Два кофе, чтобы влюбиться

***

      Анника явилась к Лее абсолютно неожиданно, но идти ей было некуда, поэтому Мэттьюс разрешила Анни переночевать у неё. Если бы Анника пошла к Лео, он бы устроил огромный скандал и стёр бы Кайла с лица Земли. Затем выяснилось, что Жозефина правда находится в Финляндии, куда её позвал Пекка. Беккер-старшая объяснила всё, что не рассказала в записке. «Я не хотела сразу говорить, потому что мне нужно было обдумать все свои действия. Пекка принял меня с распростёртыми руками, и я не собираюсь уезжать отсюда, потому что беременна. Неожиданно, но сказать тебе об этом две недели назад я не могла. Скоро мы с этим придурком распишемся, и я стану счастливой мамочкой. Возможно, после родов я приеду вас навестить. А про твой поступок мне написал сам Кархунен, он как раз в Нью-Йорке и живёт в соседней квартире, поэтому слышал твои гневные крики». — Воу-воу, как неожиданно, — удивилась Леа. — Жозефина всегда была такой скрытной? Анника ничего не ответила. Ей хотелось просто стереть этот день из памяти, будто ничего не произошло. Да, Беккер помирилась с Леонардо, она приняла его предложение руки и сердца, но Анника была поражена своими родителями, в особенности матерью, которая всегда рассказывала своим дочкам о том, что Кайл Беккер — это её первая любовь. — Нужно смириться с тем, что скоро я выйду замуж, — пробормотала Анника, допивая глинтвейн. — Я бы на твоём месте так не спешила, подруга, — ухмыльнулась Леа. — Тебе не хочется повеселиться? Беккер задумалась. Мэттьюс права. Молодость нужно прожить на полную катушку, ведь она у нас одна. Жизнь Леонардо всё равно прожил уже половину жизни, он ничего не потеряет от этого брака, а Анника выйдет замуж в восемнадцать, будет готовить стряпню и нянчить детей, когда её сверстницы будут курить траву в ночных клубах.       Анни безумно хотела стать мамой, но в то же время боялась этого. На неё ляжет огромная ответственность: нужно воспитать ребёнка нормальным человеком. Аннике хотелось прожить молодость по полной. Леонардо тоже хотел ребёнка, но считал, что его время прошло. В сорок жизнь только начинается, а в сорок три заканчивается. Бенедетти хотел огромную семью: трёх мальчиков и двух девочек, можно больше. Анника же желала родить двух деток. — О чём задумалась? — Леа окликнула Беккер. — О детях, о браке… — томно вздохнула Анника. — Понимаешь, я выхожу замуж. И это не сон, это по-настоящему. Я не могу с этим смириться, Леа. Просто не могу. — Так зачем ты согласилась? Леа в последнее время вообще не понимала Аннику. «Что она несёт? — часто проносилось в голове у Мэттьюс. — Она серьёзно?» Все не понимали Аннику: сестра, родители, друзья, даже Леонардо не мог разобраться, что с ней происходит. Беккер считала, что она просто взрослеет, набирает опыта. Но так ли это на самом деле? Зачем легкомысленной девчонке погружаться в себя с головой? Возможно, любовь подействовала на сознание Анники. Появились проблемы, непонятки, ссоры, примирения. Жизнь будто разделилась на две огромные части: до любви и после. Думаю, любой разумный человек понимает, что у всего есть конец. Конец есть у жизни, у каких-то предметов, даже у любви, у самого необъяснимого чувства, которое может испытывать человек. Но есть ли конец у времени? Анни иногда задумывалась над этим вопросом, но окончательный ответ дать не могла. Она считала так: если взять отдельный промежуток времени, то он кончится, но время постоянно течёт, как минимум, уже тринадцать миллиардов лет. У Анники не укладывалось, было ли время до появления Вселенной? Что происходило до «Большого взрыва»? — Эй, ау! — Мэттьюс крикнула прямо в ухо Анни. — Ты погрузилась в такие глубокие раздумья, что даже не слышишь меня? — Я меняюсь, Леа, — Анника говорила на полном серьёзе. — Что-то происходит со мной, оно меняет меня полностью: я начинаю задумываться о том, что меня раньше вообще не волновало? — Жду от тебя книгу, — Леа села рядом с Беккер, — назови её «Философия по-шведски». Я бы с удовольствием прочитала!

***

      Это утро стало для Леонардо самым счастливым, с того момента, как он встретил Аннику. Прекрасное чувство охватило его, завладела его мыслями. На работу Лео пришёл в хорошем расположении духа. Он начал смотреть на мир другим взглядом: понимающим и вникающим. В этом виднелась рука Анники, ведь именно она меняет Леонардо, который в свою очередь меняет её.       Леонардо сидел на работе и подписывал какие-то документы. Это было очень нудное занятие, которое занимало огромную часть времени в работе Лео. Иногда Бенедетти хотел кардинально поменять свою жизнь: продать компанию, большинство денег отдать на благотворительность, уехать в Италию и жить там спокойно. Но Леонардо не мог бросить дело, на которое его отец угробил все свои нервы и деньги. Лео безумно не нравилось, что к нему относятся так, будто он какая-то важная шишка. Нет, Леонардо не считал себя крутым бизнесменом, он считал себя таким же человеком, как и все остальные. По сути, кем бы ты ни был: богатым, бедным, чёрным, белым, азиатом, умным, глупым — ты точно такой же, как и Леонардо Бенедетти. И не нужно усердно стремиться стать богатым, потому что чем больше у тебя денег, тем ты становишься глупее и беспомощнее. По крайней мере, так считал Бенедетти.       Стук в дверь. Леонардо небрежно поставил ручку в стакан и попросил войти. В кабинет вбежал запыхавшийся Гарри Мэйн с красными щеками. Он держался за сердце, пытаясь отдышаться. Гарри хотел сказать что-то, но не мог: то ли от волнения, то ли от поломанных лёгких курильщика с двадцатилетним стажем. Бенедетти сначала испугался, ведь не может же человек среди белого дня вот так вбегать в кабинет. — Что случилось? — Лео пытался успокоить своего друга. — Там… Кайл… он… тебя ищет, я… — Мэйн кашлял, закрывая рот кулаком. Леонардо понял, что хотел сказать Гарри и побежал в приёмную. Бенедетти испугался расправы, потому что Кайл может сделать абсолютно всё: стать смертником, принести огнестрелку, нож, да просто набить Лео морду, как вчера. Бенедетти вошёл в приёмную. На стуле спокойно сидел Кайл Беккер в пуховике, обмотанный колючим шарфом. Со лба Беккера стекали капли пота; Кайл сидел неподвижно и смотрел просто в стену, подперев голову рукой и лишь изредка поправляя причёску. Леонардо не знал, с чего начать разговор, пока этого не сделал сам Кайл. — Не бойся, бить морду сегодня не буду, — ухмыльнулся Беккер и продолжил. — Просто знай, что моя дочь сбежала из дома и не хочет возвращаться. Я не знаю, где она, потому что у Леи Анники не было. Может, она у тебя? Кайл был смышленым, он хотел, чтобы Леонардо немного побегал за Анникой. Беккер прекрасно знал, что его дочь у Леи, но если Бенедетти будет так счастлив, то это будет несправедливо. Кайл решил показать все минусы Анники, о которых мог не знать Леонардо. Но Лео знал всё об Анни. Он знал, как можно её утешить, рассмешить или добить. Бенедетти читал Аннику, словно книгу, поэтому он засомневался в достоверности слов Кайла. Леонардо взял стул, поставил его напротив Беккера и сел. Кайл поднял свои глаза. Перед ним уселся человек, который светился изнутри. Его уголки губ были подняты, он улыбался глазами, но в то же время в них читалось недоверие. — Какой же ты отец, — усмехнулся Леонардо, — если не знаешь, куда убегает твоя дочь? Слушай, не смеши меня, Кайл. Я прекрасно знаю, где Анника. Она в безопасности, ведь она не с тобой. — Жалкий богатенький сынок, ещё и педофил, захотевший увидеть жизнь на старости лет, — Кайл поджал губы. — Ты выглядишь более жалко, чем я. И ты знаешь это, но не хочешь признавать. Может, когда рак на горе свистнет… — Я сделал твоей дочери предложение, — перебивая Беккера, Бенедетти говорил уверенно и не боялся, — и она согласилась. Не думаю, что ты сможешь поменять решение Анники, — Леонардо встал и подошёл к Кайлу и прошептал: «Я хоть и жалок, но зато не трахаюсь с жёнами лучших друзей». Кайл одобрительно цокнул. Вставая со стула и направляясь к выходу, он всё осознавал: и своё низкое положение, и преимущество Леонардо над ним. Беккер вспоминал все свои ошибки, свои грехи, но не мог понять, где он потерял связь с дочерью. Когда они переехали в Америку? Может, когда Кайл и Амели уехали в отпуск? Что происходит между ребёнком и родителем, после чего дитё закрывается? Это взросление? Подростковый период? Кайл понимал, что связь ни с одной из дочек вернуть он не сможет. Он понимал, что его жена завела роман на стороне. Кайл даже знал, кто это.

***

      Анника и Леа немного опоздали в школу и пришли после звонка. Девочки буквально вбежали в класс, чуть не сбив миссис Ливингстон с ног. Она поправила свои очки, отчитала Лею и Аннику, при этом продолжая урок. Миссис Ливингстон — строгий учитель, всё её боялись и уважали. Ходили слухи, что эта высокая рыжая женщина спит с директором школы, но это не подтвердилось. Несмотря на все факты, Мэттьюс свято верила, что между миссис Ливингстон и мистером Бэмфордом что-то есть. — Ты мне не веришь? — возмущалась Леа, толкая Аннику. — Они спят, отвечаю! Между ними такая химия происходит! — Не думаю, что миссис Ливингстон изменяет мужу, — цокнула Анника, — она же не дурочка. — Изменяет, не изменяет, — неодобрительно фыркнула Мэттьюс, — но что-то точно было! А когда они рядом стояли на школьном собрании… — Мэттьюс, — миссис Ливингстон неожиданно крикнула в сторону Леи, — не хочешь рассказать всем нам, о чём идёт твоя беседа с Анникой? С Леи десять потов сошли за эти несколько секунд. Мэттьюс не любила, когда на неё кричат, особенно так неожиданно. Леа пыталась придумать оправдание, как в разговор влезла Анника. — Мы разговаривали о романтизме, — мило улыбнулась Беккер. — Кстати, разве романтизм возник не в Германии? — Как ты смеешь перечить учителю?! — миссис Ливингстон резко стукнула по доске. — Вон из класса! И ты, и твоя подружка! Живо! Анника и Леа переглянулись. Мэттьюс лишь развела руки, но в её глазах читалось: «Да похрен на эту литературу, давай уйдём!» Девочки встали, забрали учебники и медленно пошли к выходу. Кто-то в классе захлопал, засвистел в знак одобрения или просто чтобы выбесить миссис Ливингстон. Не очень часто с уроков выгоняют таких прилежных учениц, как Анника Беккер. Леа уже стояла у двери, когда миссис Ливингстон окликнула Анни. — Ты больше не участвуешь в постановке, — миссис Ливингстон повернулась к Аннике и заглянула ей в глаза. Беккер увидела помутневшие белки и все морщины учительницы. — Будешь знать, как не ходить на репетиции. — А кому Ваши жалкие постановки сдались, миссис Ливингстон? — прищурилась Анника. — Их всё равно никто не смотрит. Класс окончательно вышел из себя. Ребята загудели, залепетали, захлопали. Видели бы вы лицо миссис Ливингстон. Она была в тот момент самым злым человеком в Нью-Йорке. Казалось, пар так и валит из ушей и ноздрей. Эта гневная гримаса смешила Аннику, поэтому она развернулась к Лее, которая не могла сдержать смех. Мэттьюс со всей силы распахнула дверь, и девочки ушли. Сейчас их не волновал «прогул» в журнале, гнев миссис Ливингстон или мнение других. Девочки чувствовали себя на высоте, будто они дошли до верхушки Олимпа. Анника улыбалась во все тридцать два зуба. Она наконец стала обычным подростком: компульсивным, эгоистичным и свободным. Беккер слишком поздно прочувствовала всю прелесть отрочества: первую любовь, первые вписки… а оно Аннике было нужно? Она совершенно спокойно жила в своём мирке умной девочки, относящейся к урокам вполне серьёзно. Сейчас же Анни не делает домашку, может просто прогулять школу и не вернуться домой в девять вечера. Анника повзрослела, и детство уже не вернуть. Беккер этого и не хотела. Она желала просто быть собой — неважно где, неважно когда. — Горжусь тобой, Анн, — Леа приобняла подругу, и девочки рассмеялись, сливаясь со школьным коридором.

***

      Леонардо сидел в своей просторной гостиной, наблюдая за лучами солнца, которые быстро прыгали по поверхностям. По дому носилась Мария, занятая хлопотами. У неё сегодня праздник: дочь Тётушки родила своего четвёртого ребёнка! Это был очень крупный мальчик весом около пяти килограммов. «Главное, что здоровый!» — Мария повторяла эту фразу, как мантру. Казалось, что Тётушка ни разу за день не присела, настолько она шустрая. Леонардо не понимал, зачем убирать и так чистый дом? — Тётушка, Вы бы хоть на минуту присели, — Бенедетти поставил кружку с чаем на стеклянный стол, оставив на нём круглый коричневый след. — Может, отправитесь в отпуск? Детей, внуков повидаете. Мария услышала эту фразу из соседней комнаты и сразу прибежала в гостиную. Обычно Тётушка не любила разговоры о поездках на родину. Никакими уговорами Леонардо не мог отправить Марию в Кабо-Верде, за свой счёт, конечно! Последний раз Тётушка была в отпуске лет пять назад, когда у неё родился первый внук. После же Мария всё время отнекивалась, потому что у неё «много работы». Стоит отметить, что Тётушка — жуткий аэрофоб и ездит на родину лишь на пассажирских лайнерах. Долго, зато не страшно. — Как-нибудь в другой раз, Лео, — рассмеялась Мария, убрав чашку со стола. — Я слишком занята. — Заняты уборкой и так кристально-чистого дома? — возмутился Леонардо. — Зачем Вам это всё? Поезжайте домой, увидьте родных. Я Вам не надоел? — Какой же ты душка, Лео, — Тётушка села рядом с Леонардо. — Не могу тебе отказать в сотый раз. Бенедетти улыбнулся. Наконец-то Мария согласилась! Лео думал, что не доживёт до этого момента. Тётушка продолжила хлопотать по дому, когда Леонардо понял, что ему чего-то очень хочется. Ах да, он хочет Аннику. Сначала это показалось Лео странным, но потом он понял, что они с Анникой пара. Бенедетти решил — Анни должна стать его на сто процентов. Для этого секс не нужен, но его так хотелось!.. Леонардо помчался в свой кабинет, чтобы написать любимой сообщение. Его переполняла страсть и желание чего-то большего. Леонардо не мог собраться с мыслями, но всё же пытался сделать это. Немного дрожащими руками он набирает сообщение. «Я не могу так продолжать. Я хочу тебя. В шесть приедет машина. И ни слова больше». Да, пошло, но что ещё мог написать возбуждённый мужчина? Бенедетти нажал кнопку, и сообщение отправилось. Лео откинулся на спинку кресла и начал думать, куда деть Марию. Она не должна заметить Аннику ни в коем случае, потому что реакция Тётушки на Беккер сто процентов будет неоднозначной. Леонардо пытался вспомнить, где можно оставить Марию. Не в плохом смысле, конечно. Бенедетти не позволял себе плохо относиться к Тётушке, но здесь она вообще не к месту. Внезапно Леонардо вспомнил, что у одной из знакомых Марии, с которой та приехала из Кабо-Верде, сегодня день рождения. Гениально! Проверив почту, Бенедетти заметил приглашение от той самой женщины. Как же всё совпало! Лео просто отправит Тётушку на праздник в другой город. Мария любит праздники. — Тётушка, Вам срочно нужно поехать на день рождения к Луизе! — Господи, напугал! — Мария схватилась за сердце. — А я разве приглашена? — Да, приглашение у меня на почте, — ответил Лео. — Собирайтесь быстрее!       Анника была удивлена сообщением Леонардо. Никто ей такого никогда не писал, даже Росс. Он вообще в последнее время забыл про Беккер. «И слава богу», — подумала Анника, собираясь в гости. Леа суетливо бегала в поисках хорошего наряда для подруги. Мэттьюс достала коралловую кофту с широкими рукавами. Лее казалось, что с джинсами это будет шикарно смотреться. — Я буду выглядеть, словно я с трассы, — Анника неодобрительно посмотрела на кофту. — Так ты же трахаться едешь! — Леа считала, что это вполне сносный наряд. — Лео понравится, я обещаю. Аннике было страшно. У неё никогда не было близости с Леонардо, и Анни боялась ошибиться. Беккер знала, что Лео направит её в нужное русло, но от одной мысли ноги Анники подкашивались. Да, она хотела этого не меньше, чем Леонардо, но он-то опытные. Время тянулось, как жвачка. Эти бесконечные минуты, которые никогда не закончатся. Анника не могла найти себе места и нарезала круги по дому, выглядывая в окна. Дух захватывало при упоминании этого имени. Леонардо. Восемь букв, миллион чувств. Беккер не осознавала, почему любит Лео. Кажется, именно так работает любовь, потому что никто не знает, из-за чего она случается. Нужные люди оказались в нужном месте? Возможно, но этого недостаточно. — Приехал! Анника вздрогнула от вопля Леи. Пулей выскочив из ванной комнаты, Беккер быстро оделась. Мэттьюс чмокнула её на прощание, прошептав на ухо: «Я в тебя верю. Не забудьте про защиту, не захочу стать крёстной раньше времени».

***

      Оказалось, что за Анникой приехал личный водитель Леонардо. Его звали Бен. Он был огромным парнем, метра два точно. Бен абсолютно не внушал доверия и больше был похож на разбойника. Водил он, кстати, очень хорошо. Бен за всё время поездки не проронил ни слова.       Они доехали довольно быстро. Анника вышла из машины и осмотрелась. Огромный дом, который выглядел настолько богато, что Беккер подумала, будто не туда приехала. Она медленно шла ко входу, пытаясь устоять на каблуках. Солнце уже село, поэтому на улице было холодновато. «Леонардо, ну ты и дебил», — подумала Анника, когда подошла к входной двери. Леонардо всё это время тоже не мог найти себе места. Он заказал еду на дом, достал самое вкусное вино в городе и оделся так, словно он Джеймс Бонд. Стук в дверь его смутил. Бенедетти не знал, как действовать и чувствовал себя шестнадцатилетним подростком. Открыв дверь, Лео увидел еле стоящую на ногах Аннику. Он впустил Беккер, которая быстро села на диван. — На каблуках неудобно… — робко произнесла Анника. — Я так рад тебя видеть, Анни, — Леонардо был крайне возбуждён и не скрывал своих чувств. — Не хочешь выпить? Анника в последнее время пыталась не пить алкоголь, потому что решила поберечь своё здоровье, но отказать Бенедетти сейчас — это как неправильно деактивировать бомбу. Беккер кивнула, и Леонардо принялся открывать бутылку. Спустя некоторое время из неё лился напиток бордового цвета. Анника с интересом наблюдала за Лео. «Можно смотреть вечно на три вещи: как горит огонь, как течёт вода, и как Леонардо что-то делает», — Беккер улыбнулась и отпила немного вина. Бенедетти смотрел на Аннику влюблёнными глазами. Он не мог понять, что же в Анни такого, от чего просто сносит крышу. Лео безумно хотел её. Хотел сорвать эту кофточку, хотел уложить Аннику на кровать, хотел целовать её везде… сейчас же Леонардо просто смотрит, как Анни берёт бокал со стола, немного отпивает и оставляет на стекле след от красной помады. — Я не говорил, что тебе идёт красная помада? — спросил Бенедетти. — Нет, а что? — смущённо ответила Анника. После этого ответа у Леонардо что-то щёлкнуло. Он положил руку на бедро Анники и водил по коже тыльной стороной ладони. Беккер не знала, как себя вести, поэтому просто села на Лео и начала его целовать. Этот поцелуй был страстный, чуть ли с не искусанными до крови губами. В нём не было любви, лишь возбуждение и похоть.       Анника помнит ту ночь отрывками. Момент — с неё слетает кофточка. Ещё момент — и она уже на кровати, целует торс Леонардо, оставляя чёткие засосы на коже. Беккер не знала, как это делать, поэтому за неё работали мозги. Леонардо же пытался быть максимально нежным. Он не торопился входить в Аннику и хотел, чтобы прелюдия затянулась надолго. Лео ласкал грудь Беккер, пока та извивалась, словно лёгкий шёлковый шарф на ветру. Этот секс не похож на остальные. Росс был намного жёстче с Анникой, чем Бенедетти. Возможно, Теддеру нужна была лишь близость. В каждом движении Беккер чувствовала, что Леонардо её любит. Пытаясь уйти в себя, Анника тихо вскрикнула, ведь Лео уже вошёл и начал двигаться. Бенедетти, словно сапёр, пытался сделать так, чтобы его любимой было хорошо. Сейчас он понимал, что без секса можно обойтись, но Беккер так потрясна сегодня…