясно чьи, безглазые: одну большую и три маленьких, я ничего не перепутал?       — Безликие, — машинально поправил я.       — Да хоть безчленные, — отмахнулся от меня таурен.       — Слушай, Таурти, — ласково спросила Сиуури. — А ты вообще хоть когда-нибудь с головой дружишь? Ты думать умеешь?       — У меня с ней деловые отношения: я ее шлемом закрываю, а она за меня думает. Ну, еще я в нее ем, — оскалился таурен.       — Интересно, насколько сложно образованному таурену изображать из себя тупого быка? — как бы промежду прочим, заметил Корбан.       — Я такой, какой я есть, — пожал плечами Таурти и тут же отошел немного в сторону, идя обособленно.       — Мы приш-ш-шли, — прошипел Изит.       Перед нами была нора, в которой, хоть и с трудом, но смогли разместиться мы все. Было довольно холодно, поэтому, завернувшись в плащи, мы пожевали всухомятку что было в рюкзаках, и привалились друг к другу, чтобы сохранить тепло.       — Какие планы, Вождь? — обратился ко мне орк.       — Да, ты что-то надумал? — спросила Эллиурэ.       — Нет еще. Спите, — покачал я головой.       — А ты? — подала голос дренейка.       — А я думать буду. Корбан, можешь дать мне бумагу и перо?       Эльф поворчал, но выдал требуемое.       — Помочь? — заинтересовано спросила эльфийка.       — Ты когда-нибудь сражалась с ними? — спросил я ее в свою очередь.       — Нет, — покачала головой Эллиурэ.       — Тогда последуй примеру орка и таурена, — посоветовал я ей.       — Ка… А! Уверен? - снова спросила Эллиурэ.       — Да. Спи, — кивнул я ей и начал чертить.