Альтерния, Орегон

TT: Ё бцт, отсиыст, ечзиц цфчзст утёифмца, ст утуфтечн, уткдпчнхцд. Ря х Збнётр сдьпм ыцт-цт хтёифьисст сиёифтгцсти. GG: … TT: Рси тыиса кдпа, ыцт ёдх х Зктстр сиц лзиха, ыцтея ря ртжпм ёхи ёрихци фдлждздца, ыцт мрисст лзиха уфтмхщтзмц. GG: роуз TT: Ёхй сдыдптха х цтжт, ыцт ря сдьпм ё пихч цдмсхцёиссян зсиёсмо. GG: арргх, роуз! TT: Зд, мрисст цдо, одо ея опмьинст бцт см лёчыдпт. GG: алвыждфоывждаоукглдывдалф!!!! TT: Что это? TT: Я не понимаю. GG: вот и я не понимаю, что ты пишешь!!!! TT: Прошу прощения TT: ROT4 GG: ты серьезно? GG: роуз! TT: Что такое? GG: почему ты так пишешь? TT: Это конфиденциальная информация, я бы не хотела, чтобы те, кто может читать нас в этот момент, имели к ней доступ. GG: кто может нас читать GG: это закрытое приложение, сделанное твоей мамой специально для того, чтобы мы могли общаться не беспокоясь о том, что нас кто-то прочитает! TT: Ты сама отвечаешь на свой вопрос. GG: думаешь, мама не сможет расшифровать простой шифр цезаря? TT: … TT: Ты права. GG: да! :D GG: поэтому, пожалуйста, расскажи нормальным языком TT: Я не могу. TT: Г тыиса си щтыч, ыцтея рдрд члсдпд т уфтмхщтзгэир. GG: ааааааа, ладно GG: ихпм ея тсд ымцдпд сдьм хттеэисмг, здки бцтжт еяпт ея зтхцдцтыст, ыцтея тсд лдеихутотмпдха TT: Утсмрдв. Утбцтрч г етпаьи смыижт си ходкч, ыцтея си чхчжчепгца хмцчдъмв. GG: ну роуз!!! TT: Прости, пожалуйста. Может, я упаду в совсем архаические методы и напишу тебе письмо. GG: блин :( GG: вы также можете приехать в гости! мы не так далеко… GG: кажется. где вы? TT: Альтерния. GG: не знаю, почему я решила, что мне это о чем-нибудь скажет GG: но все равно! один штат! TT: Возможно.              — Эй, Роуз! — ворвался в открытую дверь голос Терези. Каким-то образом он был одновременно и высоким, и звонким, и раскатистым. — Ты не спишь?       На часах было 14:23.       Роуз решила, что можно ничего не отвечать и просто спуститься вниз: Терези явно было что-то от неё нужно. Она попрощалась с Джейд и закрыла ноутбук.       Внизу царило неестественное для такого часа оживление. В рабочее время вся жизнь происходила только в музее и магазине, жилая зона пустовала. Но почему-то не сегодня.       — Я уж подумала, что ты там померла, — сообщила Терези, встречая её в проходе между гостиной и лестницей, ведущей к чёрному ходу музея.       — Не сегодня, — улыбнулась Роуз.       — Это хорошо, потому что мы нашли кое-что классное. Или стрёмное. Замечала, как работа здесь размывает границы?       Роуз сдержанно кивнула: замечала. Она также поставила бы на то, что лично у Терези эти границы были размыты и раньше.       Утром «Бро» посетил их скромные покои с предложением разобрать гараж. Роуз нравилось, как он их формулировал: говорил, что ему надо, такой интонацией, словно уже это получил. Хороший способ установить превосходство. Какая жалость, что с этими методами она знакома более чем интимно. Не в силах с ним разбираться после вчерашнего разочарования, она просто притворилась, что спит слишком крепко, чтобы его расслышать. Идеальное преступление: «Бро» разговаривал тихо и голоса не повышал даже тогда, когда его накрывали эмоции — Роуз видела пару раз. Идеальное преступление, однако, подразумевает отсутствие улик, а не жертв — беззащитному без её участия в диалоге Дэйву пришлось отправиться на работу. Чувство вины кололо её не слишком сильно лишь по той причине, что Дэйв наверняка был рад после событий последних дней принять участие в чём-то обыденном и даже праздном.       Гараж был форменной помойкой. Роуз не видела его состояние до того, как Дэйв с Терези приложили к его облику свои руки, но зная своего брата и имея некое представление о Терези, она могла с определённой долей уверенности предположить, что в первозданном «Бро» виде он бы имел больше шансов на успех.              Дэйв сидел в дальнем углу в окружении не менее дюжины чёрно-белых фигур. Он сложил пальцы буквой V в качестве приветствия.       — Выспалась? — спросил он, давая Роуз понять, что её утреннее выступление (или отсутствие оного) его не обмануло.       — Что это? — спросила она вместо не требующегося в сложившейся ситуации ответа.       — Грустные и не очень итальянские клоуны, — сказал Дэйв.       — Арлекины, — пояснила Терези, видимо на тот случай, если Роуз вдруг не знала, как они называются. Пора было задаться вопросом о том, какой образ Роуз создало в её глазах тесное общение с её братом.       При ближайшем рассмотрении арлекины представляли собой весьма увлекательное зрелище: их лица изображали все оттенки агонии, от депрессии до мании, и каждое было уникальным. Вкупе с тем, что все они были перевязаны цепями и верёвками, их облик вызывал вполне однозначные ассоциации. Назревал очевидный вопрос.       — Почему они здесь, а не в экспозиции?       Терези развела руками, а потом улыбнулась:       — Дэйв тоже первым делом спросил.       — Уточнение: это было единственное, о чём я спросил, — поправил Дэйв, — и то только потому, что вопрос висел в воздухе. Роуз на этом не остановится.       Разрываясь между детским желанием его опровергнуть и практически искренней благодарностью за веру в свои силы, Роуз покинула гараж и отправилась за ответом.       «Бро» нашёлся в додзё за методичным уничтожением боксёрского манекена при помощи катаны. В углу печальной кучкой лежали искромсанные братья последнего — закрадывалось подозрение, что такие манекены не были предназначены для контакта с холодным оружием, особенно с венцом японского кузнечного искусства. Появление Роуз в комнате «Бро» никак не отметил. Такова была динамика их взаимоотношений — это было соревнование на выносливость, где проигрывал тот, кто первым сдастся. В данном случае проигравшим станет тот, кто первый вслух обозначит присутствие другого в комнате. «Бро» был истинным ценителем хорошего противостояния, и у Роуз было что ему предложить вместо физической схватки. Наверняка такое встречалось не слишком часто, и, если подумать, ему бы следовало проявить благодарность.       Она села в свободном углу в поле зрения «Бро». Ожидание момента, когда он обратит на неё внимание, могло затянуться, но она никуда не торопилась: хуже ситуация в гараже уже не станет, а галерея её телефона была заполнена фотографиями журнала. Роуз долго взвешивала, стоило ли их делать, в итоге остановившись на том, что мама не должна была заподозрить в них ничего необычного — Роуз регулярно заполняла память телефона странным мусором для того, чтобы сбить её с толку.       — Я могу найти для них место, — сказал «Бро».       Очевидно, речь шла об арлекинах, но Роуз была настроена на более богатый диалог.       — Что? — спросила она, поднимая на него глаза и часто моргая.       — В ближайшем к гостиной зале есть место, — продолжил он, игнорируя её наигранное непонимание. Возможно, Роуз стоило задуматься о смене тактики: старая явно начала терять актуальность.        — После закрытия можете разместить их там. А пока перенесите в гостиную.       — И что, ты не переставишь их потом на свой вкус?       «Бро» поджал губы и, скорее всего, посмотрел в сторону Роуз через зеркало. Она с готовностью встретила его гипотетический взгляд.       — Посмотрим, — сказал он.              Простая задача по перемещению человекоподобных предметов из одного помещения в другое в шесть рук не должна была вызвать проблем в исполнении у нормальных людей. Дэйв и Терези, видимо, были настроены наглядно продемонстрировать Роуз, что они никак не подпадали под столь прозаичную категорию. Каждый из их многочисленных походов разбавлялся не менее многочисленными паузами на пантомиму и ржач. В какой-то момент от безысходности Роуз попыталась принять ситуацию и включиться в их дружескую перепалку, но и тут её ждала неудача: сарказм и иронию в речи разделяет тонкая грань, и больнее всего она режет тогда, когда твой остроумный комментарий встречают терпеливым молчанием. Так что под конец дня Роуз устала не только физически, но и морально, и даже эмоционально, и когда «Бро» ожидаемо сказал, что сегодня они делать ничего не будут, потому что уже поздно, она не стала с ним спорить и просто пошла спать.

* * *

      Спала Роуз беспокойно. Ей снился Гамзи в белом платье с помпонами и длинными рукавами, сидящий верхом на Козероге, одетом в массивный гофрированный воротник. Подсознание явно не собиралось давать ей пищу для размышлений, преподнося информацию таким прямолинейным образом. С другой стороны, раз собственные переживания Роуз были очевидны и не требовали разбора, это оставляло время и место для того, чтобы разобраться с тем же самым у других.       На повестке дня был «Бро» и его восприятие территории. Музей без сомнений и безоговорочно принадлежал ему, не только по документам, но и на пси­холо­гичес­ком уров­не. Первый раунд вторжения Роуз он пережил стойко, но что будет дальше, когда слова воплотятся в жизнь? Она взяла блокнот и спустилась вниз, готовая собирать анамнез.       Однако в гостиной её ждал сюрприз.       — Ч-что здесь произошло? — она поперхнулась словами при виде представшей перед ней картины. Гостиная походила на место преступления: перевёрнутая мебель была раскидана по углам, карниз валялся в противоположной от окна стороне, телевизор вместе с креплением был наполовину вырван из стены, а из камина тянулась длинная чёрная полоса. Пол был усыпан кусками белой и чёрной глины разного размера и формы, часть её была размазана по стенам. Обрывки цепей устилали периметр.       — Перестановка, — ответил «Бро» так, словно это было не только правдой, но и чем-то само собой разумеющимся.       Роуз подняла бровь. Лицо «Бро» осталось неизменным. Она вздохнула.       — А что с арлекинами?       — …Растаяли. Помогите прибраться.       Дэйв, спустившийся через пять минут, лишних вопросов не задавал, что говорило о том, что он их копил, чтобы потом завалить ими Роуз со скоростью и эффектом пулемётной очереди.       — Я ничего не знаю, — сказала она в качестве тщетной превентивной меры. — Я, как и ты, спала.       — Но что ты думаешь? Не пытайся отмазаться, что ничего, скрежет шестерёнок у тебя в голове слышен наверху.       — Скрежет? Ты, что, намекаешь на то, что я туго соображаю?       — Хорошо, не скрежет. Шум вентилятора. Оперативная память переполнена задачами, процессор пашет на полную, вчера приходил мастер, чтобы обновить охлаждение, но, упс, ничего мощнее у них не оказалось. Это частая проблема, сказал он, можно исправить, если стукнуть по корпусу под правильным углом.       — А теперь ты мне угрожаешь?       — Лол. Строчки кода у тебя в глазах бегут так быстро, что пятьдесят лучших индусов «Майкрософта» подают на увольнение, потому что не в силах сравниться с этой скоростью. Как они теперь будут кормить свои семьи? Малыш Санджей так мечтал о новой приставке, но теперь папа не сможет ему её подарить, потому что у него больше нет работы.       — О нет, только не юный Санджей!       — Да, Роуз, и вся ответственность на тебе, как и за то, что на сервере перебои с электричеством. Что скажешь в своё оправдание?       — Не могу найти слов. Мне остаётся лишь потупить взор и пропустить через себя весь стыд, который я заслужила.       — Суд присяжных определит степень тяжести твоего преступления.       — И каков прогноз?       — Неутешителен, но к счастью у нас есть свой человек в прокуратуре, который парой тонких вопросов на отборе отсеет всех, кто может быть настроен против тебя.       — А этот человек будет раскатисто хохотать в течение всего процесса?       — Обязательно.       — В таком случае с уверенностью отдаюсь в ваши компетентные руки.       — Так что тут было-то по-твоему?       Надежда на то, что Дэйв отвлечёт себя сам, рассыпалась на мелкие осколки прямо у Роуз перед глазами. Ситуация, в которой они оказались, попав в Альтернию, вне всяких сомнений положительно сказывалась на его концентрации. А значит и Роуз надо было стать чуть бдительнее. Она открыла блокнот.       — Это так или иначе вопрос проксемики — территориальный, проще говоря. Я давно подозревала у нашего старшего родственника проблемы с определением границ. Подсознательно он воспринимает нас как чужаков, вторгшихся на его территорию, и испытывает потребность её защищать. Социальные нормы диктуют ему иное поведение — предполагается, что он должен делиться ею с нами свободно и с удовольствием. Он пытается им следовать, но это создаёт внутренний конфликт, и подавляемые им чувства вырываются наружу таким экстремальным способом.       Дэйв выдержал долгую паузу.       — Я думал, у тебя будет какое-нибудь объяснение из дневника.       Роуз покачала головой.       — Я по-прежнему склонна до последнего придерживаться более прозаичных объяснений.       — То есть, это, — Дэйв раскинул руки по широкой дуге, охватывая царивший вокруг бардак, — на твой взгляд не слишком… слишком?       — Для него?       — Хм. Наверное, ты права.       Роуз улыбнулась:       — Пора бы уже привыкнуть.       По результатам уборки выяснилось, что им нужна уборка от профессионалов. Также у них набралось почти шестнадцать мешков чёрной и белой глины. Каким-то образом она сохранила пластичность и оставалась благодатным материалом для творчества. Если бы Роуз верила в знаки, она бы точно распознала в этом оный, призывающий её не оставлять исследование психики «Бро» без однозначного заключения. Без высокодуховных поводов приходилось полагаться на природную целеустремлённость.       — Тут набралось столько хорошего материала, — сказала она, подойдя к «Бро» на кухне, — будет жаль выбрасывать. У меня есть идея, как с ним поступить, чтобы всё-таки расширить экспозицию. Раз с арлекинами случилось несчастье.       К чести «Бро», отреагировал он мгновенно.       — Рассказывай, — сказал он, складывая руки на груди.       Идеи у Роуз не было, но сдаваться она была не намерена. Что можно сделать из этого бинарного набора?       — Шахматы, — произнесла она, внимательно следя за тем, чтобы говорить размеренно и без звуковых растяжек, которые могли бы выдать тот факт, что она сочиняет на ходу. — Большие шахматы, с которыми посетители могли бы взаимодействовать. Мне кажется, что у нас недостаточно интерактивных элементов — кроме твоих представлений ничего и нет. Разумеется, фигуры будут не обычными, а под стать остальной экспозиции. Мы даже могли бы разработать дизайн вместе, сделать это нашим семейным досугом.       Роуз выделила интонацией последние слова и с гордостью отметила, как на долю секунды на челюсти «Бро» выступили желваки. Его реакции становились всё более предсказуемыми и очевидными.       — Хорошо, — сказал он, — подходит. Но я не буду участвовать в реализации, тебе явно очень важно сделать что-то самой, так что я буду только мешать.       Рот Роуз начал самопроизвольно округляться, поэтому она поспешно поджала губы. Такого развития событий она не ожидала, хотя следовало бы. Предполагать, что «Бро» совсем не понимал, что происходит, было глупо.       — Если вам нужно что-то докупить, — продолжил он, никак не обозначая вниманием изменение Роуз в лице, — ты знаешь, где деньги. — Он покинул кухню, показывая, что разговор закончен.

* * *

      Лепка новых экспонатов выходила далеко за пределы зоны комфорта Роуз. Точнее было бы сказать, что она находилась настолько далеко от её зоны комфорта, насколько возможно при условии, что обе зоны располагаются на сферической поверхности. Роуз тяготела к творчеству словесному и к образам, не поддающимся визуальному выражению; за изобразительное искусство в их тандеме отвечал Дэйв. Поэтому когда тот представил свой дизайн-проект — фигуры из овалов и палок — Роуз вопросительно приподняла бровь.       — Работаю с тем, что есть, — Дэйв пожал плечами. — Не в обиду будет сказано, но о работе с глиной мы знаем едва ли больше, чем ни хуя. Если только Терези сейчас не раскроет нам, что ведёт двойную жизнь в качестве скульптора.       — Я делаю скульптуры из плюша, между прочим! — воскликнула Терези. Она с готовностью вызвалась им помочь. Роуз пригласила присоединиться к ним и Вриску, что, как и задумывалось, обеспечило полное отсутствие интереса к их маленькому проекту с её стороны.       — Приношу свои глубочайшие извинения, среди нас действительно есть эксперт, — Дэйв покаянно склонил голову. — Что вы думаете о предлагаемом дизайне?       — Благословляю, — Терези вознесла свою любимую трость, сделала в воздухе над его плечами движение посвящения в рыцари и громко загоготала.       — Шикарно, — протянул Дэйв и повернулся к Роуз. — Наша основная задача — сделать так, чтобы оно стояло и двигалось, потом можем их как следует отдекорировать. Я лично рассчитываю сделать потом из них мегашахматрон. Ну или хотя бы что-нибудь такое, — он достал фломастер и нарисовал овальному человечку на эскизе федору.       Всё встало на свои места.       — Ты хочешь сделать фанарт на «Полуночную банду», — закивала Роуз.       — Сказала она обвинительным тоном, так, словно замутила это всё не в качестве отсылки к «Гордости просвещённых».       У Роуз не было времени задуматься о том, почему она выбрала именно это направление, но резон в словах Дэйва был, и Роуз накрыла гордость за его наблюдательность (и немного — за собственное влияние).       — Непривычно видеть с твоей стороны такую вразумительность.       — Во-первых, это наглая ложь. Во-вторых, кто-то должен.       Спокойный тон не смог скрыть упор в его интонации на последние слова. Роуз подняла брови, призывая его поделиться претензией вслух. Дэйв сделал полукруглое движение головой, которым он обычно пользовался ввиду невозможности демонстративно закатить глаза.       — Это всё очень мило, но может, мы уже начнём? — встряла Терези.       Этого было достаточно, чтобы разрядить обстановку, в основном посредством того, что Дэйв мгновенно переключил своё внимание на неё. Возможно, и Роуз следовало бы немного переключиться? Дэйв любил спускать зарождающиеся конфликты на тормозах, но обычно это происходило не настолько быстро. Она сделала пометку в блокноте.       При ближайшем рассмотрении оказалось, что материал, с которым им предстояло работать, был не так-то прост в обращении. Он не терял своей пластичности на воздухе, при запекании и даже после обжига (хуже камину уже всё равно не будет), зато слепленный Дэйвом банан превратился в камень, едва Дэйв пояснил, что это такое. После уничтожения банана катаной, которую они без спроса одолжили у «Бро», глина снова стала мягкой.       — Это тоже не вызывает у тебя подозрений, — спросил Дэйв своей излюбленной утвердительной интонацией.       — Абсолютно никаких. Ты что, не слышал о материале, который твердеет, едва только скульптор заявляет о завершении работ? — она театрально покачала головой. — Как ты после этого можешь называть себя художником?       На самом деле Роуз было просто нечего сказать по этому поводу — дневник не упоминал о волшебной глине ни в каком виде, и ей была доступна лишь та же информация, что и Дэйву. Она попыталась передать ему эту мысль выражением лица, потому что обсуждать этот вопрос вслух в присутствии Терези она по очевидной причине не была готова. Дэйв, судя по всему, что-то понял, потому что дальнейших комментариев не последовало.              Поездка за материалами растянулась на четыре часа, потому что Дэйв и Терези решили, что ни одна полка не должна быть обделена их вниманием. В такие моменты можно было наглядно увидеть, как глобализация торговых пространств может выходить боком не только для продавцов и держателей малого бизнеса, но и для потребителя. Оторвать их от хэллоуинского стенда смог лишь звонок из дома, который вынудил Терези попрощаться.       — Предусмотрительность работников этого магазина бьёт все рекорды, — отметила Роуз, терпеливо дожидаясь, пока Дэйв сделает последнее селфи со скелетом в тёмных очках, — и здравый смысл.       — Не, тут Хэллоуин празднуют летом, — отозвался Дэйв, окидывая руками стенд, который при ближайшим рассмотрении помимо хоррор-тематики включал в себя и летнюю, — в июле.       Роуз невольно поморщилась.       — Зачем переносить день страха и готики на самый светлый период года?       — Это второй Хэллоуин. Типа, кто-то спросил у них: «Если Хэллоуин так хорош, то почему нет Хэллоуина-2?» И они такие: «Ммм, а действительно». И запилили сиквел. Точнее, приквел — хронологически.       — Чуднó.       — Ага. Эй, как мне лучше это озаглавить? — он повернул экран телефона к Роуз — на нём было выведено последнее фото, на которое было предусмотрительно наложено не менее пяти инстаграмных фильтров первого поколения. — Я думаю что-то вроде: «Встретил себя из будущего».       — Это зависит от того, собираешься ли ты делать что-то по поводу ситуации с очками. Пока всё упирается в проблему того, что, несмотря на… голый вид твоего нового друга, выбор аксессуара делает его больше похожим на Дэйва из прошлого. Складывается впечатление, что настоящий Дэйв готов сменить свой фирменный стиль навсегда.       — Как ты смеешь, я вздрагиваю проходя мимо каждой отражающей поверхности. Но Джон сказал, что у него есть что-то как раз для этого случая, и кодекс братана обязывает меня проживать этот кошмар до тех пор, пока не придёт его посылка.       — Какое благородство.       — Моё второе имя, — Дэйв запостил фото и повернулся к ней: — Пошли домой? Сколько можно тут торчать?       Если Роуз ничего на это не ответила, то лишь потому, что ответов было слишком много, и все они были лишены достоинства.              Считается, что люди формируют базис для представлений друг о друге за первые семь секунд знакомства. Роуз проделывала немалую работу для того, чтобы, не будучи открытой книгой, преподносить себя так, чтобы люди формировали относительно неё определённый набор стереотипов. Чем чётче сформированы стереотипы, тем болезненнее они разбиваются, тем приятнее переворачивать их с ног на голову. Например: зная Роуз, можно было бы с уверенностью предположить, что в ситуации, где лепка двадцати четырёх шахматных фигур делится между двумя людьми, она бы взяла на себя чёрные. Именно поэтому ей просто необходимо было взять белые.       — О господи, — сказал Дэйв, когда она поделилась с ним этой мыслью. — Всем — и под всеми я имею в виду себя, потому что я единственный, кто присутствовал при этом неебически нехарактерном решении — абсолютно ясно, что ты уступила мне чёрные, чтобы я мог сделать фанарт своей мечты. Спасибо, любимая сестрёнка! Почему тебе надо завуалировать каждое проявление доброй воли какой-то психологической хуитой. Знаешь, если подумать, то по-настоящему стереотипы бы разбились об её отсутствие. Хуиты, я имею в виду.       Некоторым людям просто не было дано понять Роуз и её мотивы.       — Не так-то просто отбросить основные защитные механизмы.       Дэйв к ним, конечно же, не относился.       — Факт. Рука! — он поднял продолговатый кусок глины, увенчанный с одной стороны короткой ладонью с пальцами-сосисками, и резким движением ударил им об пол. Прото-рука столкновение выдержала. — Слушай, и правда работает.       Новые экспонаты было решено сделать шарнирными — для того, чтобы интерактивная составляющая была таковой максимально. Они сделали ставки на то, какую неприличную сцену разыграют посетители первой: Дэйв поставил на групповой секс, Роуз, желая сохранить остатки достоинства, поставила на убийство. Терези поставила на похищение. На вопросительные взгляды она пожала плечами и сказала, что из всех вариантов преступлений, это сочетает в себе идеальный баланс обратимости и интересности для расследования; на вопрос о том, как можно разыграть похищение без кражи экспонатов, она лишь загадочно оскалилась. Роуз также подумывала о том, чтобы во избежание дальнейших инцидентов, где они могли бы «растаять», покрыть фигуры лаком, но, учитывая волшебные свойства глины, этот жест был бы более символическим, чем каким-либо ещё, и производить его надо было непосредственно на глазах у «Бро».       Первый день работы (а точнее оставшееся после похода в магазин время вечера, перетёкшее в ночь) полностью ушёл на постройку прототипа: они подбирали форму рук и ног, глубину посадки шарниров и необходимое соотношение размеров, чтобы фигуры могли стоять. Это оказалось сложнее, чем Роуз себе представляла. Что представлял себе Дэйв, до последнего сказать было трудно, потому что работал он нехарактерно усердно и молча — видимо, в качестве компенсации за потраченные впустую утренние часы. Лишь когда стрелка часов начала подбираться к трём-пятнадцати ночи и сбалансированный прототип был готов, он выдохнул, вытирая лоб:       — Ебать. Искренне надеюсь и уповаю на игровую логику, которая левелапнет нас во сне и сделает завтрашнюю работу минимум вдвое легче, в идеале примерно на уровне «Моей первой фермы» из Лего. Помнишь ферму, Роуз? Вот это были времена.        Времена действительно были, но Роуз не была уверена, что хотела бы в них вернуться. Она сжала его плечо, вкладывая в этот жест свою поддержку и благодарность.       Слова Дэйва в какой-то мере оказались пророческими — лепка и сборка фигур была посложнее «Моей первой фермы», но достаточно лёгкой для того, чтобы на следующий день они быстро смогли поставить её на поток. Вриска решила вновь прогулять работу, и Терези не смогла к ним присоединиться. Лишь изредка она заглядывала к ним, чтобы подбодрить или поглумиться — тождественные понятия на её языке. Без отвлечения в её лице Дэйв вернулся к своему стандартному развлечению: разговорам с самим собой.       — Поделишься? — спросила Роуз, выждав десять минут монотонного бормотания. Вопрос был больше из вежливости, нежели любопытства, за её плечами были годы практики разбора его речи и на более внушительном расстоянии.       — Да я думаю, кем бы могли быть эти ребята. Вот этот, например, — он взял в руки одну из готовых фигур, самую маленькую даже среди пешек, и повернул её пока что безликую голову в сторону Роуз, — он про­из­во­дит на ме­ня впе­чат­ле­ние че­ла, ко­торый не ста­нет тер­петь ти­ранию мо­нар­хии. Демократия ему намного ближе.       — Хм, — Роуз потёрла подбородок, — очень похоже на проекцию.       — А что, бывают другие персонажи? Давай, скажи ещё, что Калмакис и его/её арка не отражает твоих амбиций охуительного стратега.       Роуз ничего не сказала.       — А мы с этим парнем, — продолжил Дэйв, обнимая фигуру, — родственные души. Но один из нас вырос в комфорте всевозможных привилегий, тогда как другой не знал в жизни ничего кроме борьбы, и лишь у него есть сила духа для того, чтобы восстать против узурпаторов.       — Красиво сказано. Но главный вопрос по-прежнему висит в воздухе: кто же из них Скользкий Пика?       — Вон, — Дэйв указал на одну из бóльших фигур, чья голова при ближайшем рассмотрении действительно имела характерную яйцеобразную форму.       — Остальная банда тоже в сборе, надо думать?       — Не. ОС-ы моё всё на данный момент, по крайней мере, пока есть запал. — Он бережно отложил предыдущую пешку в сторону и вернулся к той, которую делал до того, как Роуз его отвлекла. — Думаю, этот чел не станет мириться с ограничениями, которые накладывает на его боевую силу позиция пешки. Удар на одну клетку? Камон. Дайте ему огнестрел, тогда и поговорим, — он вытянул руку фигуры, которая у той была пока что одна, сложил свои пальцы в пистолет, и обвёл им комнату, «стреляя» по углам и имитируя отдачу.       — Кто бы мог подумать, что у нас в семье целых два кукловода, — сказала Роуз, поворачивая голову в сторону и встречаясь взглядом с Кэлом. На территории дома он везде их сопровождал — условие «Бро». Бледные неодушевлённые глаза вопреки здравому смыслу пронизывали её насквозь, и Роуз не могла не чувствовать уважения к мастерству, с которым была создана эта кукла. И именно потому, что его взгляд вызывал желание поскорее отвести глаза, она продолжала смотреть.       — Блядь, надо тебе всё испортить, — сказал Дэйв тихо, опуская руки и выпуская из них фигуру. После этого он осел целиком, ссутуливаясь и поджимая губы.       Роуз почувствовала жалящий укол совести.       — То есть, ты хочешь сказать, — поспешила она вернуть разговор в более приятное для Дэйва русло, — что, дойдя до противоположного конца поля, он превратится в слона?       Дэйв поднял голову.       — Фигуры так делают?       — Пешки — да.       — Прикол. А это может произойти в середине поля? Для его арки было бы лучше не оттягивать развитие так надолго.       — Не уверена, что правила шахмат предусматривают нарративные потребности игроков.       Дэйв фыркнул:       — В таком случае самое время их доработать.       А вот это было потенциально многообещающе. Роуз достала блокнот и щёлкнула ручкой:       — Твои предложения?              Стоило признать, что в этот раз она сама навлекла отклонение от курса, и что вина за то, что они опять не выспались, лежала полностью на ней. Зато теперь у них был манифест с правилами, и его оформление доставляло эстетическое удовольствие. Их задумка начинала выходить за рамки психологического эксперимента, с каждой новой вложенной идеей она обретала собственную независимую форму и обрастала мифологией, неожиданным образом превращаясь в связный арт-проект.       Следующие два дня они прорабатывали концепцию вселенной (Дэйв преуспел в этом намного больше, чем Роуз, потому что его интерпретации были просты и прямолинейны; она же так углубилась в одну идею о двойных агентах, предавших дело во имя преследования чего-то большего, что продумать других персонажей у неё не осталось возможности — Дэйв к тому моменту уже охватил предыстории всех остальных участников боя) и доводили до ума оставшиеся фигуры.       — Ух ты, — сказала Терези, ударяя костяшкой пальца по высохшему лаку и прислушиваясь к глухому стуку, которым он отзывался, — они теперь как в панцирях. Как большие антропоморфные креветки! — она оскалилась мягче обычного, что, скорее всего, должно было указывать на умиление. — Только они какие-то слишком одинаковые. Вы уже совсем закончили?       Изначальный план включал в себя аксессуары вроде корон и прочих головных уборов, но они слегка не рассчитали материал. На одну из фигур глины почти не осталось, и им пришлось набить её ненужной макулатурой из «офиса» «Бро» — острова на кухне, ящики которого были заняты конвертами вместо более подходящих тематике помещения кухонной утвари или пищевых припасов. Роуз рассказала об этом Терези, пожимая в конце рассказа плечами, чтобы показать ей, что это, в общем-то, не проблема.       — Нужно сделать для них костюмы! — сказала Терези.       — Ты умеешь шить одежду? — Роуз отчётливо помнила, как в ответ на её вежливое восхищение швейными талантами Терези та рассмеялась и велела ей не обольщаться. «Я набила руку на этом», — сказала она тогда, — «где-то тут и пролегает предел моих возможностей». Не менее отчётливо Роуз помнила о пяти начатых шарфах, что лежали наверху, поэтому она очень надеялась, что Терези не собиралась предложить ей стать кутюрье.       — Нет, но я знаю кое-кого, — Терези поиграла бровями. — Она сделает их нам безвозмездно.       — И сколько времени это займёт?       — Как хорошо, что ты спросила! — воскликнула Терези и выбежала за дверь. Роуз проводила её взглядом и перевела его на Дэйва, чтобы выражением лица спросить, что он думает по этому поводу. Но Дэйв продолжал смотреть на дверной проём. Терези вновь возникла в нём прежде, чем Роуз смогла озвучить вопрос вслух.       — …И ответ, — сказала она, кидая перед ними сумку с тканью, — нисколько!       В сумке действительно был полный набор из двадцати четырёх костюмов комплементарной расцветки. У каждого из них был свой уникальный дизайн в стиле минимализма и регулирующийся размер. Финальным аккордом в этой симфонии невиданной щедрости стал тот факт, что пошившая их загадочная фигура вместо чёрного и белого цветов для костюмов выбрала жёлтый и фиолетовый. Роуз бы хотелось получить чуть больше ответов. Она выжидающе уставилась на Терези.       — Буду честна — эта идея пришла мне в голову не прямо сейчас, — она широко улыбнулась.       — Неужели.       — Ага. Я озвучила её Дэйву, и он сказал, что тебе должно понравиться.       Вот оно что. Роуз снова посмотрела на Дэйва, но он по-прежнему избегал её взгляда.       — Буду прям откровенна, — продолжила тем временем Терези, — то, что это всё вроде как в твоём вкусе — это хорошо, конечно. Но основной моей целью было поднять настроение подруге. Она любит шить, особенно для кого-то. И ей так понравилась твоя кукла, что я подумала, что такой проект будет для неё идеальным лекарством от уныния. Считай, звёзды сошлись. Ах да, возможно ты не в курсе — я подарила ей твою куклу, которая принцесса-осьминог.       За всей суетой последних дней Роуз, к своему стыду, напрочь забыла о Потусторонней Принцессе. Произвол судьбы, видимо, только и ждал этого момента. С другой стороны, объективно прекрасные костюмы более чем компенсировали её пропажу, и Роуз не могла утверждать, что Принцесса попала не в те руки. Претензии к посреднику, однако, никуда не девались.       — Подумать только, — произнесла она монотонно, складывая руки на груди, — такая тайна, а я даже не подозревала о её существовании. Не знала, что её нужно разрешать, а она взяла и разрешилась. Отлично сработано.       — Мне кажется, что ты чем-то недовольна, — сказала Терези без следа раскаяния на лице. — Не буду усугублять положение своим присутствием. Подожду, когда ты отойдёшь, может тогда смогу рассчитывать на благодарность. А если нет, то… Невелика потеря, я делала это не для тебя, — она помахала рукой и удалилась.       — М-м, — осторожно начал Дэйв, — ты сильно сердишься?       — Нет, — Роуз вздохнула. Она сердилась, потому что в идеале за её спиной не должно было происходить ничего. Но она также была достаточно развитой личностью, чтобы самостоятельно справиться с этим чувством, и достаточно осведомлена в психологии, чтобы не дать ему вылезти наружу в самый неподходящий момент. — Давай оденем их, — добавила она, чтобы перенаправить внимание Дэйва и избежать последующих вопросов.       К вечеру у них был полный набор наряженных фигур, манифест, а также знамёна сторон, которые они вырезали из любезно приложенных к костюмам остатков ткани. На выделенном им участке зала к тому времени «загадочным образом» возникло изображение шахматного поля. Роуз без промедлений поблагодарила «Бро» за внимательный жест.       Всё было готово к приёму посетителей.       А потом наступило следующее утро.       

* * *

      — Опять?! — возглас вырвался против воли. Роуз схватилась за голову при виде того, что стало с залом у гостиной. Картина была приблизительно такой же, как и несколько дней назад, только урон был масштабнее. Окно в этот раз было разбито, а шахматное поле теперь выглядело настоящим местом боевых действий: всюду были разбросаны осколки лаковых «панцирей» и обрывки ткани, на полу и стенах виднелись уже знакомые пятна размазанной глины; хаос вышел за пределы поля, затронув остальную экспозицию, правда там он был не настолько разрушительным: все экспонаты были перевёрнуты и раскиданы по разным углам, но от них хотя бы что-то осталось.       — Эй, — сказал Дэйв, осторожно беря её за плечо и поворачивая к себе.       — Что?! — выпалила Роуз, переводя глаза на него. Дэйв начал расплываться, и ей стало ясно, почему он вдруг решил проявить обходительность: её глаза незаметно для самой Роуз начали застилать слёзы.       — Всё в порядке, — сказала она мягче, аккуратно промокая глаза рукавом. Ей должно было быть стыдно за свою несдержанность, но вместо этого злость только нарастала. — Хотя знаешь, что? Ни хрена не в порядке, — она схватила его ладонь и потянула за собой. — Пойдём.       Путь их лежал в додзё. Роуз не планировала прямой конфронтации с «Бро» так скоро, при идеальном развитии событий её не должно было произойти никогда. Но она так же не рассчитывала, что они создадут что-то значимое, куда будет вложен настоящий труд, причём не только их с Дэйвом. Терези следовала за ними, видимо придя на шум, который Роуз подняла внизу, и будучи не в силах пройти мимо намечающейся драмы.       — Что ты скажешь в своё оправдание? — спросила Роуз, с грохотом отодвигая бумажную дверь и ступая на татами.       — Презумпция виновности? — подала голос Терези. — Кайф! Давно говорю, что пора её ввести, в некоторых делах она будет просто незаменима.       — Обувь, — сказал «Бро» вместо ответа. В его голосе не было и намёка на удивление, и при других обстоятельствах Роуз бы обязательно отдала ему должное. Он медленно повернулся к ним, не опуская меча. Дэйв высвободил руку и вышел за пределы комнаты. Трус.       — Нет, — сказала она. — Отвечай.       — Ты думаешь, что я разнёс зал.       — Поражена тем фактом, что ты решил озвучить нечто столь очевидное. Итак?       — Зачем мне это делать.       — Даже не знаю, — Роуз изобразила задумчивость. — Чтобы саботировать мои попытки вторгнуться в пространство, которое ты подсознательно считаешь личным, может быть?       «Бро» наклонил голову немного вперёд.       — Это пожалуй самая идиотическая вещь, что я слышал в своей жизни.       Роуз была ошеломлена, не столько содержанием его ответа, сколько количеством эмоций, вложенным в него. Что это? Больше всего походило на смесь замешательства с раздражением. Терези издала изумлённый вздох, лишь слегка перебарщивая с наигранным напором.       Какими бы неожиданными ни были его слова, они ничего не давали. И если «Бро» думал, что сможет так просто выкрутиться, то ему надо было внимательнее изучать Роуз в ответ.       — Покажи запись с камеры наблюдения. Раз ты в этом не участвовал, то ты должен быть заинтересован в том, чтобы найти того, кто нанёс ущерб твоему имуществу. Не понимаю, как ты вообще можешь сохранять спокойствие, зная, что кто-то проник сюда ночью, предположительно оставшись незамеченным.       Теперь он точно сверлил её взглядом, Роуз была в этом уверена. Где-то за спиной Дэйв промычал что-то, похожее на «а правда». Теперь, когда она вывела пробел в его логике на чистую воду, у «Бро» не будет возможности выкрутиться.       Он молча вышел из комнаты, беспрепятственно минуя послушно расступившихся Терези и Дэйва.       Хотелось выругаться. Сдержав порыв неэлегантно его окрикнуть, Роуз подбежала к двери и выглянула в коридор.       «Бро» был ещё там, медленно удаляясь от них, что было удивительно, если он хотел закончить разговор и всё взаимодействие. Он умел исчезать, а также не придерживался мнения о том, что для прохода между помещением и улицей подходят только двери. В таком случае это могло быть приглашением проследовать за ним. Роуз бы в любом случае это сделала.       Путь лежал вниз по лестнице, на территорию музея, через магазин и в подсобку. Стол в центре комнаты был полностью скрыт под рулонами и обрезками разноцветного флиса — Терези явно не планировала тратить сегодняшнее время впустую.       — Где он? — спросил «Бро» у неё.       — Хо-хо, это большой вопрос! — улыбнулась Терези и занырнула в гору ткани. Спустя пару минут и несколько циклов перекладывания вещей со стола на пол, она выудила толстый планшетный компьютер в агрессивном каркасе и передала его «Бро». Он набрал что-то на японском (разумеется) и вывел на экран видео.       — Пожалуйста, — сказал он, прокрутив бегунок вперёд и кладя планшет Роуз в руки.       На экране была запечатлена кромешная тьма, прорезаемая единственным лучом света, падавшим из окна. Через него всё время пробегали какие-то тени, но из-за положения камеры и резких отсветов разобрать, кому они принадлежали, было невозможно. Видео обрывалось довольно быстро.       — Тут что, нет режима ночного видения? — спросила Роуз.       — Есть, но его надо переключать вручную.       — Дай угадаю: этой ночью кто-то забыл это сделать, — она потёрла переносицу. — А почему оно обрывается?       — Это ты можешь узнать сама, если пойдёшь в зал и взглянешь на камеру.       У Роуз была пара мыслей насчёт того, что она там увидит.       — И ты ничего не услышал, будучи в соседней комнате? — Видео было без звука, что не вызывало подозрений, потому что вся подобная съёмка, которую Роуз видела на ютубе, была такой же. Но судя по активности возни на видео и её результатам в зале, шум должен был стоять приличный.       — …Меня там не было.       — Что?! — воскликнул Дэйв. За возгласом явно должно было быть продолжение, но он осёкся, едва «Бро» повернулся в его сторону.       — Я был недалеко, но не достаточно, чтобы что-то услышать. Я пришёл, когда разбитое окно привело в действие сигнализацию. Она бы также сработала на двери. — Он сделал паузу, которая, видимо, должна была быть акцентом в его монотонной речи. — В этом доме вам ничего не угрожает.       И он снова покинул помещение, на этот раз с такой скоростью, что в том, что следовать за ним бессмысленно, не оставалось сомнений.       — …Кроме тебя, — сказал Дэйв себе под нос.              Камера была не просто разбита, она была вырвана из своего круглого гнезда под потолком и раздроблена на осколки. Удивительно, что Роуз не заметила этого в первый раз.       — Это всё очень странно, — поделилась она с Дэйвом, сметая мусор в максимально аккуратную кучку. — Возможно, мне придётся пересмотреть свою гипотезу об уровне его вовлечённости в происходящее. Не думаю, что даже он стал бы устраивать разгром такого масштаба просто из противоречия.       — Да неужели, — сказал Дэйв, не поднимая головы, и подставил лопату, которую они приспособили для уборки, когда поняли, что совка будет мало. Его голос был на первый взгляд лишён интонации, но Роуз могла сказать, что этот сорт пустоты указывал на то, что он подавлен.       — Перестань, — подбодрила она. — Он же сказал, что мы в безопасности.       — Так ли это? Я знаю, что ты сейчас скажешь, что с нами пока ничего не случалось в доме, но если нам придётся убедиться в обратном, то потрясать кулаком с криком «Мы были преданы!» будет поздно, тебе не кажется?       — Дэйв, ты что, не веришь в его мастерство по части боевых искусств?       — На практике мы сами себя из жопы вытаскиваем.       — Не к лучшему ли это? Альтернативный вариант подразумевает, что мы будем лишены возможности на правдоподобное отрицание во всех вопросах, связанных с дневником.       — Ты действительно думаешь, что он не в курсе происходящего? — Дэйв поднял глаза на неё. Тон его голоса принял точно такой же едва заметный оттенок надрыва, что и в прошлый раз, когда он задавал этот вопрос. Что Роуз могла сказать?       — Доказательства недостаточны для обеих позиций.       — Роуз! — раздался у них за спиной голос Терези. — Нечестно с твоей стороны так обыденно разбрасываться юридической лексикой, когда ты знаешь, что это мой кинк!       Она пролезла под лентой, которой они отгородили зал, чтобы туристы не мешали уборке, и подошла к ним, отмечая успех своей колкости звонким шлепком по ладони Дэйва. В руках у неё был военный планшет «Бро».       — Особенно нечестно делать это тогда, когда я иду к вам с печальными вестями, — она сменила счастливое выражение лица на обеспокоенное.       — Что такое?       — Кажется, я выиграла в нашем споре.       — О чём ты… — начала Роуз, но быстро вспомнила их несуществующие ставки на то, что произойдёт с фигурами. Она приложила усилие, чтобы не закатить глаза. — Стой, — сказала она, увидев, что Терези открыла рот, чтобы пояснить, — я поняла. Думаешь, произошедшее соответствует определению «похищения»? А что насчёт доказательств?       — О, опять ты за это! Прекрати. Но да, если мы возьмём в расчёт тот факт, что речь идёт о неодушевлённых предметах, и их «похищение» подпадает под определение кражи, то — да. У меня пропал мел! Я оставила его тут, и это было огромное ведро, полное вкуснейших цветов, — она опустила уголки губ в лучшей пантомиме грустного смайлика в модных очках, что Роуз доводилось видеть.       — И всё?       — Нет, — Терези снова стала серьёзной. — Ты давно видела Кэла?       Роуз задумалась. Вчера, но когда в последний раз…       — Он должен быть наверху.       — Нет, там его нет, — сказал Дэйв сдавленно.       Они посмотрели друг на друга, а затем снова на Терези.       Она поджала губы и повернула к ним планшет. На экране было выведено видео с камеры, которую Роуз только что подмела, оно показывало зал перед закрытием. На экране они с Дэйвом доводили экспозицию до ума. На полу у окна сидел Кэл.       Терези перемотала видео вперёд почти до самого момента закрытия. Кэл был всё там же. А потом свет погас.       Роуз перевела глаза с экрана на место у окна, на котором совершенно точно никого не было.       — Блядь, — сказал Дэйв.       — Ага, — сказала Терези.       — Ты рассказала об этом Бро? — спросила Роуз.       — Пф-ф, — Терези упёрла руку в бок. — За кого ты меня держишь?       — Отлично. Сколько у нас есть времени до того, как он его хватится?       — Сегодня спектаклей нет, если ты об этом. Но это не гарантирует, что он о нём не вспомнит. Ты же знаешь, какие у них отношения.       — Ты не могла бы не говорить об этой… вещи как о живой? — Дэйв поморщился.       — Не знаю, — Терези пожала плечами, — он порой выглядит каким-то слишком одушевлённым, тебе не кажется?       — Без комментариев. Твою мать, Терези. Теперь я думаю о том, какие у них могут быть отношения, — Дэйв накрыл глаза руками поверх очков. Терези сочувственно похлопала его по спине.       — Давайте соберёмся, — сказала Роуз. — Нам надо решить, что делать дальше.       — Вам, — поправила Терези. — Как бы заманчиво ни звучала возможность поиграть в шерлокхолмса, я бы предпочла в это дерьмо не ввязываться. Вас-то, может, простят, а я не только лишиться работы могу, мне ещё и мать все мозги проест по этому поводу. Так что с моей стороны можете рассчитывать лишь на оттяжку по времени. Я знаю пару способов его отвлечь, — она оскалилась.       — Этого уже достаточно. Спасибо.       

* * *

      Дэйв заметил, и весьма справедливо, что они понятия не имели, как вести расследование. Роуз пришлось напомнить ему, кто из них на самом деле должен быть пессимистом и скептиком. Это не должно было быть настолько трудно.       — Надо только найти первую зацепку, — сказала она, вываливая весь мусор обратно на пол. — Если мы предположим, что "Бро" не имел никакого отношения к произошедшему, надо определиться с тем, что случилось.       Первым, что бросалось в глаза, был тот факт, что в отличие от первого инцидента в гостиной, в этот раз от самих фигур не осталось практически ничего. Она кинула грустный взгляд на обрывки ткани, которые под действием неясного сентиментального порыва она собрала и отложила отдельно. Надо будет написать подруге Терези письмо с извинениями.       — Выходит, Терези права не только в отношении Кэла, — сказала Роуз. — Таинственный похититель также забрал наши экспонаты. Предварительно зачем-то над ними надругавшись.       — А что, если они отбивались? — спросил Дэйв.       — Фигуры?       — Ну да. Что, если тут была, — он замялся, — «Ночь в музее».       Роуз опустила голову, чтобы посмотреть на него исподлобья.       — Да-да, ок, я кину деньги. Но ты не можешь отрицать, что это, во-первых, не выходит за рамки допустимого уровня местной ебанины, во-вторых, идеально объяснило бы, что произошло. Кто-то вломился в музей — это по-прежнему пиздец, кстати — они ожили и попытались дать ему отпор, но он был явно сильнее, и силой утащил их всех, включая женщин и детей. Зачем вломился? Да как раз за ними, это же такая ценная тема.       — По этой логике могло произойти вообще что угодно, — она вздохнула. — Давай всё-таки опираться на факты.       — Как скажешь. Только если я окажусь прав, то… я ещё не придумал, но с тебя причитается.       — Могу рассказать Терези о том, какой ты классный, — Роуз поиграла бровями.       Но Дэйв как будто ничуть не смутился.       — С этим я прекрасно справляюсь самостоятельно одним фактом своего существования. Я склоняюсь к отмене штрафов. Они подрезают мне крылья.       — Даже так?       — Именно так.       Роуз подошла осмотреть острый край, что остался в раме выбитого окна. На стекле были следы глины обоих цветов, а у кромки собрался небольшой рой рыжих жуков. Из высокой травы рядом тянулась вереница таких же, и все они собирались у основания рамы. Роуз подозвала Дэйва движением руки. Он наклонился вперёд так сильно, что едва не прижимался к жукам лицом.       — Ух ты, я, кажется, знаю, что это, — сказал он и вышел в гостиную.       Это было не так удивительно, как могло бы показаться по тону его голоса. Вся его комната дома была заставлена окаменелыми насекомыми и не только. Роуз бы больше удивилась, если бы он остался не при деле в этом вопросе.       Он быстро вернулся с брелком в руке и подвесил его на пальце у неё перед глазами. Это был кусок янтаря с насекомым внутри — кто бы сомневался.       — Похоже?       — Да, очень даже. Что это?       Дэйв выдержал многозначительную паузу.       — Светлячок. Они…       — Есть в дневнике.       Наконец-то, хоть какой-то проблеск ясности. Роуз открыла фотографии журнала в телефоне и нашла нужную.       — Тут сказано, что «эти ребята всегда подсвечивают верный путь» и что на них можно положиться, — поделилась она. — Довольно пространно. Дальше он углубляется в истории о том, как светлячки ему помогали, довольно бессвязные. Второй автор молчит — тактично или загадочно.       Дэйв взял несколько светлячков на ладонь и переложил их на пол недалеко от аналогичного глиняного мазка. Они тут же устремились к нему. Выглядело многообещающе.       — Ждём ночи? — спросил Дэйв.       — Не глупи, нам нужно лучше подготовиться. Хотя бы проверить, что они могут.       Могли они больше, чем просто ползти к цели. Светлячки чувствовали глину с большого расстояния и через препятствия: когда Роуз и Дэйв вынесли их за пределы зала и посадили в банку, те превратились в живой радар, прибиваясь к той стенке, в стороне которой находился материал. Слишком сильно полагаться на это средство, впрочем, не вышло бы, потому что в присутствии нескольких источников чего бы то ни было, что так нравилось им в глине, светлячки начинали впадать в панику. Если верить журналу, то подобные изобретения им и не требовались: Автор-1 заверял, что светлячки выстроятся вдоль нужного пути и подсветят его.       — Одна проблема, — сказал Дэйв. — Ты хоть раз до этого видела тут светлячков?       Роуз не могла такого припомнить, однако у неё был аргумент:       — Но они же в журнале — значит, они особенные. Быть может, они являются только тем, кто в них нуждается.       — Какой удобный сюжетный механизм.       — Не буду жаловаться, если он сработает.              Он не сработал. Возможно, они недостаточно сильно обозначили свою нужду.       Сумерки сгущались, но светлячков, кроме тех, что собрались у них дома, не наблюдалось. Те, что находились в зале, были более чем довольны своей позицией и никуда не собирались. Те, что были в банке… Им явно не хватало свободы.       — Это бессмысленно, — сказала Роуз, выходя на улицу и отвинчивая крышку. В её душе ещё теплились остатки надежды на то, что, покинув заточение, светлячки укажут им путь, но им суждено было кануть, когда часть светлячков полетела в дом, а часть — в небо.       Дэйв стоял перед ней. Он поднял голову, провожая светлячков взглядом.       — Может, и нет, — сказал он, указывая на фасад.       Роуз обернулась. Светлячки собрались у конька крыши, под которым находилось едва различимое в тусклом свете, но довольно большое чёрное пятно.       Спустя несколько походов в гараж, почти целый рулон изоленты и одно очень опасное путешествие в обе стороны по трём соединённым между собой лестницам у них в руках был большой кусок глины.       — Понятно, почему они не улетали, но непонятно, как нам избавиться от этой штуки, — сказала Роуз, отмахиваясь от светлячков, которые теперь полным составом кружили вокруг них. — Чтобы взять непосредственный курс. Есть идеи?       — Есть, — сказал Дэйв. — Но ты заведомо не одобрила, так что я даже не знаю, стоит ли мне что-то предпринимать или нет… — он почесал подбородок.       Это не было достойно комментария с её стороны, поэтому Роуз просто сунула глину ему в руки.       Через десять минут у них была полноразмерная статуэтка маленькой собаки. Или уменьшенная копия большой. Когда Роуз попыталась спросить, какой из вариантов верный, Дэйв поднял шум, чтобы заставить её в ту же секунду замолчать.       — Они же принимают форму того, чем ты их назовёшь. Нужно быть точными. Это не просто собака, это мини-версия Бека. Ну и чёрная версия. Блэккерель. Но поскольку Джейд здесь нет, и я его создатель, то это наша собака, — последние слова он произнёс с нажимом, они были адресованы статуэтке.       Это было глупо, но Роуз понимала, что вслух подобное наблюдение лучше было не озвучивать.       — Почему именно он? — спросила она вместо этого.       — Потому что этот засранец кого угодно достанет из любой жопы, разумеется. Я вообще не понимаю, как Джейд может любить прятки и прочую лабуду, если он всегда портит саму суть игры. Но для поиска другого засранца он был бы полезен. Так что.       Он легко постучал собаку по голове, проверяя, застыла ли она, и поставил её на землю. Ничего не произошло.       — Дай ей время, — сказал Дэйв. Он явно понимал, что вертелось у Роуз на языке.       Собака ожила. Блэккерель внимательно обнюхал закупоренным носом землю вокруг себя, затем по очереди Дэйва и Роуз, и наконец сел перед ними поднимая отсутствующие глаза в ожидании указаний.       — Ха, — сказал Дэйв сухо. — Ты должна мне денег.       — Уже должна? Поднимаешь ставки на ходу?       — Ага, это тариф за сверлёжку, которой ты меня подвергала в течение всего процесса.       Виновна по всем статьям.       — Ну что, — Дэйв обратился к собаке, — как это делается, интересно… Блэк, ищи Кэла! Хотя не, ты же, скорее всего, понятия не имеешь, кто это. Может, у тебя есть воспоминания об остальных фигурах, так что-о-о… Ищи их? Сам себя? Э-э.       Несмотря на сомнительную связность речи Дэйва, Блэккерель что-то понял. Теперь сходство с оригиналом было налицо: Бек тоже каким-то необъяснимым образом понимал всё, что требовала от него Джейд, порой даже вперёд неё самой. Пёс понюхал воздух и, не мешкая, устремился в чащу леса. За ним потянулся шлейф из светлячков. Всё-таки им удалось заставить их подсветить путь.       Дорога через лес была интимно знакомой — именно по ней они возвращались домой после своего первого столкновения со сверхъестественным. Выбежав на поляну, Блэккерель сделал несколько кругов около ямы, которую с тех пор так никто и не накрыл, а после этого устремился дальше в лес, в противоположном направлении от комической дыры в форме большого лепрекона. Когда он добежал до горизонтальной расщелины в породе, Дэйв издал сдавленный возглас и рванул вперёд, падая на него сверху и всем телом прижимая к земле, чтобы не дать ему запрыгнуть внутрь. Будь это настоящий пёс, он бы остался с чем-нибудь сломанным. Глиняный же послушно остался лежать на земле, полностью невредимый, ведя носом по воздуху.       — Не хочу, чтобы его постигла та же участь, что и остальные фигуры, — пояснил Дэйв свою выходку, поднимаясь и отряхивая ладони. Роуз накрыла жалость из-за того, что время и ситуация не располагали к подколам.       Дэйв тем временем неизвестно откуда достал меч и возвёл его, медленно приближаясь ко входу в пещеру.       — Эй, — позвал он, — есть кто-нибудь? Если вы планируете выпрыгнуть на нас, то, пожалуйста, не надо.       Часть светлячков оторвалась от основной массы и устремилась в пещеру, так что даже без ответа обитателей они получили свой положительный ответ. Из пещеры стремительно выскочило что-то, набрасываясь на Дэйва. Роуз не успела хоть как-то отреагировать прежде, чем он был обезоружен. Белая шахматная фигура в потрёпанном жёлтом костюме отступила от Дэйва и навела меч на них. Почуяв опасность, Блэккерель вскочил на ноги и начал медленно подступать к ней. Он не издавал звуков, но положение его тела говорило об угрозе. Он начал содрогаться в беззвучном лае. Возможно, беззвучным он был только в человеческом понимании, потому что фигура отступила назад, обращая на них недовольный взгляд.       — Ты должна мне столько бабла, — шепнул Дэйв, поднимая руки.       — Ты понимаешь речь? — спросила Роуз у фигуры.       Та выдержала её взгляд, а затем кивнула.       — Мы не представляем опасности, — Роуз также подняла ладони перед собой. — Мы лишь ищем одну куклу. Возможно, вы её видели? И сможете рассказать, что с вами произошло?       — Каким образом? — прошептал Дэйв. Роуз отмахнулась от него.       — Можно войти внутрь?       Фигура застыла на месте, обдумывая её просьбу, затем приняла более спокойную позу, медленно опуская меч. Свободной рукой она указала на Блэка.       — А, да, — засуетился Дэйв. — Чел, всё в порядке, — обратился он к собаке, — Можно нас больше не защищать, пусть это и пиздец как мило. Всё норм.       Закончив с разоружением, они направились внутрь пещеры. Она оказалась просторнее, чем можно было подумать, глядя на неё со стороны: Роуз могла встать в ней в полный рост без лишнего дискомфорта, а Дэйв едва касался свода макушкой. В свете фонарей их телефонов можно было различить новое население пещеры. Большинство фигур, которые там находились, были белыми, все они, кроме одной — пешки. Королева сидела в дальнем углу пещеры на импровизированном троне из бревна. Она привстала при их появлении, но села обратно, когда увидела, кто они. Или с кем они. Над её троном нависал конусообразный элемент, а под ним была круглая платформа с геометрическим рисунком.       — Так значит это та самая пещера, где ты нашёл дневник? — спросила Роуз у Дэйва.       Тот кивнул.       Блэккерель огибал периметр пещеры, знакомясь с обитателями. Светлячки собрались у стены, кружа рядом с одной из двух чёрных пешек. Та что-то увлечённо рассказывала им жестами. Роуз подошла поближе.       В свете фонарика стало видно, что вся стена была покрыта рисунками из цветного мела. Грубые линии складывались во фрески, запечатляющие полную жестокости легенду.       — Это пересказ того, что произошло в музее? — спросила она.       Чёрная фигура кивнула и отдалилась от стены, подходя к Дэйву. Она потянула его за рукав, приглашая посмотреть на стену. Возвращаясь назад, она развернулась анфас, и свет телефона Дэйва подсветил круглую дыру у неё в теле.       — Ух ты, чувак, ты это всё сам нарисовал? — сказал он, поднимая очки, чтобы лучше рассмотреть картинки в тусклом свете. Недовольный тоном его голоса, вышеупомянутый «чувак» ударил его по предплечью кулаком.       — Я бы на твоём месте не смотрела на них свысока, — Роуз усмехнулась. — Они могут быть маленькими, кто-то даже назвал бы их милыми, но они совершенно точно не дети. Если только ты не уточнил при создании, что кто-то из них — ребёнок. Я такого точно не делала. К тому же, у одной из них наше оружие, это дополнительный аргумент в пользу того, чтобы их не сердить.       Дэйв закатил глаза.       Наскальная живопись изображала старый как мир конфликт: придворный чёрной королевы не был доволен своим положением, он хотел большего. Он попытался организовать переворот, но из всех, к кому он обратился, лишь один был готов с ним сотрудничать. Этого было недостаточно, потому он стал искать помощи на стороне. Он обратился к чужакам, но все они были глухи к его призывам.       — Это потому, что они реал неодушевлённые, — пояснил Дэйв. Фигура-художник развёл руками в жесте, который лучше всего можно было бы интерпретировать как «бывает».       Перепробовав, казалось, все доступные варианты, придворный был готов сдаться, но тут перед ним возникла последняя надежда…       — Это должен быть Кэл? Почему он зелёный?       — Не имею понятия, может, не было другого цвета, — сказала Роуз. — Но я тоже полагаю, что это он.       Дальше всё погрузилось во тьму. Новый напарник дал ему то, чего ему недоставало: силу неконтролируемой вселенской ярости. Один за одним он расправлялся со сторонниками власти, поглощая их и набирая мощь. Однако королева была хитрее. Подставив под удар своих подданных, она ретировалась в невредимости. Началось преследование. Выжившие участники боя и наблюдатели перевели дух и отправились на поиски нового дома, потому что предыдущий уже не нёс в себе ощущения безопасности. Он всегда мог вернуться.       — Хорошо, — сказал Дэйв, скрещивая руки на груди, — но это не объясняет разбитой камеры. Что она ему сделала?       Маленький художник энергично указал на глаза, окружавшие одно из более жестоких изображений, а затем приложил ладони к своим, сжимая и разжимая кулаки.       — Ха-ха, чувак, это очаровательно. Но непонятно. Ты умеешь печатать? — Дэйв подал ему свой телефон, но он шлепком выбил его у него из руки и разъярённо пошёл в другую часть пещеры. Кому-то следовало бы поработать над своими манерами.       Он вернулся назад с кукольным телом в руках. Оно было безжизненным и знакомым, даже несмотря на то, что кто-то надел на него фиолетовый костюм, который ввиду неподходящего размера висел на нём как ночная сорочка. Это был Кэл.       — Слава яйцам, — сказал Дэйв, — мы выживем.       Он протянул руки к Кэлу, но вновь получил шлепок. Чёрная фигура перевернула его так, чтобы было видно лицо. Оно отличалось от того, каким Роуз его помнила, и изменения эти по её мнению были ему на пользу. У Кэла больше не было глаз. Фигура повертела рукой у пустой глазницы, изображая то, как их вытаскивают, а затем «вставила» их себе. После этого она перечеркнула воздух перед глазами у Дэйва и Роуз.       — Так, я правильно понимаю, он выдрал глаза у демонической куклы, вставил себе, поехал на этом фоне, и поэтому решил поуничтожать всё, что могло на него смотреть?       Фигура кивнула и поманила Дэйва наклониться, чтобы похвалить его за догадливость похлопыванием по волосам.       — А вы знаете, куда он отправился? — спросила Роуз.       Фигура пожала плечами. Роуз перевела глаза на белую стражницу, которая всё это время стояла неподалёку, что с учётом размеров пещеры переводилось в «над душой». Она подняла меч и указала на изображение королевы, а затем тоже пожала плечами, показывая, что это лишь предположение.       Кэл был отпущен без лишних возражений.       — Стоит ли нам искать этого психа? Если он разнёс другие фигуры, чтобы проапгрейдиться, то мы можем с ним не справиться. Нас бы и та белая дама при желании уделала, — сказал Дэйв, бросая тоскливый взгляд в сторону пещеры, куда новая хозяйка его меча возвратилась после того, как их выпроводила.       — Либо так, либо мы признаёмся «Бро», что не уследили за его сокровищем.              Но выбора на самом деле не было. Они шерстили лес до утра, но нигде не было и следа сошедшей с ума фигуры. Даже Блэккерель не мог им помочь. Когда время открытия музея подступило совсем близко, они отправили его к шахматным сородичам и возвратились домой       От ис­чезно­вения пер­спек­ти­вы встре­тить­ся с ужа­са­ющим, ес­ли ве­рить фрес­кам, монс­тром, Дэй­в заметно расслабился. Ро­уз бы не оз­ву­чила это вслух, по­тому что это бы про­тиво­речи­ло её ха­рак­те­ру, но в глу­бине ду­ши она раз­де­ляла его чувс­тва.       — Хера вы потрёпанные, — любезно отметила Терези, встречая их на кухне. — Нашли?       — Ага, почти, — сказал Дэйв, показывая ей новое обличие Кэла.       — Не могу сказать, что он стал выглядеть хуже! Но что-то мне подсказывает, что ваш брат не разделит мою позицию, — она сочувственно улыбнулась.       Донесение вестей Роуз взяла на себя. «Бро» с непроницаемым лицом выслушал её пространный рассказ о том, как Кэл пропал и как они нашли его в таком виде в лесу.       — Понятно, — сказал он, осматривая ущерб. — Плохо.       Его реакция была понятна. Роуз ждала, что последует дальше.       — …Но это моя вина. Не надо было доверять его вам.       Ауч.       

* * *

             Проснулись они под вечер. Спустившись на кухню для того, чтобы позавтракать ужином, они обнаружили на столе планшет от камер наблюдения. На этот раз на нём было выведено видео, изображавшее гостиную несколько дней назад — в ту ночь, когда они оставили там арлекинов. Едва «Бро» погасил свет и камера перешла в ночной режим, арлекины пришли в движение. Они тряслись, пытаясь сбросить с себя оковы. Одному удалось освободить руку, он допрыгал до ещё тлеющих углей в камине и прыгнул в них. Резкий всполох света сбил чувствительность камеры и изображение побелело. Когда светочувствительность автоматически настроилась до нужного уровня, «Бро» был уже на ногах. Большинство арлекинов к тому времени сбросили цепи, и атаковали его. Он отбивался от них играючи до тех пор, пока один не кинул в него подушкой. Перья послужили завесой, которая позволила целой группе навалиться на него сверху. Они потащили его к камину, что выглядело бы пугающе, не знай Роуз и Дэйв спойлер о том, что «Бро» выйдет из этой потасовки без единой царапины. Не удивив никого, через пять минут потасовки он сделал именно это. После того, как видео остановилось, Роуз подняла глаза на Дэйва.       — Класс, — сказал он пустым тоном. — Теперь мы убедились в том, что его скилл не показуха. Не знал, что камеры стоят и в доме.       Это было очень хорошим замечанием.       Запомнив угол съёмки, Роуз вышла в гостиную и прошлась глазами по потолку в поисках камеры. Она была значительно незаметнее, чем те, что были в музее, но найти её не составило труда. Роуз взбежала по лестнице в спальню и принялась высматривать такую же. Она была ещё мельче, чем в гостиной. Найдя её, Роуз ножницами вынула её из ниши в потолке и перерезала провода.       Она вернулась на кухню и положила камеру рядом с планшетом.       — Стоит ли писать записку? — посоветовалась она с Дэйвом. У неё была пара идей.       — Не, — протянул он, подумав. — В его стиле.        TT: Г ёхй-цдом тодлдпдха уфдёд, м лд сдрм зинхцёмципаст ёипдха хпикод. GG: зд? ыифц! TT: Цтпаот бцт еяпд си рдрд. GG: ттт! г ки жтётфмпд ыцт тсд си хцдсиц цдо зипдца :) GG: цтпаот утыирч ря цтжзд зт хмщ утф зипдир… ётц бцт? TT: Г ея си хцдпд цдо утхуиьст мхопвыдца ий мл хумход. TT: Фтзмципахомн отсцфтпа — мжфд си теглдципаст тзмстысдг.