Два кофе, чтобы влюбиться

***

      Утро субботы всегда добрее остальных. Наконец-то после нелюбимой школы можно отдохнуть. А это чувство, когда ты в пятницу вечером отключаешь будильник на семь утра… Анника проснулась где-то в одиннадцать и сразу вскочила с кровати. Она проспала аж десять часов, поэтому у Беккер раскалывалась голова. Анника со вчерашнего дня обдумывает детали свидания с Леонардо. Они решили отдохнуть, вкусно поесть и побегать по магазинам. Беккер считала, что такое времяпровождение сплочает. Леонардо же был с ней только согласен: иногда нужно отключить мозг и забыть про работу.       Анника спустилась вниз. В последнее время она не общается с родителями, а мать и вовсе почти не появляется дома. Сейчас Аннике было уже наплевать, разведутся родители или нет. У каждого любовь на стороне, каждый сам по себе. Беккеры давно перестали быть полноценной семьёй. Все это понимали, но не обращали внимание. Пора признать, что семьи рушатся, даже если в них есть дети. Родителей дома не оказалось, поэтому Анника могла делать всё, что ей угодно. Беккер заварила кофе и быстренько сделала бутерброд. Обычно Анника хорошо завтракает, но сейчас ей было лень.       Беккер зашла посмотреть, не написал ли ей кто, и увидела просто кучу сообщений от Леи. Она пищала от счастья, потому что идёт на свидание с Домиником. Мэттьюс поблагодарила Аннику за помощь. «Лишь бы у них всё получилось», — умоляла Беккер, строча смс-ку Леонардо. А: доброго дня, котик! Только что проснулась :) Ты заедешь за мной в восемь? Л: вот ты соня! Могу опоздать на немного, но будь готова к восьми. Как там Леа? А: про маму ничего не говорила, но Леа идёт сегодня на свидание. Л: любовь повсюду, боже-боже! А: я побежала обратно в кровать. Удачи на работе! Люблю тебя. Л: и я тебя, Анни.       Сейчас Анника просто валялась на кровати. Прошло несколько часов после переписки с Леонардо, но Беккер не может встать с постели. Она по-настоящему счастлива за себя и за Лею. Почему-то Анника была совершенно уверена, что Тайра сломается и останется вместе с Леей в Нью-Йорке. Леонардо, возможно, думал так же, но у него появлялись смутные сомнения на этот счёт. Всё-таки Тайра — не самая простая женщина, в ней есть железный стержень, словно второй позвоночник, держащий душу. Бенедетти лишь поцарапал его, не надломив и кусочка. Этого не хватит, чтобы разрушить Мэттьюс. Тайра не позволит себя сломать. Она виновна в неопределённости Леи: Тайра никак не отреагировала на нетрадиционную ориентацию дочери, оградила её от отца, навязала отчима. Леа этого не хотела. Она не хотела быть редактором, как мама, она хотела быть сама по себе. Лее было абсолютно наплевать, что она не оправдает надежды матери. Для неё Тайра давно не авторитет.       Снизу раздалась трель дверного звонка. Анника заблокировала телефон, кинула его на подушку и пошла открывать. Беккер подумала, что приехали родители, поэтому скорчила безразличную морду. Открыв дверь, Анника обнаружила перед собой Пекку. «Твою мать, он-то что тут забыл?» — с удивлением подумала Беккер. Кархунен стоял, засунув руки в карманы и оперевшись головой на дверную раму. По нему было видно, что он очень замотался. — Я войду? — спросил Пекка. Анника вежливо ответила, и Кархунен вошёл в дом. Последний раз он был здесь года полтора назад. «Ничего не изменилось», — усмехнулся Пекка. Беккер не могла понять, почему же он приехал. Её терзали разные догадки. Что-то с Жозефиной и ребёнком? Или что-то другое? — Пекка, — нарушила тишину Анника, — почему ты приехал? — Да просто так, — улыбнулся Пекка. — Жозефина попросила зайти к тебе, увидеть, как ты живёшь. — Живу, мягко говоря, не очень, — поджав губы, вздохнула Беккер. — С родителями проблемы. — Да, с родаками тебе не повезло, — подметил Кархунен. — Тебе Жозефина передала кое-что. Аннике стало интересно. В последнее время Жозефина вообще ничего не писала, а тем более не передавала. Жо вообще очень редко что-то дарила Аннике, даже на день рождения. Беккер почти дрожащими руками взяла маленькую коробочку. «Похоже на упаковку одного бронзера», — подумала Анника, крутя коробочку в руках. Открывать Беккер её почему-то не спешила. Аннике было до смерти интересно, что там, но она держалась. — Я потом открою, хорошо? — натянуто улыбнулась Беккер. — Окей, — спокойно ответил Пекка.       Через несколько минут Кархунен ушёл. У Анники остался небольшой осадок от его прихода. «Ну зачем, зачем?» — спрашивала себя Беккер. Да, Пекка передал ей коробочку от Жозефины, но это всё? По нему было видно, что он хотел что-то сказать или спросить. Анника ломала голову в поисках догадки, когда на глаза ей попалась эта коробочка. «Надо бы открыть», — подумала Беккер. Она не спешила узнавать, что там лежит. Анника не хотела знать этого. Шестое чувство ей подсказывало: в коробке что-то очень важное. «Кто не рискует, тот не пьёт», — произнесла Беккер и открыла коробочку.       Сначала Анника не поняла, почему в коробочке лежали кольца. Жозефина вроде не собиралась выходить замуж, да и не очень хотела. «Может, она решила прикупить нам с Леонардо кольца?» — хихикнула Беккер и попыталась надеть их. Оба слишком большие, а мужское кольцо огромное даже для Леонардо с толстыми пальцами. Аннике стало не до шуток. С Жозефиной у них один размер, значит, она не могла прогадать. Тогда чьи же это кольца? Беккер крутила их, пока не заметила надпись с внутренней стороны. Это была дата. 15.06.95. «Родители», — у Анники пересохло в горле. Её родители развелись, но не сказали ей об этом. Анника вообще никогда не представляла, что такое возможно, но сейчас ей стало понятно, почему мама не появляется дома. Несмотря на всю трагичность, Беккер даже не всплакнула. Она знала, что у родителей есть любовники, да и Кайл очень часто ссорился с Амели по пустякам. Анника была рада разводу родителей, потому что так они будут намного счастливее. Любовь угасает, это надо признавать. Анни знала, что и её любовь с Леонардо угаснет, если не принимать определённые меры. Всё-таки нет ничего вечного в этом мире.

***

      Леонардо заехал за Анникой в восемь тридцать вечера. Как и обещал, он немного опоздал. Лео вместе с Марией выбирали ей билеты. Она поплывёт в Кабо-Верде на круизном лайнере уже в следующую среду, потому что боится самолётов. Бенедетти был очень рад, что Тётушка уедет отдыхать. Всем нужен отдых, даже вечно довольной Марии.       Анника не знала, что надеть, поэтому натянула на себя брюки-клёш вместе с каким-то огромным свитером. На улице холодало, нужно одеваться теплее, а то заработаешь себе обморожение или простудишься. Но когда Леонардо увидел этот прикид Беккер, он застыл от ужаса. — Ты разве невеста нищего? — упрекал Аннику Бенедетти. — Ты не могла что-нибудь нормальное надеть? Или хотя бы сказать, что у тебя нет нормальной одежды? — Это нормальная одежда! — кричала Беккер, возмущаясь. — Я не готова в минус пять носить вечерние платья! Как хочу, так и одеваюсь! Анника себе под нос прошептала: «Кретин» и села в машину. Она молчала почти всю поездку, потому что была очень зла на Леонардо. Какое он право имеет осуждать кого-то за внешний вид? «Настоящий дурак», — думала Анника.       Они приехали домой к Леонардо. Беккер продолжала молчать, но ей не нравился выбор Лео. Анника думала, что они поедут в ресторан и вкусно покушают, отдохнут, а тут на тебе — огромный особняк, в котором-то и делать нечего. Бенедетти тоже был зол на вспыльчивую Аннику. Лео хочет, чтобы его любимая всегда была на высоте, а она одевается, словно нищенка. Пару внезапно встретила Мария. Она удивилась, когда увидела Аннику. В воображении Тётушки Беккер была совсем другой. По началу Анника подумала, что Мария — мать Леонардо, но потом он всё прояснил. «Вот я дура», — подумала Беккер, садясь за стол. — Анника, что ты будешь? — добродушно спросила Мария. — Мария, пусть Анни отведает твоего фирменного пирога, — внезапно ответил Леонардо. — Думаю, Анника будет в шоке от такой вкуснотищи. Анника лишь лениво кивнула головой. Она понимала, что сегодняшний вечер явно не будет хорошим. У Беккер абсолютно пропало настроение, она не хотела ничего, кроме как завалиться на кровать с коробкой конфет. Бенедетти пытался показывать волнующейся Марии, что всё хорошо. Ему было стыдно за поведение Анники. «Ну почему она капризничает именно сейчас?» — Леонардо кусал локти. Тем временем, Мария уже принесла огромный пирог с грушами. Беккер не любила такие пироги, но решила ради приличия попробовать. — Вкусно, спасибо, — вымолвила Анника и продолжила молчать дальше. Анника злилась на Леонардо, потому что он не сказал ей, что будет знакомить с Марией. Беккер думала: вот, сейчас посидим, выпьем, займёмся любовью и всё будет хорошо, но нет! Этот тупица Лео решил сюрприз ей сделать. «Грёбаный Бенедетти», — Анника сжала вилку у себя в руке. Но Леонардо правда думал, что Анни будет рада. Видимо, он прогадал с сюрпризом. — Лео, дорогой, — произнесла Мария, немного стесняясь, — а вы долго будете вместе? Бенедетти понял, что Тётушка говорит о свадьбе. Она всё время пыталась женить его на ком угодно, лишь бы кольцо надел да жену привёл. Леонардо знал позицию Марии по поводу Анники: Тётушка боялась возраста Беккер. У Лео было два плана действий — либо рассказать правду, либо как-нибудь выкрутиться. — Я сделал Аннике предложение, — улыбнулся Лео, боковым зрением смотря на Беккер. — В следующем году мы поженимся. — Ох, какое чудо! — радостно воскликнула Мария. — Анника, ты не собираешься переезжать к нам? Анника резко повернула голову. Они даже не думали об этом! «Только не это…» — закатила глаза Беккер. Она не знала, как реагировать. Леонардо выглядел уверенным, поэтому Анника надеялась на него. — Да, мы думали об этом, — спокойно ответил Бенедетти. — Пока мы ждём выпускного Анники. Думаю, год пролетит быстро. — Понимаете, — в разговор вступила Беккер, — я очень рада, что встретила Леонардо. Я уже не дождусь, когда мы обвенчаемся. Не беспокойтесь, мы планируем быть вместе ещё очень долго. Леонардо немного покраснел от такой речи Анники. «Как же я всё-таки её люблю», — улыбнулся Бенедетти. Он знал, что чувства Беккер сильнее его собственных. Анника, словно ангелочек, всегда была рядом с Леонардо как духовно, так и физически. Она невероятна, неописуема. Маленькая Моника Белуччи, влюбившая в себя такого строгого и мудрого Леонардо Бенедетти. И он замечал любое изменение в поведении Анники, любой комплимент или любую шутку. Леонардо знал, что это любовь. Самая настоящая, самая искренняя.       Анника и Леонардо уединились в его спальне. В их спальне. Бенедетти предложил Беккер переехать к нему, и Анника просто не могла отказаться. С отцом жить ей очень не хотелось. Всё-таки они с мамой развелись, смысла оставаться в родном доме нет. Кайл и не заметит даже, как его дочь переедет к будущему мужу. Беккер знал, что так будет лучше. С Анникой у Кайла отношения стали намного хуже. — Я так счастлив, что у меня есть ты, — прошептал Лео на ушко Анники, обнимая её сзади. — У меня будто новая жизнь началась… Аннике было безумно приятно такое слышать. Ей нравилось, когда Леонардо становился романтичным, шептал ей комплименты и веселил. Беккер раньше слышала, что «любовь живёт три года». Сейчас она с этим категорически не согласна. Аннике казалось, что она будет всегда любить Леонардо. Абсолютно всегда. — Ты такой романтик, — тихонько хихикнула Беккер, чувствуя нежные поцелуи на своей шее. Бенедетти любил целовать нежно. Даже в периоды, когда дышать становилось нечем, Леонардо целовал, будто это самый хрупкий фарфор. Кожа Анники правда была похожа на фарфор: белая, с розоватым тоном. Лео чувствовал, что он хотел Аннику. Это странное чувство, когда готов буквально съесть своего партнёра. Бенедетти посадил Беккер на стол, не отрываясь от её губ и кожи. Анника не могла сдержаться, и она тихонько стонала от удовольствия. В такие моменты Леонардо показывал свои настоящие чувства — нежные, наполненные любовью и заботой. Анника расстёгивала мелкие пуговички на рубашке Лео. У него не было какого-то сексуального пресса, ни одного кубика, но Беккер могла вечно целовать тело Леонардо. Казалось, что вся эта прелюдия длилась почти вечность.       Когда Бенедетти вошёл, Анника уже совсем потеряла контроль. Вообще, Беккер считала секс не самым главным в отношениях. Она считала таковым заботу и поддержку. Ни от одного человека не получишь столько мотивации, как от своей второй половинки. Леонардо не мог терпеть и довольно быстро кончил. Анника осталась довольна любимым, и, запыхавшись, смогла лишь произнести: «Я тебя люблю».

***

      Шесть тридцать вечера. Леа дорисовывает стрелку на правом глазу. Снова неровно. Стирает салфеткой, перерисовывает. Очень спешит. Леа опаздывает, она знает это. Поправляет причёску, смотрит в зеркало. Доминику должно понравиться. Он сам на нервах весь день, истратил все салфетки, чтобы протереть потные ладошки. Таварес никогда не влюблялся, не ходил на свидания. Для него это всё в новинку. Доминик даже не представлял, о чём будет разговаривать с Леей. Она слишком отличается. Спокойный тихоня против дерзкой и опытной девушки. Что может у такой пары получиться? «Ничего», — отвечал сам себе Таварес. Он думал, что прав. Возможно.       Леа хватает бутылку энергетика и мчится на место встречи. В наушниках играет какой-то французский рэп, а внутри творится беспорядок. Сегодня, возможно, её жизнь изменится. Мэттьюс так давно не ходила на свидания, что забыла, каково это. Она совсем не знала Доминика, а он её. Леа считала Тавареса обычным легкомысленным парнем. Но Доминик собирался любой ценой добиться сердца Мэттьюс.       Таварес стоял около фургона с хот-догами. Именно здесь он договорился встретиться с Леей. Судорожно включает и выключает телефон, чтобы проверить время. Мэттьюс опаздывает уже на двадцать минут, но Доминик готов ждать до последнего. Он поворачивает голову направо. По дорожке парка быстрым шагом идёт Леа, запутываясь в наушниках. Она выглядит неуклюже, но не подаёт вида. Для неё всё хорошо. Таварес застыл в ожидании. Она идёт прямо к нему, улыбается и пытается добежать побыстрее. — Привет… — запыхавшись, произнесла Леа. — Знаю, что опоздала, но это такой приём у девушек. — Да ничего, — улыбнулся Дом. — Хочешь хот-дог? — Я что, похожа на фитоняшку? — ухмыльнулась Мэттьюс. Доминик посмеялся над шуткой. Он готов был смеяться над всем, что говорила Мэттьюс. Мир будто поменялся за одну реплику. Лее же было неудобно. Она пыталась выглядеть нормально, но внутри бушевал ураган. Мэттьюс пыталась показать себя с выгодной стороны, чтобы точно понравиться. Таварес заметил это и решил сказать сразу всё, о чём думает. — Не старайся быть хорошей, — Доминик остановился. — Поверь мне, лучше быть настоящей оторвой, чем оторвой в маске добренькой девочки. — А ты прав, — подметила Леа, доедая хот-дог с двойной порцией кетчупа. — Ишь ты, внимательный какой!       Они говорили обо всём в этом мире: родители, школа, политика, изменения климата. Лее казалось, что Доминик читает её мысли. «Ну не может быть он таким умным!» — думала Мэттьюс. Да и сам Таварес удивлялся, с каким энтузиазмом Леа объясняет причины, почему американская мечта — это вымысел. Доминик просто не мог поверить, что такая мрачная девушка, как Мэттьюс, умеет сверкать на солнце ярче бриллианта. Он серьёзно влип. Он влюбился в самую странную девушку в классе. Но Таварес не хотел замечать её плохую сторону: он видел лишь позитив. За это Дом и понравился Лее. Он весёлый, умный и приятный. Правда, немного низковат, но кому какая разница? Главное, что человек хороший. — Как думаешь, — спросила Леа, — Вселенная бесконечна? — Думаю, да, — поджал губы Таварес. — А ещё я считаю, что где-то есть копия нашего мира, параллельная Вселенная. Там всё по-другому: в Африке холодно, я живу в Бразилии, ты не пошла со мной гулять, Анника не влюбилась в Леонардо… знаешь, я бы не хотел жить в той Вселенной. А зачем? Мне всё нравится, всё устраивает. Нужно просто верить в невозможное. Потому что для человека нет ничего невозможного. Леа призадумалась. Она не могла не согласиться с Домиником. Он прав. Нужно верить в невозможное и тихо, но верно идти к своей цели. Людям свойственно лениться и бросать дело на половине пути. Но разве это правильно? Не думаю, что «ничегонеделание» лучше, чем результат. Ведь так приятно после стольких потраченных дней и недель увидеть результат. Это не сравнится ни с чем.       Уже темнело. Становилось холоднее и холоднее. Пора домой. Леа и Доминик находили почти пять километров. Они очень устали, а Мэттьюс проклинала свои сапожки. Укутавшись в свои парки, парочка дошла до дома Леи. Мать с отцом всё ещё на работе, поэтому можно не прятаться. — Может, зайдешь? — Леа умоляла Доминика зайти и погреться. — Не, я лучше пойду, — мило отнекивался Таварес. — Дома ждут, да и время позднее… Повисла неловкая тишина. Леа просто стояла напротив Доминика и смотрела на него. Никто не хотел прощаться — это было видно. Мэттьюс уже готовилась зайти в дом и запищать от радости. Таварес всё же хотел домой больше, поэтому подошёл и крепко обнял Лею. Она не ожидала такого. Между ними будто прошла искра, а сердце бешено застучало. «А он тёпленький», — Мэттьюс невольно закусила губу. — До встречи, Леа! — крикнул Доминик, скрываясь в темноте переулка.