Снега Нордскола

      Зачем мы идем туда? Почему изначальная задумка — просто разбогатеть — закончилась тем, что мы несемся куда-то на спинах Повелителей Подземелий, навстречу очередной опасности? Может, потому, что я до сих пор не особо уверен, что нахожусь в реальности после Волажа? Одни вопросы, на которые у меня нет ответов…       После победы над одним из воинов Йогг-Сарона мы несколько дней отдыхали. За это время я успел составить список необходимых нам алхимических зелий, еды и патронов и ознакомить с ним Киликса; в итоге нерубианцы притащили нам если не все, то многое. Зелья ловкости, силы и скорости; снадобья, улучшающие восприятие и средства для заживления ран. Взрывчатка и дымовые шашки, запасы копченого мяса и воды — я старался предусмотреть все. Интересно, какими глазами на разумных пауков смотрели те, к кому они обращались со столь странной просьбой? И вот теперь мы — паучьи всадники, и летим вперед под дробный шелест и стук многочисленных лап навстречу очередной битве. Со спины своего жука ко мне спрыгнула гибкая фигурка ночной эльфийки.       — Значит, покажем Бранну где его брат и уйдем, так? Богатство, слава, власть? — хохотнула она.       — Не ерничай. Ты вообще могла уйти вслед за Корбаном, но почему-то осталась, — равнодушно-устало сказал я.       — У меня есть причины, — отвела взгляд Эллиурэ.       — Причины, значит… У каждого из нас есть причины. Особенно у тебя, бывший Часовой?       Эллиурэ дернулась, вроде ее ударили.       — Не называй меня так!       — Не буду, — пожал плечами я.       — Скажи… Почему ты решил сражаться с паучьим королем?       Я вздохнул, сжал губы.       — У меня есть план. Веришь или нет… — я отвел взгляд в сторону. — Если… Когда мы победим, нерубианцы смогут помочь воинам Орды и Альянса в главном сражении с Королем-Личом. Они их проведут прямо в цитадель.       — Как? — распахнула глаза эльфийка.       — Вот так, — в очередной раз вздохнул я. — В Азжол-Нерубе есть проход глубже, во Внутреннее Королевство, а из него — к Ледяному Трону. Войскам не нужно будет штурмовать Цитадель Ледяной Короны в лоб, только расчистить завал.       — Откуда ты…       — Просто знаю, — оборвал я Эллиурэ. — Пауки или выведут войска вглубь Ледяной Цитадели, или проведут к Ледяному Трону. Им это тоже нужно, так как их империя захвачена нежитью. Без Короля-Лича у них будет шанс на жизнь. Шанс на возрождение. Ночная помолчала, задумчиво глядя на стены, проносящиеся мимо; лед, покрывший паутину, блестел в свете магического огня мириадами искр, создавая ощущение сказки. В провалах стен были видны здания нерубов, построенные в незапамятные времена. Их желтизну перемежали зеленые линии, верхушки крыш увенчивали темные, ромбовидные камни, а со стен торчали черно-зеленые шипы: архитектура, которая понравилась даже первому Королю-Личу, Нер’Зулу. Именно поэтому зиккураты и башни Плети выглядят как уродливое, извращенное подобие строений великой нерубианской империи.       — А тебе это зачем? — наконец спросила она.       — А зачем это Грек’Сару? Таурти? Сиуури, наконец? Ведь даже у тебя «есть причины», а? — подпустив в голос иронии, спросил я.       — Орк понятно, — отмахнулась от меня эльфийка. — Ему грезятся великие битвы, и он ими наслаждается. Таурти — не знаю. Он для меня закрыт, — Эллиурэ развела руками.       — Этот таурен ведет себя то как невоспитанный берсерк, то начинает цитировать классиков. Я запуталась! Думаю, он гвардеец, но не уверена полностью.       — А дренейка?       — О, с ней все просто: этой хвостато-рогатой главное, чтобы не было скучно, — хмыкнула эльфийка.       — То есть? — недоуменно вытаращился я на Эллиурэ.       — Боль, включая сражения с теми, кто противен Свету — вот ее суть, — пояснила ночная. — Если бы не это — на наш корабль она бы с нами не села. Но ты не уходи от ответа!       — Если его не остановить… Я Артаса имею в виду. Он способен захватить Азерот. Вспомни, с чего все началось? Он ударил по столицам, с двух направлений, и едва не преуспел! Да и за то время, пока армии будут штурмовать его цитадель, многие падут. Раньше я хотел лишь взять деньги и жить спокойно, но, боюсь, не выйдет. Поэтому, теперь я хочу того же, но еще и дать этому миру чуть больше времени — и все.       — Больше времени… для чего?       Я провел рукой по лицу и сцепил зубы.       — Не молчи! Сказал одно, говори другое! — требовательно сказала Эллиурэ.       — Перед приходом очередной напасти, — уклончиво ответил я.       — Ты что-то знаешь, — задумчиво произнесла эльфийка.       — Знаю. Но еще не время и мне никто не поверит, — покачал головой я.       — Ты это слишком часто говоришь, — прищурилась Эллиурэ.       Я промолчал. Смогу ли я изменить историю? Нет. Но стать мелким камешком, способным слегка изменить путь катящегося с высокой горы валуна у меня выйдет. Главное — быть в нужном месте в нужное время и стараться не лезть в самое пекло. Время показало, что оно способно сделать с благими намерениями. Кроме того, я, кажется, ухитрился рассмешить Древних Богов…              Длинная кишка тоннеля, по которой двигалась наша армия, вывела нас прямо к закрытым вратам. Перед ними же стоял высокий нерубианин. Четыре длинных, суставчатых шипа, которыми заканчивались его ноги, переходили в вытянутое тело, увенчанное восьмиглазой головой. Сзади виднелось паучье брюшко, тонкое, больше напоминающее осиное. Довершали картину четыре коротких лапы. Перед ним стояло с десяток нерубианских воинов и магов, и по пустым, темным провалам глаз было ясно: это нежить.       — Почему мы остановились? — проворчал Таурти с левого жука. — Прошлись бы поверху, одни коврики остались!       — Не все так просто, — буркнул я ему в ответ.       — А что тут такого сложного? — Не понял таурен.       — Как бы он от нас не оставил… Коврики. Я права? — подняла бровь Эллиурэ. Киликс вместе с еще одним нерубианином вышли впереди войска, и затрещали-зашипели.       — Да, — нахмурившись, ответил я.       — Ты знаешь, кто это? — прищурившись, спросил Грек’Сар сзади.       — Его зовут Крик’тир, он Хранитель Врат Азжол-Неруба. Раньше он охранял их от врагов нерубов, а теперь… От самих хозяев. Король-Лич неплохо над ним подшутил, приказав ему защищать те самые ворота, которые ему при жизни отстоять не удалось.       — А что сейчас дэлают наши пауки? — Полюбопытствовала Сиуури справа.       — Думаю, пытаются договориться, — пожал плечами я.       — Что бы они не делали, у них это не вышло! К бою! — проорала эльфийка рядом со мной, и, вытащив клинки, собралась было сигануть вниз.       — Стой! — удержал я ее за рукав. — Всем стоять! — Вниз не спускаемся, ждем! — рявкнул я.       Таурен и орк уже были готовы прыгать и недоуменно на меня смотрели. Сиуури лишь сверкала, но спускаться не торопилась.       — У нас здесь армия, — махнул я рукой. — Лезть в первых рядах смысла не вижу.       — Вот и не лезь, — хмыкнул Таурти. — А я разомнусь!       Таурен вытянул морду и испустил длинное, протяжное мычание. Затем хлопнул лапой по забралу, захлопнув его и, подхватив щит со спины жука, спрыгнул мощным прыжком.       — Вождь? — орк смотрел на меня удивленно-обиженно, крутя молотами.       — Иди, — процедил я, заряжая винтовку, — прикрой рогатого.       — Лок’Тар Огар! — проревело уже с земли.       Эллиурэ рядом со мной уже не было.       — Сиуури, достанешь? — обреченно спросил я дренейку.       — Надо подойти поближэ, — ответила мне плавно спускавшаяся вниз жрица.       — Чтоб вас всех развернуло, — бормотал я, выцеливая первого паука. Выстрел — попал. Таурти ловко подсек топором его ноги, а шаман размозжил ему голову.       — Перевернуло, — выдох-вдох, выстрел — и собравшийся было колдовать некроарахнид неловко взмахивает своими лапами, а затем в него вцепляеться минимум три боевых стража Азжол-Анака.       — И подбросило! — зло заканчиваю я, стреляя в один из глаз Крик’тира. Хранитель Врат занят боем с Киликсом, и вполне успешно их сдерживает магией, рост при этом ему совершенно не мешал. Одного из наших воинов — нерубианцев окутывает свет: его лечит жрица. Паук неловко поднимается на лапы, неуверенно перебирает ими и вновь бросается в бой. Места перед Вратами в Азжол-Неруб мало, армия сгрудилась перед пещерой, встав полукругом; на место павших арахнидов откуда-то со стен и потолка прибывают новые, но их слишком мало. Перед вратами кипит бой, неподвижно стоят лишь Повелители Подземелий: для них здесь нет места. Я стреляю и стреляю, выискивая новые цели, подстраховывая свою группу: они важнее.       Новый выстрел выбивает фонтанчик зеленоватой слизи, заменяющей Крик’тиру кровь. Он вскидывает лапы, что-то громогласно стрекочет — и я вижу, как со всех сторон ко мне несуться быстрые душители. Маннорот и все демоны Пустоты! Я же на спине жука — отличная цель и обед на большом столе в одном флаконе! Перевожу огонь на юрких малышей, пытаясь их отстреливать. Не успеваю: они для меня слишком быстрые. Минус один, два, три… Твою мать, их тут больше десятка! Закидываю винтовку на плечо. Разбегаюсь и перепрыгиваю на спину соседнему жуку. Первый, на котором я стоял до этого, уже с незапланированными седоками — и ему это не нравиться. Застрекотав, он распахивает синие надкрылки с зеленоватым отливом и стрекочет; поднявшийся от распахнувшихся и затрепетавших прозрачных крыльев ветер сдувает пассажиров, где их добивают уже стражи-нерубианцы.       — Айе! — слышится панический женский голос, и я вижу, как впереди ушастую фигуру окутывает кокон из паутины. Чертыхаюсь, снова поминая всех демонов, каких знаю, закидываю винтовку за спину и съезжаю с широкой спины Повелителя. Прикинув направление, бегу в сторону сражения: если я правильно помню, паутина некроарахнидов ядовита, и не пропускает ни капли воздуха. А это значит, что эльфийка там сейчас задыхается внутри кокона в ядовитых испарениях. Я должен успеть! Подхватываю на ходу глефу одного из павших воинов-нерубов, добегаю до кокона и начинаю аккуратно резать.       — Сиуури! — кричу наудачу, вокруг сплошной стрекот от сражающихся пауков. Но вдруг повезет?       Из разрезанного кокона мне на руки падает задыхающаяся эльфийка; я отбрасываю глефу в сторону и ловлю ее.       — Сиуури! Аптечка рогатая, блин! — Ору я не своим голосом. На губах у Эллиурэ пена, она надрывно кашляет.       — Я нэ аптэчка! — раздается обиженный голос дренейки. Нас с эльфийкой окутывает свет, очищая и придавая сил. Я достаю из зеленой сумки зеленую бутыль универсального противоядия, и пытаюсь разжать судорожно сомкнутые губы ночной.       — Что… Это… — стонет она.       — Пей давай! — сердито бросаю я.       Эллиурэ делает глоток, ее лицо искривляется, но я заставляю ее сделать еще.       — Мерзость, — выдыхает она.       — Жить зато будешь.       Бой тем временем закончился. Крик’тир грудой сломанной плоти лежал перед вратами, которые он охранял при жизни, и даже после нее. Он снова не смог их защитить… Какая ирония судьбы.       — Для нас-с-с чес-с-сть с-с-сражаться рядом с-с-с вами, — приложил лапу к груди незнакомый нерубианин. Он подошел вместе с Киликсом. — Я А’зак, Завоеватель.       — Мягкотелые с-с-снова доказ-з-зали, что не боятс-с-ся боя, — довольно прошипел Киликс.       — Что дальше? — не обратив на его слова никакого внимания, спросил я.       Мимо нас в открытые врата проходила объединенная армия Азжол-Анака и Ан’Кахета.       — Дальш-ш-ше мы должны уничтожить чудовищ-ще. Вас же проведут к дворцу Предателя, — выделил последнее слово Киликс.       — Чудо…вище? — икнула Сиуури. — А что же было до этого?       Она оглядела наши удивленные лица, и добавила:       — Я Волажа имею в виду, — пояснила она.       — Хадронокс? — кивнул я Киликсу.       — Да. Он пылает ненависс-с-тью, уничтожая вс-с-се. Король-Лич извратил его, — подтвердил нерубианин.       — Это их создание, — махнул я рукой на нерубов. — Такие вот, как Крик’тир — их визири, они владеют… Владели магией созидания, и вырастили себе паука-переростка, чтобы тот сражался с войском нежити. Только вот перестарались немного, слишком много ненависти и мести вложили, и теперь выросшая детиночка не щадит никого, — оскалился я.       — Я не знаю, откуда ты это знаешь, и не хочу знать, — помотала головой Эллиурэ.       — Я не Корбан. Я лишь хочу надеяться, что мы с этим «детиночкой» — не встретимся.       — Я тоже этого хочу, — кивнул я эльфийке. — Киликс! Кто пойдет с нами во дворец?       — А’з-з-зак пойдет с-с-с вами, воины, — слегка присел нерубианин.       — И это все? Кто еще? — поинтересовался я.       — Воины будут ис-с-скать Хадронокс-с-са, — прошипел Киликс. — С-с-скажи, с-с-сколько тебе надо?       — Пятьдесят, — бухнул я. — А лучше — сто!       — Я могу выделить тебе двадцать воинов. Но мы подойдем к вам, как только с-с-сможем, — виновато прошипел Киликс. — Мы отрежем подходы к дворцу, чтобы к АнубАраку не подошли свежие силы, и будем сдерживать их.       — То есть, вы все свалили на нас? — сплюнула Эллиурэ.       — Вы великие воины, — торжественно прострекотал А’зак. — Вы с-с-справитесь!       — Ебала жаба гадюку, — не удержался таурен.       — Это где ты такое чудо видел? — удивленно поинтересовался орк.       — Это то, что будет с нами во дворце, — поучительно произнес таурен. — Ну что, идем бить одну большую морду?       — Ага, — вздохнул я. — И много-много маленьких…              Мы шли улицами Азжол-Неруба. Меня всегда поражало, еще в игре, зачем существам, способным передвигаться в любом направлении, ровные, вымощенные камнем улицы? А гляди-ж ты, построили, и даже паутиной особо не зарастили: так, в нескольких местах. Чем ближе мы подходили ко дворцу, тем больше встречалось льда на домах, дворец же — огромный зиккурат — встретил нас стужей и неимоверным количеством льда на черных шипах. С них свисали длинные, толстые сосульки. Стены тоже покрывал толстый слой льда, и казалось, что при свете сам дворец сверкал огромным диковинным самоцветом.       — Мы на месте? — подобралась эльфийка.       — Да. Ануб’арак окончательно подпал во влияние Артаса, будьте внимательны, — кивнул я.       — Что это нам дает? — пробасил Таурти.       — Кроме его природной брони, на Ануб’араке будет лед.       Я понял, что нас ждет: легкой битвы нам не видать. Вот только к чему готовиться?       — Значит, вот что, — я прошел чуть вперед и остановился. — Рассказываю тактику, и постарайтесь запомнить с первого раза. Этот здоровенный жучара — превосходный боец ближнего боя, и великолепный маг. В свое время он неплохо проредил своих подданных… Неприятности — будут, — вытянул я ладонь в сторону открывшей было рот Эллиурэ, прерывая ее. — Вопросы — потом. Сейчас — об особенностях… — Я прокашлялся.       — Он может закапываться, и при этом теоретически восстанавливать здоровье; еще он может выпускать мошек, которые его лечат.       — Или калечат, только нас, — прогудел таурен.       — Как вариант, — согласился я. — Дальше. Он будет призывать подкрепление, и тут вступает в дело А’зак со своими воинами. Не дайте им добраться до нас.       Нерубианин на эти слова лишь молча склонил голову.       — Еще что, — лихорадочно вспоминал я. — Ага, аура холода. Как только он будет покрываться льдом или что-то еще подобное — немедленно уходить от него. Шипы… Даже не знаю, как он может это делать, так что внимательно смотрите под ноги. А самое главное — другое, — я оглядел притихшую группу. — Моя задача — ледяные хамелеоны. На земле мертвая тушка промораживает землю, это не даст ему закопаться, теоретически.       Я скривился и скрипнул зубами:       — Запомните главное: попытка у нас только одна.       — Как и жизнь, — философски заметил Грек’Сар.       — Именно, — согласился я.       — Мы идем, или как? — топнул Таурти. — Копыта жуть как замерзли!       И мы тихо двинулись в мерзлые чертоги. Аве Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!