Снега Нордскола

      В глубине империи нерубов, настоящее, Стрибьорн       От долгого сидения затекли ноги. Я снял с себя плащ, укутал в него Сиуури и поднялся: в зал с дохлым Ануб’араком вбегали разумные пауки.       — Ну вот прям вовремя, — буркнул я. — Не могли чуть раньше придти!       К нашей группе подошли Киликс, Аз’ак и Изит. Остальные пауки сгрудились у входа, что-то громко стрекоча, шипя и потрясая оружием в лапах.       — У вас-с-с получилос-с-сь, — довольно прошипел Изит.       — Вы избавили нас-с-с от предателя, — слегка склонил голову Киликс, — ос-с-свободили армию. Новые виз-з-зири уже соз-з-зревают в коконах, и у Империи появилос-с-сь будущее!       — Для меня было чес-с-стью с-с-сражатьс-с-ся с вами, — стукнул древком глефы по полу Аз’ак.       — Уничтожьте тело как можно скорее, чтобы не возродился, — махнул я рукой в сторону дохлого жука. — Король-лич любит воскрешать свои игрушки.       — Мы с-с-сейчас-с-с же займемс-с-ся этим, — закачался Провидец и, развернувшись на четырех лапах, двинулся к своим воинам.       — Что вы х-х-хотите в награду? — уставился на меня Киликс.       — Пожрать бы что нормальное, и наверх, — проворчал Таурти. — Достали пещеры.       — Как ни странно, но я согласна с рогатым, — устало сказала эльфийка. — Хочу в тепло.       — А ты, Вождь? — обернулся ко мне Грек’Сар. — Чего хочешь ты?       Я мерялся взглядами с нерубианином. Мои два глаза всухую проигрывали его восьми буркалам: моргать разумному пауку было не нужно.       — Я знаю, вам досаждает Король-Лич, — начал я. — Он насылает на ваш дом полчища нежити, а из глубин идут воины Йогг-Сарона. На два фронта вам воевать сложно, так?       — Ты прав, мягкотелый, — покачиваясь, подтвердил нерубианин. — Что ты предлагаеш-ш-шь?       Согласятся или нет? Дипломат из меня хреновый… Будем говорить прямо.       — За то, что мы убили вашего короля, я прошу открыть проход нашим войскам к Ледяному Трону или вглубь Цитадели, — на одном дыхании выпалил я. — Им не придется штурмовать в лоб войска нежити, они смогут ударить с тыла. Киликс начал раскачиваться еще больше, чем ранее; он застрекотал, обращаясь к Аз’аку, к ним присоединился вернувшийся Изит.       — Ну ты даешь, — фыркнул таурен.       — Слова истинного вождя, — довольно оскалился орк. — Кратко, и по существу; я от тебя другого и не ожидал.       — А как же богатство? — тихо мурлыкнула мне в ухо Эллиурэ. — Или ты все еще надеешься найти Бранна?       Я не ответил. Ждал, пока закончится совещание нерубианцев.       — А, я поняла, — продолжала греть мне ухо ночная. — Почет и слава от войск Альянса за открытый проход, включая личную благодарность от короля, м-м-м?       — Что ты хочешь? Чего добиваешься? — процедил я, повернувшись к ней.       — Ничего, — усмехнулась та. — Просто планы у тебя меняются с невообразимой скоростью.       — Всего лишь завершаю начатое, — вздохнул я.       — Завершаешь начатое, значит, — задумчиво сказала эльфийка.       — Мы с-с-соглас-с-сны, — прошипел Киликс.       — Наш-ш-ши гонцы отправятс-с-ся к ваш-ш-ш-им воинам, — добавил Аз’ак.       Я только устало кивнул: здесь мы закончили.       Эллиурэ, перебирая вещи в сумке Сиуури, выудила из нее небольшой круглый камешек.       — Вот, — протянула она мне его. — Как думаешь, что это?       Я взял едва теплый шар в руки. Он был насыщенного синего цвета, и лишь где-то в глубине едва теплилась крохотная искорка.       — Что это? — спросил я глухо, в принципе, уже догадываясь о его назначении.       — Не знаю, — пожала плечами эльфийка. — Корбан дал ей перед тем, как уйти.       Я покатал шар в ладонях, и протянул его Грек’Сару. Орк взял его, сжал в зеленых лапах и прикрыл глаза; постояв так некоторое время, он вернул шар мне со словами:       — Это камень души.       — Чьей? — вырвалось у меня.       — Не знаю, покачал головой шаман. — Но думаю, что ее, — ткнул пальцем в сторону завернутой в плащ дренейки. — Я слышал, что чернокнижники во время смерти могут поймать душу в специальный амулет, и если есть тело, то можно вернуть ее обратно.       — А если… тело повреждено? — сжал зубы я.       — Пойди и проверь, — буркнул таурен.       — Ага, так просто: пойди и проверь, — проворчал я ему в ответ.       — Достал, перестраховщик, — рявкнул таурен, выхватил у меня из рук шар и подошел к дренейке.       — Таурти! Стой! — Завопил я, бросаясь к нему.       — Потом спасибо скажешь, — не оборачиваясь, пробасил рогатый, разворачивая плащ.       — Не трогай! Надо все…       Таурен загородил проход широкой спиной, и когда я приблизился, лягнул. Лежа на спине и пытаясь вдохнуть, я видел, как Таурти поднес шар ко лбу дренейки, и тот рассыпался в труху; искорка, что была в шаре, повисев немного в воздухе, впиталась куда-то в центр ее лба. Некоторе время ничего не происходило, затем раздался тихий всхлип, грудь дренейки приподнялась, и она издала длинный, протяжный стон. Ее глаза широко распахнулись, тело выгнулось дугой и опало.       — Ох, — хрипло сказала она. — А умирать, оказывается, больно! А оживать еще больнее… И слаще! О-о-ох, — слегка прикрыв глаза, простонала она.       Я оторопело уставился на таурена, который, довольно помахивая хвостом, с непроницаемой мордой отошел в сторону; потом на дренейку.       — Ну, вот и все в сборе, — развел руками шаман.       — Ага, — криво ухмыльнулся я, поднимаясь. — Можно идти дальше, и…       — Творить безумства? — хитро прищурилась Эллиурэ.       — Причинять добро и наносить справедливость? — хохотнул таурен.       — Выбираться отсюда, — буркнул я.       — Куда ва-с-с вывес-с-сти? — спросил, подойдя к нам, Изит.       Оглядев всю группу, я скрипнул зубами:       — Подальше от подземелий: я сыт ими по горло.              Пещеры Времени, далекое будущее, Андорму              Корридорми, Младший хранитель времени, уже давно мог только вращать глазами. Все остальное было неподвижным после того злополучного удара лапой, но не это было самым страшным. Андорму, Старший хранитель, прочитав длиннейшую лекцию о недопустимом поведении, а также о важности коррекции времени для сохранения прошлого, снова занялся тем же, что и ранее: пытался устранить аномалию.       — Посмотри, к чему привела твоя выходка! — шипел он. — Ристалище Серебряного Турнира — исчезло! Более того, теперь королю Вариану даже в голову не придет его устраивать! Он изменил прошлое! Уже! Но, что более странно, что-то блокирует меня, не допуская дальнейшую корректировку… Ничего, мы подправим немного здесь, и чуть-чуть тут… Все. Больше изменений не должно быть.       — Я тебе не позволяю, — раздался глубокий, мягкий голос. — Более того, запрещаю вмешиваться.       В пещеру, где возился с нитями времени Андорму, величаво вошел большой дракон. Следом за ним вошла средних размеров дракона.       — Хранитель, — изогнул шею в легком поклоне Андорму. — Я уже внес поправки. Аномалия будет изолирована от влияния на происходящее.       — Что ты натворил! — вскричала она, вглядевшись в переплетение нитей.       — Убрал лишние переменные, — надменно произнес Андорму.       — Ты… Ты обрек их на смерть! Он не справится в одиночку! Будущее туманно! Ты не исправил: ты все испортил!       — Я внес поправки и…       — Ты сотворил то, от чего я предостерегаю всех Хранителей, — прервал его Ноздорму. — Решил, что можешь повелевать Временем.       — Но я лишь…       — Ты исказил настоящее, отправив в зыбкий туман будущее. В одном лишь ты прав: в прошлом появилась аномалия. Но даже я решил ничего не менять, так как настоящее осталось бы таким же. Теперь все зависит от решений, принятых этим… человеком. Хронорму!       Дракона вопросительно изогнула шею, и Ноздорму продолжил:       — Продолжай следить за аномалией; если будет необходимо — подтолкни к нужному решению. Хотя, как мне кажется, это не потребуется.       Взглянув на застывшего и пучившего глаза Младшего Хранителя, Ноздорму неободритльно покачал головой, коснулся его когтем и Кооридорми рухнул на бок, испустив вздох облегчения.       — Андорму, следуй за мной, — приказала древняя рептилия и двинулась вглубь пещер. За ним следом, вперив невидящий взгляд в спину Повелителя Времени, топал проштрафившийся дракон.              Саронитовые пещеры, настоящее, Стрибьорн              Снова потянулись длинные переходы, заполненные льдом и замерзшей паутиной. Спать хотелось все больше и больше, мы неимоверно устали от подземелий, сражений, от пауков, настроение в группе было неимоверно мрачным, настолько, что мы даже не общались. Я брел впереди, рядом со мной семенил ногами нерубианин-сопровождающий. Однообразие пещер, ледяной паутины и ритмичное постукивание лап убаюкивало, и я не сразу услышал странный, высокий звук, похожий на свист. Нерубианин, идущий рядом, вскинулся, засучил передними лапами; из его пасти пошла пена. За спиной зазвенело извлекаемое из ножен оружие, следом раздался мат таурена и в тот же миг я почувствовал боль в боку и ноге: нерубианин, упав, забился в конвульсиях. Отлетев, я ударился головой о стену и потерял сознание.       Очнулся от неясного шепота, голова болела. Тело затекло, бедро ныло, а стоило пошевелиться и попытаться глубоко вдохнуть, как меня скрутило в спазме: неимоверно болел бок. Разжав зубы, я тихо простонал:       — Сиуури!       Молчание было мне ответом. Кое-как, кряхтя и охая от боли, я встал, и вытаращился в недоумении: в нескольких шагах передо мной, скрытый до того камнем, лежал мертвый нерубианин. Еще чуть дальше, возле стены, валялось два трупа разумных пауков из нашего сопровождения, а повернув голову вправо, я увидел и остальных. Все два десятка были мертвы.       — Какого демона здесь произошло? — растерянно прошептал я. -Эллиурэ! Грек’Сар! — чуть повысив голос, позвал я.       Лишь слабое эхо ответило мне.       — Таурти? Где вы? Ых… — скривившись, я расстегнул куртку и выругался: бок представлял собой один сплошной кровоподтек, дышать удавалось с трудом. Запахнув куртку и поежившись от холода, я прохромал назад, и вскоре мне открылось боковое ответвление. Кажется, мы его миновали… Почему остался лишь я, и где остальные? Шагнув в проход услышал чей-то шепот. Он был неясным, неразборчивым, кажеться, он звал куда-то, обещал что-то… Вышел обратно, и шепот стих, упав до уровня белого шума. Так, не понял! Шаг вперед — шаг назад… Задача. Снова Безликие? Или… Стараясь не обращать внимание на усиливающийся шепот, я достал гномью зажигалку, зажег и, кривясь от боли в боку, пошел вперед по каменному коридору, всматриваясь в стены. Их цвет разительно отличался: если в основном проходе камень был с синеватым отливом, то здесь он был почти черен. Развернувшись, я потопал обратно, напряженно размышляя. Что может давать такой эффект в толще земли? Голоса в голове, темный камень… Думай, голова, думай! Пирожок куплю. Выйдя из прохода, и привалившись спиной к камням, до меня наконец-то дошло: это саронит, или, правильнее будет ее называть «саронитовая руда». Материал, который считается кровью Йогг-Сарона, сводящий с ума разумных, из которого можно было сделать либо очень сильную взрывчатку, либо выковать броню и оружие, превышающую своими показателями все доселе известные материалы. Было лишь одно жирное «но»: им могла пользоваться лишь нежить, всех остальных саронит или изделия из него сводили с ума. Если меня не подводила память, то в сароните щеголяли Рыцари Смерти Артаса; осталось вспомнить, где его добывали. Я помнил две зоны: саронитовые шахты под Имирхеймом, и Ямы Сарона под Цитаделью Артаса, где ее не только добывали, но и занимались переплавкой и ковкой. Так, уже хорошо… Где еще мог добывать саронит Король-Лич? Да, в принципе, где угодно: у него в распоряжении был весь Нордскол. А поинтересоваться у пауков, куда нас занесло, я не удосужился, так что теперь приходится думать самому.       Поднявшись с холодного пола, понял, что едва не отморозил себе задницу. Оставив мысли о текущем местоположении на потом, я решил поразмыслить о вещах более прозаических: что убило пауков, и где, демоны побери, моя группа? Среди трупов нерубианцев я их не видел. Подошел к ближайшему, осмотрел раны, перешел к другому… Нерубы убили друг друга сами. На это указывали остатки жидкости на их лапах и оружии, а характер повреждений на телах безмолвно это подвтерждал. С пауками разобрались, где остальные? Ответ частично был получен в виде топора таурена. Лезвие было чистым, значит, в бой он не вступал или сражался глефой… Хотя, стоп: вон она валяется. А чуть далее виднеется рукоять молота Грек’Сара из-под трупа одного из пауков, а за самим пауком лежал и второй молот.       — Все страньше и страньше, — пробормотал я. Молоты были чистыми: орк тоже не сражался. Недолго думая, прошелся еще чуть назад, нашел перевязь с кинжалами эльфийки и щит таурена. Кинжалы были в ножнах, кожаный ремень не перерезан, не разорван, а аккуратно снят и брошен на пол. Подняв перевязь, я мял в руках кожу, и размышлял. По всему выходило, что мои бойцы сами разоружились и куда-то ушли, а пауки сошлись в бою между собой. Тогда почему меня никак не затронуло? Почему я валялся, вместо того, чтобы подвергнуться влиянию? Может, потому, что валялся в это время овощем? Я медленно двинулся обратно к месту своей лежки. Группу я потерял всю, выбраться наверх в одиночку — из разряда «миссия невыполнима»: я понятия не имею, где нахожусь. Решение оставим до лучших времен, а пока озадачимся более насущным: идти ли мне искать свой отряд? В принципе, я ничем им не обязан, за собой насильно никого не тянул, так что можно спокойно идти, по крайней мере, прямо: а там путь куда-нибудь, да выведет. Один из очевидных минусов: если мне встретяться нерубианцы, которые не знают, что мы для них сделали, в лучшем случае стану кормом. Хотя нет, это будет худший вариант… Попытаться выбраться самостоятельно через шепот? Интуиция подсказывает, что там может быть выход наверх. Вопрос лишь в том, с кем или чем придется столкнуться по дороге… За размышлениями я не заметил, что давно стою перед боковым коридором. Кулаки болели, и я, скосив на них недоуменный взгляд, заметил, что изо всех сил стискиваю перевязь Эллиурэ.       — Попытаться? Или не стоит? — тихо спросил я сам себя. А чем я, собственно, рискую? Жизнью? Так я мог умереть уже неимоверное количество раз, но что-то упорно держит меня в мире живых, не давая уйти в Пустоту. Рассудком или здравым смыслом? Интересно, а был ли он, когда я сел на корабль в порту Штормграда далеких несколько недель назад? Я даже счет времени потерял, и что там происходит сейчас наверху — одним богам известно. Свободой? Она всегда со мной. По крайней мере, я сам решаю, что мне делать: идти спасать своих, или… Вздохнув, я нацепил перевязь с кинжалами эльфийки себе на пояс, подтянул ремень винтовки, закинутой за спину и, зябко передернув плечами, шагнул в проход, зло пробормотав:       — Авантюра. Очередная долбаная авантюра. К демонам все!              Я шел вперед, спотыкаясь, сжав рукояти кинжалов, смотря лишь вперед. Шепот в моей голове давно уже превратился в голоса, которые смеялись, шутили, призывая отринуть всю суету; они сулили несметные богатства и блаженство, недоступное смертным. Они звали к себе, разрывая мой бедный мозг на части, медленно, но верно толкая к безумию. Голоса были настолько реальны, настолько прекрасны, что хотелось бросить все и бежать вперед, лишь бы быть ближе к тем, кто говорит, ощутить хотя бы часть того, что они мне предлагают. Я сопротивлялся им изо всех сил, понимая, что если поддамся хоть чуть-чуть — то стану безумцем, пускающим слюну, вечно улыбающимся придурком. Бок горел, дышал я с трудом, и со стороны напоминал свежеподнявшегося зомби.       — Ом-м-м-м-м-м… — затянул я хрипло, стараясь хоть как-то приглушить голоса. Стало чуть легче, но каждый новый шаг словно увеличивал их громкость. А это что виднеется впереди? Сумка Грек’сара? Неужели орк ее бросил? Я лег рядом с ней. Сидеть не мог: бок был сплошным сгустком боли. Я полежу вот тут немного. Совсем чуть-чуть, а потом двинусь дальше. Мне бы лишь немного перевести дух… И унять боль.              Допросная Крепости Отваги, Борейская Тундра              Сквозь решетку, отделявшую довольно тесную каморку от коридора, доносился свет факела, освещая двух сидевших в ней людей. Точнее, одного человека и одного эльфа. Их разделял простой стол, на котором лежало несколько листов бумаги и чернильница с вставленным в нее пером. Человек был черноволос, небрит и сильно раздражен; эльф сидел на стуле.       — Не верю. Ни единому слову твоему не верю, — процедил брюнет.       Эльф слегка пожал плечами:       — Твое право, ищейка. Я рассказал все, что знал.       — И где твои компаньоны сейчас, ты не знаешь?       — Они мне не компаньоны, — качнул головой эльф.       — В крепости вы славно себя показали, — сменил тему брюнет. — Герои! — он воздел палец вверх, и, саркастично усмехнувшись, продолжил:       — С чего вдруг ваши дорожки разошлись, а, Мирайон? Расскажи мне… Эльфийку не поделили?       — Я уже объяснял, — упрямо склонил голову эльф. — Самоубийство меня не прельщало, и что с ними стало дальше — не знаю. Скорее всего они мертвы.       Мирайон, которого буквально вчера выдернули из кровати уютной таверны, прикрыл глаза. Дознаватель, вцепившись в него бульдожьей хваткой, пытался вытянуть сведения о… товарищах? Друзьях? Синдорай и сам не знал, кто они ему. Он всегда привык полагаться лишь на себя и свои знания. Да, дознаватель все сказал верно: компаньоны. Попутчики. Временные спутники.       — Ты бесполезен, эльф.       Человек откинулся на спинку стула и скрестил руки перед собой. Мирайон пожал плечами, и постарался принять как можно более непринужденную позу.       — Меня в чем-то обвиняют?       — Нет, — покачал головой брюнет. — Нет. Ты можешь идти.       Синдорай, сохраняя надменное выражение лица, встал.       — Тогда я хочу, чтобы мне принесли извинения за… — он слегка щелкнул пальцами, — ваше настойчивое приглашение.       Дознаватель, не меняя позы, сощурил глаза и процедил:       — Скажи спасибо, что тебя не вздернули на площади как лазутчика Орды: таково мое извинение. Устраивает?       Мирайон поджал губы.       — Более чем.       И вышел вон. Внутри он весь кипел от злобы.              Саронитовые пещеры, Стрибьорн              Неровное, тяжелое дыхание; темнота и холод, пробирающий до костей; ноющий бок, не дающий вздохнуть полной грудью. И голоса в голове. Эти демоновы голоса, сводящие с ума. Ну, здравствуйте, пещеры. Мой рассудок ко мне вернулся… Кажется. Надо встать. Я должен это сделать, иначе — смерть. Сцепив зубы, стоная, я смог это сделать с пятой или шестой попытки. Сумку орка — на плечо, через голову. Зачем она мне — не знаю, но надеюсь, в ней есть еда или вода. Шатаясь и волоча ноги, я двинулся вперед, лишь бы не оставаться на одном месте.       Сколько я прошел? Сто шагов, двести или тысячу? Не знаю, просто иду. Боль глушит голоса и хранит мне рассудок. Сквозь хор в голове начал доносится далекий нестройный стук, словно колотили чем-то по камню. Я очень надеюсь, что судьба занесла меня не в ямы Сарона.       Шаг, другой — и передо мной предстал широкий проход, освещенный факелами. Схоронившись в полумраке, не решаясь выйти, я до рези в глазах вглядываюсь вперед, стараясь понять, куда в очередной раз занесла меня судьба. От увиденного волосы на голове зашевелились, и по телу пронеслась волна холода… С обоих сторон были существа всех рас и полов: дварфы, орки, тролли, люди и эльфы, полуобнаженные, истощенные. С кирками в руках, одни долбили стену, что-то глухо мыча; вот человек, выронив из ослабевших рук свой инструмент, взвизгнул, постоял в растерянности и… стал биться лбом о стену. Чуть дальше эльф вместо кирки использует руки, не замечая, что вместо кистей у него — кровавые ошметки. Вон виднеются трупы, на которых всем плевать, парочка из них — совсем свежая. Существа — а по другому их и не назвать — напоминают сломавшихся роботов; воздух пропитан смесью из трупной вони и запаха давно немытых тел. Подозреваю, что дальше — то же самое, если не еще хуже.       Я сидел, привалившись к стене, уставившись невидящим взором перед собой. Не помню, как смог оторваться от безумного зрелища и уйти от прохода. До меня доносились стоны, бормотание, стук кирки по камню, сплетаясь в причудливую симфонию сумасшедшего дома. Я не пройду здесь, не смогу, останусь навеки таким же, пускающим слюну идиотом-землеройкой. Все, тупик? Пожевать хоть, что-ли… Я зарылся в сумку Грек’Сара, нашел полоску вяленого мяса и заработал челюстями. Что там еще? О, какой-то мешочек! Запах трав из раскрытой горловины защекотал ноздри. Следом за мешочком на свет появилась трубка с длинным мундштуком; орк часто дымил ей на привалах. Нестерпимо захотелось курить, и я набил трубку травой из мешочка. Тщательно ее примяв, достал из кармашка верную зажигалку, раскурил, и, сделав первую полную затяжку, прикрыл глаза. К демонам все! Выдох, новая затяжка. Боль потихоньку отступала, голоса затихали, а тело становилось легче, словно теряло вес.       В голове начало проясняться, а мозг, скрипя несмазанными шестеренками, начал решать одну-единственную задачу: выбраться. Выйти наружу, и, желательно, не одному. Перебирая все варианты, даже самые безумные, я все равно не находил ответа.       — Хорошо… — прошептал я с очередным выдохом и открыл глаза.       Почему-то я был не возле стены, а стоял посреди прохода. Стоял? Нет, парил! А это кто там, возле стены? Не может быть! Я вне тела!       — Ёшки-матрёшки… Вот это меня вставило! — пробормотал я. Мысли скакали в бешеном темпе, было немного страшно: а назад я вернусь? Взгляд зацепился за деталь: рука с трубкой застыла на полпути ко рту, после выдоха, лицо напоминало маску, на губах — блаженная улыбка. Я умер, сплю или меня неимоверно плющит от орочьей травы? И что дальше делать? А что, если… Я двинулся вперед, туда, где безумные шахтеры добывали саронит. Может, в таком состоянии, когда нет боли, нет страха, нет доставших меня голосов в голове, я смогу найти нужное решение?              Крепость стражей Зимы, главнокомандующий Седьмым Легионом Халфорд Змеевержец       — Сколько воинов у нас есть? — спросил Халфорд, сколнившись над картой.       — Три пятерки магов, одна — лекарей, и полсотни мечников. Это те, что в строю, — ответил ему седой эльф-Келдорай.       — Мало, — скривился главнокомандующий.       — Мало, — согласно кивнул эльф. — Остальные с Серебряным Авангардом сейчас ушли вперед.       — Много хороших воинов в том ущелье останутся… — вздохнул Халфорд.       — Но если они смогут закрепиться в своем новом оплоте, то до Цитадели будет совсем близко, — возразил эльф.       — Если, — снова вздохнул Халфорд и хлопнул ладонью по столу. — Поохали — и хватит. Мелькор!       Дверь в кабинет распахнулась, и внутрь заглянул воин.       — Я, господин…       — Труби общий сбор, — оборвал его командир.       — Слушаюсь!       Воин исчез, дверь закрылась.       — Что ты задумал? — сдвинул брови эльф.       — Теромис, тебя не напрягает зиккурат, парящий у нас над головой? — вопросом на вопрос ответил Халфорд.       — Ты про Наксрамас?       — Именно, мой друг, именно.       — Он огромен, — осторожно заметил эльф.       — Я знаю. Идем.       На полдороге их перехватил вестовой Халфорда, Мелькор.       — Господин главнокомандующий! К Вам посол, от пауков, с важной вестью!       — Говори, — не останавливаясь, предложил легионер.       — Он ждет Вас на площади, деталей не знаю, — покачал головой воин.              Пространство перед бывшей ратушей быстро заполнялось. Легионеры строились в ровные шеренги, и то и дело бросали взгляды на гостей: трех нерубианцев. Они уже привыкли сражаться с ними плечом к плечу, и не нервничали; их лишь снедало любопытство.       — Посланник, — склонил голову в приветствии Халфорд.       — Командующий, — проскрипел в ответ нерубианин, слегка присев. — У нас есть весть для вас. Король-предатель пал! Наш народ теперь свободен.       — О чем это ты? — непонимающе спросил Халфорд. — Король-Лич…       — Ануб’Арак был сражен вашими воинами, — торжественно скрипнул посланник. — И за это мы пропустим войска в сердце Цитадели Ледяной Короны!       — Нашими… воинами? — растерянно послышалось от эльфа. — Но мы туда никого не посылали…       — Я услышал тебя, Посланник, — Халфорда было не так легко смутить. — Видишь? — повернулся он к Теромису. — Один подручный Артаса пал, пришла пора уничтожить второго. Нужно выбрать, кто поведет воинов.       — Выбирать не потребуется, — твердо произнес эльф. — Я, Теромису, паладин Седьмого Легиона, уничтожу Келтузада во имя Света.       Халфорд пристально посмотрел на эльфа, и кивнул.       — Возьми с собой Рыцарей смерти. От хорошей драки они не откажутся.