Carpe diem

— Где мальчишка? — послышалось более отчётливо. Голос был приятным, тихим, спокойным и слегка надменным, чем вызывал ещё большую ненависть. Эрен показался в дверном проёме, и первое, что бросилось в глаза, это плачущая Карла, которая сидела на коленях перед каким-то коротышкой, её руки судорожно сжимали подол тёмно-голубого платья и неистово дрожали. Одна её щека была красной, так как по ней наверняка неоднократно били. Губы, из которых сочилась свежая кровь, были слегка приоткрыты и хватали воздух, которого начинало не хватать из-за состояния женщины. Гриша лежал рядом на полу. На нём больше не было очков, они валялись где-то в стороне, но, кажется, очки больше ему не понадобятся. Из огромной алой полосы на горле рекой текла ярко-алая артериальная кровь, которая образовывала лужу на светло-коричневом полу. Тот след тянулся именно к нему. Пустые и безжизненные глаза мужчины, в которых навсегда запечатлился ужас и страх, были устремлены вверх, а тонкие губы были слегка приоткрыты, будто бы на них застыли несказанные слова. Эрен не верил. Он не мог поверить, что это не кошмар. Парень быстро замотал головой из стороны в сторону, поджимая пухлые губки, и нахмурил брови, начиная окидывать взглядом всю ситуацию в целом. На большом дубовом столе сидела девушка, которая не стремилась спрятать своего лица, что означало, что они пришли сюда не грабить и случайно наткнулись на хозяев, а с какой-то конкретной целью. Она закинула ноги на стол и крутила в руках алую розу, которую наверняка вынула из вазы, стоявшей на нём. Карла постоянно меняла один любимый букет на другой, сегодняшний день не был исключением, несмотря на их отъезд в Трост. Рыжеволосая вела себя крайне спокойно и, увидев Эрена, даже не шелохнулась, а лишь вернула цветок обратно в букет. Парень замер от непонятных ощущений в груди. Ещё минуту назад он был счастлив и рвался навстречу переменам, даже не задумываясь, что может произойти. Юноша сейчас просто ничего не понимал. Это не было похоже на реальность, но проснуться он не мог, как бы не пытался. Шум в ушах мешал пониманию происходящего и здравомыслию. Оставалось просто стоять и пялиться на эту картину, как будто это и не он, а кто-то совсем иной. Как будто это всё не с ним, а с кем-то другим. Парень не мог пошевелиться, а мысли в голове совсем не собирались в кучу, и парень даже не понимал, что он сейчас чувствует. Смятение? Страх? Гнев? Всё смешалось во что-то одно. — Эрен, беги! — послышался громкий крик женщины, который и вывел парня из ступора, а следом шлепок по её щеке и жалобный всхлип. Мужчина не оборачивался, хотя явно понимал, что Эрен стоит в десяти шагах от него. Он смотрел на рыдающую перед собой Карлу, и почему-то сердце Эрена подсказывало, что он улыбается. Йегер, конечно же, не послушался. Все чувства резко соединились в одно — ярость. Он нахмурил брови ещё сильнее, и уже собирался кинуться на брюнета с голыми руками, в которых был один лишь шарф, но неожиданно почувствовал у своего горла острое и холодное лезвие оружия. Парень не мог все до конца осознать. Может именно поэтому он и не испытывал пока что ничего, кроме злости? — Не так быстро, — приказал грубый мужской голос из-за спины. Из заднего кармана парня быстро пропал мобильник. Осознание приходило постепенно. Папа мёртв, маму и его вот-вот убьют. А он ничего не может с этим сделать. Слёзы потекли сами по себе, словно у маленького ребёнка. Эрен всхлипнул, глядя на Карлу, которая держалась ладонью за щёку и, сгорбившись, рыдала на коленях перед одним из этих ублюдков. Йегер несмело и как-то нервно улыбнулся, оборачиваясь на того, кто приставил нож к его горлу. Светловолосый мужчина с конским хвостом на затылке. У него карие глаза и небольшая бородка, но хотя… для Эрена совсем не важен его внешний вид. Ничей, из этой троицы. По крайней мере, до момента, пока Эрен не увидел лицо того, кто стоял рядом с Карлой. Невысокий мужчина на вид на лет двадцати пяти, как показалось Йегеру, обернулся к нему, заглядывая в глаза. Взгляд слегка прищуренных серых глаз, скользил по лицу Эрена, а тонкая полоска губ, скривилась в хитрой ухмылке. Отвратительно, но завораживает. Чёрные волосы были подстрижены слегка небрежно, а чёлка разделена пробором и слегка прикрывает глаза. Пожалуй, он красив… Но эта мысль осталась где-то далеко в глубине сознания юноши. Сейчас было не до мужиков, а особенно, если они пытаются тебя убить. Леви повернулся уже всем телом и успел сделать всего один шаг к парню, как за ногу его схватила Карла, которая скулила что-то неразборчивое. Мужчина цокнул языком и схватил её за волосы, оттягивая от себя. — Ты отвратительна, — кинул он ей, ударяя ногой в живот. На это среагировал больше Эрен, чем сама закашлявшаяся женщина. — Не трогай её, мразь, — крикнул он и обеими руками схватил держащего его мужчину за руку, в которой было оружие, пытаясь отвести нож от собственной шеи, но тот запустил пальцы ему в волосы и оттянул голову назад, заставляя Эрена ослабить хватку. — Не смей его так называть, — послышался ещё один противный голос. Так их четверо? Его обладатель пришёл оттуда же, откуда и сам парень и, обогнув своего товарища и Эрена, подошёл к сероглазому. Этот выглядел самым старшим из них, и парень подумал, что он их главарь. Он вёл себя очень раскрепощённо и совсем не скрывал этого. Светловолосый мужчина усмехался над всем, что видел перед собой, чем очень злил Эрена. Брюнет снова продолжил подходить к Эрену. На его лице больше не было той ухмылки, а выглядел он более чем опасно, серьёзно и как-то холодно. Белая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, оголяла красивую бледную кожу, а острые ключицы, которые виднелись из-под воротника, так и манили к себе прикоснуться. Карла же снова потянулась за его ногой, но опять получила удар, только уже от подошедшего мужчины. Брюнет подошёл к парню и скрестил руки на груди, смотря на него свысока. Как будто он не коротышка и кровожадный убийца, а английский король. Эрен тоже не жалел многозначительных взглядов с помощью которых, казалось, можно завязывать войны. Его волосы всё ещё находились в крепкой хватке своего мучителя, а голова высоко задрана, и, если бы не насильно, то взгляд Эрена был бы ещё высокомернее. Он оскалил зубы, готовый в случае чего, просто вгрызться в шею сероглазого и оторвать от неё неплохой кусок. Леви достал из кармана рубашки три фотографии, и две из них моментально полетели на пол. Парень не мог увидеть, что на них было, из-за того, что не мог опустить голову вниз, а вот последнюю сероглазый сначала внимательно рассмотрел сам, а потом повернул её в сторону юноши. — В жизни ты ещё милее, — сказал Леви, чем вызвал негодование Эрена, а когда до него дошло, что у этой фразы нет второго смысла, он уже не мог контролировать себя ни секунды. — Я убью тебя, кусок… — договорить не вышло, и парень буквально подавился последними словами, когда его лицо встретилось с полом, а затылок с чьей-то ногой. Послышался крик Карлы, и Йегер смог увидеть, как её снова бьют, но женщина не унимается и постоянно порывается к своему сыну. Йегер смог повернуть лицо на бок, несмотря на то, что на голову очень сильно давили, и взглядом попросил маму успокоиться, но хорошо понимал, что это не сработает. Кожу тут же защипало от ссадины, которая теперь сто процентов красовалась на правой щеке парня. — Боже, Оруо, да заткни ты уже эту крикливую суку, — говорит бархатистый, спокойный, но уже с нотками раздражения голос. Эрен, скрепя зубами от злости, пытается встать, упираясь руками в пол, но нога в армейских берцах, прижимает его ещё сильнее. Парень злится и паникует одновременно. Страшно, больно. Рядом лежит труп отца, и лужа крови постепенно подтекает всё ближе. Парень плачет, хоть и старается себя держать и думать, что делать дальше, но ничего не выходит. Любимого, родного, дорого человека больше нет, и скоро отнимут ещё одного, а потом заберут и его жизнь или наоборот. Да какая разница? Что тогда останется Микасе? Нужно думать, нужно срочно думать, но горе и злость затуманивает разум. — Как? — Спрашивает Бозард. — Ёршик ей в жопу засунь, — отвечает Леви, и Эрен понимает, кто здесь босс. — Да как хочешь, Эрвин сказал, что мы можем делать что угодно, — или нет… и кто этот Эрвин? Он сейчас здесь или их всё же четверо? Эрен видит, как лицо Оруо расплывается в хитрой улыбке. Он косится на уже несопротивляющуюся женщину и кивает Леви. — Жаль, что у них нет симпатичной дочери, — вздыхает он и высовывает кончик языка, жадно облизывая губы и при этом, доставая пистолет. — Язык себе не прикуси, — усмехается Эрд и садится за стол рядом с Петрой, которая нашла новую игрушку в виде окровавленного ножика, отобранного у светловолосого. Этого Эрен не может увидеть и, наверное, к лучшему. — Оруо, ты ужасен, — выдаёт девушка и морщится, стараясь не смотреть за тем, что с минуты на минуту должно начаться. — Петра, милая, люблю я только тебя, а это… так, — усмехается Бозард, на что Рал лишь фыркает. Если этот придурок пытается подражать Леви, то выходит у него паршиво. — Я обмотаю твой язык вокруг шеи и удушу, — шипит Йегер из-под сапога Аккермана, но кроме небольшого толчка в затылок, никакой реакции он на свои слова не получает. — Зачем тебе девчонка? Эрен не хуже, посмотри какой милашка, — звучит женский голос со стороны, и Леви пронзает рыжеволосую острым взглядом. Та даже вздрагивает, будто в неё действительно вонзили лезвие. Эрена напрягало это молчание, которое нарушало лишь биение его собственного сердца и плач мамы, к виску которой было приставлено дуло пистолета. — Прости, Леви, я не подумала, — быстро оправдалась девушка и снова перевела взгляд на сидевшего рядом Эрда. Эрен, конечно, не понял о чём она и снова попытался встать, но на этот раз, мешать ему не стали, убирая ногу. Парень уже мысленно понадеялся, что сможет сделать хоть что-нибудь, но резкая боль в ноге заставила вскрикнуть и упасть на колени перед этим подонком, скалясь на него, но это, кажется, только забавляло того. — Один. Два. Три. Четыре. Пя-ять, — медленно произносит Аккерман, старясь сохранить своё равновесие, которое он так долго пытался удержать. — Нет, пожалуйста, отпустите Эрена, — взмылила мать, но Оруо лишь усмехнулся, вслед за командиром, — за что? — Привет от директора Сины, — ответил на вопрос Эрд. Скрывать было уже незачем, ведь женщина скоро умрёт. — Я, кажется, просил её заткнуть, — рявкнул Аккерман, слегка оборачиваясь на Оруо, и тот кивнул. Мужчина с хищным взглядом принялся расстегивать ширинку под вопросительный взгляд Эрена, но Карла поняла всё сразу, еще когда он заикнулся о дочери. Женщина не знала, что делать и безысходность убивала её. Она боялась далеко не за себя и свою честь, а за своего сына и его психику. — Ублюдок, только тронь её, и ты будешь первым кого я убью! — гневно крикнул парень, порываясь встать, но изящная сильная нога в узких чёрных джинсах упёрлась ему в плечо, а руки сзади кто-то больно свел, начиная перетягивать запястья верёвкой. Эрен обернулся и увидел неожиданно подошедшего Эрда, который связывал его. Йегер начал вырываться, смотря на Карлу, но удар сапога по лицу, заставил парня сплюнуть кровью и взглянуть на стоявшего перед ним мужчину. Теперь разбита была не только щека, но и губа. Леви открыл рот, собираясь что-то сказать, но Карла опередила его. — Пожалуйста, только не при Эрене, — всхлипнула она, когда Бозард спустил штаны и собирался приняться за нижнее бельё. — Стой, — резко приказал ему Аккерман, немного оборачиваясь, а затем вернулся взглядом к Эрену, который не менял своего презрительного взгляда. — Что такое? — остановился Оруо и перевёл взгляд со своей жертвы на Леви. Тот молча и безэмоционально пялился на парня перед собой. Когда руки того были уже крепко связаны, Аккерман усмехнулся и присел на корточки рядом с шатеном. — Эрен, скажи… ты хочешь это видеть? — ответ был очевиден, но Леви добивался совсем не правды, а игры с юношей. — Ты больной? Скажи этому засранцу, чтобы отпустил её, — приказал Эрен, шмыгая носом, из которого текла кровь вперемешку со слезами. Но он сейчас этого не замечал, концентрируя внимание на серых глазах. — Скажу, — неожиданно согласился Леви и усмехнулся уголком губ. Эта усмешка очень напугала Эрена. Парень даже не знал, что думать. Он сглотнул подступивший к горлу ком, глядя в серые глаза, в которых отражалось вселенское зло. Вначале, парень даже не обратил на это внимания. Он был слишком занят, отрицанием происходящего и смертью отца. Он пытался себя убедить, что Гриша мёртв и нельзя на этом зацикливаться. Нужно думать, как спасти ещё живую мать и в своих мыслях он не сумел ясно разглядеть эти глаза. Эти обманчиво пустые и холодные глаза. Если смотреть поверхностно, то можно обнаружить арктическую пустыню и глыбы льда или хмурое и серое небо перед штормом, в котором ещё видны синие отблески, но если заглянуть глубже, то можно ненароком открыть врата в преисподнюю и тот, кто это сделал, сгорит в адском пламени. Именно адском. Врата захлопнутся, и этот человек навсегда останется гореть в пекле. Это не тот огонь в глазах, который можно увидеть у человека с красивой душой со стремлением к яркой жизни и не тот, о котором пишут в романах, когда влюбленные встречаются взглядами. А скорее наоборот. Если встретиться глазами с носителем такого взгляда, то становится не по себе и хочется посмотреть на что-то более приятное. Обычно носителем такого взгляда, в кино дают роль сумасшедших маньяков. Кем же был этот Леви? Вопрос, который крутился в голове Эрена не остался там на долго, ибо ответ пришёл мгновенно. Сам Люцифер, падший с небес. Он самый красивый из всех ангелов, но самый отвратительный из всех демонов. Эрен не понял, как оказался взаперти его взгляда, но это произошло. Парень широко распахнул свои бирюзовые глаза и смотрел озадачено, чуть наклонив голову вбок. Лицо Леви изменилось, когда ярость в Эрене еле-заметно утихла и сменилась на любопытство. — Один, два, три, четыре, пять… — прошептал Аккерман и с силой сжал скулы зеленоглазого в крепкой хватке. — Он не будет трахать твою мамашу, если я это сделаю с тобой, — эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, но парень, не задумываясь, кивнул, так как говорить при таком нажиме на щёки было проблематично. Эрен даже не успел подумать, но если его маме от этого станет легче, то он сделает что угодно. Леви отпустил его лицо и встал в полный рост, оборачиваясь на Карлу, которая мотала головой из стороны в сторону и двигала губами, при этом, не произнося ни слова. В этом немом жесте читалось только одно: — «Нет, нет, нет». Аккерман усмехнулся. Ему не нужно было разрешение парня. Он мог просто взять, ведь сопротивление обычно куда интереснее. И при этом Оруо тоже мог взять своё, но Аккерман не хотел этого. Ему нужен был… полный и прецедентный контроль над телом и разумом мальчишки. Куда приятнее наблюдать, когда эта мордашка источает немую ненависть, чем открытый гнев. Когда парень очень хочет ударить, укусить, убить, но вынужден подчиняться. Это наверняка что-то садистское — хотеть увидеть на лице парня отчаяние, когда он только и будет способен на чувства, а не действия. Убить надежду первой. Приятно от одной этой мысли. — Я бы всё равно его отымел, а так он хотя бы спас твой зад, — сказал он и снова чуть наклонился к Эрену, — не сейчас, куколка. От этих слов у Йегера мурашки побежали по спине. Он неприятно поёжился и презрительно посмотрел на Аккермана, который никак не обратил на это внимания. Он властной походкой пошёл к большому столу, где уже сидели Петра и Эрд, взял оттуда стул, ставя его у стены рядом со стеклянной дверью на террасу. Леви запрокинул ногу и сел наоборот, кладя вытянутые руки на спинку. Мужчина вынул из кармана пузырёк с таблетками и положил две в рот. Эрен шмыгнул носом и взглянул на маму. Во взгляде сына что-то изменилось, и чуткое сердце матери сразу это почувствовало, но что? Не было похоже, что Эрен сдался или потерял надежду. Он всё так же боялся, плакал, злился, но смотрел иначе. Взгляд, выражающий волнение, злость, боль и… что это было? Она боялась даже подумать, что в нём сейчас что-то сломалось. Миссис Йегер взглянула на стол где лежал поднос с яблоками и стояла ваза. Она не увидела ничего, что могло бы их спасти, и снова взглянула на сына. Оруо что-то забубнил, но подтянул штаны, застёгивая молнию обратно. Он отошёл немного в сторону и облокотился о стол. Эрд хохотнул, говоря что-то про извращенца, который любит «б/у-шный» товар. В комнату вошёл ещё один человек, чем вызвал удивление у Йегеров. — По периметру всё чисто, ни охраны, ни другой прислуги, — сказал Гюнтер и остался стоять у входа с винтовкой в руках. Аккерман кивнул и хмыкнул. — Гюнтер, усади хозяев к тому шкафу, — Леви кивнул на противоположную от себя стену и мужчина послушался, решив начать с женщины, так как та сидела к нему ближе. — Нет! Не трогай меня, отпусти, нет! — Карла сопротивлялась. Не то чтобы это было сейчас необходимо, но она просто не могла поддаться судьбе и плыть по течению. В этом Эрен пошёл именно в неё. Но сейчас даже он со своим взрывным характером понимал, что пока что лучше втянуть язык в жопу, но крики матери не могли обойти его сердце. Парень немного привстал, порываясь защитить близкого человека, и даже приготовился пообещать новому мучителю жестокую смерть, но его перебил тихий голос позади. Йегер даже удивился, что из-за протестов Карлы услышал его. Парень быстро обернулся. — Тц, тц, тц, — Леви покачал указательным пальцем и им же указал на оружие в руках своего напарника, — я бы не советовал. Эрен сел обратно. Он нахмурился, не понимая, почему слушает убийцу, но речь о том, что маме будет только хуже, была убедительной. Когда Карлу уже усадили к шкафу с книгами и её руки были связаны, Гюнтер подошёл к Эрену. Он взял его за шкирку и попытался поднять, но тот не собирался поддаваться. Он со всей силой укусил мужчину за руку и тот зашипел, отдёргивая её, но парень ещё сильнее впился зубами в плоть. Гюнтер не сильно ударил Йегера в живот и только тогда, он отпустил его, закашливаясь. Брюнет сдвинул брови к переносице и оскалил зубы, переводя взгляд с укуса на юношу. — Ах ты, сукин… — Шульц замахнулся для удара, но его перебили. — Руку сломаю, — сказал очень равнодушный голос, и брюнет замер в атакующей позиции, зная, кому принадлежит угроза и не сомневался, сказал — сделает. Эрен зажмурился, видя, что траектория удара ведёт прямо в его челюсть, но услышав сию фразу, парень открыл глаза, оборачиваюсь. Через секунду Шульц снова стоял в полный рост и смотрел то на Аккермана, то на паршивца, который чуть ли не до крови прокусил кожу мужчины. — Я не булочка с корицей, — как-то по-детски пожаловался Гюнтер глядя на босса под хихиканье Петры. — Бить его буду только я. Хочешь отыграться бей его мамашу, думаю, так даже больнее выйдет, — пожал плечами Леви и взглянул на испуганную Карлу. Эрен не знал, радоваться ли ему или плакать. Он смотрел на такой далёкий, отстранённый и совершенно безучастный взгляд Леви, который из-под приопущенных век, смотрел на букет роз на столе. Гюнтер сверкнул злобным взглядом на женщину, но затем смягчил его и снова взглянул на парня. Мужчина наклонился к нему ниже и притянул его к себе за ворот рубашки. Ну, раз бить его нельзя… — Я не бью женщин, а тебя могу поздравить, личная сучка Леви, — съязвил он с явным желанием сильно присадить парню и, возможно, сломать пару костей. Эрен должен был разозлиться, но почему-то не сделал этого, точнее только внешне не показал своего пыла. Он смотрел прямо в глаза своего мучителя, и на губах появилась ехидная усмешка. Он почувствовал превосходство над ним, несмотря на своё положение. Парень понял, что тот и пальцем его не тронет, а женщин, как он выразился, не бьёт. Эрен немного привстал, приближаясь к его лицу ещё ближе, и покосился на Леви, который в этот момент уже серьёзно смотрел на них. — Завидуй молча, — сказал он и приблизился ещё ближе, с наглой насмешкой проводя языком по щеке мужчины. Мерзко и противно, но в этом случае цель оправдывает средство. Реакция Шульца была превосходной. Сказать, что тот удивился, ничего не сказать. Гюнтер в одно мгновение отпрянул от парня, вытирая щёку и смотря на Йегера ошарашенными глазами. Удивился не он один, буквально охренел каждый в этой комнате. Где-то со стороны послышалось тихое женское «вау». Даже Леви вскинул одну бровь, усмехаясь. — Леви, один раз, пожалуйста, — Гюнтер не отводил остервеневшего взгляда с Эрена, который теперь уже злился отдельно на этого человека и на того, что пытался причинить вред Карле, и на Эрда, в чьих руках и был окровавленный нож. Рыжеволосая девушка вызывала меньшее раздражение, а Леви… Эрен его ненавидел больше, чем кого-либо в этой комнате. Нет, он не злился, а именно ненавидел. Хоть тот и защитил его, но только для своих грязных целей. Быть чьей-то подстилкой не лучшая перспектива. — Валяй. Только не по лицу. Оно и так пострадало. Удар пришёлся в область живота. Эрен даже закашлялся, а дыхание затруднилось. Силы у Гюнтера точно не отнимать. Вскоре парень оказался рядом с мамой у большого книжного шкафа. Карла постоянно что-то кричала и проклинала наёмников. Тех это достало, и Оруо всунул её в рот какую-то тряпку, завязав на затылке. Тоже самое, проделали и с молчаливым Эреном, который только и делал, что исподлобья косился на Леви и, кажется, пытался задушить его взглядом. Время текло медленно. Не прошло, пожалуй, и часа как Петра проголодалась. Она куда-то убежала, а вернулась уже с подносом со столовыми приборами и чаем. Чай она отдала Аккерману, а сама взяла маленький и аккуратненький серебряный ножик с фамильной гравировкой. Этот столовый набор им когда-то и подарил директор Сины, в знак их «нерушимого» альянса. Это безумно злило Йегера. В общем, можно остановиться на факте, что Эрена сейчас злило всё. Если сегодня он выживет, то убьёт их всех. А на десерт оставит того говнюка, чьё имя он даже не знает — «директор Сины», как говорят эти отморозки. Уж лучше им убить Эрена как можно скорее. Парень хорошо знал два золотых правила охоты: «Не играй с добычей» и «Загнанный в угол зверь опасен». Йегер — старая немецкая фамилия, которая переводится как охотник. И Гриша никогда не менял фамильной традиции, вот и все в его семье были первоклассным юристами и… охотниками.