И среди терновника растут розы / Inter vepres rosae nascuntur

      Долгожданный конец учебной недели сделал меня самой счастливой, как мне казалось, ученицей во всём Хогвартсе. С самого утра я чувствовала себя выспавшейся, полной энергии, сил и хорошего настроения. Приводя себя в порядок, я напевала под нос одну из где-то случайно услышанных мелодий. Соседки проснулись в не менее приподнятом настроении — хохот из нашей спальни было слышно всем, кто тогда находился в гостиной. Казалось бы, столь замечательное утро просто обязано предзнаменовать не менее чудесный день. Так я думала вплоть до завтрака.       Утреннюю трапезу завершает прибытие почтовых сов. Большой зал наполнился разнообразными видами «уханья» и летающими повсюду перьями птиц. На уже пустующий стол передо мной приземлилась Банши — любимица моей семьи. Она вяло пощёлкала клювом и устало прикрыла глаза, в то время как я отвязывала от её лапки письмо и небольшой мешочек в котором, судя по весу, несколько сиклей на карманные расходы. Открыв письмо, первым вижу мелкий почерк мамы:       «Эмми, милая, как же я соскучилась! С нетерпением жду Рождество и твой приезд. Думаю, во время каникул я смогу взять тебя с собой в магазин. Тебе ведь было интересно посмотреть, как мама работает, правда? Я так горжусь твоими успехами в травологии, ты бы знала! Кстати, паффопод, посаженный тобой в июле, дал первые плоды и они весьма неплохи. В следующий раз дополнительно удобрим его на более поздней стадии созревания — это должно улучшить качество бобов. Но не беспокойся сейчас об этом. Наслаждайся школьными деньками, но и про учёбу не забывай. Урсула тоже очень скучает — только на твоей кровати и спит. Муни всё пытается отучить её от этого, но Урси та ещё упрямица, ты же знаешь. Кстати, Муни передаёт тебе наилучшие пожелания и просит не беспокоиться — она следит за порядком в твоей комнате. Ещё я наконец-то обработала летние снимки с поездки к дядюшке Бо и вставила их в свободные рамочки. Надеюсь, тебе понравится. Будь умницей и не забывай писать. Твоя мама любит тебя!».       Множество чернильных сердечек, нарисованных маминой рукой в конце, вырываются с пергамента, взлетают над письмом и лопаются с негромким характерным хлопком. Ещё с первых строчек на моём лице играет улыбка. Напоминание о доме, кошке Урсуле, эльфе-домовике и даже о паффоподе, тронули меня до глубины души. Чуть ниже строчки были написаны более крупным и размашистым почерком — папиным. Тут уж я сразу поняла, что его послание не будет столь лёгким и светлым, как мамино:       «Эмилия, недавно ты писала, что хочешь стать старостой факультета и очень стараешься для этого. Я не сомневаюсь в тебе и твоих способностях, ты это знаешь. Но буквально вчера в Министерстве я столкнулся с отцом Дельфины и, думаю, ты догадалась, о чём был наш разговор. Я склонен верить, что его дочь во многом преувеличила, а у тебя были веские основания сделать то, что ты сделала, но хочу напомнить: потенциальные старосты так себя не ведут. Мама ничего не знает об этом и не узнает (во всяком случае, от меня), а ты уж постарайся больше не попадать в подобные ситуации. Присоединяюсь ко всему, что писала мама и тоже очень жду тебя на Рождество. Мы все тебя любим».       Со стороны может казаться, что всё довольно неплохо и волноваться не о чем. Но, во-первых, папа ну очень редко зовёт меня полным именем. Обычно я «Эмми», «Эмз», «дорогая» или «милая». «Эмилия», чаще всего, говорит о его недовольстве мной. Во-вторых, Филипп Батлер — лёгкий на подъём, весёлый, авантюрист от рождения и просто душа любой компании. Сдержанным и крайне серьёзным он бывает лишь на работе в Министерстве и когда случается нечто, скажем так, нехорошее. Ну и отсутствие коронных волшебных чернильных рожиц в его исполнении говорит о том, что он был не в лучшем расположении духа, пока писал письмо. Сложив пергамент и спрятав его и мешочек в карман, достаю чистый свёрток и самозаправляющееся перо. Наспех царапаю ответ родителям, уверяя их, что у меня всё хорошо и что я тоже с нетерпением жду своего возвращения домой, прикрепляю письмо к лапке Банши. Та испуганно ухает (похоже, она успела задремать, пока ждала) и испугано вертит головой. — Прости, что напугала, — легонько чешу её затылок, на что сова блаженно прикрывает глаза. — Ну, давай, лети и будь осторожна.       Банши ещё раз ухает, на прощание, и взлетает в воздух, теряясь из виду среди множества других сов. У меня остался горький осадок после папиной половины письма. Я-то знаю, что Дельфина сама виновата в том, что никак не оставит меня в покое. Но вот за то, что её отец выказывал своё недовольство моему папе, да ещё и прямо на работе, было очень стыдно. Да и на счёт того, что старосты себя так не ведут, папа абсолютно прав. Похоже, мне стоит внимательнее относиться к тому, что я говорю и делаю.

***

      История магии, как всегда, проходит «очень увлекательно». Гленн, как обычно, сидевший со мной за одной партой, даже стал похрапывать, уткнувшись лбом в деревянную поверхность столешницы. Профессор Бинс рассказывал что-то определённо интересное, но вникнуть в это «что-то» было крайне сложно. Монотонно перелистывая страницы учебника, я натыкаюсь на свой любимый раздел. «Геллерт Гриндевальд. Начало, рассвет и падение». Колдография молодого волшебника, как всегда, уверенно и несколько надменно взирает на меня, от чего я чувствую легкие мурашки по коже. История Гриндевальда всегда вызывала во мне весьма неоднозначные чувства. Его идеалы, цели и стремления были мне понятны и я, возможно, от части, разделяла их. Но вот его методы… Помню, как однажды в детстве, наслушавшись историй о великом маге, я заявила родителям, что хочу быть похожей на него. Ох, мне всё ещё не по себе, когда вспоминаю их реакцию. Услышать, что твоя единственная любимая дочь ставит себе в пример одного из самых сильных и опасных тёмных волшебников — сомнительный повод для радости, согласитесь. Больше я никогда не упоминала имени Геллерта Гриндевальда при родителях. Но полностью отречься от его философии не смогла. «Ради общего блага»… Как же сильно и многообещающе это звучит! Как бы изменилась жизнь, если бы волшебники перестали скрываться? Если бы мы могли свободно использовать дарованную нам силу? Ради общего блага! Звучит великолепно. Но ведь это значило бы, что и тёмные маги могли бы делать всё, что им вздумается. Конечно, для их устранения есть авроры, но тогда от таких разборок страдали бы не только волшебники, но и магглы. Наверное, это неправильно.       От зашедших в тупик мыслей меня отвлёк проснувшийся Гленн. Парень сладко зевнул, приоткрыл один глаз и посмотрел в сторону профессора Бинса. — О нет… Урок ещё не закончился? — Увы, — я полностью разделяю разочарование сокурсника. Поняв, что парень намеревается вновь отключиться, спешу вовлечь его в разговор: — Эй, Гленн. Что ты думаешь об идеях Гриндевальда?       Он выровнялся за партой и уже более осознанным взглядом посмотрел на меня. — Хочешь занять место профессора Бинса? Или тебе обидно, что я сплю, а ты — нет? — Мне просто интересно твоё мнение. — Ну, как сказать. Он, конечно, очень крутой тёмный волшебник и всё такое, но вот мировое господство магов, лично меня, не привлекает. — Нет? — я крайне удивлена ответом парня. — Не хотел бы свободно заявить о себе всему миру? Показать, на что способен? — Зачем? Не знаю, для меня секретность — вот что здорово. Волшебники обладают великой силой и живут рядом с магглами, которые ни сном, ни духом об этом. Круто же! Вот это показатель силы — оставаться в тени, имея власть и возможности. А палочкой махать направо и налево, то это так, своё самолюбие потешить. — Вот как, — я задумчиво смотрю на всё ещё открытую страницу с портретом Гриндевальда. — Что же, может и так.       Последним уроком на сегодня было зельеварение. Профессор Снейп расхаживает среди рядов, рассказывая новый материал и, время от времени, делая замечания ученикам. Его тёмная мантия очень эффектно развивается при резких поворотах, тем самым дополняя образ строгого и жуткого профессора. Честно признаться, я всегда была в восторге от его способности одним лишь взглядом и словом пригвоздить самого смелого и нахального ученика к полу. Когда же лекционная часть была окончена, профессор Снейп принялся опрашивать нас на предмет того, что же мы смогли запомнить. Как результат: Рейвенкло — плюс двадцать баллов, Слизерин — сорок. Ожидаемо, правда? Гленн сегодня был на высоте и это, в общем-то, не удивительно. Он ещё с первого курса быстро втянулся во все эти термины, заумные названия и своеобразные технологии приготовления зелий. А с годами его знания и навыки только улучшились. Уже не раз я ловила себя на мысли о том, что мне очень повезло с соседом по парте. Хотя я тоже не промах, но без помощи Гленна мои показатели были бы не такими хорошими.       По окончанию занятия ученики довольно быстро покинули кабинет. Я же продолжаю оставаться на своём месте, ожидая ухода профессора. Обычно моё дежурство проходит так: уходят студенты, уходит профессор, я проверяю, всё ли на своих местах и нет ли мусора. Если всё в порядке — ухожу, а если что не так — быстренько всё исправляю и также быстренько ухожу. Всё просто. Тем не менее, сегодня профессор Снейп покидать свой кабинет не спешит. Вместо этого он скрылся в подсобке, где хранятся всякие ёмкости, запасные учебники и ещё невесть что, и уже оттуда слышится его холодный голос: — Мисс Батлер, кроме обязательных предметов, какие дополнительные клубы вы посещаете? — Только Клуб зельеварения и Дуэльный клуб, профессор. — В таком случае, позвольте полюбопытствовать: на каком занятии вас научили разбивать товарищам носы? Определённо не на моём, — добавил он, возвращаясь в класс. При этом за ним по воздуху следовала внушительных размеров коробка, которая плавно опустилась на одну из парт. Я нервно сглотнула. — Мисс Батлер? — кажется, я слышу в голосе профессора те самые нотки раздражения и нетерпения, которые не сулят мне ничего хорошего. — Простите сэр, это была ошибка. Я не смогла сдержаться. — «Не смогла» или «не стала» сдерживаться? — лицо профессора остаётся непроницаемым, а голос вновь стал ровным и холодным. Что же, похоже, у меня ещё был шанс обойтись малой кровью. Но вот что я могу ответить? Раскаиваться и слёзно умолять о прощении я не собираюсь — Фостридж получила за дело. Но и выдать такое профессору Снейпу было бы той ещё глупостью. На моё затянувшееся молчание мужчина устало прикрывает глаза и издаёт тяжёлый вздох. — Мисс Батлер, вы же знаете, как я не люблю проблемных учеников. Неужели Вы считаете, что подобное поведение приблизит Вас к желаемой должности? Да, я наслышан о Ваших планах, — неужели моё удивление так явно отразилось на лице? Чувствую себя загнанной в угол жертвой, когда Снейп медленно обходит меня по кругу, продолжая: — Признаться, я был крайне удивлён. Видите ли, у меня сложилось мнение, что вашим желанием было спокойно учится и лишний раз не высовываться… — Шаги мужчины затихли где-то позади меня, а в следующую секунду прямо над ухом раздался его леденящий кровь в жилах голос: — И что же мы имеем теперь?       Мерлин, так жутко мне не было уже давно. Повторюсь, но профессор просто мастер запугиваний, стоит отдать ему должное. Явно удовлетворённый произведённым эффектом, он возвращается на своё изначальное место около парты с коробкой. — Если вы всерьёз решили взвалить на свои хрупкие плечи столь ответственную миссию, — не без издёвки в голове продолжает профессор, — вам придётся очень, очень постараться… И вы же понимаете, что я не могу оставить произошедший на днях инцидент без внимания? В этой коробке — ваше наказание, мисс Батлер. Вы поймёте, что с этим делать.       Снейп уж было направился к выходу, а я успела облегчённо вздохнуть, когда он на мгновение останавливается, что бы добавить: — И да, никакой магии, мисс Батлер.       На этот раз он всё же покидает класс, оставив меня в весьма затруднительном положении. Кажется, будто всё прошло весьма неплохо. И наказание не такое уж и страшное — что такого ужасного может быть в этой коробке? Правда, подвох в запрете на использование магии смущал. Обычно, если мне приходиться убирать оставшиеся ингредиенты или избавляться от мусора — я быстро справляюсь с помощью волшебной палочки. Но в этот раз оставалось надеяться на собственные силы.       Осторожно подойдя к злосчастной коробке, я с опаской заглядываю внутрь. Ох, ну и запах! Я рефлекторно отшатнулась от его источника, но деваться-то всё равно некуда. Вновь заглянув внутрь, предварительно зажав нос, я наконец-то могу оценить предстоящую работу в полной мере: колбы, фляги, флаконы, пробирки, миски и другие различные ёмкости были измазаны неопределённой субстанцией. Вязкая, на вид липкая, местами пенистая и одновременно с этим покрытая слоем плесени. Возникает вопрос: как у такого человека, как профессор Снейп, может храниться нечто подобное? Ответ находится моментально — для таких вот случаев, как сейчас. Вполне логичное объяснение, как по мне. Ладно, оттягивать неизбежное нет никакого смысла. Повыше засучив рукава, я, не без отвращения, беру коробку поудобней. Во всяком случае, насколько это возможно, ведь она практически полностью закрывает мне обзор, чуть ли не выскальзывает из рук и всё ещё жутко воняет. Кое-как дойдя до раковины, я с грохотом опустила её на ближайший стол. Вооружившись всевозможными мочалками, щёточками, моющими средствами и даже перчатками, которые умудрилась отыскать, приступаю к работе.

***

      Знаете выражение «выходные пролетели незаметно»? Обычно так и бывает, но только если не проводишь эти два дня в постели, словно овощ. Оказывается, перчатки не спасут вас от страшной аллергии на волшебную рябину, которая оказалась в составе той слизи, что я так старательно вымывала вручную. Уже на следующее утро я проснулась с россыпью алых пятен по всему телу, а вместо завтрака меня ожидал приём у мадам Помфри. В общем-то, всё оказалось не смертельно, но эти два дня я чувствовала себя просто отвратительно. Помимо пятен я мучилась от тошноты, головокружения и жуткой слабости. Все эти побочные эффекты меня очень удивили. Я ведь не пила эту гадость, в конце-то концов! Наверное, что-то ещё из состава той злополучной субстанции усилило эффект. Как сказала одна из помощниц мадам Помфри, аллергия на волшебную рябину — довольно редкое явление и вся соль в том, что она является ингредиентом большинства исцеляющих зелий и микстур, которые обычно используют в подобных случаях. Естественно, для моего лечения они не подходят. Благо, мадам Помфри знает своё дело и на следующий день мне было уже лучше. Правда тошнота сменилась неутолимой жаждой, но хоть блевать не тянуло.       К началу новой учебной недели я чувствовала себя вполне здоровой и целительница допустила меня к занятиям при условии, что я не буду перенапрягаться, так как организму нужно время на восстановление. «Конечно, мадам Помфри», «непременно, мадам Помфри» - и ещё куча различных обещаний, лишь бы скорее покинуть больничное крыло. Забежав в свою спальню и схватив нужные вещи, я помчалась на травологию. Завтраком пришлось пожертвовать, дабы успеть к началу занятий. Желудок не раз напоминал мне об этом решении, вплоть до обеда. Заполненный разнообразной пищей стол, казалось бы, решит эту проблему, вот только от перемешавшихся запахов, что наполнили весь Большой Зал, меня снова начало мутить и аппетит бесследно испарился. Правда один хрустящий тост я всё же в себя впихнула. С ужином дела обстояли несколько лучше — я смогла выпить чашку чая и полакомиться вафлей. Примерно также я питалась и на следующий день, но совершенно по другой причине. Провалявшись все выходные в кровати, я потеряла уйму времени и теперь каждую свободную минуту старалась потратить с пользой. И вновь библиотека стала для меня вторым домом, где я проводила большую часть времени. Однажды Кларис пришлось искать меня среди стеллажей, когда я умудрилась уснуть, сидя на корточках с учебником по магловедению в руках. А всё потому, что когда все мои соседки мирно посапывали в нашей спальне, я продолжала выполнять задания, пока глаза не слипались окончательно.       Вот середина недели, а я снова чувствую себя так, словно меня пережевал, а затем выплюнул тролль. Сидя на последнем уроке астрономии, я обещаю сама себе отправиться в спальню и проспать до самого ужина. Но как бы ни так. — Ну что, готова? — К чему? — растерянно смотрю на Финна, который, кажется, с трудом стоит на месте, стараясь не сорваться и не убежать в эту же секунду. — Как? Неужели ты забыла? Сегодня же занятие в Дуэльном клубе! — Сегодня? О, нет… Я так надеялась отдохнуть… Может, сегодня пропущу? — Никаких «пропущу». Ты обещала мне дуэль, Эмилия Батлер, и если откажешься — автоматический проигрыш. — Чего? Нет уж, так не пойдёт. Идём.       Что тут скажешь? Не люблю я проигрывать, особенно, не попытавшись победить. Пока-пока, долгожданный отдых.

***

— Атакующие заклинания, безусловно, играют в дуэлях важную роль, но не менее важными являются защитные чары. Неграмотно применённая защита может стать вашей фатальной ошибкой.       Профессор Флитвик с воодушевлением выступает перед собравшимися студентами, которым, в свою очередь, не терпится перейти к практике. Я же сижу на скамье, устало откинувшись на холодную каменную стену. Сбоку ворчит Финн, желая уже поскорее вступить в обещанную мной схватку. Уокер ещё на прошлой неделе взял с меня слово, что на следующем занятии мы будем в паре, а я привыкла свои обещания выполнять. Кларис недовольно шикает на брата и снова сосредотачивает внимание на профессоре, стараясь уловить каждое его слово. Всё же эти двое забавные. Стоит отметить, что на этот раз, Её Высочество Дельфина Фостридж не удостоила нас своим присутствием. Интересно, это из-за того, что данное занятие не стоит её драгоценного времени, или всё же разбитый нос повлиял? Как бы то ни было, отсутствие Дельфины не могло не радовать.       Похоже, усталость вновь взяла верх, так как я не сразу замечаю движение сбоку. — Эй, ты в норме? — раздался совсем рядом тихий голос. Разлепив успевшие вновь сомкнуться веки, я повернулась к его источнику. Билл внимательно смотрел прямо на меня. — Выглядишь бледной. — Да, всё хорошо, — тут же спохватываюсь, стараясь придать себе бодрый вид. — Не заметила тебя сразу, прости. — Не страшно. Такое случается, когда засыпаешь.       От ощущения неловкости хочется вжаться в стену и по-тихому исчезнуть, но легкая улыбка парня помогает расслабиться. Надо же, прямо как в прошлый раз. И снова я отвечаю ему тем же. Так мы и сидим несколько мгновений, просто улыбаясь друг другу. — Пробовала использовать Мимбл Вимбл? — наконец спрашивает Билл, когда тишина между нами затягивается. — Конечно, спасибо. Получилось, правда, не сразу, но это ничего. — Так это ты виновник моих бед? — Финн, отвлёкшись от причитаний, беспардонно вклинивается в наш, только начавшийся, разговор. — Она целый день мне жить не давала со своими неудачными попытками. А когда у неё получилось — я лишился ужина! — Не правда, — я спешу прервать парня, пока он ещё чего не ляпнул. — Ты успел поесть до того. А потом ещё и после окончания действия заклинания.       Ну вот чего он позорит меня? Или это месть такая? Тем не менее, Билл лишь тихо рассмеялся и примирительно поднял руку: — Беру всю ответственность на себя. Можешь в следующий раз практиковаться на мне, если нужно. — Ага! Слышала? Доброволец! Теперь даже не думай подойти ко мне с подобными просьбами, — Финн предупреждающе пригрозил мне пальцем, а затем обратился непосредственно к Биллу, протягивая руку: — Финниан Уокер. Можно просто Финн. — Уильям Уизли, — он пожимает руку парня, — можно просто Билл. — Рад знакомству! А это Кларис — моя сестра, — Финн чуть ли не силой вынудил Кларис податься вперёд, что бы новый знакомый смог её увидеть. — Привет, — девушка смущённо махает рукой. — Здорово! Мои младшие братья тоже близнецы. Ну, двое из них. — А всего их у тебя сколько? — Пятеро и ещё самая маленькая сестрёнка. — Быть старшим братом трудно, наверное? — мне, единственному ребёнку в семье, очень сложно представить дом, в котором семеро детей. — Да, порой бывает непросто, — задумчиво говоритр Билл, глядя перед собой. — Труднее всего было как раз тогда, когда появились близнецы — столько шуму от них. Уже тогда я чувствовал большую ответственность за младших, но хорошо, что с Чарли и Перси особых проблем никогда не было. Они уже учатся: Перси на первом курсе, а Чарли перешёл на третий. Кстати, — парень повернулся в мою сторону, — вы ведь с ним знакомы, не так ли? — Немного. Он в прошлом году пришёл на отработку к профессору Спраут, а я задержалась в теплицах. Вот и разговорились, — легко пожимаю плечами. Так-то оно и было, по сути. Вот только говорил в основном Чарли и говорил он как раз о Билле. Сразу было ясно, что парень очень привязан к своему брату и тот для него явный пример для подражания. Вот так я и узнала о старшем из братьев Уизли — парне с приятным голосом и добрыми светлыми глазами. Только сейчас, сидя так близко к нему, я смогла рассмотреть их. Так близко... Поняв, что Билл также внимательно смотрит на меня, я несколько теряюсь и спешу отвести взгляд. Профессор Флитвик уже закончил свою речь и вызвал пару добровольцев: две девушки в форме Рейвенкло заняли свои позиции в центре зала. Одна, под руководством профессора, атаковала, вторая же отражала её заклятия с помощью различных защитных чар.       После демонстрации профессор даёт команду разделиться на пары и попрактиковаться. Мы с Финном встаём друг напротив друга и достаём свои волшебные палочки. Парень сразу же заявил, что первым будет атакующим, а мне предстоит обороняться. Так как лекцию профессора я благополучно прослушала, действовать придётся опираясь на собственные знания и силы.       Что же, пока, всё идёт гладко — Протего и Протего Дуо вполне успешно справляются с оборонной задачей. Профессор Флитвик расхаживает среди учеников, делая замечания и раздавая советы. — Мисс Батлер, попробуйте использовать Импервиус в следующий раз, когда мистер Уокер применит стихийное заклинание, — я быстро киваю, стараясь не отвлекаться и удержать внимание на противнике.       На самом деле, чувствую я себя несколько странно. Ко мне вернулось головокружение, а взгляд стал рассредоточенным и затуманенным. Всё в зале кажется мне расплывчатым, а звуки доносятся так, словно я нахожусь в коробке. Я вижу, как Финн взмахивает палочкой, но никак не могу понять, что это за заклинание. Пытаюсь применить универсальное Протего, даже, на всякий случай, Протего Дуо, но моё тело перестаёт слушаться, обмякает и, прежде чем я успеваю встретиться с каменным полом, моё сознание отключается.