Plantago

Кровать скрипит под весом тел, смешиваясь с громкими стонами наслаждения. Кёнсу на самом деле ненавидел эту кровать, но когда тебя умело трахают, говорить и возмущаться по такой ерунде совсем не хочется. Он только громче стонет, когда головка члена задевает простату, от чего по телу проходит ток, заставляя только сильнее хвататься за широкие плечи, царапая кожу своими ногтями. Чанёль такого не позволял никогда, оставлять следы на теле было под запретом. Но ведь Бэкхён не Чанёль. Кёнсу старательно выкидывает из головы мысли о другом, хоть и слишком любимом. Неправильно пользоваться другом, чтобы забыть о своем несчастье. Неправильно пользоваться чувствами другого, чтобы забыть на время о своих. Неправильно было поступать так с Бэкхёном. Есть много неправильных шагов, что сделал Кёнсу, но теперь уже ничего не сделать, не поменять, не вернуть назад. Он сам погряз в этом дерьме и потянул за собой лучшего друга. Но если так, разве Бэк не сам этого хотел? Разве не сам он предложил себя и свою помощь? Он так же, как и Кёнсу, погряз в своих чувствах и готов терпеть, зная, что дальше тупик, пустота. Дальше только боль и горечь, как после крепкого кофе, только без той доли удовольствия. Кёнсу стонет громче, чувствуя, как его накрывает с головой. Накрывает запахом другого, накрывает действиями совсем не того, к кому так тянется сердце. Накрывает с головой той нежностью, с которой Бэкхён целует его, давая почувствовать всю ту любовь, что в нем была. Кёнсу накрывает полностью и он сильнее жмется к подтянутому телу, разводит ноги как можно шире и желает как можно больше. Больше этой любви, которой ему так не хватает. И он знает точно, что Бэкхён отдаст ему все, опустошит себя, наполнит Кёнсу своей любовью, не смотря на боль. Наверное, Кёнсу садист. Он с наслаждением принимает любовь другого, как и с наслаждением понимает, что не он один страдает. Ему нравится, что хоть кто-то еще понимает его боль, и плевать, что этот кто-то твой лучший друг. Друг ли? Кёнсу уже не знает, кто ему теперь Бэкхён. Между ними образована пропасть, обойти которую не удастся. Да и сам Кёнсу этого не сделает, а Бэкхён не сможет. Все их отношения были построены по принципу «Кто-то сделает шаг навстречу». И этим кем-то всегда был именно Бэкхён. Их дружба началась из-за него, их отношения развивались только из-за стараний Бэка. Но когда сам Бэкхён уже не смог дальше делать шаги вперед, они отдалились. Между ними теперь только секс, в котором один забывает про свою боль, а второй впитывает ее в себя, взамен, помогая, хоть и такой неприятной ценой. Кёнсу кончает ярко, до пятен перед глазами, до боли в выгнутой спине, до сорванного голоса. Ему хорошо прямо сейчас, в этот самый момент. Он стонет имя своего бывшего друга и тянет его к себе ближе, обнимая ногами и руками, только бы это чувство не кончалось как можно дольше. Ему слишком хорошо, он забывает про все, даже про Чанёля, который наверняка ему звонил, но Кёнсу отключил телефон, желая забыть о нем до самого утра. Бэкхён  в ответ обнимает так жарко, так желанно, двигается смазано, сбито, уже теряя голову. Он низко стонет и от этого по телу До проходит еще один разряд. И когда Бэк успел стать таким? Горячий, желанный, соблазнительный. До чертиков хорош. Кёнсу никогда ранее не воспринимал своего друга в таком ключе. Бэкхён  для Кёнсу всегда был маленьким  ребенком с широкой улыбкой, с детским нравом и слишком наивными взглядами. Но сейчас Бэкхён  другой. Но какой? Кёнсу потерял момент, когда наивность в его глазах сменилась чем-то совсем другим, таким тяжелым и неуловимым. Кёнсу не заметил, когда угловатый мальчик вдруг стал красивым парнем, в которого, наверняка,  влюблялись многие. Но он все еще тут, рядом. Целует с такой любовью, что, кажется, все раны разом заживают, не оставляя после себя даже рубцов. Он рядом всегда, бежит по первому зову, стоит его только позвать. Кёнсу открывает глаза и смотрит на парня перед собой. Бэкхён тихо стонет и замирает, кончая. И это красиво, даже слишком. Кажется, что он впервые видит этого парня, слишком уж незнаком, непривычен. Бэкхён садится на постели и снимает наконец использованный презерватив. Кёнсу не любил грязный секс, предпочитая все же оставаться чистым, нежели пачкать себя чужим семенем. Бэкхён достает из пачки влажные салфетки и вытирает плоский живот До, избавляя его от белесых капель. Конечно же он все равно пойдет в душ, чтобы смыть с себя все, но Бэк все равно сам вытирает тело парня, словно получая от этого удовольствие. А может, и правда так. Кёнсу поднимается на ноги и по привычке уже надевает на себя вещи Бёна. На этот раз широкую футболку однотонного черного цвета. А когда-то вещи лучшего друга пестрили разными цветами. Но теперь все вещи однотонные и тусклые. Хотя и вся квартира Бэкхёна теперь была серой, почти не имея ничего яркого в интерьере. До закуривает сигарету у открытого окна и по привычке затягивается. Но сейчас почему-то тишина между ними напрягает. Кёнсу поворачивается к парню и ловит его тяжелый взгляд. — Ты больше не ходишь в универ? — Бэк, видимо, слишком удивлен. Он смотрит на Кёнсу и на время даже не знает, что сказать. Так странно. — Я перевелся на заочное. — Бэкхён нервно ворошит волосы на голове и отворачивается. Непривычно. Кёнсу никогда ранее не интересовался его жизнью, так что же сейчас? — Зачем? — Кёнсу не понимал. Друг учился на гранте и всегда преуспевал в учебе. Так для чего ему нужно было переводится? Бэкхён в ответ только ведет плечами и встает с постели, чтобы подойти и вновь выкинуть чужую сигарету. Бэк всегда был против курения. Кёнсу смотрит на друга, а глаза почему-то слезятся. Дышать тяжело, а руки трясутся. Как так вышло? Как он потерял все то, что у них было? Кёнсу идиот, раз не заметил ничего сразу. Бэкхён в ответ слишком нежно обнимает, слишком мягко целует. Он пытается забрать чужую боль, потому что иначе не может. Видеть слезы любимого больнее, чем плакать самому, убивая себя крепким алкоголем. Бэкхён готов на все, лишь бы сделать счастливым того, кто ворошит его душу. — Хочешь чаю? — Такой глупый вопрос, но Кёнсу кивает головой, соглашаясь. Это впервые. Бэкхён заваривает любимый чай До и насильно кормит его, потому что «Ты и так слишком худой. Ешь и не возмущайся». И почему-то это так смешно, что Кёнсу впервые за долгое время смеется. Бэкхён чувствует, как внутри все идет вверх дном от этого смеха, а сам он, кажется,  чувствует эйфорию. Приятно. Сейчас Кёнсу с ним рядом и ради этого момента он готов отдать душу дьяволу. — Я могу остаться  на ночь? — вопрос заставляет Бёна замереть. Он смотрит на парня и сам не верит сказанному. Кёнсу всегда уходил, даже не прощаясь. Он уходил молча и оставлял Бэка всегда  одного. Но сегодня что-то идет не так, как надо, как привычно уже для обоих. Сегодня что-то идёт наоборот и это странно, необычно, но обоим от этого по своему легче. — Конечно.