Plantago

Кёнсу исчезает на утро, будто его и не было здесь. Бэкхён привычно встречает утро один, собирается на работу и все по стандарту. Горячее кофе, разводы от капель воды на зеркале в ванной, заправленная кровать. Бён делает все на автомате, давно уже привыкнув к однотипным действиям. И все бы ничего, но снова эта пустота. В этот раз она сильнее. А ведь Бэкхён надеялся. Он правда надеялся, что ночевка Кёнсу хоть что-то значит. Надеялся, что это утро они проведут вместе. Надежд слишком много и все они разбиваются о реальность, протыкая Бёна осколками. Хотя с другой стороны, а что бы он сказал Кёнсу утром? Что бы сказал Кёнсу ему? Они отвыкли говорить, хотя раньше говорили очень много. Раньше. Раньше было многое совсем иначе. Но это раньше, это давно оставленное прошлое, о котором можно только вспоминать. Но даже воспоминания не вечны, они стираются со временем, оставляя после себя дыру, словно провал, когда ты вроде как и помнишь, но это так отдаленно и на самом деле уже не понять, было ли это, а может тебе просто так кажется. Бэкхён же не знал, хотел ли он забывать о тех моментах. Наверное нет, страх потерять воспоминания о тех днях, когда они были счастливы. Воспоминания о тех днях, когда еще не было его. Он испортил все после своего появления и Бэкхён действительно мог сказать, что ненавидит. Впервые в жизни он так сильно ненавидит человека. Быть может, только может, не будь в их жизни его, все бы сложилось иначе. Определенно. Бэкхён на самом деле слишком много думает, хотя это так смешно. Все всегда говорили, что он не думает вообще, что этой опции в нем нет, что это слишком тяжело для него. Глупые люди. Они даже и понятия не имели, что скрывалось за безрассудством, которое так умело играл Бён. Возможно, загляни они чуть дальше, люди бы заметили, как на самом деле выглядит его душа. Они бы увидели эту черную пустоту, увидели бы, как Бэк сходит с ума от собственных мыслей, от имени, которое он произнес больше миллиона раз, которое въелось в сознание, в сердце, в гребаную потёртую душу. Если бы люди только увидели. Но никто ничего не увидит, потому что люди слепы. И Бэкхён в их числе. Любовь окрыляет? Любовь дарит чувство эйфории? Как бы не так. Любовь дарит понимание, дарит наконец очки, благодаря которым ты наконец видишь. Видишь боль, отчаяние. Видишь то, что так долго было на поверхности. Люди слепы, а любовь, словно офтальмолог, дает шанс увидеть реальность, скрытую за пеленой невиденья. Бэкхён видел в этой реальности прекрасное. Больно, но от того хорошо. Он еще жив, он еще чувствует, а это, на самом деле, многое значит. Хотя наверное куда лучше не чувствовать, чем так. Люди всегда говорят, что болеть не должно, что любовь, она не такая. Но черта с два. Бэкхён как никто другой знает, что такое настоящая любовь. Она на грани фанатизма, на грани сознания и безумия. И Бэк явно безумен, до такой степени, что ломает себя изнутри и выжимает из себя все, только чтобы было легче. Не ему, нет. Чтобы было легче Кёнсу. И плевать он хотел на то, что говорят люди. Они ничего не знают. Бэкхён, если понадобится, отдаст Кёнсу все, даже если это будет стоить ему слишком многого. — Знаешь, хён, ты подорожник. — Голос выводит Бэка из мыслей и он чуть ли не роняет бокал, который до этого хорошенько протирал. Бэкхён поднимает глаза на высокого стройного парня, чей взгляд был слишком проницательный. И от того пугающий. Люди так не смотрят. Людям плевать на других. Но что сейчас? — С чего бы? — Наигранное спокойствие. Такое могло прокатить со всеми, но Сехун слишком внимательный, слишком смышленый. Он видит Бэкхёна насквозь, видит его всего, чем только больше раздражает. Сехун слишком много знает, но о многом просто молчит, не договаривает, и это наверное даже хорошо, Бэкхён не хотел бы слышать то, что было бы по большей части чистой правдой. Он не был готов. — Подорожник раздирают на листочки и используют в лечебных целях, а после выкидывают за ненадобностью. — Взгляд Сехуна все еще колкий, все еще слишком глубокий. Бэк вздрагивает, не в силах держать себя в руках. Он не хочет, по правде не хочет этого слышать. Лучше не слышать и не знать. — С тобой так же. — В самое сердце. Острые слова бьют по главному. Бэкхён как-то запоздало понимает, Сехун действительно прав. Он всегда прав и порой Бэк только и может, что удивляться. Сехун будущий психолог, но даже сейчас можно сказать, что он хорош. Даже слишком. Бэкхён старается дышать. Он не дает себе задохнуться в мыслях, не сейчас. Глаза приходится закрыть, ведь иначе он раскроется еще больше, а к этому Бён не готов. — Глупость какая. — Правда, горькая и слишком больная. — Это не так. — Так, и Бэкхён это понимал. Внутри образуется что-то колкое, жгучее. Правда не так сильно бьет, когда ты о ней не говоришь. Сехун все смотрит, прожигает дыру, пробирается в самую душу, туда, где Бэк давно спрятал самое сокровенное, самое хрупкое. И это неправильно, это не то, чего хотел бы Бэкхён. А чего он хотел? Глубокий вдох не помогает, сердце все еще бешено бьется внутри, а силы словно пропадают. Ощущение, будто Бэк видит себя со стороны. Вот его тело стоит там, за барной стойкой. Оно не двигается, оно застыло. И Бэкхён не может заставить себя же двигаться, потому что он тут, в стороне, а тело пустует. Но как давно он пуст? Как давно его разорвали на кусочки и даже не пожалели? — Может, стоит забыть? — Слишком просто, милый Сехун. Слишком просто на словах, но не так просто на деле. Бэкхён смотрит со стороны и не сдерживает смеха. Ему смешно от тупости всей ситуации. Смешно от себя же самого. Он смеется, а тело все так же стоит, не двигается. — Начни жизнь без него. — А как это? Как это – жить без Кёнсу? Бэкхён не помнил себя до встречи с, некогда лучшим, другом. Бэкхён не представляет себя без него. Это словно начать новую жизнь, где ты будешь все так же мертв. Стоит ли оно того? Нет. Определенно. Наконец тело начинает слушаться. Бэкхён прикрывает глаза. Вдох-выдох. Он хочет сказать, хочет кричать. Хочет кричать, что никто его не поймет. Что он сам себя не понимает. Хочет кричать, что не нужна ему жизнь без Кёнсу. Но молчит. А есть ли смысл говорить? Телефон вдруг начинает вибрировать и Бэкхён достает его из кармана. Открывает сообщение. Все как всегда. Опять время, опять только гребаное время, когда ему стоит ждать Кёнсу. Нет никаких слов, нет ничего, кроме нескольких цифр. Бэкхён не удивлен, не расстроен, не обижен. Он уже просто привык. Бэкхён убирает телефон и вновь приступает к работе, игнорируя вопрос, что все еще крутился в голове. Забыть? Невозможно. Нельзя забыть того, кто сидит в тебе. Нельзя забыть того, чье имя давно уже выжжено на сердце. Бэкхён не хочет забывать, как бы больно не было. И пусть он просто подорожник, временная панацея, не имеет значения. Он готов быть кем угодно, лишь бы только с Кёнсу.