Plantago

Кёнсу без особого интереса наблюдает за людьми из окна тихой кофейни, ожидая чего-то совсем уж странного. Он не знает, что хочет увидеть, не знает чего ждет. Но смотреть не перестает, хоть из-за суеты там, по ту сторону совсем тонкой и хрупкой преграды, уже болели глаза. Покой. Это то, чего так не хватает в большом и шумном городе, где движение не прекращается даже по ночам, а время течет слишком быстро. Так быстро, что многое сделать так и не успеваешь за всю жизнь, поглощенный другими заботами. Кёнсу не так хотел провести свою жизнь, но это уже определенно не имеет значения. Если бы тогда, несколько лет назад, кто-то сказал бы еще совсем маленькому Кёнсу, что его жизнь пойдет 'по пизде' из-за одного единственного человека... Хотя какая теперь уже разница. Никто не сказал, а время назад не вернуть. Да и по-честному, До бы и не стал ничего менять, даже будь у него шанс. Может, идиот, да, но он слишком слаб на самом деле, слишком уязвим перед одиночеством, перед страхом остаться один на один с той болью, что давно сидит под ребрами. А когда-то там сидело счастье. Высокое, с невероятной улыбкой, с теплым взглядом и большими руками. И стоило только этим рукам обнять Кёнсу, как он таял, терялся и уже не хотел возвращаться в реальность. Это счастье подарило До жизнь, только, жаль, что счастье и в самом деле не вечно, в отличии от боли, что остается после. Надевать розовые очки слишком опасно, а разбить их слишком легко. Кёнсу был наивен. Так сильно, что отдал сердце тому, с кем просто никогда не быть. И это больше не больно, только обидно и хочется забыть про все, что было. — Держи. — На стол опускается большая кружка горячего чая. Зеленый, как До и любил. А прямо напротив садится Чондэ, наверное, единственный человек, с которым дружба еще не была убита. Чондэ был милым, хотя по началу они не могли сдружится. Слишком разные, слишком упрямые. Но между ними всегда был Бэкхён, который умело сближал их обоих, заставляя привыкать друг к другу. Бэкхён. Бэкхён должен быть здесь, с ними, как это и было всегда. Было до той глупости. И как же все тяжело. Сейчас все это напоминало Кёнсу какой-то третьесортный романчик, где драмы так много, что аж тошно. Парень тихо вздыхает и отпивает немного горячего напитка, согреваясь. — Как прошла репетиция? — тихо спрашивает он у друга, который в ответ только ведет плечами. — Неплохо. Хотя, учитель Ким была недовольна твоим отсутствием. Она все еще зла из-за ухода Бэкхёна и не хочет еще и тебя терять. — Чондэ говорит все слишком серьезным тоном, хотя лицо его привычно расслаблено. — Кстати, как он? Кёнсу замирает, не зная, что ответить. А как Бэкхён? Кёнсу не знает. Он так давно, на самом деле, не говорил с, некогда, лучшим другом, что сейчас даже не знал ничего о нём. Всё, что они делали, – трахались, но говорить после этого До не хотел. — Я не знаю... — Кёнсу чувствует вину. Он так сильно погряз в своих чувствах и проблемах, что закрыл глаза на жизнь человека, что был с ним почти всю жизнь. А ведь Бэкхён всегда был рядом, в любой момент, будь он радостный, или не очень. Вина вдруг вгрызается острыми зубами в Су, и он чувствует легкую тошноту. — Разве вы не общаетесь? — Чондэ, кажется, удивлен, что совсем не странно, ведь Бён и Кёнсу были чуть ли не сиамскими близнецами. Однако ответа он так и не дожидается. Звонок на сотовый отвлекает его от разговора и парень со вздохом встает со стула сразу же после, не очень длинного, диалога с кем-то, прощаясь с Кёнсу. В ответ он получает кивок головой, а До отпивает еще немного чая и так же встает, чтобы пойти на лекцию. И он словно наконец прозревает: вертит головой из стороны в сторону, но не находит того, кто всегда был рядом. Это так странно, так непривычно и слишком одиноко. Без Бэкхёна вдруг морозный день становится еще холоднее. Почему же Кёнсу не замечал этого раньше? Он правда так сильно погряз в себе, что потерял связь с единственным человеком, который никогда его не оставлял, помогал и, просто был. Но где он сейчас? Кёнсу уже давно не видел его на парах, да как и вообще в универе. Они встречались только в маленькой квартире Бэкхёна, в которую он переехал совсем недавно, съехав из общежития, где они жили в одной комнате. Почему? Бэк не дал внятного ответа. Сказал, что так удобнее, а Кёнсу больше и не спрашивал, хотя ведь действительно так было удобнее для всех. Теперь, Чанёль почти что каждый вечер приходил в комнату Кёнсу, где они без стеснения придавались плотским утехам, без страха, что сосед вернется. Теперь никто не возвращался в комнату в не самый подходящий момент и это, наверное, действительно удобнее, только с тех пор в комнате не так тепло, а громкий смех больше не разносится по маленькому помещению. Кёнсу делает шаг вперед и замирает, замечая краем глаза их. Девушка, красота которой могла поразить любого, и парень, чья яркая улыбка освещала все вокруг. Только Кёнсу все равно чувствует, как все его тело покрывается неприятными мурашками, а сам он не может даже пошевелиться, пока все внутри дрожит от холода, такого внезапного и сильного. Чанёль так нежен с ней, ласков. Касается тонкого запястья так мягко, будто боится повредить. Наклоняется вперед и касается пухлых губ с таким трепетом, что уже тошно. Кёнсу плохо от этой картины, но он мазохист, он не может прекратить смотреть. Он вновь и вновь добивает себя, надеясь, что его глупое сердце наконец поймет, что им просто пользуются, что все те моменты, когда любимый рядом, – просто иллюзия, вранье. Пора ведь уже, но сердце только больно бьется в груди и все еще тянется к чужому, далекому, забив на все раны. Глупое сердце. Их взгляды пересекаются случайно. Чанёль смотрит так спокойно и просто, будто не он только прошлой ночью брал Кёнсу, оставляя яркие синяки на тонкой коже бедер. И как бы хотелось До не чувствовать ничего к этому человеку, но он снова тонет в этих глазах, которые по большей части не более болота, в котором, погрязнув, не будет способа выбраться, а сопротивление бесполезно. Хотя, Кёнсу никогда и не сопротивлялся, просто не мог, не умел и не хотел. Желание быть любимым было так сильно, что он поверил, отдался полностью, а потом познал всю боль предательства. Предательства ли? Чанёль, по сути, никогда ничего не обещал и До просто сам замечтался, да сам же поверил в то, чего никогда не было. И не будет. Как же глупо. Кёнсу сглатывает ком в горле и спешит покинуть кофейню как можно быстрее, иначе он просто умрет, не сможет больше, не выдержит. Ему срочно нужен свежий воздух, ему нужно успокоиться, нужно забыться. И он знает, куда идти.