Ловец мудрости

BPOV Мои пальцы продолжали барабанить повторяющийся ритм по библиотечному столу, пока я листала особенно утомительную главу о магических свойствах редкого растения, растущего в некоторых районах за Полярным кругом. Была вторая неделя в новом году. Учителя недавно серьезно повысили нагрузку, решив обеспечить студентам, сдающим Ж.А.Б.А., лучшую подготовку к выпускным экзаменам. Не было ни одного пустого стола в тускло освещенной библиотеке. Студенты старательно работали по всей комнате, некоторые яростно строчили на длинных свитках пергамента, другие вытирали потный лоб, стараясь не рассыпаться под растущим давлением. Снаружи, тусклую ночь заметало снегом. Я смотрела на него через ближайшее арочное окно, загипнотизированная неистовым, закручивающимся танцем. Желтая луна превратилась в яркую сферу, но она была закрыта толстым одеялом зимних облаков. Единственным доказательством ее присутствия сегодня вечером был светящийся красный мазок в центре темно-коричневого неба. Это было странно гипнотическим. Сверхъестественно красиво. Так или иначе, мне удалось отвести взгляд, но я не могла найти мотивацию, чтобы возобновить учебу. А Эдварду бы не помешало отвлечение. Он был полностью погружен в учебник по гаданию цвета горчицы и носил маску глубокой сосредоточенности, облизывая бледные, полные губы то и дело, когда он открывал для себя нечто новое и удивительное. - Что? – спросил он с усмешкой, чувствуя мой пристальный взгляд. Я покраснела из-за того, что меня поймали. - Гм, ничего… Я просто люблю смотреть, как ты учишься. Ты выглядишь таким сосредоточенным. Он слегка усмехнулся и посмотрел вверх. – Очень приятно находить то, что я еще не знаю. -Что-нибудь интересное? – спросила я, кивая в сторону книги. - Да. Она дает иллюстрации космических моделей крупнейших исторических событий. Еще один? Планирует ли он проработать всю историю вплоть до наших дней? - Ты должен проверить свой день рождения. Это было масштабное событие. - Я не согласен. - Эдвард, я всегда права, помнишь? Когда он закатил глаза, я игриво показала язык в ответ. Сначала я подумала, что наскучила ему – прежде он был не впечатлен проявлениями незрелости, но сейчас легкость в его позе была быстро заменена раздраженной жесткостью. К счастью для меня, его голова резко повернулась в сторону мадам Пинс, которая следила из-за своей стойки, плотно сжав губы в неодобрении. Она освобождала себе пространство среди кучи возвращенных книг, ставя на титульном листе в каждой из них отметку черным, блестящим пером. Когда Эдвард в следующий раз повернулся ко мне лицом, его яркие зеленые глаза горели от внезапного развлечения. – Как же это утомительно может быть, я могу, как правило, простить людям в возрасте проявление веры в собственное превосходство. С ведьмами и колдунами, однако, это настолько абсурдно, что даже смешно. - Я не понимаю. Он послал мне терпеливую улыбку, прежде чем объяснить, чем же ставящая галочки библиотекарь смогла так легко отвлечь Эдварда от учебы. Судя по всему, женщина питала слабость к мужчинам Каллен, особенно к Карлайлу, в связи с тем, что они накопили такие обширные знания за время лет, прожитых без сна. - Отлично, - пробормотала я саркастически. – У Пинс есть пунктик по поводу интеллекта. Знаешь, ты не можешь отвлекаться, когда старая морщинистая слива западает на твоего бой-френда. - Ага, ты должна сильно беспокоиться прямо сейчас, - кивнул Эдвард, имитируя медлительную речь школьницы-подростка. – Она горяча. Я сдержала смешок. – Ты так не думаешь. - Прости. Я начинаю так думать, не так ли? – На мгновение он выглядел немного пристыженным. Однако мысли библиотекаря, должно быть, продолжались в том же направлении, потому что он вдруг выдохнул в отчаянии, хороня себя под книгой. Я выгнула бровь, любопытствуя, но получая веселье. – Ей не нравится, что мы до сих пор разговариваем в ее библиотеке, как кучка глупых подростков, когда должны прилежно учиться для наших Ж.А.Б.А. Это не зрело, судя по всему. - Ну, у меня есть оправдание. Я подросток. - А я лет на сорок старше, чем библиотекарь, - фыркнул Эдвард. – Мне не нужны от нее лекции о зрелости. Его тон вынудил меня захихикать, зарабатывая для нас двоих очередной укоризненный хмурый взгляд от мадам Пинс. – Знаешь, для старика, ты звучал удивительно раздраженно. Он игриво подмигнул мне, улыбка сформировалась на его идеальном точеном лице. – Это мой внутренний ребенок. Он, наконец, получил шанс высказать обиду. Вместо того чтобы и дальше подстрекать гнев пожилой ведьмы, бросающей колкие взгляды на моего парня, Эдвард и я вернулись к нашим исследованиям, но не раньше, чем я с удивлением заметила интерес Калленов к гаданию. Я ожидала, что они найдут предмет бесполезным и утомительным, основываясь на том, что я слышала от множества других людей в предыдущие годы, но все они были абсолютно очарованы, включая Элис. Было без двадцати восемь, когда появились Джаспер и Эммет. Едва я только начала, наконец, направлять поток энергии на исследования и академические занятия, ужасная парочка подлетела сзади, нарушая спокойный уклад и наводя беспорядок в бумагах, которые они неожиданно убрали со стола, чтобы освободить место для большого, таинственного документа. - Посмотри на это! – взволнованно прошептал Эммет. Даже сейчас, в середине учебного года, его трудолюбивое отношение к учебной программе все еще потрясало меня. Это, конечно, всегда предшествовало неизбежному чувству вины, которое никогда не оставалось незамеченным любознательным эмпатом. Каждый раз, когда я видела в результате ухмылку, я приобретала насыщенный оттенок розового, и мне приходилось напоминать себе, что мои умственные способности были намного меньше, чем у здоровенного брата Эдварда. Большой лист был темно-синего цвета и тонкий, как калька. На нем были сотни пересекающихся складок, и он был слегка порван по краям, где его касались многочисленные прежние ученики. Я задумалась, сколько же раз его сворачивали и разворачивали на протяжении многих лет. Мягкий настойчивый стук вновь вытащил меня из моего несущественного размышления, и я подняла голову и увидела указательный палец Эммета, тыкающий в правый нижний угол документа с датой, написанной белыми чернилами. - Тысяча девятьсот восемнадцатый, - пробормотал Эдвард, читая вслух. Его взгляд переместился вверх, лаская страницы с пылким уважением. Затем я заметила, что хрупкая калька была картой звездного неба, описывающей очень, очень далекую ночь. Страх поселился в моем животе, когда Эдвард произнес следующее, голосом глубоким и знаменующим беду: - Это была ночь, когда мое сердце перестало биться. Воздух со свистом покинул мои легкие, немного его застряло в моем горле, будто удушающий непрожеванный комок пищи. Парни, конечно, не заметили этого, слишком взволнованные и равнодушные. - Посмотри на расположение Марса и Венеры, - заметил Джаспер, указывая на две сферы, расположенные по обе стороны от Солнца. Они были идеально уравновешены: гигантское огненное тело и два простых. Земля дрейфовала где-то в стороне. Я вздохнула с облегчением, уверяя себя, что редкое расположение не имело никакого отношения или связи с событиями в Чикаго много лет назад. Как очень несчастливое создание, мой мыльный пузырь продержался недолго, прежде чем лопнул. - Они обе равноудалены от Земли, - выпалил Эммет. - И под равными углами к ней, - добавил Джаспер зловеще. Я громко сглотнула, когда он схватил линейки со стола у меня и Эдварда, положив их на карту, так что они соединили отвратительные маленькие кружочки, как точки в головоломке. Кислое выражение сформировалось на моем лице, когда я попыталась не смотреть на якобы невинный равнобедренный треугольник, который мог быть или не быть корнем для всех моих клинических смертей, перенесенных в течение последних нескольких лет. - Замечательно. Просто замечательно. Челюсть Эдварда клацнула. Если бы стальная пластина находилась в ловушке между его покрытых ядом зубов, она раскололась бы на две части. Его взгляд устремился ко мне, оказывая магнетическое действие, которое заставило меня застыть на месте, не в силах отвести мой взгляд. - Это ничего не значит, Белла. Я не верю в это. Пространство между нами заполнила тишина, только звук перьев яростно порхающих по пергаментам и мое собственное дыхание нарушали ее. Я не ответила, потому что я была полна решимости замаскировать мрачные размышления, что я в настоящее время проводила. Эдвард, должно быть, тоже почувствовал правду. С его растущим интересом к космическим влияниям, как он мог теперь сомневаться в предупреждениях Чиёко, имея доказательства, подтверждающие их подлинность? Земля… Эдвард и я… попали в перетягивание каната между планетами… между долго и счастливо и конечной гибелью. Так или иначе, мне придется страдать, и Эдвард знал, что так и будет. В глубине души, когда защитные слои отрицания были сняты, знания, находившиеся там, нашли свой путь на поверхность. После продолжительного неловкого молчания мой жених-вампир сложил диаграмму и вернул ее мускулистому брату, который принял ее с выражением, которое было и разочарованным и извиняющимся. Джаспер пошевелился неловко, вероятно, страдая под гнетом враждебности, направленной на Эммета и его самого со стороны Эдварда с каменным выражением лица. Только настойчивые атаки любви смогут вытянуть последнего из темного настроения сейчас. Пойдем, – послала я ему мысль. Его совершенные брови выгнулись, когда я сложила свои книги и свернула пергамент. Резкий звук от стула, проскрежетавшего по полу, был достаточным доказательством его текущего настроения. Он никогда не произвел бы такой шум, если бы был в более спокойном состоянии. Когда я сложила свои вещи в сумку, я послала ему мысленную картинку нашего временного пристанища, единственное место в этой школе, где мы могли найти некоторую приватность. Во время нашей прогулки до Выручай-Комнаты я размышляла над всем, что произошло за последние недели. После бесплодной поездки Эдварда в Министерство, дела пошли все хуже и хуже. Гриффиндор, в отсутствие нашего капитана и ловца, потерпел поражение в матче против Пуффендуя, к большому восторгу Панси Паркинсон и ее подружек, каждый из которых продолжал напоминать команде о приводящем в ярость поражении. Мы старались, как могли, без Гарри и Рона, заручившись поддержкой Дина Томаса и Брайана О`Нила в нашем тяжелом положении. В то время как Брайан проделал превосходную работу по защите колец, Дин не обладал и половиной таланта и навыка Гарри. Его явно опередил Уишарт Бейл, который схватил снитч на сто семьдесят третьей изнурительной минуте матча, заработав для Пуффендуя сто пятьдесят победных очков. Единственным утешением была разница в счете. В конце матча у них было две сотни очков, а у нас - сто восемьдесят. Навыки охотников соперников оставляли желать лучшего, потому что им редко удавалось перехватить квофл во время игры. Счет в матче зарабатывался практически без усилий для Джинни, Виолы и меня. Мы бы обыграли их в сухую, если бы у нас не отсутствовали два ключевых игрока. Каллены оказывали чрезвычайную поддержку после этого, будучи в курсе моего удрученного настроения. Я потеряла счет тому, сколько раз Эдвард похвалил меня за мою «безупречную игру», как он выразился. - До тех пор, как Гарри будет ловить снитч в следующей игре, нет никаких причин, почему мы не должны по-прежнему занимать первые места, – был восторженный ответ Эммета, вечного оптимиста. Я молилась, чтобы Когтевран повысили уровень своей игры, когда они в следующий раз столкнутся со Слизерином, в противном случае, это сделает победу Гриффиндора гораздо труднее. Я выкинула мысли о квиддиче из своей головы на данный момент. Они напоминали мне слишком много о моих госпитализированных «соседях». К сожалению, однако, мой разум начал вести меня по пути вдвое темнее и гораздо более тревожному. Откровения Эдварда эхом звучали в моей голове, когда двое из нас появились на парадной лестнице. Я не была в своем собственном теле, я вновь вернулась в гостиную Калленов, где я переживала момент, когда Эдвард рассказал мне, что мы не приблизились к свержению Пожирателей Смерти. - Я был так уверен, - пробормотал он с неверующим взглядом, как будто он не совсем еще осмыслил правду. – Я вышел из камина, и министр был там, ожидая меня. Брон был с ним, стоя слева, присматривая за МакЛаггеном. Это был единственный момент на протяжении всей его истории, когда злая ухмылка появилась на его суровых чертах прекрасного лица. Остальное время, то, как он сидел на диване, наклонившись вперед, так что его лопатки выделялись на фоне рубашки, острые и заметные, как у кошки, - и выражение его лица, все в нем указывало на явную горечь. Он так хотел оказаться правым. - Я не ожидал, что оно будет настолько массивным или таким переполненным, но так было в середине дня, я полагаю. Колдуны и ведьмы занимались своими обязанностями, все слишком сосредоточенные и погруженные в свою работу, чтобы замечать меня. Это напомнило мне об улье или муравейнике, гудящем из-за секретной деятельности, и все это в недрах Лондона. То, как он выразился, сделало город похожим на монстра, грузного и шумного: неописуемый дракон с серо-стальной и землянисто-коричневой чешуей, выбрасывающего огненный пар и едкий дым в облачную погоду. А люди? Сосуды, кормящие его – поддерживающие его живым. Они двигались под твердой кожей, как масло в машине, перемещаясь по эффективной сети вен и артерий, которые легли в основу Лондонского метро. - Лифт доставил нас на второй уровень, и мы вышли в длинный коридор, который разветвлялся на три. Штаб-квартира авроров находилась в конце второго. Там была тренировочная база. Она была раза в два меньше футбольного поля, окруженная стенами из черного мрамора. Абсолютно пустое пространство. Ни мебели, ни декора. Только ведьмы и колдуны, практикующие свои навыки. - Ты понаблюдал за какими-нибудь хорошими поединками? – взволнованно потребовал Эммет, наклоняясь из-за дивана. Эдвард закатил глаза. – Недолго. В одного волшебника ударило заклинание, когда мы проходили. Я думал, что он раскроит себе череп, потому что он летел прямиком на стену. Но мрамор будто… размяк при ударе. Маг отскочил от стены, как будто она была периной. По какой-то причине все присутствующие вдруг повернулись ко мне. Они, что, думали, что я знаю все существующие заклинания? Я пожала плечами, застряв между развлечением и легким раздражением. - Что было дальше? – нажала Эсми, когда я ничего не ответила. - Кингсли привел нас в круглую комнату для собраний. Все стены здесь полностью покрывали меловые доски. Надписи занимали всю их поверхность – коллективные идеи и вклады аврората. Все находившиеся здесь люди сидели за гигантским круглым столом, кидая в меня колкие взгляды с того момента, как я вошел. - А Сейбер? – подстрекала я. Эдвард покачал головой. – Хладнокровный. Я прошел мимо каждого человека в этой комнате, и ничей аромат не соответствовал аромату мага в маске. - Чем пахла его кровь? - Корица, - хмыкнула Элис, ее голос сохранил прежний тон. - А Сейбер? - Лимонник, - произнес Эдвард, - с легким оттенком чеснока. Розали сморщила нос от отвращения. - Не куксись, детка, - сказал ей Эммет. – Звучит так, как человек пахнет для меня. Я усмехнулась. – Лимонник? Серьезно? - Не слушай его, - сообщила его возлюбленная, закатывая глаза. – Нет такого понятия, как человеческий запах, когда дело касается крови. Когда я нашла его в лесу после нападения медведя, он сильно пах ромашкой и ванилью. Никогда бы не ожидала, что увижу громадного вампира дующимся, но это было то, что вызвали поддразнивания Розали. Она смеялась без сожаления по поводу предательства. Это отступление вернуло разговор обратно. По словам Эдварда, Сейбер отреагировал не иначе, как любой другой из его коллег. Его пульс ускорился, но так было у всех остальных. Этого и следовало ожидать, в конце концов, когда одним из присутствующих является незнакомый вампир. Кингсли сообщил Эдварду впоследствии, что они не могли даже арестовать подозреваемого за грязную игру. Единственным доказательством, что у них было, являлась интерпретация Эдвардом снов Элфи, чего было не достаточно. Пока Сейбер не оступится, или у них не будет более веских доказательств для его задержания, он будет на свободе. Элфи Трумэн, с другой стороны, был отправлен в Мунго, где проходил лечение, чтобы прийти в себя. Неожиданное, но нежное потряхивание за плечи вывело меня из транса. Так или иначе, Эдварду и мне удалось все же добраться до нашего святилища без моих витаний в облаках. - Белла, ты в порядке? Ты была такой тихой. – Эдвард подошел ближе, пока не стал возвышаться надо мной, немного склонив свою голову и демонстрируя беспокойство. - Я просто задумалась, - произнесла я бесцветно, проводя рукой по своим волосам. Очевидное высказывание породило, коротко говоря, неловкую паузу. Эдвард продолжал смотреть на меня, жесткий и несгибаемый, как гранит, пока ждал развернутого ответа. Я пожала плечами и солгала. – Всего лишь квиддич. Я не упустила, как его осторожные глаза сузились, хоть и бесконечно мало. Возможно, он сомневался в моем ответе, полагая, что вместо этого я все еще размышляю о звездной карте, которую отыскали его братья, потому что то, как он смотрел на мое лицо, создавало впечатление, что он искал признаки обмана. Ложь была слишком правдоподобной, однако, учитывая, как серьезно я относилась к игре. Не все ли равно, где больше вероятность смертельной опасности? Безусловно. Он тихо вздохнул, с облегчением, после чего повел меня к гигантской кровати с балдахином, которую мы лицезрели уже много раз до этого. Арфа тоже материализовалась и играла мягкую колыбельную, освещаясь янтарным светом камина. После того, как мы скинули свою обувь и положили наши сумки на плюшевый ковер, мы забрались на гигантскую кровать, где утонули в море роскошных подушек, которые в совокупности скрывали треть пухового покрывала цвета слоновой кости. - Знаешь… даже если вы не обыграете Слизерин, - начал Эдвард, чем заработал устрашающий хмурый предупреждающий взгляд Свон. Когда мои ноздри начали раздуваться, он быстро отступил, возможно, опасаясь, что у меня лопнет кровеносный сосуд. – Я имею в виду… Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление. Я усмехнулась на его корректировку и расслабилась в его объятиях. Зимняя прохлада его кожи идеально уравновешивала жар пламени, танцующего в камине. - Я знаю, ты только пытался быть добрым, но это просто неотъемлемая часть спорта. Ты всегда разочаровываешь кого-нибудь, если проигрываешь. Я знаю это по опыту. Что бы это ни стоило, Эдвард, - поклялась я, встречая взгляд его изумрудных глаз, - я всё сделаю. Я не могла решить, какой эффект мое обещание оказало на него. Ему, должно быть, было интересно, как далеко я готова зайти, чтобы победить, поскольку он был, проще говоря, беспокойным человеком от рождения. Он немного отодвинулся, однако, пока мы отдыхали вместе на кровати; только его поджатые губы показывали какие-либо признаки того, что происходит у него внутри. Я пришла к выводу, что он согласился со мной, за неимением другого варианта. Когда я сказала «всё», он знал, что я не преувеличиваю. Это не обязательно обозначает, что ему должно было это понравиться. Похоронив себя у него на шее, я приступила к выполнению очень важных упражнений по визуализации того, что я спонтанно могу сделать: сто способов сфолить со Слизерином. EPOV Не смотря на то, что у меня был сильный соблазн нарушить молчание, доведенный до отчаяния, пока хотел услышать голос Беллы (идеальное отвлечение от невозможного количества невыносимых мыслей, скопившихся в моем мозгу), я был более озабочен сохранением выражения шутливой сосредоточенности, которое появилось на ее лице. Она выглядела невероятно умиротворенной, и время от времени блаженная улыбка украшала ее губы. Ее, должно быть, посещали счастливые мысли, и кто я такой, чтобы прерывать их? Кроме того, я обнаружил, что вид спокойного выражения ее лица уже является достаточным средством от всех моих возмущенных мыслей. Ее туфли лежали брошенными на полу. Она была одета в свою униформу: белая блузка на пуговицах в сочетании с красно-золотым галстуком Гриффиндора, а так же черная юбка и серые шерстяные колготки. Когда я посмотрел на себя рядом с ней, я не мог не улыбнуться. Я действительно начинал ценить гармонию, предлагаемую школьной формой. Так было легче делать вид, что я обычный парень, в чистой, но слегка мятой рубашке, с галстуком и в темных брюках, развалился рядом с необыкновенной девушкой. Я закрыл глаза и не думал ни о чем, кроме этого. Это было двумя часами позднее, когда я ушел из гостиной Гриффиндора. Белла удалилась к себе в спальню со своими подругами. Она оставила меня у подножия лестницы, уходя с Парвати и Лавандой, последняя из которых взволнованно говорила о предстоящем свидании со своим бой-френдом Бейлом Уишартом. Лаванда и Бейл планировали посетить Хогсмид вместе на день святого Валентина. Это было чем-то, что я тоже с нетерпением ждал. Я до сих пор не разделил этот праздник с Беллой, так как непростительно отсутствовал в первый раз. Я распознал ее сердцебиение из числа других и слушал его и ее дыхание. Так было, пока я не услышал сонные звуки, поэтому я встал с кресла и направился к отверстию за портретом. Полной Дамы вновь не было на полотне, что происходило все чаще и чаще в эти дни. Ее подруга, Виолетта, получила бочку односолодового виски от монахов, «живущих» недалеко от кухни, и теперь обе встречались каждую ночь после комендантского часа, чтобы попытаться истощить запасы. У меня заняло целых полчаса, чтобы попасть в проход за портретом две ночи назад. Я посещал Карлайла, потому пытался помочь ему с делом Долгопупсов, не имевшего до сих пор никаких результатов. По возвращении в башню Гриффиндора, я нашел попечительницу в таком глубоком сне, что никакое количество криков не смогло разбудить ее. В конце концов, я вынужден был прибегнуть к помощи нарисованного духового оркестра, находившегося в классе чар. Громкий звук трубы у самого уха и резкое бряцание тарелок, в конце концов, сделали свое дело. К сожалению, затем мне потребовалось еще десять минут, чтобы дождаться, когда Полная Леди сможет услышать все, что я должен сказать, потому что она была намерена поведать мне все о своем захватывающем вечере с «Ви» и лихим сэром Кэдоганом. Когда она, наконец, сделала довольно продолжительную паузу для подтверждения пароля, она была настолько пьяна, что мне пришлось ждать еще пять минут, пока она придумывала, как бы открыть проход. На следующее утро она была в очень плохом настроении и провела большую часть дня, стеная о «худшем похмелье в мире». Я всерьез надеялся, что мне больше не придется видеть повторение. Я искал в замке мысли вампиров и нашел всех шестерых немедленно. Мои сестры находились с визитом у наших приемных родителей. Эсми сидела на одном из больших диванов в своем кабинете, неразборчивые эссе ее учеников окружали ее с обеих сторон. Карлайл еще раз просматривал результаты сканирования мозга родителей Невилла. Он уже смотрел их бесчисленное количество раз после окончания прохождения МРТ в Сиэтле. По данным сканирования, были большие участки в мозге Алисы и Фрэнка, которые не работали должным образом, но пострадали, в частности, их височные области. - Острые нарушения памяти? - предположил я в ночь загула Полной Леди, указывая на височную долю на сканировании Фрэнка, которое показало серьезный недостаток активности. - Вполне возможно, - пробормотал Карлайл, взгляд его голубых глаз был прикован к снимку. - Эта картина похожа на ту, что видишь у пациентов с болезнью Альцгеймера. - Думаешь, это излечимо? Он провел рукой по волосам и вздохнул. Честно говоря, Эдвард, я не имею ни малейшего понятия. Судя по этому, я бы сказал, что причина состояния Долгопупсов не в том, что их мозг был поврежден магией; я думаю, это была защитная реакция организма. - А ты как думаешь? - спросил я. Глаза Карлайла сузились, пока он размышлял. После секунды или двух он произнес: - Я не могу быть уверен, конечно, но представь себе маленького ребенка, сидящего перед телевизором в то время, как там показывают страшное кино. Я кивнул. - Теперь, фильм становится настолько графическим и страшным, что ребенок больше не может его смотреть; и таким образом, он хватает пульт дистанционного управления и нажимает паузу, тем самым, по сути, отгораживает себя от того, что он воспринимает как угрозу. - Итак, ты говоришь, - ответил я, мой взгляд переместился с задумчивого выражения лица моего отца на снимок, - что это похоже на то, будто Фрэнк и Алиса вошли в режим ожидания, чтобы защитить себя от проклятия Беллатрикс. - Точно. Я подозреваю, что это похоже на то, что должно было произойти с нашей Элис в психиатрической лечебнице. Я вздрогнул, вспомнив. Карлайл тоже не выглядел особо счастливым. Ни один из нас не хотел представлять мою сестру, проходящей через пытки, схожие с теми, от которых пострадали Долгопупсы. - Человек погружается в шок. Чтобы защитить себя, вся память о травме стирается. К сожалению, в данном случае травма была настолько серьезной, что отделы мозга Фрэнка и Алисы, отвечающие за воспоминания, до сих пор не включились. Они все еще в режиме ожидания. Блокировка памяти простирается даже на речь, а еще у меня нет ни одного понятия, как восстановить эти познавательные способности. - Они как противоположность нам, - сказал я в итоге. Мой отец повернулся ко мне, его лоб избороздили морщины из-за путаницы. Я грустно улыбнулся. – У нас нет будущего, только прошлое и настоящее. Они движутся вперед, но не имеют никакого отношения к своему прошлому. Как только один момент проходит, он потерян для них. Это была теория, так или иначе. Карлайл листал книгу на коленях, читая с помощью магической лупы, что Белла купила ему на Рождество. Каждая страница, однако, не давала никакого обещания полезной информации. Розали и Элис расположились на полу кабинета наших родителей, работая над последним заданием, выданным профессором Вектор. Мальчики, с другой стороны, находились в верхней части астрономической башни, сканируя безоблачное небо. Образ их лиц вернул мой гнев к точке кипения. Я едва мог поверить, что они были настолько глупы, чтобы показать эту проклятую карту звездного неба Белле, совершенно не думая, какие выводы она может сделать из этого. Мои ноги направились по каменному полу, неся меня по замку к имбецилам, что я звал своими братьями. По дороге, я прошел мимо Пивза и сэра Николаса. Я перемещался так быстро, что они не заметили меня, хотя это, может быть, было вызвано тем, что они были слишком погружены в свой разговор, если его можно так назвать. Я слышал дискуссию, несомненно, пока продолжал пролетать мимо очередного коридора. Полтергейст бодро получал нагоняй от призрака Гриффиндора за то, что перевернул портрет шотландца с ног на голову. К сожалению, для убитого мага, он провел свою жизнь, как явный традиционалист, что означало, что те оккупированные соседние полотна не являлись особо восхитительным зрелищем. Джаспер и Эммет услышали, что я приближаюсь прежде, чем я добрался до входа в астрономическую башню. - Это Эдвард, - вздохнул Эммет, закрывая альбом, в котором он зарисовывал очень точные копии созвездий и их расположение на небе. – Никто другой не может так быстро передвигаться. Джаспер кивнул в знак согласия, его тело напряглось в ожидании. Звуки бега, как эти, явно свидетельствуют о какой-то цели… Мы, должно быть, замешаны в этом. Да, ты замешан, дорогой брат. Да, ты замешан! Дверь распахнулась, издав два резких звука, качнувшись на своих петлях возле изогнутой каменной стены, когда я предстал перед ними. Звук был подобен раскату грома на фоне тихой ночи. - Вас двоих явно уронили на голову при рождении, - возмущался я, - или вы просто идиоты по своей природе! На самом верху башни мои братья вдруг выскочили к краю лестницы. Серьезно, бро, тебе нужно снизить громкость; если, конечно, твоя цель не состоит в том, чтобы разбудить всю школу? После продолжительного метания ядовитых взглядов в Эммета, который воспринимал их с равнодушным видом, я метнулся вверх по винтовой лестнице, чтобы встретиться с ним, перемещаясь как пуля, выпущенная в торнадо. - Вы могли бы подождать, пока Беллы не будет рядом, чтобы показать мне эту вещь, - прошипел я, как только мы оказались лицом к лицу. - Это касалось и ее, Эдвард, - заметил Джаспер. - Это не значит, что она должна была знать! Вы, скорее всего, убедили ее, что сейчас смертельная опасность ждет за каждым углом. Молодцы! Ледяные глаза Эммета скучающе закатились. – Не будь таким драматичным. Гортанный рык вырвался сквозь мои зубы, в то время как мои кулаки сжались по бокам. Однако когда внезапная волна спокойствия захлестнула меня, с подачи Джаспера, они немного расслабились. - Смотри, - продолжил Эммет, отходя от балюстрады, на которую он случайно навалился в момент моего появления, - что бы ни приготовила судьба Белле, мы не можем предугадать это. Все, что мы можем сделать, подготовить ее к этому. - Мы даже не знаем, что это такое! Мы даже не знаем, есть ли это, чтобы готовиться к этому в первую очередь! - Итак, что, все это лишь огромное совпадение? - Да! Эммет отклонил мой аргумент со звуком отвращения и сказал: - Прими реальность, Эдвард. Это был момент, когда я сломался. Даже с Джаспером, тушащим жар моего гнева, я знал, что я должен был чувствовать, именно поэтому я занес свой кулак и впечатал его в лицо Эммета. Этот шаг был настолько быстрым и мощным, что не было никакой возможности, что он когда-нибудь мог бы надеяться избежать или уклониться от этого. С громким грохотом мой брат-примат взмыл в воздух. Было очень приятно наблюдать за его движением по дуге вверх и в сторону от меня, не способного справиться с силами, действующими на его бессмертное тело. Гравитация должна была завершить его падение в середине башни. К моему крайнему удивлению, однако, он столкнулся с невидимой преградой, как раз когда начал спуск, столкновение сопровождалось громким, внезапным глухим ударом. - Эээ! Что за…! Джаспер и я стояли неподвижно, замерев в полном и абсолютном шоке. Желание потереть глаза (только чтобы убедиться, что это не привиделось мне) было почти невозможно игнорировать. Эммет, тем временем, вскинул руки с ослепительной скоростью, хватаясь за опору таинственного препятствия, тем самым оставляя себя в воздухе. – Хм… Через некоторое время любопытство перевесило замешательство, и он легко подтянулся одним изящным движением, пока не встал, чтобы не висеть безвольно. - Эм? – прозондировал Джаспер. Мой гнев теперь был забыт, я смотрел, очарованный, как наш важный брат исследовал воздух кончиком ноги, его баланс ни разу не нарушался, пока он изящно тянулся, как опытный исполнитель. - Это своего рода дорожка, - заявил он взволнованно, идя к нам. В конце концов, он добрался до места, где заканчивалась винтовая лестница, и прислонился к балюстраде, отделяющей видимое от невидимого. – Они соединяются. - Но что это? – задавался я вопросом. Эммет весело пожал плечами. – Понятия не имею. Давайте выясним! Я не спорил, как и Джаспер. Мы перепрыгнули через разделитель без колебаний и единым фронтом, с Эмметом во главе, последовали по извилистому пути, что он наметил для нас, идя более медленно, когда мы достигли неизведанной территории. Дорога была узкой и извилистой, жесткой под нашими ногами. Она прорезала непосредственно центр башни и вела нас в сторону, противоположную той, где мы начали, заканчиваясь в секции каменной кладки, где удачно был расположен факел на стене. Эммет развернулся к нам лицом, его губы растянулись в гигантскую зубастую улыбку. - Вы думаете о том же, о чем и я? - Ты же знаешь, - ответил я на это не менее восторженно. Его глаза блестели, как морозные алмазы, наполненные неутолимым стремлением к приключениям. Он повернулся еще раз, делая последний шаг, чтобы обхватить своими пальцами железное бра. У него в мыслях я наблюдал, как его пальцы прошлись вдоль небольшой металлической части, на которой было тиснение в форме кошки. Образ был похож на древний египетский иероглиф. Любопытно. К моему огромному разочарованию, Эммет колебался, намереваясь усилить и продлить напряжение. Оранжевое пламя плясало на фоне теней, мерцая периодически, тихо маня. Я затаил дыхание. Наконец, когда волнение стало слишком болезненно переносить — спасибо отдельно взятому вампиру-эмпату — Эммет закончил с этим. С клише, но глубоко приветственным кликом, рычаг опустился вперед от стены, что вы и ожидаете увидеть в старых черно-белых фильмах ужаса. А потом, подобно кирпичной стене позади Дырявого котла, делящейся на две, образуя вход в Косой переулок, каменные блоки начали дрожать и трястись, создавая невообразимый гул, который отразился вплоть до фундамента астрономической башни. Другие тоже должны были услышать это, определенно. Я заглянул в мысли Элис, ожидая найти ее настороже. Однако она совершенно не обратила внимание, как и остальные, на громкое событие, произошедшее на моих глазах. То, что изначально представлялось довольно обычной стеной, превратилось в нечто совершенно иное. Кирпичи сложились наружу, образуя небольшую, идеальную арку, через которую мы увидели первые ступеньки секретной лестницы, построенной в стенах Хогвартса. Как мы могли не знать об этом? — недоверчиво подумал Джаспер, вспоминая разрушения, которые произошли во время битвы с Воландемортом. - Одному Богу известно, какая магия защищает это место, - пробормотал я. Осторожно мои братья и я придвинулись к краю, чтобы мы могли заглянуть за угол. В секунду, что наши головы пересекли границу, расплавленный свет начал наполнять узкий проход, полдюжины дополнительных факелов самовоспламенялись, освещая изогнутый путь, пока не исчезали из вида. Казалось, прошли часы, как мы втроем стояли в полном оцепенении, погрузившись в тишину от абсолютной неожиданности, пока, наконец, Эммет не прошептал: - Мечты реально сбываются. Ребенок до мозга костей. - Как ты думаешь, что там? — спросил Джаспер, пытаясь услышать признаки жизни. Я искал тоже, но не нашел даже намека на посторонние мысли. - Есть только один способ выяснить это, - сказал Эммет, прежде чем вошел в коридор, готовый продолжить приключение. Это было всем, что его когда-либо интересовало в жизни, и здесь это было преподнесено на серебряном блюде. Не было никаких окон возле скрытой лестницы – ни клочка света, за исключением пламени, которое горело через определенные промежутки. Кроме того, здесь не было пыли и паутины, и даже крошечных существ, которых ты ожидаешь обнаружить в подобном месте, еще не рискнули появиться тут. Там нет посторонних запахов, – отметил Джаспер. – Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то был здесь. Две минуты продолжался наш спуск, запах и аромат претерпели заметные изменения. Я мог бы попробовать на вкус затхлую влажность, и земляной запах отчетливо улавливал мой нос. Мы спустились до уровня земли и продолжали путь все глубже и глубже. Джаспер и Эммет также заметили изменения, но не прокомментировали это. Постоянные повороты туннеля были последовательными, продолжаясь, пока мы не достигли самой нижней ступеньки, спустя целых пять минут с начала нашего путешествия. Длинный, прямой коридор простирался перед нами, стены которого были задрапированы чистой, белой парусиной, прекрасно сохранившейся, хотя ей должно было быть десятки лет, по крайней мере. Я хотел запустить сквозь нее свои пальцы, просто чтобы быть уверенным, что это реально, но я слишком боялся, что она превратится в прах, если я сделаю это. Я со своими братьями не решался сделать шаг у подножия лестницы. Мы смотрели в самый конец коридора – около тридцати метров, - где он переходил в новое помещение. Туннель был слишком узким, чтобы дать четкое представление о размерах следующей комнаты, но внутреннее предчувствие говорило мне, что это будет впечатляющим. Я оказался прав. Могла ли моя челюсть упасть на пол? Без малейшего представления. Я был слишком занят, гуляя по холлу размером с собор, стены которого, наряду с двумя рядами колонн, были целиком покрыты золотом. Драгоценный декор, однако, был не самой удивительной деталью сегодняшнего дня. Несмотря на быстрый автомобиль и несколько оффшорных банковских счетов, я не был материалистом. Богатство и сокровища не были основополагающими для моего счастья. В комнате находился, достигая ошеломляющей высоты в семьдесят футов, самый большой сфинкс, которого я когда-либо видел за свою жизнь. Каждая деталь колоссального монолита была хитро вылеплена и совершенно не повреждена, в отличие от памятника, все еще стоящего на плато в Гизе. Этого, конечно, и следовало ожидать, когда кто-то продумал феноменальное убежище, защищающее его от выветривания и эрозии. Сфинкс лежал на животе, с гордой головой женщины, поддерживаемой мощным телом льва. Я хотел что-то сказать, перевести мое удивление в речь, но слова застряли в горле, заблокированные непреодолимым чувством изумления. Эммет был первым, кто подошел к сфинксу. Ее древние, известняковые глаза смотрели слепо, и, тем не менее, они все еще были, так или иначе, пронзительными и суровыми. Я нашел себя успокаивающимся, что их взгляд не пригвоздил меня к земле. Джаспер усмехнулся рядом со мной. – Нервный, Эдвард? - Не больше, чем ты, брат, - ответил я сухо, слушая его мысли. Эммет, который был слишком поглощен обнаруженным, не стал обращать много внимания на нас. Что может мотивировать кого-то построить сфинкса такого размера под школой? И в Британии? - Хорошие вопросы, - согласился я. – Сфинкс никогда не был местной мифологией. - Кто говорит, что они мифологические? – ответил он, стоя спиной ко мне. Мнение принято. Он протянул руку, чтобы осторожно коснуться лапы существа, подгоняемый очарованием строения, которое мог удовлетворить только физический контакт. Я затаил дыхание, когда его кожа коснулась камня. Почему я был на таком пределе, я даже не представляю, но все же, я был достаточно напряжен, что мгновение спустя, когда решил, что бушующее любопытство моего брата не разбудит зверя, я громко вдохнул от облегчения. Звук последующего веселья Джаспера эхом разнесся по комнате. Свет своеобразно отражался от его кожи и зубов, будто создавая легкую золотистую ауру вокруг него. В отличие от прежнего, его смех был легким и воздушным, потеряв свой первоначальный нервный полутон. На этот раз Эммет присоединился, как и я. С нашей сниженной бдительностью, никто из нас не был подготовлен к глубокому и глухому реву, который разнесся вдруг по залу, как мощный гул землетрясения. Он заглушил наш веселый смех и заставил каждого из нас принять оборонительную стойку, готовых атаковать, если ситуация того потребует. Эммет был молниеносен, вернувшись обратно, вставая рядом с Джаспером и мной. Сфинкс встряхнулась и запрокинула голову, зарычав, тем самым сотрясая колонны своего золотого дома. Когда она это сделала, ее каменная кожа начала трескаться, раскалываться и крошиться, снова и снова, пока она не стала напоминать потрескавшийся рельеф пустыни; а затем, необъяснимо, горная порода растворилась, оставляя за собой след английского тумана, в который было укутано недавно вылупившееся существо. Мои братья и я, три мухи в логове паука, уставились на сердитого сфинкса, как олени в свете фар. Она вернула наш неверующий взгляд со слепящей яростью, ее глаза были золотистыми и горящими, как полыхающее солнце. Волосы у нее были черными, как смоль, и выглядели подобно шелковым нитям шелкопряда. Они были длиной до плеч, где бронзовая человеческая кожа встречалась с шерстью львицы. Она смотрит на нас, будто мы завтрак, – запаниковал Джаспер, подкормленный нашим коллективным страхом. Я хотел напомнить ему, что мы были вампирами, но не был полностью уверен, что это сильно подействует, особенно, когда ты стоишь перед древним монстром размером с трех Годзилл. Сфинкс была больше нас; была ли она также и сильнее? Находился ли наш вид на вершине пищевой цепи, или мы в очередной раз страдаем от тотального невежества? - Должны ли мы представиться? – прошептал Эммет так тихо, что даже у меня были проблемы со слухом. - Не беспокойтесь! – заявила сфинкс, ее мерцающие губы задвигались. – Я уже знаю, кто вы! Звук ее голоса заставил меня мгновенно снять оборону, и я выпрямился из своей боевой стойки. Даже в то время как в голосе звучал гнев, он обладал невероятно приятной текстурой - теплый, густой и насыщенный, как патока или шоколадный сироп. - Почему вы здесь? – выплюнула она. – Что вы хотите? Потому что я мог слышать и мысли моих братьев, я назначил себя в качестве оратора. - Мы обнаружили вход случайно, - признался я, делая шаг вперед, уверенный в том, что я должен смотреть ей в глаза. Осторожно, я посмотрел на нее из-под своих ресниц. – Мы просто хотели узнать, куда ведет туннель. Когда я, наконец, встретил величественный взгляд сфинкса, я не мог решить, было ли чувство неполноценности, которое внезапно пронзило меня, моим собственным или результатом какой-то странной магии. Какой бы ни была причина, я чувствовал подавляющие импульсы, пытающиеся успокоить существо, которое теперь смотрело на Джаспера, Эммета и меня таким образом, как человек может смотреть на трех надоедливых мошек. Потому что это было моей второй натурой, я начал искать новый разум, не в силах остановиться. Кроме мыслей моих братьев, тем не менее, все, что я обнаружил в огромном подземном логове, был пронзительный звон, похожий на сонар летучей мыши, только этот был еще выше, едва заметный. Как я однажды сказал Белле, пожалуй, некоторые разумы могут работать на разных частотах. Мысли домовых эльфов находились на канале AM; можно ли было это применить и к сфинксам, а? - Вы незаконно проникли, - заявило существо, как ни в чем не бывало, - что означает, что вы обязаны ответить на мою загадку. Если вы откажитесь или дадите неправильный ответ… Я буду атаковать. Она одарила нас угрожающей улыбкой, обнажая два ряда жемчужно-белых зубов. Ее клыки были острые и вытянутые, как у стереотипного вампира. Они угрожающе блестели в свете, тихо предупреждая о возможной массовой опасности, что мы, трое бессмертных, навлекли на себя. - Какая загадка? Улыбка сфинкса стала шире. – Я подкрадываюсь к своей жертве, иногда быстро, иногда медленно, потому что я всегда настойчива, или так они говорят. Ни одно существо не может обогнать меня. Некоторые предпочитают бороться, но я всегда выигрываю, хоть я и слепа. Люди убьют за меня. Я убила много людей, потому что я живу с незапамятных времен; и, тем не менее, я не нерушима. Если я не умру молодой, однако, я, вероятно, проживу вечность. Что я? Сфинкс скрестила передние лапы, неторопливо развалившись, пока она ждала нашего ответа. Мои братья и я, тем временем, обменялись недоуменными взглядами. - Неужели мы будем совещаться? – усомнился Джаспер. - Твой брат читает мысли, не так ли? Я уверена, что он сможет выбрать подходящий ответ, не нарушая тишину. Мои зубы клацнули, яростно скрипнув. Замечательно. Мало того, что сфинкс возложила ответственность за предотвращение насилия исключительно на мои плечи, она еще и выставила на показ свою проницательность о наших талантах, нося выражение крайнего самодовольства все время. Как она могла знать о моих способностях, если она сама не была телепатом? Джаспер и Эммет повторяли загадку в своих мыслях снова и снова, просеивая ее через все свои накопленные знания и воспоминания в поисках правильного ответа. Ни одно существо не может обогнать меня, — подумал Эммет. - Вампир, конечно же, и мы бессмертны, в конце концов, так что это немного согласуется с вечной жизнью. Эта часть имела смысл. К сожалению... Я никогда не встречал слепого вампира. Двое из нас вздохнули с отчаянием. Джаспер, с другой стороны, составлял список всех вещей, за которые люди готовы убить. ...Красота, деньги, власть, религия... Что бывает слепым? — задавался вопросом я. - Что бывает слепым, за что люди готовы убить? За что бы я убил? Белла. Белла... Что бывает слепым, за что... — Я вдруг застыл. Загадка эхом прозвучала в моей голове. Ответ теперь казался болезненно очевидным, мигая как неоновая вывеска. - Любовь. Братья повернули головы в мою сторону. - Ответ на этот вопрос — любовь, - сказал я им. - Ты никогда не готов к ней. Она подкрадывается к тебе, и ты не можешь убежать от нее. Я-то уж должен знать это лучше, чем кто-либо. Эммет усмехнулся. - Любовь слепа. Люди убивают за любовь, Виктория и ты — прекрасные примеры. Ты можешь разлюбить, и так она умрет молодой... - Или она будет жить годы спустя, - улыбнулся Джаспер победоносно, - как мы знаем лучше всего. Сфинкс усмехнулась смиренно. - Очень хорошо, - сказала она. - Очень хорошо, действительно. Думаю, это означает, что вы получили право жить. - А вы могли бы убить нас, так или иначе? - улыбнулся Эммет. - Теперь вы никогда этого не узнаете, не правда ли? - Ее хвост нежно ласкал воздух, но через минуту или две он резко дернулся, что свидетельствовало об изменении настроения. Вздох раздражения резко покинул рот сфинкса. - Все эти годы — тысячелетия мира — и первый раз я просыпаюсь из-за вмешательства кучки любопытных вампиров. Я знала, что пустить вашу семью в Хогвартс было плохой идеей. Ба! - Откуда вы вообще знаете об этом? - спросил Джаспер, подавшись вперед. Сфинкс ухмыльнулась, наполненная высокомерием. - Я знаю всё. Мне шесть тысяч лет. Великолепно. Теперь я чувствую себя еще меньше. — Какая польза от вашего возраста, - спросил я, чувствуя раздражение, - если вы проспали здесь в течение тысячи лет? - Только мое тело было спрятано здесь, - спокойно пояснила она. Как змея, ее длинный хвост переместился вперед и отбросил назад ее чернильные волосы, не давая им закрывать ее лицо. - Астральная проекция — дар, принадлежащий всем сфинксам. Мы можем приказать душам покидать наши тела по нашему желанию, и пока мы скитаемся по земле, невидимые для глаз всего мира, наша физическая оболочка превращается в камень. Если мы решим не оставаться в собственном теле, то мы по-прежнему будем бессмертны. Это также причина нашего всеведения. Мы знаем тайны истории, и поскольку мы можем общаться телепатически с другими, более мудрыми духами, некоторые из которых могут бродить назад и вперед во времени, большинство из нас тоже видели будущее. Должно быть, я выглядел как полный болван, пока стоял там, смотря на древнеегипетское создание, пытаясь переварить ее откровения. Это было абсолютно невообразимое понятие, почти невозможное для принятия. Конечно, потом я вспомнил, что стою в комнате большей, чем любой дворец на территории Британии, погребенной на сотни футов под школой, где принимают на работу кентавров, вампиров и полугигантов для обучения студентов. Астральная проекция казалась уже не столь надуманной. - Так... Так, где вы были сейчас? Сфинкс нахмурилась от моей грубости. - Это, на самом деле, не должно вас беспокоить, но, если вы хотите знать, я посещала конвенцию ООН в Нью-Йорке. Меня интересуют мировые дела. - Что-нибудь интересное? - усмехнулся Эммет, чувствуя себя в своей тарелке, склонив голову немного в сторону. - Ничего нового, ничего нового: лидеры обсуждают глобальное потепление без намерения что-либо сделать; кто-то угрожает Ирану; Иран игнорирует всех; американцы тычут пальцем на британский BP [Beyond petroleum]; британцы кричат, что компания контролируется в значительной степени американскими акционерами, и так далее, и тому подобное. - Однако, как вы узнаете, когда появиться здесь? - подчеркнул я, обводя рукой золотую комнату. Сфинкс фыркнула. - Что это: двадцать вопросов? Я единственная, кто должен требовать ответов. Я находилась там, размышляя о собственном бизнесе... Ну, не совсем, - уступила она, когда мои брови выгнулись дугой в неверии. - Хорошо, я находилась там, наслаждаясь вечером мировой политики целенаправленно... Она заставляет звучать это, как плохой сериал, — размышлял Эммет, стараясь не смеяться. - … и, вдруг, я должна прыгать за тысячи километров, потому что моя оболочка послала сигнал тревоги, как вы не поверите! Я не был уверен, как реагировать на это. Я никогда не думал о встрече с говорящим сфинксом раньше, но если бы представлял, то сфинкс не обладала бы характером сплетницы среднего возраста, и при этом она не переходила бы наугад с формальной речи на нечто, усеянное сленгом. - Технически, мы — те, кто должен задавать вопросы, - хихикнул Эммет, - так как, по вашим словам, вы уже все знаете. Золотые глаза сфинкса сузились, в то время как ее хвост жестко взмахнул над ее головой, метнувшись вперед, как жало скорпиона. - Я знаю все, - прошипела она, царственная и авторитарная вновь. - Больше, чем вы можете себе представить. Мой смелый брат, не обращающий внимание на политиканство, знал лучше, чем спровоцировать существо, когда ее голос обещал так много опасности. Он не боялся ее, потому что он был по-прежнему убежден, что наш вид был самым сильным и смертоносным на планете. Несмотря на это, он знал, как Джаспер и я, что сфинкс заслуживает уважения. Никто из нас не хотел ее обидеть, тем более, что это, скорее всего, сведет ответы к нулю; и таким образом, вместо того, чтобы упрашивать ее продемонстрировать свои знания, трое из нас ждали, стоя бок о бок в упорной тишине, и позволили ей сделать следующий шаг. Это, как оказалось, ей понравилось, поскольку выражение ее лица значительно смягчилось. - Меня зовут Акхарет, - произнесла она после паузы. – Прежде чем я приехала сюда, мой дом был в Египте. Я охраняла храм Осириса в высшем царстве и почиталась народом, который приносил подношения и выпивку, чтобы поблагодарить меня за мои услуги. - Я ходила по земле в течение четырех тысяч лет, и ни разу за то время я не встречала какой-либо угрозы; но мир меняется пугающими образами. - Религиозные волнения? – догадался я, сделав подсчеты. Акхарет улыбнулась, но это было похоже на то, что взрослый может продемонстрировать ребенку – сдержано и немного снисходительно. – Потрясения угрожали миру магглов, - продолжила она со стеклянными глазами. – В то время, язычество было везде. Было не редкостью практиковать колдовство, и даже те, кто не родился с магическими способностями, занимались им. Их заклинания были неэффективными, конечно, но никто не преследовал их за произношение заклинаний. - Поскольку разделительная черта между магическим и немагическим сообществом была менее определена, однако, существовала большая опасность того, что два мира сольются и породят новую социальную иерархию, где ведьмы и колдуны будут господствовать над магглами-рабами. Выражение лица сфинкса стало кислее с продолжением истории, в которую она углублялась, ее золотые губы скривились от обидных воспоминаний. Я ловил каждое ее слово, погружаясь в эту новую версию истории. - Что-то нужно было сделать, - прошипела она, качая головой. – Те, кто был наделен силой, злоупотребляли ей, были не в состоянии выполнять свои обязанности. Это вызвало достаточно большой кризис, поэтому для решения данной проблемы был вызван Совет Духов. - Именно тогда мы решили, что нужно подтолкнуть магглов в новом направлении… поощрить веру, что уже начинала принимать форму, которая бы установила границы раз и навсегда. Мы потратили годы – все из нас: сфинксы, джины, тотемы и так далее – шепча душам магглов, мы отгородились, отплатив им так за их преданность… - Мы освободили их. - Тон голоса Акхарет вызвал в воображении образ матери, говорящей своему ребенку «до свидания». Это привело к появлению подавляющего чувства потери, которое, кажется, резонировало глубоко внутри меня, в самом сердце. Я вдруг понял, как легко это было доказать - влияние сфинкса и ее друзей-духов на смертные и бессмертные души. Даже я, вампир, не был застрахован от ее магии. - Что случилось потом? – осторожно поинтересовался Джаспер, опустив глаза. Акхарет сделала глубокий и тяжелый вдох. – Они ополчились на нас. Магглы тоже слишком стремились отделиться, и когда они сделали это – тогдашние христианство, ислам и другие собрали достаточный импульс, они приступили к искоренению языческих доказательств. Они оскверняли храмы, разрушали памятники, которые стояли на протяжении тысяч лет… Вы уловили мысль. - Вот как я попала сюда, - призналась она, ее золотые глаза сузились от ярости. - Что ты имеешь в виду? – поднажал я. - Около тысячи лет назад, группа самодовольных христиан стремительно прокладывала свой путь через Европу. Они уже нанесли более чем достаточно повреждений, к тому времени как достигли Египта. Из-за наших обязательств, мы, большие сфинксы, не могли просто взять и уйти, когда наши тела были под угрозой. Мой вид бывает разных размеров, так же как существует и целый ряд кошек разных размеров. Более мелкие и менее заметные сфинксы могли легко уползти в середине ночи. Любой, кто увидел их, мог просто спутать их со львами. - Но никто не мог бы ошибиться, спутав тебя со львом, - закончил Эммет. - Точно, - кивнула Акхарет. – Быть замеченным означало бы создать угрозу нового порядка. Из-за наших клятв, большинство из нас были уничтожены, а их души попали в ловушку вечности на астральном плане. Мне, с другой стороны, повезло. Я сделал еще один шаг вперед, чувствуя конец истории. Акхарет улыбнулась моему энтузиазму. - Мой рыцарь в сияющих доспехах появился в виде Кандиды Когтевран. Она была одной из числа многих ведьм и колдунов, совершавших крестовый поход в попытке защитить древних духов. Она предложила перенести меня в Хогвартс и спрятала меня под школой. Взамен я наделила магическими силами ее диадему, таким образом, тот, на ком она была бы надета, мог пользоваться высшим разумом. Мое тело покоилось здесь с тех пор. – На этом Акхарет закончила свою историю и склонила голову к земле, положив ее на свои скрещенные лапы. Ее сердце отбивало громкие удары, густые и мощные для моего слуха. Они сразу же вызвали образы большого басового барабана, по которому бьют в темпе ларго. [п/п: Ларго, или лярго — обозначение темпа и характера в музыке. Largo имеет одинаковое движение с adagio, но при первом характер исполнения должен быть строже.] Как слишком быстро крутящийся набор винтиков, мозг Эммета работал неистово. Сотни вопросов крутились в его голове в одно и то же время, но он не мог решить, какой из них он хотел бы задать в первую очередь. Когда он, наконец, действительно заговорил, мое желание ударить себя по лбу было почти невозможно игнорировать. - Кто на самом деле убил Кеннеди? Акхарет запрокинула голову, давая волю громкому смеху. Джаспер и я, с другой стороны, опустили головы от смущения. - Все вопросы в мировой истории, - прошептал я, - и ты спросил, кто стрелял в ДФК! Совершенно справедливо, что Эммет провел рукой по своим вьющимся волосам, испытывая явное неудобство после своего глупого вопроса. Это само по себе было большой редкостью, если, конечно, Розали не делала с ним что-нибудь. У моей сестры был талант по предотвращению очередных глупостей. Ее муж был паразитом для наказаний. - Как на счет сделки? – произнесла Акхарет через мгновение после того, как она закончила потешаться над оплошностью моего брата. Я сразу же насторожился. – Я не очень хочу, чтобы кто-нибудь еще здесь обнаружил мою небольшую комнату. И вот мы снова здесь, образ, созданный для публики, переключился с могучего стража храма на современного телевизионного наркомана. - MTV? – вмешался я, мои брови выгнулись. Она усмехнулась на мою шутку. – Я иду в ногу со временем, пес. - Ах, туше. - Неужели. Как я уже говорила, я предлагаю сделку. - Мы слушаем, - поощрил Джаспер. Его пронзительный взгляд серых глаз встретился с моим, прежде чем вернулся обратно. Не соглашайся ни на что, Эдвард. Мы должны быть осторожны. Я кивнул. Он уловил движение боковым зрением. Сфинкс поднялась, потянулась, пока вновь не приняла царственную позу, которая укрепила понятие «только бизнес». – Я предлагаю каждому из вас возможность задать один вопрос, на который я отвечу правду, при условии, что вы дадите магическую клятву, что никогда и никому не расскажете и слова обо всем, что вы видели и слышали сегодня вечером. Разочарование мгновенно образовалось глубоко в моей груди. Это, должно быть, отразилось на моем лице, потому что сфинкс послала мне понимающий взгляд, ее надутые губы выражали неодобрение. Я посмотрел на братьев; они тоже выглядели немного удрученными. Мы все готовы были поделиться своим открытием с другими. Я особенно сожалел, что Карлайл не сможет услышать эту историю. Он был бы в восторге. Однако предложение было слишком заманчивым, чтобы отказываться, и Акхарет об этом хорошо знала. Ее хвост плавно рассек воздух, подтверждая ее уверенность. Мы не разочаровали. В секунду, что я дал согласие, сияющий белый свет, идущий из глаз огромного, древнего сфинкса, затопил комнату. Она сияла таким блеском, что все доказательства прежнего расплавленного золота исчезли. Свет был похож на патронуса. Когда он коснулся моей якобы непробиваемой кожи, единственной адекватной фразой, которую я мог найти, чтобы описать ощущения, было «теплое, успокаивающее вторжение». Вместо того чтобы отразиться от моего бледного вампирского тела, как предполагалось, он растекся по всему естеству. Я мог почувствовать магию, связывающую меня с ней, когда я дал клятву, это же произошло с Джаспером и Эмметом. К тому времени как мы закончили, я знал, что заклинание было успешным. Я никогда бы не сказал ни слова кому-либо о нашей встрече с Акхарет, пока был жив. - Хорошо, кто первый? – произнесла она с энтузиазмом, стремясь продемонстрировать свои обширные знания. Джаспер был быстрее, делая шаг вперед. Он уже определился со своим вопросом, и он был одним из тех, на который мне тоже отчаянно хотелось получить ответ. - Есть ли какое-нибудь лекарство от вампиризма? Я не мог прочитать выражение лица сфинкса, когда она смотрела на эмпата, который умолял ее, сложив свои руки, словно в молитве. Наконец, после глубокого вдоха, она ответила: - Существует лечение. Эммет резко втянул воздух. - Скорее… раньше существовало. Что-то внутри меня сломалось. Казалось, будто миллион воздушных шариков лопнул в одну секунду. За большой, восхитительной надеждой не последовало ничего, кроме темного, гнетущего вакуума… Пустота. Акхарет послала грустную извиняющуюся улыбку. - Первый вампир был создан из тысячи природных ядов, - произнесла она. По крайней мере, она подтвердила нам историю о Лилит. - Лечение было достаточно простым, но сложным, как бы странно это ни звучало. - Что это было? - спросил Эммет. Почему в прошедшем времени? Не понимаю. - Для каждого яда было противоядие. Яд Василиска, например, требует слезы феникса. Чтобы превратить вампира обратно в человека, тысячи противоядий должны быть введены вместе, введены все сразу, прямо в сердце. Второе преобразование будет медленнее, чем первое, сердцу потребуется время, чтобы полностью поглотить сыворотку для реанимации. Трехдневный процесс начнется после двенадцати часов прелюдии. Боль была бы столь же мучительной — демонический холод, способный потушить жажду навсегда и вернуть смертность. Мое дыхание стало быстрым и неглубоким. Лечение звучало логично. Кроме Беллы, я никогда не хотел ничего так сильно за всю свою жизнь. - Единственная проблема, - пояснила сфинкс, - в том, что некоторые из растений и существ, которые предоставляли необходимые ингредиенты, давно вымерли. - Она покачала головой и вздохнула, ее блестящие глаза смотрели с жалостью. - Мне очень жаль, но ваш шанс на выздоровление умер вместе с ними. Что ж, я бы очень не хотел быть Джаспером. Мое собственное горе ощущалось так, будто оно готово раздавить меня, хотя я действительно ничего не потерял. Каким же оно должно было быть для эмпата, который был обременен тройной нагрузкой? Я эгоистично старался не вторгаться в его мысли. Когда он согнулся под тяжестью нашего сожаления, я протянул руку и нежно сжал его плечо. - Эй, у нас есть вечность с девушками. Он кивнул, не вернув мой взгляд, но я могу сказать, что он почувствовал огромное облегчение от знания, что Элис никогда не покинет его. Эммет сделал шаг вперед. Печаль сквозила во всем его виде: плечи поникли, руки безвольно висят по бокам. - Означает ли это, что... что нет никакой существующей магии, которая могла бы дать моей жене, вампиру, собственного ребенка? Акхарет вдруг оживилась. - Ах, вот это уже интересней! А? - Абсолютно возможно для женщины-вампира зачать, пока применяется правильный метод. … ЧТО! Эммет рванул вперед, его поза копировала Джаспера, ладони подняты вверх в мольбе. - Какой метод? - Его тон кричал об «отчаянии», за что я не мог его винить. - Ах, но ты уже задал свой вопрос, Эммет. - Да, а ты не дала мне полный ответ, - прорычал он сквозь блестящие зубы. - Я думаю, ты обнаружишь, что я дала, - прошипела сфинкс. Паника вторглась в мысли моего брата. Его обманули! Я хотел выйти вперед и отстаивать его право. Он задал прямой вопрос; сфинкс, невыносимо, дала ему прямой ответ, показывая столь мало, сколько могло бы сойти ей с рук в процессе. Когда Эммет понял, что его единственный шанс найти решение проблемы Розали истек, он тут же повернулся ко мне. - Пожалуйста, Эдвард. Я умоляю тебя! Пожалуйста, спроси ее, как это сделать. Белла, возможно, тоже однажды захочет ребенка. Пожалуйста! Я не мог смотреть ему в глаза. Я не мог спокойно смотреть на отчаяние, которое, я знал, будет отражаться в каждом сантиметре его лица. С одной стороны, он был прав: Белла может захотеть ребенка однажды, так же как моя мать и сестра жаждали собственных детей, а с другой стороны, если действительно существовала огромная угроза в скором времени для девушки, которую я люблю, я должен был узнать, как защитить ее. Какой смысл был мечтать о детях, если у Беллы не будет достаточно времени, чтобы их завести? Эдвард, пожалуйста. — Он схватил меня за руку в молчаливой просьбе. Пожалуйста. - Эммет. - При звуке своего имени мой брат повернулся лицом к сфинксу. Ее золотистые глаза выражали сочувствие, когда она смотрела на него свысока. - У Эдварда есть собственный вопрос. Кроме того, тебе не нужна его помощь, чтобы найти ответ. Ты обнаружишь его раньше, чем ты думаешь... после того, как Венера пройдет свой путь мимо Солнца. Аргх! Довольно уже загадочных комментариев! — думал я, серьезно рассматривая идею разбить свою голову об одну из колонн. Было странно видеть, как усталость вдруг одолела моего брата. Эммет был подвижным по своей природе, наполненный весельем, которое бурлило, как горный поток, набирающий силу, пока не становится мощной, стремительной рекой, текущей с силой. Сегодня вечером, его активность сошла на нет. - Ты не можешь знать этого, - прошептал он. Он стоял, опустив взор, истинный признак его текущего подавленного настроения. - Конечно же, могу, - промурлыкала сфинкс, сочувствие превратилось в широкую ободряющую улыбку. - Ваша семья породила довольно много разговоров на астральном плане несколько месяцев назад, раньше все речи были о Гарри Поттере; сейчас о Калленах. Вы популярная тема. - Почему? - быстро спросил я. Акхарет подавила смешок. - Это твой вопрос? Мои глаза стали больше от паники. - Нет! Нет, это не так. На этот раз она рассмеялась, звук тягучий, как карамель. Ее хорошее настроение, должно быть, сделало ее щедрой, поскольку, когда она повернулась к брату, она посмотрела на него вызывающе и произнесла: - Знаешь что? Я тащусь от ямочек. Я предполагаю, что не мешало бы дать тебе небольшую подсказку. Я предпочел бы, чтобы ты дала мне прямой ответ, — подумал Эммет, - но если это все, что я могу получить... После нескольких минут тревожного покусывания нижней губы — плохая привычка, которую он приобрел после долгого времени, проведенного в обществе людей — он кивнул, глядя на сфинкса из-под ресниц. Акхарет склонилась к земле, как возбужденный подросток, собирающийся шепнуть что-то скандальное на ухо другу. - Вы попали в ловушку времени, - произнесла она медленно, - никогда не двигаетесь вперед. Таким образом, время — это ваша проблема. Оно так же и решение. Вещь, которую ты ищешь, живет внутри стеклянного колпака, спрятанная глубоко в животе Лондона. - Лондона? Акхарет кивнула. Мы с Джаспером обменялись недоуменными взглядами. Эммет, тем временем, выглядел приемлемо умиротворенным. По крайней мере, теперь у нас была отправная точка. Вдруг воспоминания о сне наполнили мою голову: крошечный мальчик с кожей вампира и фиолетовыми глазами, машущий рукой с высокого холма золотоволосой женщине — моей сестре - которая находится в ловушке из цепей и часов на противоположной стороне долины, не в состоянии пересечь реку, чтобы добраться до него. Однажды, в далеком будущем, возможно ли разорвать эти цепи? Я никогда полностью не понимал, как кто-то может обладать достаточным воображением, чтобы создать образ таким прекрасным и совершенным. Возможности ударили меня сейчас, как тонна кирпичей, и я резко втянул в себя воздух, задыхаясь от шока. Если сон Беллы был больше, чем просто сон, поскольку они обычно такими и являлись, то... маленькая девочка... с бронзовыми вьющимися волосами... и глазами, как шоколадные пуговки... ! Идея была подобна непобедимому вирусу. Она заразила каждый уголок моего сознания, порождая лихорадочное желание, которое распространилось ниже, к моему сердцу, где оно быстро начало поглощать давно мертвый орган. Я хотел эту маленькую девочку. Я хотел узнать ее, услышать тысячу раз ее звонкий смех и зафиксировать его в памяти. Я хотел ее избаловать: угощать ее вафлями и мороженым, когда она будет спускаться из своей комнаты по утрам, все еще одетая в пижаму, и рассказывать ей истории о феях, принцессах и смелых рыцарях на белых конях каждый раз, когда я буду укладывать ее спать. Однако это было слишком заманчивым, чтобы быть правдой. Это должно было быть совпадением, большим и жестоким совпадением. Мне просто не повезло! Именно этим был сон, понял я отчетливо. Когда мне, наконец, удалось освободиться от своих бессмысленных мечтаний, я понял, что, неудивительно, взгляд сфинкса был устремлен на меня. Явный вызов читался в ее взоре. Она по-прежнему ожидала моего вопроса, но я в огромной степени боялся того, что могу услышать, как только открою свой рот. Наконец, с тяжелым вздохом, я стиснул зубы. - Белла Свон... - Ах, да... Белла Свон, - повторила Акхарет таинственно. - Увлекательное создание. - Неужели. Совсем недавно провидица из Махуямы сделала... интересное предсказание. - Чиёко, - кивнула сфинкс. - Довольно, - сказал я сквозь зубы. Даже одно ее имя заставляло мою кровь кипеть. - Она сказала, что у Беллы есть предназначение... важное дело, которое она должна выполнить, прежде чем любой из нас сможет обрести мир. Мне было просто интересно... Что она имела в виду, что конкретно? Из-за серьезности моего вопроса, я отказался отступать под пристальным взглядом огромной египтянки, даже когда казалось, что тот способен сжечь мою кожу, как огонь. - Это потребует немного контекста, чтобы ответить. Скорее всего, придется скопировать и группе поддержки, я думаю, - нахмурилась она. - Просто дай мне прямой ответ. - Как тебе будет угодно. По обе стороны от меня братья напряглись. Мое тело тоже, захотелось опуститься на пол, готовясь к худшему. - Все очень просто... Изабелла Свон будет самым сильным и смертельно опасным вампиром в истории Вселенной. … - Прошу прощения? - Я не буду повторять, - заявила Акхарет со скучающим видом. Ее внезапное отсутствие сочувствия заставило меня крепко сжать руки по бокам. Была ли она биполярна, или что-то еще? - Это своего рода шутка? - фыркнул Эммет, скрещивая руки на груди. - Я имею в виду, конечно, мы все знаем, что Белла, как вампир, будет приравниваться к чему-то удивительному, но, на самом деле, я думаю, что «самый сильный вампир в истории Вселенной» - это преувеличение. Я склонен был согласиться со своим братом. Альтернативу было слишком трудно принять — моей нежной, очаровательной невесте суждено было стать кровожадным вместилищем невероятной силы. Возможно, я ожидал, что сфинкс откажется от предсказания — разразится в истерике и подтвердит, что все это было ее странной версией плохой шутки. Когда этого не произошло, естественно, я заволновался. Эммет снова и снова качал головой в недоумении. - Нет. Просто... нет. Этого не может быть. Мы же говорим о Белле. Ты ошиблась. - Я НЕ ОШИБЛАСЬ! - вдруг взревела Акхарет. Комната содрогнулась и затряслась, будто пойманная в ловушку землетрясения, съежившись от пыла ее голоса. Ее глаза горели, как драгоценные искрящиеся топазы, а ее большие белые клыки сверкнули, когда она скривила свои губы. Очевидно, сфинксы были гордой, эгоистичной расой. Ранить их эго влекло за собой опасность. - Любой дух сказал бы вам это же самое, если бы вы обладали способностью слышать их! Степень магического арсенала Беллы будет беспрецедентна, почти безгранична, - проворчала она. - С ее силой, увеличившейся в тысячу раз, вампирская кожа окажется бесполезной защитой. - Что ты имеешь в виду? - уточнил Джаспер. - Вампирская магия заключается в основном в разуме. Хотя Белла все еще будет в состоянии пользоваться волшебной палочкой обычным способом, став одной из вас, ее силы будут развиваться, как и предполагается. Представьте ее вновь в борьбе с Джейн Вольтури. Дрожь непроизвольно прошлась по моей спине. Я уже знал, что сила Джейн не может проникнуть сквозь окклюменцию Беллы, но это не значит, что я хотел бы думать о сражении между ними. Это далеко не так! - Хоть способность Джейн бесполезна против Беллы, - объяснила Акхарет, вторя моим мыслям, - обратная ситуация имеет совсем иной исход. Круциатус против вампирской кожи абсолютно неэффективен; если же спроецировать его в мысли, однако... - Тогда Джейн, наконец, почувствует вкус собственного лекарства, - закончил Эммет, злая ухмылка играла на его губах. Данная картина была прекрасна. Семя проросло в стране чудес менее чем за секунду. После лицезрения ее яростных попыток подвергнуть пыткам любовь всей моей жизни, в двух отдельных случаях, идея, что сила Джейн зеркально будет направлена на нее же, была эквивалентом лежания на кровати из облаков сахарной ваты, под небом из множества радуг, в центре которого светит улыбающееся солнце, надевшее пару солнцезащитных очков, чтобы оградить себя от собственного блеска. - Точно, - усмехнулась сфинкс. - Кроме того, она сохранит свою анимагическую способность в бессмертной жизни. Она будет быстрее и сильнее, чем все, кого вы когда-либо видели прежде. Я не видел гнева Эммета, потому что мой взгляд уже был прикован к Акхарет, но я слышал вздох разочарования. - О какой скорости мы здесь говорим? - проворчал он. - Быстро. Соотношение скорости льва-вампира и гуманоида-вампира будет таким же, как и у смертных. Думаю, "новый рекорд скорости на суше". - ЧТО! - крикнули мои братья и я в унисон. - Но текущий рекорд — семьсот шестьдесят три мили в час!* - протестовал Эммет. Сфинкс усмехнулась. - Как я уже говорила: быстро. Эммет яростно покачал головой. – В среднем, максимальная скорость для вампира составляет около ста пятидесяти миль в час.* Это соотношение один к пяти! Соотношение же человеческой и львиной скоростей только один к трем! Я думал, ты сказала, что они подобны! Акхарет захихикала, рассекая своим хвостом воздух из стороны в сторону. – Хорошо, может быть, не так уж и подобны. - Насколько быстро? - спросил я категорично, боясь ответа. Если у меня не разовьется комплекс неполноценности к концу ночи, это будет чудо. - Семьсот пятьдесят,* - предположил неуверенно Эммет. - Восемьсот,* - последовало от Джаспера. Взгляд Акхарет вернулся ко мне, ее полные губы улыбались в веселье. Как жених Беллы, я чувствовал, что должен сделать ставку выше, чем мои братья, оба из которых смотрели на меня со знающим выражением на лице. Я не мог представить себя победителем. Скорость в восемьсот пятьдесят миль в час* казалась не такой уж простой для любого существа. Когда я поделился своим ответом, сфинкс усмехнулась. – Ты должен иметь больше веры, Эдвард. Фактический показатель составляет немногим более девяти сотен*, я уверена. Мой рот открылся с громким хлопком, в то время как мои глаза выкатились из орбит. Без варианта! – подумал Эммет. – Без чертового варианта! Я не буду в это верить! Я отказываюсь! - Возможно, больше, - добавила Акхарет, - но я не хочу полностью испортить сюрприз. Теперь, отвечая на твой вопрос, есть те, кто будет стремиться уничтожить Беллу из страха, не говоря уже о ревности. Слова были как спичка, брошенная в цистерну с бензином. Под холодной внешней оболочкой, огромное беспощадное пламя лизало мои внутренности, как тысяча адских языков, разжигая гнев, которому суждено было стать адом. - Кто? – прошипел я. Сфинкс невесело рассмеялась. – А ты никого не можешь представить? - Могу, но если мы думаем об одних и тех же вампирах, что непосредственно влекут смерть Беллы, которую я полностью отказываюсь принимать… – Я проигнорировал своих братьев, когда их головы повернулись в мою сторону. Акхарет вернула мой взгляд со всей серьезностью. – Ты хотел знать об опасности, окутывающей будущее твоей невесты, так вот оно: Белла Свон была рождена, чтобы свергнуть Вольтури. - Не может быть! – спорил Джаспер. Мои руки безвольно упали по бокам. Слова сфинкса не имели смысла. - Так ли? – бросила она вызов, раздраженная нашими сомнениями. – Всю свою жизнь она вела бой, я говорю о погружениях в невзгоды снова и снова, которые мысленно готовили ее к тому, что она должна сделать. - Это единственный способ для нее. Вольтури не позволят ей жить, как только они обнаружат степень ее власти. Запрещено создавать вампиров из ведьм или колдунов. Аро однажды сам создал такого, но вскоре он назвал свое творение мерзостью, после того, как он понял, что человек обладал властью узурпировать его. К несчастью, для нового вампира, он не был окклюментом, как Белла. Они быстро расправились с ним, когда Алек лишил его чувств. - Три лидера вели переговоры с волшебниками с просьбой, чтобы все магические области в значительной степени были защищены от вампиров. Министры заверили Аро, Кайя и Маркуса, что маскировка уже есть на тех районах, и только глаза волшебников могут видеть сквозь нее. - Как же тогда мы смогли получить доступ в Улуру? – спросил Джаспер. - Заклинания в Улуру, в частности, заглушает звук, поскольку никто не ожидает, что торговый центр может быть скрыт под гигантской скалой. - А Косой переулок? - Вы попали в Дырявый котел через каминную сеть, я уверена, а не через входную дверь. - Да. - Ну что ж, вот вам и ответ, - сказала Акхарет, словно это должно было быть очевидным. Неожиданно я ударил себя по лбу, разочарованный малозначительным обсуждением Джаспера и сфинкса, в котором в настоящее время они принимали участие. - Забудьте заклинания. Что о Белле? – Я шел вперед, движимый отчаянием, пока не подошел так близко, что должен был вытянуть шею. – Как я могу остановить это? Лицо египтянки дало слабину. Это ничего не значило, когда она произнесла: - Ты не можешь. Вселенной скучно с Аро, Кайем и Маркусом, Эдвард. Она стремится их заменить. - Заменить? Она просто девушка, с ума сойти! - А Гарри Поттер просто мальчик, но он стал Хозяином Смерти и Покорителем Воландеморта, все в один день…Ты не можешь остановить это, - подчеркнула она, глядя прямо в мои глаза. Тон ее голоса был почти умоляющим, словно мое принятие данного факта имело первостепенное значение. – Ты не должен даже пытаться. Я обещаю, что это только навредит Белле, если ты так сделаешь. Я зашипел от ее предложения. – Если ты говоришь о планетарном перетягивании каната, я… Акхарет хмыкнула от отвращения. – Пожалуйста! Предсказания Чиёко, возможно, были точными, но она была не права во всем! - Например! – настаивал Эммет. - Ее интерпретация соединения Венеры и Марса была романтизирована. Речь вообще не идет о торжестве любви над войной. Речь идет об одной точке равновесия, где они отказываются от своей власти. Что касается земных условий, если Белла Свон хочет жить жизнью, где доминирует любовь, она должна повернуться спиной к Марсу, а единственный способ сделать это – вручить ему головы вампирских королей. Если она не уничтожит их, со временем – возможно, не сразу - они уничтожат ее. Это так очевидно! Путы отчаяния обернулись вокруг моего тела, создавая невыносимое давление, особенно вокруг моего сердца, которое, несмотря на свою неподвижность, решительно протестовало, крича, что просто не может этого допустить. Я качал головой снова и снова. Моя грудная клетка вздымалась, когда я втягивал в себя серию быстрых, глубоких вдохов, отчаянно пытаясь бороться с нахлынувшими отрицательными эмоциями. - Если я не превращу ее, у них не будет причины, чтобы убить ее, - сказал я, мой разум быстро работал. - Ты забываешь, что они обещали в Вольтере, - напомнил мне Джаспер, пряча свою голову в ладонях. Эммет застонал рядом с ним. Мое сердце упало. Он был прав. В любом случае, Вольтури придут за нами – за Беллой. Они не позволили бы ей жить как смертной; они не позволили бы ей жить и как бессмертной. Мое дыхание продолжало ускоряться, хотя стало неглубоким, когда мое беспокойство достигло максимума. Мне нужен был выход для сокрушительной тоски, что засела внутри меня. Если я не выясню, как справиться с ней, то она в скором времени разрушит меня на множество кусочков. Сфинкс пригнулась еще раз, прижав подбородок к земле в процессе, поэтому ее взгляд был как можно ближе к «уровню» с моими глазами, насколько это для нее возможно. В последний раз свет, похожий на патронуса, закрыл радужную оболочку ее глаз, маскируя их естественный медовый оттенок. Он был даже ярче на этот раз и ослеплял мои глаза так, что я не видел ничего вокруг себя, в том числе и гигантского сфинкса, таким способом он [свет] соединял один мысленный поток с другим. Секунда, я стою в золотом холле с колоннами, а в следующую - снежный пейзаж врывается в мое поле зрения. Я узнал поляну, где волки и моя семья сражались с новорожденными. У меня в ушах звенели звуки сражения, но не было боевого клича громче или разъяренней, чем у девушки, на которую надвигались Вольтури. Ее бешенные глаза были красными, как рубины, зрачки сузились от ненависти, когда она в одиночку пошла в атаку, навстречу надвигающейся силе. Я развернулся на месте, отчаянно ища поддержки для нее от союзников, и был встречен картиной, к которой я никогда не смог бы подготовиться и за миллион лет – моя семья, в окружении десятков знакомых лиц: волки, мои кузины Денали, Ирландский клан и многие другие. Здесь же был тот, кого я видел раньше, но не своими глазами… до этих пор. Это был образ, которого еще не было, но он был настолько неописуемо красивый, что он никогда не сможет быть воссоздан с помощью простого воображения: маленькая девочка с бронзовыми волосами, которая сидела в колыбели моих рук. На ее лице были две блестящие дорожки от слез, когда она вцепилась в меня – в будущего меня, - ее маленькие пальчики сомкнулись вокруг моей рубашки. Вместе мы наблюдали за той же сценой с соответствующими выражениями ужаса, сквозь высокие огненные барьеры. - Папа, - всхлипнула девочка. Я едва мог описать эмоции, которые родились от одного этого слова. Печаль в ее голосе вызвала глубокую, резонирующую боль, и я был уверен, в тот момент, что я всецело понял страдания эмпата; само же слово наполнило меня концентрированной, бесконечной радостью. Мое сердце ощущалось, будто оно сейчас взлетит и утянет меня за собой в небо, как воздушный шарик, где я хотел бы вечно оставаться, невесомым. - Не смотри, Ренесми, - произнес будущий я. … Ренесми. Он – точнее я – отвернул ее личико от разворачивающейся битвы, так что теперь оно было похоронено против его шеи, защищая ее невинные шоколадные глазки, точная копия ее мамы. Я был так обезоружен видом «будущего Эдварда» и… и его… моей дочери – я с трудом сглотнул, не в силах сделать вдох – настолько поглощен тем, что изменило мою жизнь в один миг (потому что я уже был не тем Эдвардом, каким был десять секунд тому назад), что на мгновение забыл про ужасающую сцену, разворачивающуюся за моей спиной. Громкий крик боли, который превратился через десятую долю секунды в ужасный звук разрыва, вернул мое внимание обратно. Беллы нигде не было видно, и, тем не менее, Вольтури все еще продолжали свое вампирское наступление, выражения их лиц были смесью гнева, паники и полной растерянности. Вдруг впередиидущий вампир, один из низших чинов гвардии, в буквальном смысле разделился на две части, будто невидимый меч разрезал его прямо посередине живота. Когда его ноги безвольно упали на землю, его мускулистая верхняя часть тела полетела вверх, приземлившись через долю секунды позже на голову еще одной жертве Вольтури. Напротив меня, на самом краю поля, находились Джейн, Алек и тройка лидеров, каждый из которых, за исключением Маркуса, смотрели на драку, нося маски ненависти и ярости, смешанных с неверием. Некогда мрачный вампир производил в тот момент совсем иное впечатление. Выражение лица Маркуса было живым, чего я не видел никогда прежде. Оно было убийственным, а его бешеный взгляд был устремлен на монстра, которого он называл «братом». Аро. Другой высокий визг отвлек мое внимание, возвращая его к центру поля, где вдруг материализовалась Белла. Отряд несся к своей цели, обнажив зубы и кровожадно улыбаясь. Когда оставалось расстояния не больше, чем в шесть футов*, Белла подняла свою руку, крепко сжав кисть в кулак, и с громогласным ревом львицы обрушила ее… на заснеженную землю. Видение прекратилось через секунду, прежде чем у меня была возможность увидеть эффект удара кувалды. Шум, однако, еще долго звенел в моих ушах, после того как золотая комната вновь появилась вокруг меня. Это было само определение силы. Воплощение магии. И грянул гром. Я моргнул, возвращаясь к реальности. Единственным свидетельством правдивости увиденного – доказательством того, что это не результат моего бурного воображения – было то, что мои братья начали воспроизводить это в своих собственных мыслях. Они тоже это видели. Они видели ведьму-воительницу в атаке против неприятеля. Они видели падение бойцов Вольтури, один за другим, легко, как скошенные слабые травинки. Они видели ребенка… Моего ребенка… Мою дочь… Мою Ренесми. Сфинкс, тем временем, выполнив свою часть сделки, вернулась в свою величественную позу и устремила взгляд в космос, ее глаза стали слепы, а тело вновь превратилось в камень. _____________ * 763 мили в час = 1228 км/ч * 150 миль в час = 241,4 км/ч * 750 миль в час = 1207 км/ч * 800 миль в час = 1287 км/ч * 850 миль в час = 1368 км/ч * 900 миль в час = 1448 км/ч (Для сравнения, скорость звука ~ 1225 км/ч) * 6 футов = 1,83 м _____________ От автора: Это странно, что я придумала данную сцену еще год назад в Египте? Никогда не думала, что мне потребуется целый год, чтобы воплотить идею в жизнь. Надеюсь, что вам понравилось. Так что… эх. Эдвард, наконец, знает. Недостатки? Он не может сказать Белле! *злодейский смех* До следующих встреч, красотки.