Ловец мудрости

BPOV Я не была в хорошем настроении. Прошлой ночью я беспокойно спала. Проснувшись в два часа ночи, (в самый неурочный час) я обнаружила, что не могу заснуть. Каждый раз, когда я была на грани, я неожиданно под угрозой мрачного сна возвращалась обратно в состояние бодрствования; и поэтому, в восемь утра вторника, в разгар завтрака у моих сверстников, я проводила время, опустив голову на руки за столом Гриффиндора, сосредоточив все свои усилия на бодрствовании. - Трудная ночь, Белла? - прыснул Симус, прежде чем напал на свой сэндвич с беконом. Я хмыкнула в ответ, не потрудившись поднять голову. Он снова засмеялся, к этому времени к нему присоединились другие. По некоторым причинам, однако, одна я не сразу поняла, что веселый звук был каким-то неправильным для моего слуха — неполным. Я посмотрела в замешательстве и стала искать источник своего беспокойства. Мой взгляд сразу же приземлился на Эммете, чей гогот и смех так часто заглушали сопровождаемое веселье. Сегодня он выглядел далеко не веселым и сидел, опираясь локтями на стол, золотой кубок прижимался к его рту, край которого он продолжал рассеянно водить против своих бледных губ. Должно быть, он был в глубокой задумчивости, поскольку он редко упускал возможность посмеяться надо мной. Это было крайне редко! Его льдисто-голубые глаза были наполнены недоуменным сочетанием неверия и каких-то других эмоций, которые я не могла определить. Что я не могла понять, почему это привлекло только мое внимание. Это приводило в абсолютную растерянность, настолько, что я неуверенно повернулась к его братьям. Я была сверх подозрительна, когда поняла, что Эдвард и Джаспер пристально смотрели на меня, точно в такой же манере. - У меня что-то на лице? Глаза Эдварда, зеленые, как воды лагуны (результат его завтрака), несколько раз быстро моргнули. - Что? - Мое лицо, - повторила я. - На нем что-нибудь есть? - Нет, - ответил он, сузив глаза с подозрением. - Почему ты на меня так смотришь? - Как «так»? - Так, будто ты никогда не видел меня раньше в своей жизни. - Я сложила раздраженно руки на груди и поджала губы. После изменения своей позы на скамье, так что его тело стало повернутым в мою сторону, Эдвард взял меня за руку, положив ее себе на колени, где начал изучать линии на моей ладони. - Я просто не могу поверить, насколько ты невероятная, - пробормотал он. Я выгнула бровь — с мешками-то под глазами, сомневаюсь. Не было чем-то необычным для моего старомодного жениха осыпать меня комплиментами, но было что-то новое в том, как он сделал это сегодня утром — что-то другое было в его взгляде... в том, как он, кажется, поклонялся мне. Трепетная искра все еще была там, она блестела, когда он смотрел на меня, но сегодня она была ярче, всецело сияющая и смущающая, и я не имела ни малейшего представления, почему. - Это правда, - пробормотал он, голосом мягче, чем когда-либо. – Ты удивительная, и я люблю тебя. – Я покраснела от его слов, обращая внимание на людей вокруг нас. Они, видимо, тоже обратили на нас внимание, поскольку Эдвард наклонился ко мне и оставил целомудренный, нежный поцелуй на моей щеке, который был быстро прерван театральным звуком тошноты. Я посмотрела через плечо, туда, где Амикус и Виола откровенно посмеивались. Эдвард скрестил руки на груди и повернулся лицом к парочке, но ухмылка, которую он носил, выявила тот факт, что веселье перевешивало внутреннее раздражение. Молодой гриффиндорский отбивающий указал на свою тарелку, которая была наполнена очень щедрой порцией омлета, сосисок, оладий, копченого бекона, фасоли и тостов; не удивительно, что он прибавил три дюйма, начиная с Рождества. - Можем мы попросить вас прекратить эти телячьи нежности? Парень должен поесть. Розали потянулась через стол потрепать его волосы. Он игриво сморщил нос, делая вид, что не любит ее девичье внимание. Эдвард, между тем, продолжил пристально смотреть, и прежде чем вопрос о его чрезмерном внимание вновь появился, я рухнула обратно на стол, пряча свое лицо от него и его бдительных братьев. На протяжении недели я стала все больше и больше подозрительна в отношении вампиров-парней. Они ускользали при любой возможности, и не единожды мне доводилось проходить мимо них во время своих перемещений по всему замку. Каждый раз они ютились в каком-нибудь тихом уголке, разговаривая быстрым шепотом. Это начинало меня нервировать. Всякий раз, когда я спрашивала их об этом, я всегда получала одни и те же ответы: «Ничего не происходит, Белла» или «Тебе показалось». Элис и Розали тоже заметили странное поведение, но даже они не смогли разобраться. Элис пыталась, но жаловалась, что что-то вмешивается в ее видения. Это и неудивительно, учитывая, что мы находились в Хогвартсе. В скором времени, я просто сдалась. С профессорами, сильно повысившими нагрузку, у меня не оставалось времени предаваться подозрениям. Уроки профессора Слизнорта оказались самыми требовательными. Ближайшие четыре месяца мы должны были потратить на завершение курсовой работы. Каждому студенту, сдающему Ж.А.Б.А., было дано название какого-то зелья, которое ему или ей необходимо было приготовить. Прежде чем приступить к выполнению, однако, мы все должны были провести длительные исследования, чтобы выяснить основные ингредиенты и сам рецепт. Кроме того, каждый студент должен был представить тридцати пяти дюймовое эссе [п/п: ~89 см, или 3 листа формата А4] с изложением своего предполагаемого метода, и как они будут добывать каждый ингредиент. Любое растение пришлось бы выращивать с нуля, тем самым наше задание по зельям было связано с курсовой работой по гербологии. Все должно было быть тщательно спланировано. Если что-то не будет сделано точно и в нужный момент, то результаты могут быть катастрофическими. Не помогало и то, что каждое зелье было одним из самых передовых в магии. Когда Слизнорт пустил шляпу по классу, Эдвард (везунчик) выбрал Феликс Фелицис. Как я подозревала, он подсматривал вспышки видений в голове своей сестры, постоянно меняя решения, пока, наконец, не нашел сложенный листок бумаги, который он хотел больше, чем любой другой. Я, с другой стороны, вытянула Амортению. К тому же, - сказала я прекрасному вампиру, в настоящее время опирающемуся на мое плечо, - ты сможешь сказать мне, если я приготовлю ее правильно. - Почему это? - Ну, Амортения пахнет по-разному для каждого человека, не так ли? Если ее запах не совпадет с моим, когда ты понюхаешь, то либо А: я не сделала ее правильно, либо В: есть кто-то, кто пахнет вкуснее, чем я. Он усмехнулся смиренно и покачал головой. – Однозначно такое не возможно. Отупляющие учебные нагрузки действовали как отвлечение от более чем своеобразного поведения парней; они так же отвлекли мои мысли от Пожирателей Смерти, или, по крайней мере, так было первые три недели нового семестра. Когда Талто доставил Ежедневный Пророк двадцать второго января, заголовок на первой полосе заставил мой желудок сжаться. Он гласил: НАПАДЕНИЕ НА ПОРОГЕ МИНИСТЕРСТВА! Кровь схлынула с моего лица, оставив мою кожу холодной и липкой. Эдвард застыл рядом со мной, встревоженный быстрым изменением моего сердцебиения и моим болезненным цветом лица. - Белла? - Пожиратели Смерти совершили еще одну атаку. Они пытались наложить заклинание Империус на Тиберия Огдена, когда тот возвращался с работы домой. – Ведьмы и колдуны, сидевшие неподалеку, сразу замолчали, в то время как остальная часть комнаты продолжала свою веселую суетливую деятельность. - Тиберий Огден? – переспросила Джинни. – Я знаю это имя. Папа частенько упоминает его имя. Он был членом Визенгамота в течение многих лет. Он подал в отставку, когда Корнелиус Фадж сделал Амбридж Генеральным Инспектором, но занял свой старый пост после расследования. Эдвард кивнул. – Он дядя Кормака МакЛаггена. Гермиона изобразила звук отвращения и закатила глаза. – Жаль, что Кормак не унаследовал того же чувства чести. Он даже не вернулся назад для битвы. - Конечно, не вернулся, - прощебетала Розали, поправляя свои золотистые волосы. - Мальчик не узнает силу воли, даже если она прилетит ему в лицо. Как он планирует стать достойным аврором, я не знаю. - Забудь Кормака, - вмешалась Элис. – Что насчет Тиберия Огдена? Если он член Визенгамота, он, очевидно, имеет некоторое влияние. - Больше, чем у большинства членов, - произнесла Джинни смиренно, на ее лицо легла печать беспокойства. – Он Старейшина, а значит, он завоевал уважение своих коллег. Он будет иметь гораздо больше влияния, чем большинство молодых членов. Вполне логично, что Пожиратели Смерти будут пытаться использовать его. Остальные слушали внимательно, прежде чем их внимание вернулось ко мне. Я понимающе кивнула и опустила взгляд обратно на газету, где на фото были изображены в сливового цвета одеянии пострадавший мужчина с пучком тонких белых волос рядом с министром магии, Кингсли Бруствером. Без четверти семь прошлой ночью, – прочитала я вслух: - Пожиратели Смерти совершили свое последнее нападение. Когда Тиберий Огден, Старейшина Визенгамота, покинул Министерство Магии, он и не подозревал, что небольшой отряд старых сторонников Сами-Знаете-Кого поджидает его, чтобы устроить засаду прямо возле его места работы. Дом мистера Огдена расположен в центре города, чуть больше мили от самого Министерства. - Я регулярно хожу пешком на работу и с работы, - сообщил он Ежедневному Пророку. – Даже пожилые люди нуждаются в тренировках. Считается, что Пожиратели Смерти выделили мистера Огдена из-за его влиятельной и почетной должности в магическом суде. Под заклятием Империуса он стал бы ценным союзником врага и, возможно, даже был бы в состоянии помочь наложить заклятие и на других важных должностных лиц Министерства, в том числе самого Министра, с которым он ежедневно видится. - Трое из них прятались в театре недалеко от входа для посетителей, и они прыгнули на меня, когда я проходил мимо, - сообщил мистер Огден прошлой ночью. – К счастью, я успел отправить сообщение с патронусом обратно в штаб-квартиру, прежде чем у них появился шанс вырвать мою палочку. Авроры прибыли в считанные секунды, именно тогда они решили ретироваться. Пожилой маг тоже может внести свой вклад для Пожирателей Смерти. - Враг действует медленно, - заявил Брон О`Фрил, особо темпераментный аврор и близкий друг министра. – Тот факт, что они целенаправленно выбрали уязвимого старика, а не кого-то моложе, подкрепляет их недоверие. Без своего хозяина Пожиратели Смерти явно не уверены в себе и показали свою нерешительность в ряде случаев. Даже если и так, никто из нас не должен успокаиваться; враг все еще опасен. Хотя планы врага были сорваны быстрым мышлением мистера Огдена, нападение потрясло его, и он сделает небольшой перерыв от своих обязанностей после того, как получит согласие Кингсли Бруствера на внеочередной отпуск по семейным обстоятельствам. Другие сотрудники Министерства, между тем, продолжают озираться, опасаясь, что они будут следующими. Я положила газету на стол и замолчала. В атмосфере чувствовалось странное сочетание тревоги и облегчения. Я была благодарна за то, что планы Пожирателей Смерти потерпели неудачу, но это не развеяло моих опасений о том, что будет дальше. Как далеко они зайдут? Неужели они никогда не сдадутся? Ответ прозвучал в моей голове, словно сирена. Нет, они не будут. Если они не найдут способ возродить свои тиранические законы, им грозит только одна альтернатива: Азкабан. - Сейбер, - услышала я шипение Эдварда. Моя голова повернулась в его сторону секундой позже. Ярость горела в его зеленых радужках, заставляя их приобрести оттенок как у листьев в лесу. По другую сторону стола Розали придвинулась ближе. – Он же непричастен, Эдвард. Ты сам так сказал. - Я сказал, что его запах не совпадает со злоумышленником на маскараде. Это не означает, что он не причастен. – Он покачал головой с лихорадочной решимостью. Нет, он точно работает с Пожирателями Смерти. Кто может сказать, что у них нет других участников внутри? И чеснок! Какой человек пахнет чесноком? - И лимонником, - добавил Эммет. – Не забывай это. - Ба! – воскликнула Элис, ее руки взлетели вверх, прежде чем со стуком обратно опустились на стол. – Если бы у них были еще люди, работающие на них, то это не волновало бы их так долго, пока они делают успехи! Давай смотреть правде в глаза, Эдвард, если у Пожирателей Смерти больше, чем два помощника, которых мы уже знаем, то они опережают свои планы. Они, очевидно, проявляют осторожность, чтобы перейти на совершенно новый уровень. Эдвард упрямо скрестил руки на груди. – Я говорил тебе, Элис, Сейбер в деле. Я не знаю как, но он замешан. - Ну, я не видела ничего, - парировала она. - Вероятно, потому что у него есть домовой эльф. Гермиона сузила глаза от отвращения. - Мы не знаем этого, - отметил Джаспер, вставая на сторону жены. Эдвард нахмурился, раздраженный предательством эмпата. Неожиданно Элис издала серию высоких звонких смешков и повернула голову в сторону массивной двери, ведущей в Большой Зал. Я проследила за ее взглядом и встретила зрелище, которое откинуло весь пессимизм в самый дальний уголок моего сознания. - ГАРРИ! – завизжала я с Гермионой и Джинни. – РОН! Трое из нас сорвались со своих мест за столом, побежав настолько быстро, насколько позволяли наши человеческие конечности пересечь всю длину комнаты, мимо десятков студентов Хогвартса. Мальчики улыбнулись нам с порога, их улыбки были шире, чем головка чеддера. Их смех заставил всех повернуть головы, когда мы врезались в их тела, которые были теперь как новенькие, благодаря пристальному вниманию целителей Святого Мунго. Заключив обоих в крепкие объятия, я отошла в сторону, позволив соседкам по комнате поприветствовать своих парней. Джинни обняла Гарри за шею, явно намереваясь выдавить из него всю жизнь. Гермиона, с другой стороны, притянула к себе лицо Рона и прижалась к его губам в неистовом поцелуе. Ее пальцы схватили его за волосы, фарфор переплелся с золотом. Он ответил ей с голодной страстью, простонав, в то время как его руки прижали ее ближе к его телу, пока они оба не стали напоминать два соединенных кусочка мозаики. Недовольный кашель разрушил чары. Профессор Мартин стоял позади них. Хотя он не выглядел удивленным, его поза указывала на дискомфорт: руки плотно сжаты в замок поверх белой рубашки и темно-синего жакета, его тело повернуто под углом в сторону от двух парочек. - Я понимаю тот факт, что вы все рады воссоединению, - произнес он сухо, - но, боюсь, человеческие уста, или другие части тела, если уж на то пошло… Мои глаза мгновенно вылезли из орбит. - … не входят в меню завтрака. Я предлагаю вернуться вам к вашему столу. – С этими словами он удалился, оставив хор тихих сдавленных смешков за своей спиной. Тем временем, ни Эммет, ни Джаспер не смогли устоять и сидели, спрятав свои лица в ладонях, их тела тряслись, пока они пытались скрыть свое веселье. Более крупный из них двоих пошел дальше и посмотрел сквозь пальцы, нахально подмигнув Гермионе, поймав ее взгляд. Несмотря на румянец моей подруги, она отказалась отвлекаться на дородного вампира и вернула свое внимание к Рону. - Если бы я знал, что собираюсь получить такое лечение, - усмехнулся он на обратном пути к остальным, - я бы уже давным-давно попытался прибить себя. – Комментарий принес ему удар под ребра, любезно предоставленный его девушкой. - Даже не заикайся об этом при мне! – приказала она яростно, ее лицо сморщилось от боли. – Мы действительно думали, что- Рон прервал ее и развернул ее тело так, чтобы он смог смотреть ей прямо в глаза. – Мы в полном порядке. - Я знаю, но… - Никаких «но». Мы в порядке. Она быстро кивнула, прежде чем вернуться обратно в его объятия. Он поцеловал ее в макушку, заработав еще один недовольный кашель от Мартина, который мог быть единственным свидетелем, потому что большинство людей спокойно смотрели на зрелище, отвлекшись от собственных разговоров. Рядом с ним профессор Фулплум закатила глаза и вонзила вилку в кусочек нарезанного арбуза. - Ну и черт с ним, - пробормотал Рон себе под нос, показав язык учителю по защите, когда тот не видел. Я сжала губы, чтобы удержать хихиканье, готовое сорваться, продолжая пристально смотреть на Фулплум и Мартина. Учительница по трансфигурации отвернулась от профессора по защите, неловко скрючившись над своим завтраком. Мартин, кажется, этого абсолютно не заметил. Эдвард усмехнулся и покачал головой. Я повернулась на звук и послала ему вопросительный взгляд. - Профессор Мартин невнимательный человек. Он не выдающийся образец социального взаимодействия. - Я догадывалась об этом. Поэтому? - Поэтому, когда профессор Фулплум спросила его, почему он не проявляет интереса к превращению человека в животное, он ответил: «Люди находятся на вершине эволюционной лестницы. Зачем кому-то стремиться двигаться вниз?» Я усмехнулась от точной имитации Эдварда. Он покачал головой, глядя на Мартина со смесью отчаяния и развлечения. – Удивительная вещь заключается в том, что он по-прежнему не имеет ни малейшего представления, почему профессор Фулплум обиделась на него. Она не разговаривает с ним с тех пор, но он убедил себя, что ее настроение – результат чего-то совершенно иного. - Мужчины, - заключила Розали. Ее взгляд упал на мужа, явно ожидая какой-либо реакции. На ее лбу появились морщины от раздражения, когда она поняла, что он не обращал на нее никакого внимания. И снова его глаза смотрели на меня, как это было на прошлой неделе, и просто так мои подозрения вновь были возрождены. Внимание трех вампиров серьезно начинало волновать меня. Я была вдвойне благодарна отвлечению, вызванному возвращением Гарри и Рона. Каждый был заинтересован, чтобы поприветствовать обоих. Вместе, мои гриффиндорские друзья и я ввели их в курс всего, что произошло за время их отсутствия. - Мы должны дать Слизерину хорошую взбучку, - настаивал Симус. – Играть грязно – единственный путь вырваться вперед. - Когда это мы вели честную игру, когда дело касалось Слизерина? – намекнула я, недоверчиво смотря на своего ирландского приятеля. Он удостоил мой вопрос кивком головы. – Намек понят. Несмотря на наше первоначальное настроение, солнечная атмосфера вскоре потемнела. Густые черные тучи, казалось, нависли над головами, когда приветствия вскоре сменились более серьезными вопросами. Что еще нового? - А как миссис Уизли? – спросил Эдвард, посмотрев на Рона и Гарри. - Восстанавливается, - ответил Рон, улыбка сошла с его лица. Гермиона поспешно придвинулась ближе к нему и сжала его руку в знак поддержки. Он послал ей благодарную улыбку, но она была окрашена опасением. – После того, как мы пришли в сознание, она провела целую неделю, суетясь вокруг нас, что позволяло ей что-нибудь делать. Честно говоря, я больше беспокоюсь о папе. - Он все еще винит себя? - Думаю, что так. Мама говорит, что он теперь почти все свое время проводит вдали от дома. Он не может столкнуться с ней лицом к лицу. - Технически это неправда, - не согласился Гарри. – Я имею в виду… он был там, в больнице. Он приходил к нам. Рон усмехнулся. – Да, он приезжал к нам. Он выглядел на половину сумасшедшим! - Что ты имеешь в виду? – «прощупала» я, чувствуя, что мою грудь стянуло. У миссис Уизли и так хватало забот; ей не нужно было добавлять «нервный срыв мистера Уизли» в список. - Я не знаю. Он был просто… другим. Он выглядел… напуганным, как зверь, запертый в клетке. Его взгляд был диким. - Он просто беспокоился о вас, - сказала Гермиона, но Рон покачал головой в знак несогласия. - Нет, там что-то большее. Я уверен, что так и есть. Думаю, он теряет его. Как-то раз он схватил меня за руку, без причины. Я думал, он перекроет мне кровоток, так сильно он сдавил. Он продолжал все твердить, что сожалеет, снова и снова, что он пытался остановить это, но не мог. - Никто не смог бы остановить обрушение горы, если бы только не знал заранее, что это должно произойти, - произнесла Джинни, выглядя подавленно. – Все случилось слишком быстро. Гермиона кивнула в знак согласия. Я обменялась нервными взглядами с Эдвардом, который выглядел таким же выбитым из колеи, какой я чувствовала себя сама. Было что-то очень неправильное в этой картинке – что-то в несчастном случае беспокоило меня, но я не могла найти источник – ничего определенного, что действительно не давало мне покоя. Это чувство оставалось со мной во время завтрака, и было до тех пор, пока я не отправилась на свой первый за день урок, что позволило мне выкинуть это из головы. Эдвард и я расстались у парадной лестницы. Он продолжил подниматься в несерьезный класс Трелони, в то время как я направилась на чары с Роном, Гарри, Гермионой, Невиллом, Симусом и Дином. К большому нашему неудовольствию, последний около смертный опыт Гарри и Рона повысил их статус знаменитостей. Они оба уже имели вес в магическом мире, благодаря своим усилиям в борьбе против Воландеморта. Последнее, что им было нужно, еще больше внимания, но именно это они и получили. Коридоры были переполнены группами ведьм и колдунов, каждый из которых был полон решимости поздороваться с опоздавшими. - Им, что, всем не нужно идти на уроки? – проворчала я, отталкивая Ромильду Вейн, которая вздохнула с негодованием, когда была оттеснена в сторону. Я думала, она получила сообщение из этого, но когда оглянулась через плечо, она только на шаг отставала от Гарри, ее коготки впивались в небольшой кусочек его мантии, когда она возвращалась к остальным влюбленным гарпиям. Гермиона, казалось, разделяла мое раздражение, и ее руки плотнее обвились вокруг талии Рона. - Просто думай о хороших вещах, - произнесла она сквозь стиснутые зубы. - У меня есть одна идейка! – крикнул Шеймус, заглушая гомон. – Выпьем по кружечке сливочного пива, когда мы выиграем матч против Слизерина! Предложение заработало громкую поддержку от группы и присутствующих гриффиндорцев. Дверь класса чар внезапно появилась в поле зрения, когда мы повернули на следующем углу. Этот образ, в сочетании с предложением Симуса, заставил меня вздохнуть с облегчением. - Что насчет Калленов? – спросил Гарри. – Они не могут пить сливочное пиво. Мы прокладывали наш путь вперед через толпу, как исследователи с мачете в руках прорубают свой путь сквозь препятствия флоры. Сравнение вызвало лакомую идею. Негромко хихикнув, я опустила щит, зовя Эдварда. Я знала, что он увидел образ, которым я хотела поделиться с ним, потому что я почувствовала, как он задержался на краю моего разума, когда я закрыла его секундой позже. Нет, - ответил он. Я снова усмехнулась, догадываясь, что если бы он был здесь, чтобы поговорить со мной, он на самом деле ухмылялся бы при мысли, что его эксцентричная невеста угрожает толпе мачете. Плохая девочка? – Я бесстыдно флиртовала, тепло растекалось по моему телу. Да. Ты не одобряешь? Нет. Я снова засмеялась, после чего вернула внимание к своему текущему окружению. Сосредоточенность Рона была заметна по его плотно сжатым губам, пока он продолжал обдумывать вопрос Гарри. Я почти могла заметить загорающуюся лампочку над его головой, когда идея вдруг поразила его. – Те наборы для коктейлей, которые продаются в кондитерской! Мы могли бы купить несколько для них. Каждый игрок мог бы добавить капельку крови. Мы назовем это «Кровь Победителей!» - Или «Алая Победа!», - предложил Дин. Гермиона скептически посмотрела. – Звучит не очень приятно. Что, если им не понравится? - О, им это понравится, - заверила я ее, прежде чем стукнула свернутой в трубочку газетой по голове молодой когтевранки, после того как она пыталась пробраться мимо меня, чтобы схватить одежду Гарри. - Откуда ты знаешь? - Я уже покупала один для Эдварда. Я поняла, что это будет справедливо, учитывая как трудно ему было находиться рядом со мной или, по крайней мере, как трудно было привыкнуть к этому. - Ох, конечно, ты же его певица. Твоя кровь должна была быть самой вкусной и приятно пахнущей вещью в мире для него. Серия криков и громких звуков заставила меня развернуться на месте. Я посмотрела вниз, чтобы обнаружить кучку девушек у моих ног, который рухнули друг на друга. - Хорошая работа, Ромильда! – крикнула белокурая ведьма со спортивным телосложением. В основании кучи лежала девушка, о которой шла речь. Она глазела на меня, взгляд ее темных глаз был холодным и искрящимся. Остальные и я решили воспользоваться случаем, чтобы сбежать. В момент, когда фанатичные девушки повалились на пол, мы преодолели последние несколько метров по каменному коридору, прежде чем кто-нибудь еще захотел бы попросить автограф у парней. Гермиона захлопнула большие деревянные двери сразу же, как мы зашли, убирая из нашего поля зрения многочисленные шпионящие лица, смотрящие на нас по ту сторону. - Теперь я знаю, каково это – жить в зоопарке, - проворчал Рон. Однако его тон не соответствовал довольной улыбке на губах, и у меня сложилось четкое впечатление, что ему в действительности понравилось всё то внимание, которое он получал. Только Симус хотел что-то ответить, как был прерван громким всплеском музыки, звучащей в передней части класса, где группа инструментов играла сама по себе. Профессор Флитвик руководил музыкой, как дирижер, рисуя палочкой сложные узоры со своего постамента. Через несколько минут он завершил мелодию и повернулся лицом к остальному классу. - Я надеюсь, что вы все наслаждались этим, потому что каждому из вас придется продемонстрировать нечто подобное на вашем экзамене Ж.А.Б.А. … Гениально. Просто гениально. EPOV Моя сосредоточенность была ослаблена. Я не мог думать ни о чем, кроме ослепительных картинок, крутящихся в моей голове. Всякий раз, когда я пытался, они оглушительно вырывались на первый план, требуя моего внимания. Сфокусироваться на бессмысленных лекциях Трелони было достаточно трудно и в лучшие времена, но после встречи со сфинксом это стало в разы труднее. Я был подавлен из-за тоски. Ренесми была единственной вещью, о чем я мог думать. Она была единственной вещью, о которой могли думать мои братья, помимо, конечно, невероятного и сильного существа, которым суждено было стать ее маме. Ее маме. Всякий раз, когда я смотрел на Беллу сейчас, я не мог удержаться, но представлял, какой мамой она будет для нашей дочери: любящая (что очевидно), преданная (каким и я хотел быть), яростно защищающая (как она относилась к любому, кого считала своей семьей). Защищающие… да, мы будем иметь основания на это. Я убил бы любого, кто хотя бы косо посмотрел на мою Ренесми, а мальчики… даже не начинайте об этом! В середине урока гадания, в моей голове вдруг всплыл более ранний разговор с моими братьями. - Она будет невероятно привлекательна, Эдвард, - прошептал Эммет, не сводя глаз с далекого горизонта. Мы сидели на открытой площадке астрономической башни, свесив ноги за край парапета, на который мы взгромоздились. - Конечно же, будет. Половина генов ей достанется от Беллы. - Эти глаза, - замурлыкал Джаспер, - такие красивые. - Конечно. Как у Беллы. - У нее твой цвет волос, однако, - сказал он, пихая меня в бок. – И твое лицо. - Волосы – да, но я считаю, что в целом она больше похожа на Беллу. Эммет покачал головой и усмехнулся, глядя на меня. – Нет, мужик. У нее, безусловно, твое лицо. Я улыбнулся ему. По какой-то причине, их мнение меня обрадовало. Возможно, это было связано с те, что я никогда не верил прежде, что существует хоть малейший шанс мне когда-нибудь стать отцом, и было так чудесно узнать, что когда-нибудь в будущем появится маленькая, прекрасная девчушка, которая унаследует мои черты лица. Долгий счастливый вздох сорвался с моих губ, и мои глаза быстро заморгали. Образы, мелькающие за моими веками, оставили свой след на моей сетчатке. Я видел себя, гуляющим по лесу за домом в Форксе. По обе стороны от меня шли две ослепительные красавицы. У одной были длинные прямые волосы цвета красного дерева, а другая обладала копной бронзовых локонов, которые достигали ее талии. Белла и подросшая Ренесми засмеялись, когда я небрежно опустил свои руки им на плечи, и я улыбнулся, как идиот, гордясь в эйфории, что стал мужем и отцом. Это было незадолго до того, как Эммет загубил момент. Он увесисто хлопнул меня по плечу и произнес: - Ты же знаешь, что это значит, брат? Ты захочешь ближе познакомиться, а Белла от этого произведет новую жизнь. А ты хитрец! Последующий удар, что я нанес ему в челюсть, отправил его в полет в обратном направлении от края парапета, после чего он очутился на каменном полу. Эта процедура довольно быстро становилась нормальным явлением в нашей повседневной жизни. Джаспер усмехнулся при виде этого, и даже я с трудом сохранил серьезное выражение лица, несмотря на свое раздражение. Открытие, что после медового месяца, безусловно, будет жизнь, уняло некоторые мои страхи, и я обнаружил в себе желание, сильнее, чем когда-либо, ускорить время, поскольку я, наконец, получил шанс быть с Беллой так, как мы оба этого хотим. Несколько секунд спустя, Эммет вновь сидел возле меня, и мы продолжали дискуссию относительно моей будущей дочери. - Что насчет мальчиков? – захихикал Эммет. – Я не знаю, но уверен, что это адски быть отцом девочки с внешностью Ренесми, особенно если так уж случилось, что ты телепат. От соответствующего комментария брата я застонал в бархатную ночь, позволяя своей голове упасть в ладони. Она вдруг стала тяжелой, будто была напичкана свинцом. Эммет и Джаспер, с другой стороны, истерически улюлюкали, явно наслаждаясь моим растущим чувством страха. - Металлическое нижнее белье! – воскликнул я, зарабатывая очередной раунд завываний от своих братьев. – Я обескровлю любого, кто попытается забраться под него, помяните мое слово! Вы двое можете помочь мне. Их же число не ограничится сотней. Один человек столько не съест! – Я вскинул руку вверх, когда новая идея посетила меня. – Хотя, забейте на это! Дело в привычке! - Хей, хей, хей, - сказал Эммет предостерегающе, - некоторых парней только привлекут подобные вещи, ты же знаешь. - Я-то знаю! Я до сих пор с трудом пытаюсь избавить свои мысли от изображения Роуз в подобном виде. Вы двое навечно нанесли мне психологическую травму. - Оу, Эммет, - произнес Джаспер недоверчиво, наклоняясь вперед, чтобы лучше увидеть ухмыляющегося вампира, - ты бы не стал. - Не притворяйся, что у тебя такого не было, мужик. Роуз рассказала мне о секретном гардеробе Элис. - Я не хочу это слушать! – закричал я, затыкая уши. - Наряд медсестры, джина… - Эй, этот был хорошим. Я получил три желания. - Пожалуйста, - попросил я. – Я просто хочу забыть об этом. Безнравственность нескончаема! - Нет, это не так, - усмехнулся Эммет, ущипнув меня за щеку. Я быстро стукнул его по руке. – И ты должен увидеть всееееее наперед. - А мы не бежим вперед паровоза? – произнес я, отчаянно ища способ сменить траекторию нашего сегодняшнего разговора. – Разве мы не должны подумать о том, как мы собираемся сделать Ренесми реальностью? Эффект от моих слов был сиюминутным, отрезвляя моих братьев в мгновение ока. Улыбки сошли с их лиц, когда они устремили свой взор обратно к зловещему лесу, уходящему вдаль. Я перевел взгляд с одного на другого и обратно, прислушиваясь к мыслям, что крутились в их головах. - То, что я не понимаю, - прошептал Эммет, хмурое выражение сформировалось на его лице, - почему мы видели Ренесми в видении, однако не было никаких признаков каких-либо других детей. – Он тяжело вздохнул, заполнив страхом ночной воздух, после чего повернулся, чтобы взглянуть на меня. – Не в обиду, Эдвард, но если есть способ, чтобы у нас были дети, я бы реализовал его на практике при первой же возможности. Ты знаешь, как долго Розали ждала этого. Я кивнул. - Я тоже раздумывал над этим. На мгновение мы замолчали, каждый из нас был поглощен своими мыслями. Однако неожиданная теория вдруг пришла в голову Джаспера, и мой взгляд сразу же переместился в его сторону. - Это невозможно, - твердо заявил я, покачав головой. – Мы слишком разные. - Мы? - Конечно, мы. Это было бы похоже на попытку спарить золотую рыбку с акулой. Эдвард? – прозондировал Эммет. – Что я такое пропустил? - Джаспер интересовался, возможно ли для вампира и смертной женщины зачать ребенка обычным способом. Лоб Эммета мгновенно наморщился, его поджатые губы сигнализировали о быстром вращении шестеренок в его мозге. – Это имеет смысл. - Что? Нет, не имеет. Это не имеет никакого смысла. Это невозможно. - Откуда ты знаешь? Не похоже, что Карлайл делал какие-либо тесты. - Это потому… - И ведь существуют легенды о вампире-инкубе. - Да, но… - Единственный способ нам когда-нибудь узнать это, - перебил Джаспер, - если мы проведем некоторые исследования. - Которые будут с нулевым результатом, - ответил я непреклонно, кладя руку на руку. – Какой вампир способен заниматься с человеком сексом и оставить его в живых? - Эдвард, ты являешься живым доказательством того, что это возможно. - Пока еще нет. - Но будешь же, и ты это знаешь. Вновь мы погрузились в тишину, отвлекшись на собственные мысли. Ночь имела серебряный и фиолетовый оттенок для моих глаз, каждая грань и поверхность освещалась мягким светом луны. За пределами замка, деревья Запретного леса ласкал зимний воздух. Некоторые деревья по-прежнему носили свои вечнозеленые одежды, но остальные сбросили свою листву и стояли скрюченные, как руки без перчаток, тянущиеся вверх, к небу. Туман стелился по низу, накрывая почву, словно серебристо-голубым одеялом, медленно замораживая землю на зиму. Можно было услышать тихое уханье сов, наряду с легкими взмахами их крыльев. Я бы хотел быть на месте Эдварда, – подумал Эммет с тоской. – Он не понимает, какой он счастливчик. - Ты не прав. Я знаю это лучше, чем кто-либо. – Это была правда. Я прошел путь от скучного одинокого чистилища до бескрайнего неба с появлением в моей жизни Беллы. Эммет наклонился вперед, его голова опустилась на его ладони. – Это не поможет Роуз. Ты знаешь, она бы все отдала, чтобы оказаться на месте Беллы. Конечно. Какая женщина не мечтает о материнстве? Кто не захочет видеть Ренесми своей дочерью? Она станет самым красивым, очаровательным ребенком в истории мира: мерцающая алебастровая кожа с розовым румянцем и большие невинные глаза, цвета молочного шоколада, все это обрамлено густой копной бронзовых кудряшек. Никто в здравом уме не стал бы ревновать. Именно тогда я принял неожиданное решение, которое, я знаю, должен был хорошенько обдумать. Я сделал длинный, глубокий вдох и прошептал: - Я видел твоего сына. Со скоростью пули Эммет поднял свою голову. Его мысли находились в том же шоке, который я испытал, когда впервые увидел Ренесми, пока его пристальный взгляд изучал меня, ища какие-либо признаки жестокой лжи. Я должен был сказать ему. Как иначе? Мне приходило в голову раньше, что я должен сохранить знание о мальчике при себе, на всякий случай, все это могло обернуться безнадежной, напрасной надеждой. Откровения Акхарет подтвердили правдивость сна Беллы. Ренесми родится в один прекрасный день, я уверен в этом. Я любил ее уже сейчас слишком сильно, чтобы позволить себе думать иначе, и если ей суждено было стать неотъемлемой частью моей реальности, я не видел причин, почему мальчик не мог бы стать частью реальности Эммета и Розали. Он тоже, в конце концов, был слишком прекрасен, чтобы быть лишь результатом простого воображения. - В день, когда Гриффиндор играл против Когтервана, - начал я осторожно, - я встретил Беллу на квиддичном стадионе. У нее выдалась беспокойная ночь. Было раннее утро. Я помог ей погрузиться в сон, только ее щит еще не вернулся на место, когда она начала видеть сон. Я видел все, что творилось в ее голове. - Она стояла на одной стороне долины с Розали, которая была… закована в цепи, к которым были прикреплены часы. Там была… кровавая река, пересекающая долину. На противоположной стороне находилось двое детей. Девочка выглядела точной копией той, кого мы видели в видении – Ренесми. Однако там был и другой ребенок – мальчик – сидящий в отдалении. Эммет резко сделал вдох. Джаспер почувствовал надежду, поднимающуюся в его груди, когда он уловил эмоции нашего брата. - У него были волосы цвета эбенового дерева и фиалкового цвета глаза, как у Розали. Его кожа походила на нашу, но у него был такой же румянец, как у Ренесми. Полагаю, что он сидел дальше, потому что… потому что он появится позже. Правда моего откровения удивила даже меня. Там присутствовали аспекты, которые я еще не в полной мере осознал, но как только я сделал соответствующие умозаключения, в моей голове будто зазвенели тарелки, которые невозможно было игнорировать. Дыхание Эммета начало ускоряться и превращаться в быстрые, неровные вздохи. Я слышал сомнение в его мыслях, но это было отодвинуто на задний план отчаянным желанием исполнить заветную мечту его жены. Кроме того, он сам желал подобного, особенно услышав мое откровение. - Это был всего лишь сон, - произнес он, качая головой. - Сон довольно точно предрекший появление Ренесми, - напомнил я ему. – Если Белла могла предвидеть нашего ребенка, то, что могло бы остановить ее от предсказания вашего? Тишина вновь повисла над нами, как толстое покрывало. Эммет был занят перевариванием моей бомбы, пытаясь представить лицо сына в своих мыслях, в то время как Джасперу было интересно, как мы сможем осуществить все, что обещала сфинкс. Наконец, Эммет нарушил тишину. – Он будет красивым? Я тихо усмехнулся, затаив дыхание. – Конечно. Образ маленького мальчика по-прежнему плавал в мыслях моего брата, когда мы сидели на нашем первом уроке в среду утром. Моя безупречная память снова пришла на помощь, и вскоре после нашего разговора наверху астрономической башни, я нарисовал своему брату эскиз его будущего сына. Эммет был счастлив от моего рисунка и теперь был более решительно, чем когда-либо, намерен разгадать значение загадки Акхарет. Спрятано под стеклянным колпаком в животе Лондона… Спрятано под стеклянным колпаком в животе Лондона… День двигался довольно медленно. После нашего урока у профессора Трелони, мы с братьями отправились в библиотеку, заполняя наше свободное время исследованиями о вампирах-инкубах. Несмотря на все наши усилия, однако, мы не нашли ничего полезного среди многочисленных полок, поэтому после занятий в конце дня мы втроем решили навестить Карлайла и Эсми. - Мальчики! – воскликнула мама, открывая нам дверь. Улыбка, что была у нее на лице, коснулась ее глаз, и меньше чем через секунду она уже заключила нас всех в крепкие, ласковые объятия. - Ай, мам! – жаловался Эммет, закатывая глаза, когда она нежно поцеловала его в щеку. - Прими это как мужчина, или я посажу тебя под замок. – Она поспешила пустить нас за порог, в свой роскошно обставленный кабинет, где нас встретили Карлайл, профессор Слизнорт и сурово смотрящий профессор Мартин; все они сидели вокруг стола из красного дерева. Лицезрение людей, естественно, породило семя любопытства, которое только росло с каждой последующей секундой. …ужасная идея, – подумал Мартин. – Даже если у нее есть потенциал, это не меняет того факта, что это неправильно – неестественно. - Что происходит? – спросил я вслух, глядя на сидящих за столом мужчин. Мой взгляд переместился на толстую книгу, лежащую перед ними, страницы которой окрасились в бурый цвет и пообтрепались по краям. Я чувствовал, что морщинка появилась между моих бровей, когда я разглядел слова. Они были неразборчивы, написаны на языке, который был мне совершенно чужд. Рядом с книгой лежала лупа, которую Белла купила моему отцу на Рождество. Она блестела в свете лампы, золотые ручки четко выделялись желтым свечением. После лицезрения древних символов на странице, я вернулся к добыче информации другим путем и нырнул в мысли профессора Мартина, который вскоре приоткрыл характер текста. Я резко сделал вдох, тут же заставляя своих братьев занервничать. - Карлайл, что ты делаешь с этим? – сказал я, беспокоясь из-за большой недосказанности. Напряжение было ощутимо. Каждый нерв в моем теле покалывало от электричества. Я не мог двигаться; ужас заставил меня замереть на месте. Отец сидел столь же неподвижный, когда вернул мне мой взгляд, отказываясь нарушать молчание. Я указал на том. – Это же темная магия. Слизнорт вздохнул и ущипнул себя за переносицу. – Ты прав, Эдвард, так и есть. - Поэтому это не стоит нашего времени! – вздохнул Мартин, показывая на книгу, морща нос от отвращения. - А что, если это поможет, Уайат? Мы использовали все другие возможности. - Нет, - не согласился профессор Мартин, покачав головой, - я в это не верю. Должно быть что-то еще, Гораций. - И когда мы это обнаружим, Долгопупсы будут слишком стары, чтобы это помогло им! Джаспер шагнул вперед, чувствуя напряжение в комнате. После выбрасывания волны спокойствия, он вопросительно посмотрел на Карлайла. - Здесь есть инструкция о том, как сделать мощное восстанавливающее зелье, - признался наш отец, открывая нужную страницу, - но, как сказал Эдвард, это предполагает много темной магии. - Той же темной магии, что Темный Лорд использовал для регенерации! – выплюнул профессор Мартин, ударяя кулаком по столу. Джаспер послал очередную успокаивающую волну, на этот раз направленную непосредственно на сердитого учителя по защите. - В таком случае, Карлайл, - произнес Эммет: - ты должен закрыть эту книгу и положить ее туда, где ты ее нашел. - Наконец-то. Кто-то, кроме меня, говорит что-то со смыслом. - О, тише, Уайат! – упрекнул Слизнорт. Карлайл встал со своего места, поднимая книгу и лупу со стола, после чего подошел к моим братьям и ко мне. - Я не хочу использовать точный метод, приведенный в книге, - пробормотал он. – Цель этого заклинания – дать объекту тело. - А какое тогда отношение это имеет к Фрэнку и Алисе? – спросил я, слишком заинтригованный теперь, чтобы держать язык за зубами. Карлайл пожал плечами. – Единственное, что меня интересует – восстановительный аспект. Вот, смотри. – Он протянул книгу и инструмент для перевода. Эммет взял их у него. Несмотря на его сильное любопытство, он относился к темному, древнему фолианту, будто тот мог рассыпаться на части в любую минуту, держа его так нежно, как новорожденного младенца. Вместе мы начали читать слова через лупу. Древние символы преобразовывались, когда стекло объединяло их, выявляя скрытый смысл. - Видишь, - сказал Карлай, - зелье само по себе является лишь общеукрепляющим и может быть адаптировано для одной какой-то цели. И то, что ты в дальнейшем добавишь, будет определять конечный результат. Мои глаза нашли его. В них легко можно было различить надежду, они сверкали как сапфиры, тем самым делая трудным для меня выражение моих сомнений. - Это интересная идея, - признал Джаспер, - но я не понимаю, как ты мог бы адаптировать ее для Долгопупсов. Они не нуждаются в новых телах после случившегося. - Нет, они не нуждаются, - сказал Карлайл. – Они должны восстановить свой разум. - И как именно ты собираешься это сделать? Взрослый вампир провел рукой по своим золотистым волосам, пока обдумывал, как сформулировать свой ответ. В конце концов, после того, как его руки опустились по его бокам, он произнес: - Ты знаешь мою теорию о Фрэнке и Алисе. - Ты думаешь, их память отключилась, чтобы защитить их от того, что случилось при нападении Пожирателей Смерти, - кивнул я. - Правильно. Есть только одна проблема с этой теорией. - Какая? - Они оба до сих пор, кажется, узнают Невилла. Я был там, когда он навещал их во время каникул, только это не привлекало мое внимание, пока я не получил результаты сканирования, которое мы сделали. Они не должны были помнить что-либо или кого-либо из своего прошлого или снимки указали бы на это. Я сейчас укушу, – решил Эммет. Он по-прежнему был настроен скептически и ощущал некий дискомфорт. – Хорошо, почему они все-таки узнали его? После этого Эсми присоединилась к разговору, шагнув вперед, чтобы обнять мужа за талию. – Карлайл думает, что ответ кроется в их ДНК. – Глаза моих братьев сузились с подозрением, пока мы ждали, что наша приемная мать пояснит. – В Невилле течет кровь Фрэнка и Алисы. Тот факт, что они признают его, скорее всего, вызван специфическим обстоятельством, что магия живет в крови ведьмы и колдуна, и таким образом создается мощная связь между родителем и ребенком. Как Джаспер и Эммет, я осторожно кивнул в знак понимания. То, что родители говорили нам до сих пор, казалось разумным, но я все еще не понял, как они будут использовать это знание в своих интересах. - Невилл – следующее поколение после Фрэнка и Алисы, - осторожно произнес Карлайл. – ДНК – это их связь с будущим. Понятно? - Да, - хором ответили мы с братьями. - Их прошлое, таким образом, заключается в ДНК их родителей, верно? - Да. - Теперь теория. Если мы объединим восстанавливающее зелье с ДНК прошлого и будущего поколения Долгопупсов, я верю, что мы сможем привязать их к настоящему, так сказать… Через кровь, вероятно, можно будет восстановить старые связи с прошлым и будущим. Вновь в глазах Карлайла вспыхнул огонек надежды, когда он посмотрел на Эммета, Джаспера и меня, спрашивая наше мнение. Я хотел бы поддержать его, по-настоящему, но то, что он предлагал, звучало настолько нереально, что я не мог заставить себя согласиться. - Это рискованное мероприятие. Но попробовать стоит, Эдвард. - А если не получится? Что насчет Невилла? Он будет опустошен. - Конечно, будет! – вступился профессор Мартин, поднимаясь со стула. Он с трудом прошел мимо Карлайла, оставляя Слизнорта вздыхать в глубине комнаты. – Я сожалею, Карлайл, но шансы, что это сработает, крайне малы. Ко всему прочему, родители Алисы Долгопупс мертвы. Как вы планируете получить то, что вам нужно от них, когда они погребены под шестью футами земли? Мило, – подумал Эммет, его мысли сочились сарказмом, пока он смотрел на Уайата Мартина, который стоял перед нашими родителями в своих сером костюме, белой рубашке, красном галстуке и блестящих коричневых ботинках, его руки упирались в бедра, демонстрируя упрямое недовольство. Карлайл нервно переступил с ноги на ногу, выражение его лица было робким, когда он повернулся, чтобы взглянуть на Мартина. – Я, эээ… Я рассматривал вариант эксгумации тела. В следующий момент даже люди, находившиеся в комнате, могли бы отчетливо услышать звук падения булавки. Откровение Карлайла было встречено гробовым молчанием. Мрачная тема обсуждения довела каждого из нас до предела. Я все еще пытался как-то подобрать ответ, когда профессор Мартин вновь заговорил. - Если бы речь шла о добровольном пожертвовании, вам, возможно, удалось бы меня переубедить. Я уверен, что Невилл и его бабушка не упустят шанс принять участие; но когда раскапывание могил входит в это… когда дело доходит до недобровольных пожертвованиях… - Он упрямо покачал головой, встречая моего отца с мрачным выражением лица. – Это и есть темная магия. Я не хочу хоть как-то в этом участвовать. И с этим он покинул комнату, не задерживаясь, чтобы оглянуться назад. Слизнорт, между тем, не поднялся с кресла и начал задумчиво поглаживать подбородок, словно размышляя о вероятности успеха. - Гораций? - Это сумасшествие. Абсолютное безумство, если вы спросите меня, и шансы, что это сработает, невелики. – Учитель потянулся за толстым хрустальным бокалом, наполовину наполненным янтарной жидкостью. Я принюхался, когда он взболтнул жидкость, сморщив свой нос, когда я распознал запах виски. Он отпил, проглотил и слегка усмехнулся, когда откинулся на спинку кресла. – Рассчитывайте на меня! Карлайл усмехнулся, после чего повернулся вновь к Эммету, Джасперу и ко мне. – Итак? Я посмотрел на своих братьев, никто из них, кажется, не воспринял с энтузиазмом идею об участии. Джаспер покачал головой. – Я не знаю. Ты слышал, что сказал профессор Мартин. Это территория тьмы, куда ты направляешься. Карлайл кивнул. – А если бы Элис – наша Элис – по-прежнему находилась в том же положении, что Долгопупсы сейчас, что тогда, Джаспер? Ты сделал бы это для нее? Для кого-то, кого ты любил… ты бы рискнул? Вопрос задел за живое; я не мог больше слушать мысли Джаспера. Никому из нас не нравилось представлять, на что было похоже пребывание Элис в психиатрической лечебнице, но мы не могли отрицать вероятность того, что она могла находиться в подобной ситуации, что и родители Невилла. Хотя, темная магия… Это и есть истинная природа любви? Могло ли это утащить людей в опасное, зловещее место? - Ты не должен был спрашивать меня об этом, - ответил эмпат, его голос был низким и грубым. – Ты знаешь, что бы я сделал, если бы это была Элис. Карлайл кивнул головой. - Если уж кого тебе и надо было спрашивать об этом, однако, это ее. Долгопупсы не могут решить за себя, так почему бы тебе не спросить кого-то, кто был в их шкуре? - Он прав, - пробормотала Эсми, ее пальцы осторожно гладили живот мужа, снимая его напряжение. – Кроме того, возможно, она сможет рассказать нам о том, находимся мы или нет на правильном пути. Минуту спустя Джаспер, Эммет и я выходили из кабинета наших родителей. Карлайл подписал бумагу, которая давала нам троим доступ в закрытую часть библиотеки. Он не спрашивал про нашу жажду знаний о нашем виде; вместо этого он воспринял это как естественный импульс. Элис встретила нас на пути в коридоре пятого этажа, предвидя, что у ее мужа будет просьба к ней заглянуть к Карлайлу и Эсми. Розали была с ней. Вместе они шли, чтобы выразить свое мнение нашим родителям. Я наблюдал за развитием событий, пока добирался до библиотеки со своими братьями. Элис сказала нашему отцу, что она поддерживает его план. – Они называют вампиризм – темным даром, но я ни разу не пожалела, кто я есть. Я, возможно, была более неживой, будучи человеком, нежели сейчас. Я не думаю, что имеет значение, применяется ли светлая или темная магия, до тех пор, пока это не причиняет вред и используется с чистыми намерениями. Была ли моя сестра права? Возможно. Так или иначе, у меня были вещи и важнее, которые нужно было рассмотреть этим вечером. Всю ночь я провел в закрытой секции с Джаспером и Эмметом, но там было три книжных шкафа для осмотра, каждый из которых был заставлен коренастыми, покрытыми пылью рукописями, где говорилось о вампирах. Мы не нашли ничего ни этой ночью, ни следующей, но мы использовали каждую возможность для просмотра текстов, доступную нам. Когда Белла была далеко, на тренировке по квиддичу, я был в библиотеке; когда она была на уроке во время моего свободного времени, я был в библиотеке. К счастью, она была так завалена работой для сдачи Ж.А.Б.А., что у нее не было времени, чтобы расспросить меня о моем внезапном увлечении материалами, связанными с вампирами. К сожалению, у меня тоже была сильная учебная нагрузка, что означало, что я регулярно вынужден был переходить из одной секции библиотеки в другую, хотя и неохотно. Так было до Дня Святого Валентина – выходной, когда мы должны были посетить Хогсмид – тогда мои братья и я нашли кое-что важное. Мы находились в библиотеке всю ночь, в очередной раз, и было примерно пять-шесть часов утра. Небо было темно-синим, солнце еще не взошло, задерживаясь где-то за горизонтом, далеко на востоке. Мой слух уловил странное жужжание. Оно было довольно раздражающим, и я понятия не имел, откуда оно шло. Оно было слишком громким, чтобы принадлежать обычной комнатной мухе. Я почувствовал, как мои брови хмурятся в замешательстве, а потом я постарался выкинуть это из головы. - Эдвард, Джас, - позвал Эммет. Мы тут же прекратили свои занятия, повернули свои головы в сторону нашего брата. Джаспер поднялся со стула, подошел и встал позади него, но я остался на своем месте. Книга Эммета была открыта на странице, озаглавленной «Инкубы Запада». Похоже, текст был достаточно современным, по стандартам Хогвартса, по крайней мере, и мог быть написан всего лишь несколько десятков лет назад, а не несколько веков. Зеленый кожаный переплет был чистым и неповрежденным, а страницы были по-прежнему яркими и белыми. Эммет указал на первый параграф и взволнованно произнес. – Здесь. Я думаю, что это может быть то самое. - Что там написано? – поинтересовался Джаспер. Я слушал, как Эммет зачитывает вслух слова. Согласно книге, ходил слух о новом виде вампира, скрывающегося в Южной Америке – он один мог оплодотворить женщину своим «бессмертным семенем». - «Единственное убедительное доказательство того, что такие вампиры существуют, находится в текстах бразильских народных сказаний. Возможно, никаких вещественных доказательств истории существования Инкубов нет; это вполне может быть лишь суеверия магглов, чтобы объяснить загадочные исчезновения девушек из окрестных деревень. Согласно легенде, однако, демон-вампир соблазняет женщин с намерением оплодотворить их. Хотя для женщины-вампира невозможно зачать ребенка, история показывает, что мужчина-вампир и человек женского пола могут совместно зачать ребенка-гибрида, который будет обладать силой и скоростью отца наряду с материнской способностью меняться и расти до совершеннолетия. Мало известно о природе потомства вампиров, но народы племени Бразилии считают их злыми существами, обладающими диетическими пристрастиями схожими с их отц-» Невольное шипение вырвалось из моего горла, заставляя моего брата внезапно остановиться. Он взглянул на меня неуверенно. – Эдвард? Стол треснул от моей хватки, деревянные щепки превратились в опилки. – Она не зло, - пообещал я. Оба покачали головами. Джаспер использовал свой дар, пытаясь утихомирить меня волной спокойствия, которая, правда, помогла совсем немного. – Она не такая. - Мы знаем это, - настаивал он спокойно. – Конечно, мы знаем. Мы видели, как она плакала, когда Белла пошла воевать, помнишь? Эммет кивнул. – Она – маленькая девочка. Не монстр. Грудь моя дрожала, когда выдохнул. Я хотел взять книгу и разорвать ее в клочья за одно лишь предположение, что моя Ренесми вовсе не прекрасный, любящий ребенок, которого я наблюдал. Наконец, мой гнев превратился во что-то менее агрессивное, что можно было охарактеризовать как нечто чуть более чем легкое раздражение. С возвращением моего самообладания я кивнул Эммету, чтобы он продолжил. Происшествие немного отвлекло. Единственное, что мы узнали в дополнение, такие дети наследовали бессмертие по достижению совершеннолетия. - Вы думаете, это действительно возможно? Джаспер хитро улыбнулся. – Есть только один способ это выяснить. Я хотел бы, чтобы он не произносил этого. Все, что он сделал, послужило топливом для бесстыжего хохота рядом со мной. Эммет пошевелил бровями с намеком. - Белла показала тебе свою волшебную палочку. Не пора ли вернуть ей должок, тебе не кажется? Парочка затряслась над столом, рукописи были позабыты, пока по библиотеке разносились звуки их дикого восторга. Я медленно поднялся со стула, скорее раздраженный, нежели сердитый. Их безвкусных комментариев было не достаточно, чтобы толкнуть меня через край – я был слишком счастлив. – Я переименовываю вашу парочку, - произнес я спокойно. – Да будет известно всем – здесь живут мои гнусные братья, Эталоны Зла. Я решительно двинулся прочь, оставляя позади улюлюкающих и кудахчущих монстров, и закатил глаза когда они начали делать ставки. - Спорю на что угодно, что Белла залетит в первую ночь медового месяца, - сказал Джаспер. Я вздохнул, когда повернул за угол. Я ожидал чего-то подобного от Эммета, но меня по-прежнему не переставало удивлять, как наш чуткий брат может действовать подобно негодяю, когда он столь примерно ведет себя в компании женщин. Эммет хохотнул. – Ладно, бьюсь об заклад, что он не продержится так долго. Условия? О, это должно быть интересно! Джаспер и Эммет были забавными, когда чувствовали себя конкурентоспособными. Джаспер потер подбородок указательным пальцем, перебирая идеи в своей голове. Наконец, вдохновение настигло его. Я громко фыркнул, звук эхом разнесся по коридору. Мои братья услышали это, и Эммет сразу же насторожился. - Чувак? - Я придумал, - захихикал Джаспер. – Проигравший должен будет устроить полноценное выступление с переодеванием – я сейчас говорю о каблуках, купальнике, парике и прочем прикиде, – исполнив композицию Бейонсе Single Ladies в гей-баре, в ночь грандиозного события. На мгновение Эммет выглядел сомневающимся, но вскоре был простимулирован насмешливым взглядом эмпата. Он запрокинул голову, расхохотался и пропел: - Ты проиграешь, братец. Бедная Белла… у нее будет захватывающий год. На обратном пути в общую гостиную я почувствовал своих сестер. Элис и Розали неслись на полной скорости в Гриффиндорскую башню, пока их мысли наполнялись тревогой. Мои шаги тут же сменились на спринт, заставляя меня лететь вверх по парадной лестнице, словно маньяк, оседлавший ракету. - Что за черт, Элис? – прошипел я, останавливаясь у подножия лестницы, ведущей в женское крыло. Она и Розали по-прежнему еще не добрались, но я знал, что она услышала меня. Я не знаю, Эдвард! Она просто полностью исчезла. Пустое место! Паника захлестнула меня, и хотя мне не нужен был воздух для жизни, моя грудная клетка поднималась и опускалась в ускоренном темпе. Я отчаянно хотел подняться по лестнице, но если бы это оказалось ложной тревогой, в результате я бы зря разбудил всех студентов. Гриффиндорская башня была тихим местом на рассвете. Мягкого света, льющегося через окно, было не достаточно, чтобы полностью прогнать тени. Люди на портретах продолжали храпеть в своих рамах, проводя в одиночестве в общей гостиной большую часть своего времени. Осторожно, я прислушался к звуку дыхания Беллы, найдя его почти мгновенно среди других посапываний. Она мирно дремала. Насколько я мог судить, ничего предосудительного не происходило в спальне девушек. Даже когда я проверил шпионский браслет, я не обнаружил никакой угрозы. Она улыбалась во сне, её длинные блестящие волосы веером разметались по всей ее подушке. Я не слышал никаких шагов, никаких признаков чьих-либо посторонних мыслей, только спокойные дыхания гриффиндорок… и какое-то чертовски непонятное жужжание! Что это было! Откуда оно должно было исходить? Я нахмурился, когда оно переместилось выше, кажется, дрейфуя где-то в области потолка спальни. Вспышки золотого и чернильно-черного мелькнули передо мной, когда мои сестры пронеслись вверх по лестнице, мои волосы разлохматились, а одежда заколыхалась от их скорости. Несмотря на свое волнение, Элис и Розали были осторожны, чтобы создавать как можно меньше шума, когда они вошли в комнату, где спала Белла. Я залез в мысли провидицы, наблюдая, как она на цыпочках подошла к балдахину, за которым отдыхала очаровательная ведьма, ее руки отодвинули ткань. Я не понимаю, – подумала Элис, когда новое видение замелькало перед ее глазами. Она увидела Беллу и меня, вместе. Мы сидели за маленьким столиком, наши руки были соединены, пока мы смотрели друг другу в глаза. Золотой херувим на заднем плане осыпал нас розовым конфетти. Видение было довольно коротким, место было похоже на чайный магазин мадам Пуддифут, который мы, видимо, посетим сегодня чуть позже, во время визита в Хогсмид. Розали приподняла бровь, ухмыльнувшись, когда повернулась лицом к нашей сестре: - Извини, Элис, но я думаю, что ты теряешь хватку. - Я не теряю! – прошептала провидица, но ее голос был слишком низким, чтобы побеспокоить людей. Негодование отчетливо было видно на ее лице. Я сдержал смешок, не желая обидеть ее сильнее. – Что-то запутывает мои видения! - Ты говоришь это уже несколько недель. - Это потому, что мы находимся в Хогвартсе! Здесь всегда что-нибудь мешает. Мне кажется, я постоянно ловлю неправильный сигнал. – Элис вздохнула и покачала головой, прежде чем сделала глубокий успокаивающий вдох через нос. Ее резко открывшиеся глаза сообщили, что она учуяла своеобразный аромат. – Что это? Розали тоже принюхалась, сморщив нос в смятении. - Что-то знакомое. - М-м, я, безусловно, сталкивалась с этим раньше. – Вместе они подошли ближе к Белле, продолжая изучать запах, пока они не нависли прямо над ней. Не говоря ни слова, Элис опустилась на колени, по-прежнему яростно работая носом. Странно… запах сильнее ощущается вокруг ее горла. Мое тело немедленно напряглось. Осторожно, насколько это возможно для не человека, чтобы не разбудить спящую девушку, моя темноволосая сестра потянула декольте зимней пижамы Беллы, обнажая кусочек ее кожи цвета слоновой кости, наряду с серебряной цепочкой, на которой обычно висел небольшой сверкающий бриллиант. Розали застыла, широко раскрыв глаза, когда понимание настигло ее. Ее рука метнулась к левому запястью, где она озабочено закатала рукав. Она вздохнула, когда увидела, что ее сверкающий браслет был еще цел. Частично он был инкрустирован десятками мелких алмазов Абатва, что она и Эммет собрали на Кубке Мира по квиддичу. Неожиданно жужжание обрело смысл. Девушки осмотрели комнату в поисках дополнительных доказательств. Конечно же, камешки из сережек Лаванды пропали без следа. Все проблемы из-за фей? Я смиренно усмехнулся, когда мои сестры вновь спустились в гостиную. - Думаю, они пришли, чтобы вернуть свое. Элис кивнула, задумчиво теребя собственный браслет. – Я удивлюсь, если мы увидим его или ее. Возможно, мы должны вернуть их обратно. Розали фыркнула и скрестила руки на груди. Она опять упрямилась. - Они не наши, чтобы их хранить, Роуз. - Я знаю это, но посмотри на эту вещь! – она показала свой браслет, чтобы Элис и я могли увидеть. – Ни один человек на том матче не поймал столько алмазов, сколько мы. Феи, которым мы вернем их обратно, будут иметь больше шансов, чем кто-либо, чтобы выиграть корону Абатва. Мы должны убедиться, что они достойны победы. Если меня не впечатлят, я обязана буду сохранить свой браслет. Как благородно с твоей стороны. Я закатил глаза, каким-то образом сумев подавить недоверчивый смех. Некоторые вещи никогда не меняются. Весь день я продолжал следить за прибывшим африканским феем, но ни разу не уловил перемещений подлого монаршего подражателя. Я по-прежнему слышал жужжание крыльев насекомого, на спине которого путешествовал по Хогвартсу представитель Абатва. Когда я вложил всю свою силу, чтобы сконцентрироваться на нем, я смог даже уловить колебание нечеловеческих мыслей. Однако их было очень трудно отследить, и я вряд ли был удивлен, потому что не уловил их и в первый раз, когда искал нарушителя. Я не мог услышать какие-либо конкретные мысли, но сумел уловить их корыстный и честолюбивый характер. В конце концов, мы пришли к выводу, что этот безжалостный визитер, он или она, возможно, пойдет на любые меры, чтобы выиграть корону фей. Белла была очень удивлена, когда я поделился с ней находкой и сообщил о пропаже ее алмаза, тем самым зарабатывая недоверчивый взгляд от моих сестер, которые считали ведьму едва ли не сумасшедшей. Забыть о бриллианте, – подумала Розали, широко раскрыв глаза. – Девушка повредилась умом. - Что я могу сказать? – произнесла Белла позже, когда мы бродили по кондитерской. – Я просто не такой человек, чтобы пускать слюни от блестящих вещей. – Внезапно она остановилась, ее взгляд остекленел, когда она встала и замерла, прежде чем неминуемо повернулась, чтобы посмотреть на меня. Злая усмешка появилась на ее лице. – На самом деле, забудьте это. Я громко засмеялся, заставляя нескольких человек неподалеку повернуть свои головы в нашу сторону. – Я, наверное, должен проводить больше времени на солнце. - Безусловно. Поскольку это был День Святого Валентина, я купил немного Клубничных Сердечек для Беллы. Как следовало из названия, ягодки клубники были в форме сердца, только они были покрыты различной глазурью: белым, молочным или черным шоколадом, йогуртом или медом. На них были наложены магические чары для того, чтобы они имитировали биение настоящего сердца. Когда я положил руку на живот Беллы, я почувствовал, как они пульсировали у нее в желудке. Взамен, она купила мне очередной коктейльный набор «Сделай Сам». Единственный взгляд на него заставил мой рот наполниться слюной, образно говоря, конечно, поскольку я все еще ощущал приятный эффект от своего завтрака. Несмотря на мое желание, я настаивал на том, что она не должна чувствовать себя обязанной повторить жест, который она сделала после нашей предыдущей поездки в Хогсмид. Как и ожидалось, однако, она отмела мои опасения заверениями в том, что она «хочет этого». - Мне не трудно это сделать, - произнесла она, когда мы вышли из магазина. Мы стали неторопливо двигаться в сторону чайной мадам Пуддифут. Белла была той, кто предложил ее посетить, хотя я уже знал, что мы окажемся там, в конечном итоге. Ее рассуждения касались того, что она никогда не была в чайном магазине в День Святого Валентина, так как у нее никогда не было партнера, который сопроводил бы ее в прежние годы в Хогвартсе. - Это же причинит немного боли, - заволновался я, когда она в последний раз доставала свою палочку, чтобы добыть капельку крови из своего пальца. Бела покачала головой. – Нет, насколько я помню. Я бы возразил, но не хотел испортить день ссорой и своим пессимизмом, так что вместо этого решил держать рот на замке. Был февраль, и мороз все еще держался у земли. Окна и дверные рамы в Хогсмиде были покрыты тонкой, сверкающей, белой глазурью изо льда и замерзших капелек росы. Ушки Беллы спрятались под небесно-голубую шапку, сделанную из плотной шерсти; подходящие шарф и перчатки защищали ее шею и руки. Ее нос прелестно покраснел из-за пронизывающего холода, и она вздохнула с облегчением, когда мы вошли в тепло чайной. К счастью, столик у камина освободился, когда Драко Малфой и Астория Гринграсс поднялись, чтобы уйти. Внешне, Драко излучал раздражение: его губы были плотно сжаты, в то время как его брови опустились, нахмурившись. - Чертовы херувимы, - пробормотал он, вытряхивая конфетти из своих светлых волос. Астория – сестра Дафны Гринграсс – хихикнула при виде его. - Привлекательно. Драко закатил глаза, но улыбнулся, слегка приподняв уголки своих губ, что отразило эмоции, скрывающиеся под поверхностью. … интересно, она хорошо провела время? Я должен спросить ее, не хочет ли она тусоваться чаще. Что, если она скажет «нет», однако? – Драко закусил губу, тщательно скрывая надежду, вдруг потупив взор. Через несколько секунд, однако, он встрепенулся, вспомнив, что Крэбб сообщил ему в начале недели, после того, как подслушал разговор между Дафной и Асторией, в котором последняя призналась, что совершенно сражена конкретным белокурым слизеринцем. Выражение его лица быстро испортилось, когда он заметил мое присутствие. Астория отреагировала аналогичным образом, ее выражение лица стало ледяным, когда ее взгляд остановился прямо на мне. Ни один из них не был особо в восторге, когда они вспомнили, что я мог слышать каждую их одурманенную мысль. В то время как они оба были выходцами с факультета Слизерин, это не значило, что я хотел заставлять их чувствовать себя неловко, поэтому я продолжил пристально смотреть на Беллу, притворившись, будто не обращаю никакого внимания на все остальное, кроме нее. Белла заказала чай и пшеничную лепешку, украшенную малиновым вареньем и взбитыми сливками. Я довольствовался простым созерцанием, ибо еще не было никаких следов жжения у меня в горле. Одинокая зажженная свеча, стоящая в розовом стеклянном подстаканнике, находилась в центре стола, создавая мягкое освещение по сравнению с затемненным помещением. Мадам Пудифут, должно быть, решила, что приглушенный свет и свечи лучше подойдут для атмосферы Дня Святого Валентина, поскольку это позволяло присутствующим парам получить определенную степень интимности. Несмотря на слабое освещение, Блейз Забини все-таки смог распознать Беллу среди присутствующих. Он сидел в дальнем углу с Панси Паркинсон, устремив свой взгляд на девушку рядом со мной. Я понял из его мыслей, что он не слишком заинтересован в своем свидании; его единственным мотивом для проведения времени с ней наедине являлось то, что он был слишком горд, чтобы проводить выходные в одиночестве, и поскольку Панси была одной из самых популярных девушек на Слизерине, он посчитал правильным принять ее предложение. Маска холодного безразличия скрывала его внутреннюю меланхолию, которая, вероятно, исчезла, потому что его пассия только что почувствовала легкую вспышку ревности, когда она заметила мою невесту. - Фу, а я уж подумала, что пахнуло из мусорного бака, - злобно посмотрела она, намеренно добавляя язвительности в голос и громкости. Белла язвительно усмехнулась. – Рифмованный слэнг Кокни? Снова, как оригинально. После восьми лет, ты бы подумал, что ей должно было надоесть острить по поводу Янки. – Ее пальцы нетерпеливо барабанили по столу, указывая на ее раздражение. – Если бы Панси нашла оригинальный способ, вся школа относилась бы ко мне, как к безвкусной американской идиотке, с первого дня. Я ненавижу этот стереотип. Я пожал плечами. – Я, что, похож на американского идиота? Белла резко сняла свое пальто и повесила его на спинку стула. – Будь серьезным, - ответила она, торопливо разматывая шарф вокруг своей шеи. - Я серьезен, - вернул я взгляд. В этом был смысл, и я был полон решимости это доказать. - Ну, конечно, ты не идиот. Ты вампир. Я кивнул. Я мог быть много кем, но совершенно точно не идиотом. – Ты думаешь, что другие студенты думают, что я идиот? - Куда ты клонишь? – спросила она, сузив глаза с подозрением. - Ответь на этот вопрос. Белла вздохнула и покачала головой. - Думаешь, они считают, что ты идиотка? - Нет. - Ну, тогда не имеет значения, сколько раз кое-какие жалкие лица будут пытаться и действовать стереотипно, факт остается в том, что большинство людей видят это таким, каким оно является на самом деле – куча вздора. - И все-таки досадно, что мы стереотипны для всех, однако. – Ее руки вцепились в столешницу. Они были так крепко сжаты, что побелели костяшки. Мне не нравилось видеть ее в таком напряжении; это заставляло меня ощущать неловкость, вот почему я почувствовал необходимость потянуться к ней и ослабить ее хватку. Она вздрогнула от контакта, но, казалось, расслабилась, особенно когда я начал поглаживать нежную кожу ее ладоней. - Почти все ненавидят стереотипы, Белла, но ты должна помнить, что это работает в обе стороны. Если стереотипы являются правдой, все твои британские друзья должны быть разделены на две категории: бледные снобы из высшего общества с лошадиными зубами, которые охотятся на лисиц, ради развлечения, и говорят на правильном английском языке или одутловатые кокни с плохими зубами, которые живут на диете из рыбы и чипсов, и больше ничего. Затем мы оба посмотрели по сторонам, обратив внимание на сидящих за соседними столиками. Диапазон отличительных признаков был невероятен: жители Йоркшира, представители западной части страны, маньчжурийцы, ливерпульцы, уроженцы Ньюкасла, Уэльса, Шотландии, «Черной Страны» [п/п: каменноугольный и железообрабатывающий район в графствах Стаффордшир и Йоркшир], восточной части Новой Англии, юго-восточной части страны и так далее. Цвет кожи тоже варьировался: фарфоровый и сливочный оттенки преобладали, благодаря слабости солнечных лучей (Великобритания располагалась даже выше географической широты, на которой был Форкс). Я задался вопросом, был бы тон кожи Беллы темнее, если бы она провела свою юность в Аризоне, а не в Шотландии. Наверное, нет. Люди с более темным тоном кожи также присутствовали в чайной; кроме того, почти у всех находящихся в этом месте были красивые зубы молочного оттенка. - Только идиоты верят стереотипам, Белла. Благодаря этому у нас есть Джерри Спрингер, различные политики и маленькая вещь под названием MTV; у англичан есть собственные, благодаря Мэри Поппинс и многолетним традициям аристократии, рожденной от родителей, состоящих в кровном родстве, к последней из которых, вероятно, относится род Панси Паркинсон. Я получил шлепок по своему плечу за последний комментарий. - Теперь ты стереотипен. Я поднял ладони в обороне. – Око за око, любимая. После нескольких смешков по этому поводу, беседа потекла в более романтическом русле. Я едва замечал дождь из конфетти, что падал сверху, потому что я был слишком занят, любуясь глубиной глаз Беллы и каждой черточкой ее лица кремового оттенка. Когда же я заметил, он напомнил мне о нашей скорой свадьбе, что заставило меня маниакально усмехнуться, особенно когда я вспомнил, какой возможный вариант есть у будущего союза. Ни единожды я размышлял, следует ли мне найти способ, чтобы рассказать Белле о Ренесми. Заклинание, наложенное Акхарет, однако, действовало в полную силу, что означало, что такие мысли всегда сопровождались непреодолимым предчувствием. Я старался не зацикливаться на этом долго и просто продолжал любить Беллу каждой частицей своего существа. Ее сердце ушло в пятки, когда я пододвинулся ближе, что удивило меня. - Я люблю тебя, - прошептал я, скользя своими губами вдоль ее щеки. Жар ее кожи увеличился от моего прикосновения, пылая рядом с моей морозной кожей. Мне не понравился столик, разделяющий нас, и поэтому я передвинул ее стул. Она вздрогнула, когда я приподнял его над полом, поместив свою руку под сиденье, чтобы удержать вес. Осторожно я поставил стул на пол подле своего и переплел наши с Беллой пальцы под столом. Белла наклонилась вперед, и ее аромат окутал меня, когда она выдохнула рядом с моим лицом. Я глубоко вдохнул его, благодарный за отсутствие жжения от яда. Даже без привычного хищного желания, лавандовый запах все еще опьянял. После чайной мадам Пудифут, Белла и я добрались до магазина перьев Писсаро. У Беллы поизносилось перо, и поэтому я купил ей новое, сделанное из пера фазана золотисто-черного полосатого окраса, наряду с набором разноцветных красок, чтобы пополнить ее набор для письма. Мы присоединились к Карлайлу и Эсми в Трех Метлах в последний час своего визита. Моих братьев и сестер нигде не было видно. Я не смог найти их мысли и пришел к выводу, что парочки, должно быть, воспользовавшись преимуществом Дня Всех Влюбленных, решили провести некоторое время наедине. Невилл тоже присоединился к нам, но он был в сопровождении Ханны Эббот, и поэтому было не самое подходящее время, чтобы обсудить план Карлайла. Когда Эсми и девушки пошли купить еще выпивки, однако, Карлайлу удалось кратко поведать волшебнику о своем прогрессе. - Насколько темную магию мы сейчас обсуждаем? – пробормотал Невилл, следя, чтобы никто посторонний его не услышал. Мой отец нахмурился. – Ну, некоторые ингредиенты довольно… экзотические, и для зелья потребуется твое ДНК и ДНК членов твоей семьи. - ДНК? - Кровь, желательно. Мы собираемся подобрать ингредиенты так, что это пойдет на пользу твоим родителям, но… - Карлайл замолчал. Как мне сказать ему? Невилл ждал. Когда мой отец не смог продолжить, его любознательный взгляд обратился ко мне, вместо этого. Чтобы избавить Карлайла от этого, я быстро объяснил мальчику, что восстанавливающее зелье, которое мы имеем в виду, похоже на то, что Воландеморт использовал, чтобы создать себе тело, но с некоторыми поправками, конечно, как Карлайл уже упоминал ранее. Чем больше я говорил, тем, кажется, больше сомнений становилось у Невилла. Он угрюмо слушал, пока я не закончил, однако, он все же ерзал на стуле, его руки беспокойно теребили дно его оловянной кружки, которая была наполнена пенистым сливочным пивом. Дамы вернулись прежде, чем Невилл смог озвучить ответ, но я слушал его мысли, пока он взвешивал решение. С одной стороны, он был разочарован тем, что нет возможности не прибегать к подобным методам, которые использовал Темный Лорд; с другой стороны, он хотел, чтобы его родители поправились. Кто мог винить его? Неоднократно, в течение нескольких следующих дней, мы спрашивали Элис, смогла ли она увидеть что-нибудь новое относительно Долгопупсов, но каждый раз ее ответом было: «Я не смогу увидеть, пока Невилл не примет решение». Был вечер вторника, когда я подошел к нему. Белла ушла спать в девять, как только мы вернулись из библиотеки. Ее подготовка к Ж.А.Б.А., в сочетании с тренировками по квиддичу, действительно начинали сказываться на ней. Тени под ее глазами становились темнее, чем у меня, что, безусловно, было не очень хорошо, когда сравнение идет между человеком и живым трупом. - Эй, Невилл, постой! – крикнул я. Маг остановился и обернулся. Эдвард? Я присоединился к нему у подножия лестницы в мальчишеское крыло, оставив Розали и Эммета позади. Эммет все еще хихикал после своей вечерней проделки. Он провел вторую половину дня, пытаясь сексуально возбудить Беллу. В один момент он даже поставил поднос с устрицами перед ней, настаивая на том, чтобы Белла попробовала несколько. - Это же человеческий опыт! – крикнул он в свое оправдание. После заверения Беллы, что афродизиаки не были приправлены чем-либо специфическим, она согласилась. Джаспер забавлялся в кресле все время, его веселье стало громче, когда Эммет достал десерт: шампанское и клубнику в шоколаде. Несмотря на свои подозрения, Белла взяла это, когда Эммет вернул свое внимание Розали. Он провел рукой вдоль ее ключицы и опустил руку на ее бедро, надеясь, что Белла обратит на это внимание. Я внимательно наблюдал за ней, зная, пока делал это, что мне не найти ситуации забавней. Я не знаю, почему я получал столько удовольствия, наблюдая, как она ярко покраснела, или слушая ускорение ее пульса, но я получал. Элис и Джаспер исчезли вскоре после этого. Казалось, это маленькое представление повлияло на мою темноволосую сестру, насколько я мог судить, и я мельком увидел, как у Элис созрел план, прежде чем она увела своего супруга из замка. Они ушли пораньше, чтобы провести ночь в горах, и не вернутся до утра. - Ты подумал о предложении Карлайла? – спросил я Невилла, отбросив в сторону все посторонние мысли. Маг запустил руку в свои волосы и кивнул. – Хотя я до сих пор не пришел к решению. - Никто и не ожидает, что ты примешь решение сразу. Это серьезное дело. – Я ободряюще похлопал его по плечу, когда мы начали подниматься в спальню. Он, казалось, оценил этот жест и улыбнулся в ответ. Что бы ты стал делать, Эдвард? - Если бы это были мои родители? Честно говоря, я не могу тебе сказать. Скептическое отношение Невилла было отчетливо заметно по складке между его глаз; его брови образовали глубокую «v», когда он нахмурился. Мы остановились у двери в нашу комнату. Я оперся о косяк, в то время как мой человеческий друг прислонился к соседней стене. А если бы это была Белла? - Это другое дело, - сказал я сразу. – Мне даже не пришлось бы думать. - Даже если это означает, что тебе придется использовать темную магию? – Взгляд Невилла был острым, как копье, пока он изучал мою реакцию. Из всех студентов в Хогвартсе, он, безусловно, был одним из наиболее разумных и, безусловно, одним из самых смелых. Воспоминание о том, как он атаковал врага во время битвы за Хогвартс, будет гореть вечно в моей памяти, как Вечный огонь. - Белла – это все. Я уже знаю, что не могу жить без нее. Если бы мне пришлось уничтожить империю, чтобы сохранить её безопасность, я бы сделал это. Слабая улыбка растянула губы волшебника. – Это звучит довольно мрачно. Я пожал плечами. – Это и есть любовь, верно? - Полагаю. – Хотя они не предупреждают тебя об этой стороне в сказках. Я не ответил, главным образом потому, что Невилл не заставлял меня слушать свои рассуждения о двойственной природе любви. Тем не менее, я спокойно размышлял, что было источником, ставшим текущей основой в моей жизни – чистая любовь в сравнении с темной одержимостью. Где была разделительная черта? Должна ли привязанность человека к другой личности оказаться на одной стороне этой черты, или же настоящая любовь охватывает обе? Если бы мне пришлось дать наглядное описание моей любви к Белле, я мог бы представить ее как нечто горячее и белое, как горящие атомы в ядре звезды, или плазма, взлетающая с ее поверхности, красивая и блестящая; и, тем не менее, из-за своей интенсивности она обладала бы просто множеством возможностей, чтобы стать чем-то жестоким и разрушительным. Ирония моих мысленных размышлений вызвала у меня смех. - Что смешного? – спросил Невилл. Я покачал головой возле двери. – Ничего. Ничего смешного. Я просто подумал… чем больше я узнаю о любви и ее характере, тем больше она чертовски пугает меня. Неожиданное фырканье эхом донеслось из гостиной. – Мудрец, - усмехнулся Эммет. Его высказывание сопровождалось неповторимым звуком удара, когда Розали стукнула его по голове. Закатив глаза, я открыл дверь в спальню. Стена самого нежного аромата сразу же налетела на меня, и я чуть не отшатнулся от нее с удивлением. Аппетитный запах наполнил мой нос, заставляя мое тело реагировать самым естественным, плотским способом. Яд наполнил мой рот, иссушив все, как только может аромат Беллы. На столе рядом с моей кроватью стоял небольшой пластиковый стаканчик. Это был один из тех непрозрачных предметов, с крышкой и соломинкой. Белла, должно быть, использовала набор «Сделай сам», что она купила в Горшочке с медом недавно. Единственная мысль, мелькнувшая за шестую долю секунды у меня в голове, заставила меня задуматься, почему Белла решила приготовить коктейль без меня. Возможно, это было по той причине, что она знала, что мне не нравится смотреть, как она добывает необходимую каплю крови. Какой бы ни была причина, я списал это на ее счет. Громкие мысли внезапно потребовали моего внимания, когда я поднял стакан. Кровь! – думал Эммет, направляясь из гостиной с Розали. Они учуяли запах после того, как тот вырвался из спальни, и сейчас испытывали смесь возбуждения и страха, ошеломленные восхитительным пьянящим ароматом. Они хотят это для себя. Это мое! – подумал я властно. Не было ни шанса, что я позволю им забрать это. Это оставлено на моей тумбочке, возле моей кровати. Это было предназначено для меня! Обхватив губами трубочку, я сделал глоток. Теплая кровавая жидкость окутала мой язык. Смятение охватило меня, когда я проглотил. Это не походило по вкусу на кровь Беллы. Может быть, она купила бракованную партию? Новый образ появился в моем сознании, когда брат и сестра ворвались в спальню, остановившись рядом с выглядевшим озадаченно Невиллом. Я снова выпил кровь из трубочки, всосав загадочную жидкость в рот. Походила она по вкусу на кровь Беллы или нет, она по-прежнему была невероятно соблазнительной. - Эдвард? – произнесла Розали, не отрывая взгляда от моего стакана. - Ммм, - простонал я, продолжая пить, пока она облизывала губы. Слова, произносимые родственниками, исчезли для меня. Я не мог понять, что там, кроме сенсационного покалывания на моем языке. Ох, это было очень вкусно! Великолепно! Чудесно! Пальчики оближешь! Совсем как ее. Это никогда не поражало меня прежде, насколько прекрасной девушкой в действительности она была, с длинными темными волосами, каскадом ниспадающие на ее спину, как черный водопад, и эти глаза! Такие темные! Боже, как она была прекрасна! Я хотел ударить себя, что не замечал ее раньше. Наконец, в трубочке можно было услышать звук всасываемого воздуха. Стаканчик выпал из моей руки, ударившись об пол. - Чувак, - проворчал мой брат, - это было так глупо. Я не могу поверить, что ты не поделился. Розали тряхнула своими волосами, смотря пьяным взглядом. – Если ты думаешь, что сможешь рассчитывать на хороший подарок на следующее Рождество, можешь забыть об этом! Что это было? Я никогда не встречала аромата чего-то подобного. - А я встречал, - произнес Эммет. Образ женщины, которую он убил однажды, вспыхнул в его мыслях. Ее кровь взывала к нему, пока она стояла в своем саду, занимаясь стиркой. Но она умерла! Я убил ее. Так почему… Я рухнул на свою кровать со вздохом. - Я не знаю, почему ты должен выглядеть таким довольным, - огрызнулась Розали. В самом деле? – хотел я спросить. Она не видит этого? Разве это не написано у меня на лице, как татуировка? – Ах, Розали, Розали, Розали. - Эдвард? - Разве это не очевидно? - Что не очевидно? Я захихикал и повернулся на бок, чтобы посмотреть на свою сестру. – Глупышка… Я влюблен! Розали нахмурилась, ее взгляд переместился на ее беспокойного мужа. – Ну, конечно, ты влюблен. Ты ведь изобразил Ромео перед нами, когда думал, что она умерла. В молниеносном порыве я понесся к сестре, рыча, словно маньяк. Эммет остановил меня, прежде чем я смог добраться до его злобной, лживой жены. Я с силой ударил его в попытке добраться до Розали, но он увернулся. - КАКОГО ЧЕРТА, ЭДВАРД! Я яростно указал на Розали. – Она лжет. Как она смеет! - Как я смею что? – закричала светловолосая вампирша, оскалив свои белоснежные зубы в гневе. - Как ты смеешь говорить мне, что она умирает! Она не умирает! Если ты сделала что-нибудь с ней, клянусь, я разорву тебя на куски! - Какого- - Черт побери, Эдвард! – взревел Эммет. – Белла в порядке! Она спит в своей спальне. Что в тебя вселилось? - Белла? – Волна спокойствия вдруг захлестнула меня. Я почувствовал улыбку на своих губах и повернулся, чтобы идти обратно к своей постели. – Что ж, это облегчение. Извини, Роуз. Я думал, ты говорила о ma chérie. - Вот именно. Белла. - Что? Нет! Я говорил о Ромильде. Глаза брата и сестры вылезли из орбит, в то время как их мысли метались из-за путаницы. Розали сглотнула. – Прошу прощения? - Ромильда, - усмехнулся я. – Любовь моей жизни. Ромильда Вейн. ____________ От автора: Muhahahahahahahahahaha! От переводчика: Я, конечно, понимаю, что сейчас вы можете находиться в некотором шоке от последнего заявления Эдварда, но все же я буду очень рада услышать ваше мнение о событиях в главе.