Два кофе, чтобы влюбиться

Life goes on It gets so heavy The wheel breaks the butterfly. Every tear, a waterfall. In the night, the stormy night She closed her eyes. In the night, the stormy night Away she flied

***

      Леа сидела около окна в своей комнате. Она наслаждалась лучиками рассвета, бегающими по комнате. До школы оставалось два с лишним часа. Леа проснулась пораньше, потому что она не могла заснуть ночью. Её трясло от ненависти к своей матери. Тайра не пришла домой, осталась работать в офисе. Леа поражалась этим безразличием к ней. Тайра до сих пор не сказала Лее, останется ли она доучиваться в школе или уедет в Роли, а время поджимает. Леа не хотела покидать Нью-Йорк больше, чем раньше. Теперь у неё есть Доминик — полная противоположность Мэттьюс, но он так ей подходит! Таварес души не чает в Лее, общается с ней каждую свободную минутку и поддерживает интересы Мэттьюс. Леа никогда не была так счастлива с парнями, несмотря на то, что они с Домиником просто друзья. Таварес уже не просто друг, он целая часть жизни Мэттьюс. Леа не хотела оставлять Доминика.       Леа начала собираться в школу. Запихивая учебники, Мэттьюс думала, как сделать свою жизнь лучше. Каждый день Леа надевала маску скрытной эгоистки, но её сердце обливалось кровью, когда кто-то страдал. Мэттьюс чувствовала, как она взрослеет. Её чувства утихают, Леа становится человеком с головой. Юность заканчивается.       Мэттьюс вышла из дома. Она присела на деревянную лавку. Леа глубоко дышала свежим морозным воздухом, смотря вдаль на суетящихся людей. Мэттьюс ждала Доминика. С той прогулки они часто ходили в школу вдвоём, почти каждый день. Таварес жил близко к дому Леи, но иногда опаздывал, потому что не спал по ночам. Доминик бежал навстречу Мэттьюс, на ходу поправляя тёмные курчавые волосы. — Прости меня, прости! — пытался отдышаться Доминик, согнувшись в три погибели. Леа просто смотрела на Тавареса и улыбалась. Доминик казался её милым и беззащитным, скрытным и скромным, неразговорчивым. С Таваресом в классе особо-то никто и не общался. Вроде бы таких называют хикками. Но это не портило Доминика: он оставался безумно добрым и приятным парнем. Таварес поправил лямку рюкзака и посмотрел на Лею. Сегодня она оделась ярко для своего стиля: чёрное пальто, серый брючный костюм и белая рубашка. «Какая же она красивая», — подумал про себя Доминик. — Ты сегодня очень красиво выглядишь, — скромно улыбался Таварес. Мэттьюс улыбнулась в ответ. Ей было приятно слышать такое, особенно от Доминика. Леа светилась от счастья, когда ей говорили, что она красивая. Думаю, так реагирует каждая девушка. Но Мэттьюс не могла согласиться с Домиником. Она считала себя обычной на внешность девушкой, каких миллионы. Это выработалось на фоне критикующей матери и… Анники. Анника — красотка с умопомрачительно необычной внешностью. Леа не могла смириться с этим. Тёмненькая, с короткими и не такими уж густыми волосами. Фигура подростка, даже немного полнее. Беккер пыталась вселить в Мэттьюс любовь к себе, но Леа лишь кивала. Всё. Ничего не помогало, ни у кого не получалось сделать это. Никто, кроме Доминика. Таварес очень старался. Старался лишний раз заставить Мэттьюс улыбнуться. И вы не представляете, каким счастьем было для Доминика видеть эту лучезарную мордашку. Таварес видел в Лее лишь светлого человека, а не мрачного. — Только сегодня? — наигранно спросила Леа. — Н-н-ет… — замешкался Доминик. — Ты всегда красивая. Честно. — Ну, во-о-т так лучше, — рассмеялась Мэттьюс.

***

      Они зашли в школу. Леа смеялась во всю с шутки Доминика про три батона. Мэттьюс не могла перестать, у неё уже болели мышцы живота. Таварес продолжал «добивать» Лею продолжением шутки, но она пыталась махать руками, мол, прекрати, Доминик! — Ну ты представляешь, — невнятно от смеха говорил Таварес, — три батона на четырёх геев! Конечно, кто-то останется без батона. Без хлебного батона, если что. — Доминик, — пыталась восстановить дыхание Мэттьюс, — ты же не гомофоб! Ха, прекрати-и-и-и! — Я не токсичный, — специально нахмурил брови Доминик и понизил голос. — Ноу-ноу-ноу.       Леа и Доминик вбежали в класс почти перед звонком. Литературу никто не любил, кроме Тавареса, который обожал читать классику. Мэттьюс хотела быть такой же умной, как Доминик, но тот лишь отшучивался, что «ему дали ум, но не дали красоту, а Лее наоборот». Несмотря на это, Мэттьюс чувствовала себя человеком рядом с Домиником. Он как её путеводитель в жизнь. — Эй, какая парочка! — Анника окликнула парочку.       Беккер было несладко. Она до сих пор не отошла от ссоры с Леонардо. Анника терпела и не показывала свою слабость. Беккер улыбалась и сеяла счастье вокруг, но все уже догадывались о её проблемах. Анника общалась с Жозефиной. У Жо всё хорошо, она уже на пятом месяце. Девочку решили назвать Паулой. Жозефина и Пекка очень ждали этого ребёнка, и Анника тоже хотела стать тётей. Это единственное, что её успокаивало. — Парочка-парочка… — усмехнулась Леа. Леа села рядом с Анникой. Мэттьюс видела, что у Беккер что-то не так. Анника сидела, повесив нос и смотря в учебник. Беккер волновалась, будто сейчас выступит перед миллионом человек. Леа бесилась, потому что Анни слишком зацикливалась на отношениях с Леонардо. Этот Бенедетти будто пожирает Аннику изнутри. У них странные отношения, каждый сам по себе. Леонардо всё время в работе, а Анника пытается его отвлечь. Это бессмысленно. Бенедетти не собирается менять образ жизни и уделять работе меньше времени. Леонардо по привычке ездит в офис каждый божий день. Только вот Леа это понимала, а Беккер нет. — Анника, что с тобой? — шёпотом спросила Леа. — Я… я волнуюсь, — запнулась Анника. — Леонардо вообще не хочет делать что-то для наших отношений. — Да господи, Анн, — возмущалась Мэттьюс. — Этот Леонардо — обычный старый хрыщ. Найди себе кого-нибудь получше. Анника не могла думать о таком. Беккер не представляла свою жизнь без Леонардо. Каждый день она воображала, как будет выглядеть их свадьба. Она будет в конце декабря, в красивом ресторане. На свадьбу съедется вся элита Нью-Йорка, Жозефина с дочкой и Пеккой, Леа с Домиником… Сбудется ли это? Беккер сомневалась в надёжности Леонардо. — Мэттьюс, я не могу, понимаешь? — Анника грустно вздохнула, вырисовывая простым карандашом сердечко на листе. — Я никогда так не любила, как сейчас. Леонардо — мой мужчина, я не могу уйти. — Чёртовы подростки, — закатила глаза Леа.       Класс слушал «очень интересные» истории от миссис Ливингстон. Она рассказывала о своей жизни в Номе, городе на Аляске. Дети уже молились, чтобы время текло быстрее, а Доминик писал, писал, писал… Завтра должны объявить результаты конкурса, на который Таварес послал работу про проблемы подростков. Как бы кто его не убеждал в победе, Доминик всё отрицал. Он слишком недооценивал свои способности. Леа же просто смеялась над этим. Мэттьюс считала, что Таварес — лучший публицист. Леа думала о матери. Тайра всё ещё не говорит о переезде. Ни словечка. Леа сомневается, что мать оставит её в Нью-Йорке, но Мэттьюс так этого хотела. Леа готова была на всё, чтобы не покидать город. Потому что ей сейчас как никак прежде хочется просто жить. Жить ради Доминика, жить ради себя. — Лови, — Таварес окликнул Мэттьюс и кинул ей клочок бумаги. Леа закусила губу. Ей показалось очень романтичным, что Доминик подкинул записку. Мэттьюс аккуратно развернула бумажку и прочитала послание: «Я смотрю на опадающие листья. Они мертвы, но так же красивы, как и свежие. Листья напоминают мне о тебе: они тоже мертвы снаружи, но прекрасны внутри». Леа улыбнулась. Ей стало приятно от такого сюрприза. Простой рассказик, написанный за минуту, заставил Мэттьюс непроизвольно покраснеть. Леа положила записочку в силиконовый чехол телефона, чтобы любоваться этой красотой всегда. Доминик же хотел побыстрее узнать реакцию Мэттьюс. Таваресу было стыдно и интересно одновременно. — Да, ты у нас прям поэт, — обернулась и прошептала Леа.

***

      Леа сидела в гостиной, листая телеканалы. Делать было нечего, потому что самое весёлое начиналось вечером. Дело в том, что Мэттьюс и Доминик идут гулять. Погода хорошая, домашки почти нет… хороший шанс! Леа ждала каждой прогулки с Таваресом, как глоток свежего воздуха, когда тонешь в пучине. Мэттьюс пыталась понять, что с ней происходит во время встреч с Домиником. Лею будто приятно потрясывало… Дверь резко хлопнула. Домой вернулась Тайра. Волоча в руках огромные пакеты, эта темнокожая женщина выглядела взволнованной. Леа сразу поняла, что разговор с матерью будет серьёзным. Тайра разделась и вошла в гостиную. Леа убавила звук на телевизоре и повернулась к матери. Тайра буквально сверлила глазами свою дочь. Мэттьюс-младшая не знала, о чём будет говорить Тайра — это было самым страшным. Леа встала с дивана и помогла разобрать пакеты. Всё это проходило в абсолютной тишине. Тайра стояла с каменным выражением лица, но ей что-то очень хотелось сказать. — Скажи спасибо своему отцу-дронту, — быстро и равнодушно произнесла Тайра, — ты остаёшься в Нью-Йорке. Леа не поверила своим ушам. Она остаётся! Да, да, да! Мэттьюс сдерживала свои эмоции перед матерью. Ура, Господи! Видимо, Леонардо реально повлиял на Тайру. Но почему мама упомянула про отца? Что сделал Гарри для того, чтобы оставить Лею в городе? Ведь у Гарри и Тайры не очень хорошие отношения, мягко говоря. — Я очень рада, мама, — улыбнулась Леа. — Спасибо.       Мэттьюс вышла на улицу, чтобы не задерживаться дома. Дома Лее было некомфортно из-за плохих отношений с мамой. Тайра была в ярости, когда Леонардо заявился к ней на работу и раскритиковал в пух и прах. Но всё же Мэттьюс смогла переступить себя и оставить Лею на попечительство Гарри. Леа осталась довольна этим. Она любила отца больше, чем кого-либо. Лею не остановить. — Эй, Леа! Доминик выбежал из какого-то закоулка и мчался на всех парах. Он бежал, путаясь в своих ногах. Лею это смешило. Таварес всегда пытался как-то удивить её, на что Мэттьюс реагировала очень позитивно. Кому не нравятся сюрпризы? — Какие люди, да без охраны! — покачала головой Леа. — Это тебе, Мэттьюс, — Доминик протянул Лее букет. Букет был по-настоящему красив, как весенний рассвет. Одиннадцать тюльпанов, одни белые, другие оранжевые, они были ярким пятнышком на фоне Леи. Мэттьюс рассматривала цветы и вдыхала их запах. Хочется, чтобы весна наступила как можно быстрее. Весной всё лучше: люди влюбляются, природа снова жива. Леа так хотела весну… — Не стоило, Дом, — смутилась Мэттьюс. — Мне нужно отнести цветы домой, чтобы они не замёрзли. Доминик стоял, потеряв дар речи. Он лишь улыбался в тридцать два зуба. Таварес не мог ничего возразить. Доминик хотел, чтобы Леа сказала о своих чувствах, если они есть. Таварес уже с головой ушёл в размышления и попытки стать с Мэттьюс парой. Он очень любил Лею, безумно любил её. Этот мир узок для них, слишком узок.       Милая парочка шла по одной из улиц. Леа поделилась хорошей новостью, а Доминик был только рад, что она остаётся. Сейчас они уже не могли жить друг без друга. Мэттьюс хотела чего-то большего от Дома. Любви — вот чего она хотела. Настоящей любви, переполняющей тебя, как будто ты кувшин. Леа изначально знала, что Доминик её любит. Это было тем порогом, который Мэттьюс не переступала. Она чувствовала связь с Таваресом. Непрерывную связь. — Леа, а что у Анники с этим… Леонардо? — решил спросить Доминик. — Они вместе? — Да хрен его знает, — равнодушно ответила Леа. — Они как кошка с собакой. Только зачем она за него замуж выходит?.. — Да? — удивился Таварес. — Но ей же только будет восемнадцать, зачем ломать себе судьбу? Мэттьюс была согласна и несогласна с Домиником одновременно. Ранние браки — такая фигня. Тебе восемнадцать, ты красива, молода и желанна, но ты выходишь замуж за старика. Зачем такое нужно? Хочется как следует повеселиться. — Спроси у Анники, — усмехнулась Мэттьюс. Они ещё долго ходили по Нью-Йорку, заходя в десятки мелких магазинчиков. Знаете, создавалась атмосфера счастья. Такого счастья, которого ни Леа, ни Доминик никогда не знали. Они уже не просто друзья, они создали что-то большее. Жизнь будет идти своим чередом, подбрасывая им трудности, но Мэттьюс была уверена — они справятся. Они будут идти вместе во взрослую жизнь, пока не сломают ноги. И даже если сломают, то поползут. Молодость у нас одна. Нужно провести её со стоящим внимания человеком. — Вот и всё, Леа, — подытожил Доминик, когда они подходили к дому. — Спасибо за этот вечер. — И тебе спасибо, Доминик, — улыбнулась Леа. — Завтра химия, — произнёс Таварес, — нам что-то задавали? — Даже если и задавали, — усмехнулась Мэттьюс, — то я спишу у Анники. Она всегда всё делает. Они смеялись громче, чем обычно. Мир будто замер. Леа не хотела заходить домой, расставаться, уходить. Она чувствовала, как мурашки пробегают по её телу. Как сердце стучит сильнее обычного. Мэттьюс была готова просто подойти и поцеловать Доминика самым страстным поцелуем, который только существует. Леа решила рассказать о своих чувствах, чтобы Таварес тоже рассказал. Они должны быть вместе, обязаны! — Доминик, — Мэттьюс нарушила тишину. — Ты мне нравишься. Таварес был шокирован. Он стоял с раскрытым ртом, улавливая воздух. Доминик пытался дышать, пытался себя контролировать, чтобы не упасть в бездну. Таварес стоял и не мог ничего поделать. Леа же просто улыбалась, пытаясь спрятаться. Она ждала реакции. Доминик не сдержался и подбежал к Мэттьюс, обняв её так крепко, насколько это было возможно. Они смеялись со слезами на глазах. Всё произошло так быстро, так мимолётно. Но ни Леа, ни Доминик — никто не сомневался в своих чувствах. Они вместе, они рядом. Это всё, что нужно. — Ты мне тоже, Леа, — улыбнулся Таварес и робко поцеловал Мэттьюс. Это было так сладко и так желанно, что они не могли отлипнуть друг от друга. Леа просто зарылась в волосах Доминика, чувствуя запах шампуня и терпкого парфюма. Мэттьюс не могла поверить, что снова счастлива. Её жизнь снова идёт в гору. Влюблённость — прекрасное чувство. Леа наконец-таки почувствовала его, спустя столько неудачных попыток. Влюблённость должна быть влюблённостью. «И мы его заслужили», — одновременно подумали Леа и Доминик. — Эх, Доминик, — улыбнулась Леа, открывая дверь. — Ты слишком хорош для меня. — Поверь, — вздохнул Таварес, — ты ещё лучше. До встречи. — До встречи, — подмигнула Мэттьюс и закрыла дверь.