Два кофе, чтобы влюбиться

***

      Анника весь день стояла на ногах. Она не могла дозвониться до Леонардо, который должен был быть на работе. Но ни он, ни его секретарша Мия не отвечали. Беккер металась по дому, пытаясь успокоиться. Аннике в голову лезли всякие ужасные мысли: Леонардо украли, похитили, или же его застрелил Росс, в конце концов! Беккер решила отправиться в офис Бенедетти, чтобы проверить, нет ли его там. Анника накручивала себя, что Лео не отвечает, потому что они поругались. Беккер повела себя ужасно. Анни готова была броситься под поезд, лишь бы Леонардо просто спал, или его телефон отключился.       Анника собиралась в офис. Она примеряла новые вещи, которые ей купил Бенедетти. Беккер не любила брендовую одежду. «Слишком бессмысленная трата денег», — возмущалась Анника каждый раз, когда Лео приносил ей очередную кофточку. Беккер жила в обычной семье, часто донашивала вещи за Жозефиной. Родители считали, что одежду нужно носить до дырок. Анника готовилась к выходу, как в дверь позвонили. Беккер никого не ждала, но быстренько открыла. На пороге стоял почтальон с небольшой коробкой в руках. «Только этого не хватало», — подумала Анника. Коробка была сравнительно небольшой, но очень длинной. Обратного адреса никто не указал. Беккер не понимала, зачем так делать. Чтобы узнать, кто прислал посылку, нужно её открыть. Анника аккуратно сделала надрез и разорвала картон, обмотанный скотчем.       Внутри оказался альбом. Большой и толстый альбом, почти рассыпавшийся в руках. Его обложка была наподобие бархатной бумаги кровавого цвета. Такие альбомы обычно изготавливали лет двадцать-тридцать назад. «Скорее всего, это родителям», — предположила Анника. Но интерес не угаснет, поэтому Беккер решила открыть альбом и просмотреть фотографии. У Анника наворачивались слёзы на глазах. На фотографиях было четыре человека: Кайл, Амели, Леонардо и… ещё какая-то женщина, которую раньше Беккер никогда не видела. Они были так счастливы на этих снимках: Леонардо обнимал Амели, а Кайл и незнакомка стояли рядом. На всех фотографиях Бенедетти выглядел радостным, а Амели улыбалась. «Никогда не видела молодого Леонардо», — шептала Анника, водя пальцами по фотографиям. Но кто эта женщина? Она была похожа не на американку. Скорее, на арабку: чёрные кудрявые волосы, стрелки… Эта женщина выглядела красивее матери Анники. Беккер предположила, что все эти люди учились в одном университете и были друзьями.       Но Анника не могла долго разглядывать снимки, поэтому взяла один, вызвала такси и уехала в офис. Беккер наблюдала за увядшей природой через покрытое пылью окно. Безжалостный ветер срывал последние сухие листочки с деревьев. Правильно говорят, что осенью наступает депрессия: с такой-то погодой сложно оставаться со светлым рассудком. Анни держала в руках фотографию из альбома. Вроде бы всё понятно, но откуда столько вопросов? Завтра первое декабря. Приходит зима — беспощадная и очень холодная. Анника с нетерпением ждала наступления зимы. В это время происходят чудеса и хорошие праздники: Рождество, Новый год, день рождения Жозефины… просто хотелось того холодка, который подмораживает окна в самую неспокойную ночь.       Беккер нерешительно вошла в офис Леонардо. Огромное красивое помещение с высокими потолками. По коридорам носятся мелкие мужички в костюмах, что-то кричат, обсуждают. Анника оборачивалась, осматривая офис. То и дело её задевали по плечу, толкали. Беккер чувствовала себя муравьём в пчелином улье: пчёлки-труженицы работают на королеву (в нашем случае на короля). Анника проходила сквозь толпу к кабинету Леонардо, но получалось это не так быстро, как хотелось. Беккер видела, как трудятся эти бедные люди, зажатые в четырёх стенах, и ей становилось больно. Потому что Анника знала: ей придётся стать такой же. У всех людей одна биологическая цель — произведение потомства, но мы всё время просиживаем на работе, забывая о мелочах жизни. Человечество похоже на огромную толпу зомби, пожирающих самих себя. Изнутри.       Беккер наконец дошла до кабинета Леонардо. Сквозь зашторенные окошки не было ничего видно. Анника очень волновалась за Бенедетти, но вошла не сразу. Она пыталась как-то разглядеть картину меж мелких пробелов жалюзи. Беккер оглядывалась по сторонам. Ей было некомфортно и даже как-то неприятно. Анника стеснялась персонала, будто эти люди хотели убить её. Как только Беккер дёрнула за ручку двери, резким криком её остановила женщина. — Посторонним сюда нельзя! Девочка, ты кто такая? Анника повернула голову и осмотрела незнакомку. Каштановые волосы, завязанные в конский хвост, глубокие морщины на лбу, тёмные круги под глазами. Она выглядела уставшей, но злой. Немного сутулясь, женщина буквально оторвала ладонь Анники от ручки. Беккер поразилась некультурностью работницы. Первую минуту Анни даже не могла ничего сказать, просто стояла и таращилась на злюку. Только опомнившись, Беккер решила ненадолго задрать нос и легонько показать женщине, кто есть Анника. — Кто я такая? — скорчилась Беккер, пародируя незнакомку. — Я невеста Леонардо, — Анни указала на помолвочное кольцо, — а вот вы кто? Может, впустите меня к моему любимому? Женщина была поражена такой дерзостью. Остолбенев, она отошла от двери и впустила Аннику. Беккер, чувствуя себя королевой, со всей дури распахнула дверцу.       За своим столом сидел Леонардо. Точнее не сидел, а спал. Спал, свалившись на стол. Такое чувство, будто Бенедетти целую ночь провёл не в постели, а за этим чёртовым столом. С края свалилась ручка. Аннику умилила эта сцена. Леонардо выглядел желейным мишкой, сложившего руки и заснувшего от навалившейся работы. Беккер медленно подошла к Леонардо, чтобы ненароком не разбудить его. Она любила смотреть на Лео в любом состоянии: хоть он спит, хоть ест, хоть злится, со всей силы стуча кулаком по столу. В любое время Анника не могла прекратить глазеть на Бенедетти. Он красивый, даже очень красивый. Его седые волоски на макушке, карие глаза, пленящие своей бездонностью, чуть смугловатая кожа, родинка на мочке уха… невозможно не любить Леонардо.       Беккер опёрлась на стол и приблизилась к Лео. Он выглядел безумно уставшим, будто таскал всю ночь мешки с песком. Бенедетти окунулся с головой в работу. Он не проводил с Анникой столько времени, сколько она желала бы. Беккер бесилась. Она возмущалась, что видит Леонардо намного реже, чем его работники. Анника начала беспокоиться из-за этого: а не завёл ли Бенедетти любовницу? —… ты уже пришла?       Леонардо встрепенулся и через силу поднялся со стола. Анника хихикнула. Бенедетти чувствовал себя помятым клочком бумаги, который выбросили в канаву. — Прости, я очень волновалась, — тихонько прошептала Беккер и поцеловала Лео в нос. — Ты не отвечал на звонки, вот я и приехала. Именно в такие нежные моменты Анника понимала: она не сможет жить без Бенедетти. Он уже стал её жизнью. Не просто частью, а всей жизнью. Леонардо подарил Беккер главное, чего у неё никогда не было — любовь. Анника настолько сильно привязалась к Лео, что отвязаться ей будет очень сложно. — Глупышка, — улыбался Леонардо, поглаживая волосы Беккер. — Лео, — ласково обратилась Анника, — моему отцу пришла посылка, в которой лежал альбом. Я нашла одну фотографию, которая меня заинтересовала, — Беккер протянула снимок. — Что за девушка стоит рядом с папой? Леонардо взял фотографию. Он долго и молча крутил её в руках, улыбаясь и поглаживая немного шершавую поверхность. Анника смотрела на Бенедетти и не понимала, почему он не отвечает. Беккер видела, что для Лео эта фотография очень ценна. Анника окончательно поняла: незнакомка на снимке — давняя знакомая Леонардо. — Хабиби, — почти шёпотом произнёс Бенедетти. — Когда-то мы всей дружной компанией дружили, учились вместе в институте. Потом она уехала в Каир. Больше Хабиби никто не видел. Она не выходит с нами на связь с девяносто третьего года. Даже не знаю, где Хабиби может быть… Леонардо снова остановился. Он готов был заплакать от воспоминаний. Бенедетти словно вернулся на двадцать с лишним лет назад, когда он был по-настоящему счастливым и молодым. Леонардо давно не вспоминал о Хабиби и даже забыл, как она выглядит. Лео не мог понять, почему дружба распадается. Ведь Бенедетти, Кайл, любимая Ами и Хабиби дружили так сильно, что все считали их настоящей семьёй. — Расскажи мне о ней, пожалуйста, — успокаивающим голосом спросила Беккер. — Хабиби была эмигранткой из Египта, — с упоением рассказывал Леонардо, — точнее, её отец работал учёным. Хабиби училась на врача. Она всегда была улыбчивой и весёлой. Позже Биби, как мы её называли, уехала, но я уже сказал об этом. — Почему она не выходит на связь? — интересовалась Анника. — Говорят, Биби вышла замуж, — грустно улыбнулся Бенедетти. Беккер хотела найти Хабиби, потому что заинтересовалась её судьбой. Да и сделать Леонардо хотя бы чуть-чуть счастливее — главная цель Анники. Конечно, будет сложно, а с минимумом информации тем более. Но Беккер решила не сдаваться. «Думаю, Лео обрадуется», — подумала Анника.       Беккер и Бенедетти заперлись в кабинете. Они хотели провести время наедине, чтобы компенсировать недостаток внимания. Анника сидела за столом Леонардо, представляя себя главой огромной компании, а Лео молча наблюдал. Беккер обращала внимание на каждую мелочь: лишнюю бумажку, сломавшийся карандаш… Анни улыбалась, смотря на саму себя рядом с Бенедетти на селфи, которое Лео распечатал и поставил в рамочку. «Мы красиво смотримся», — подметила Беккер. — Как думаешь, на свадьбу мне надевать пышное платье или поскромнее? — хихикнула Анника. — Тебе любое пойдёт, — подмигнул Леонардо. Бенедетти всерьёз начал обдумывать свадьбу. До неё ещё надо дожить, но Лео уже не мог терпеть. Он думал, думал, подбирал ресторан для праздника… Леонардо ждал этого праздника с нетерпением. Он понимал, что всё-таки «нашёл» свою тарелку. Рядышком с Анникой Бенедетти чувствовал себя доблестным рыцарем. Семья — слишком важная часть жизни каждого человека. У Беккер вся жизнь впереди, но она твёрдо решила для себя, что выйдет замуж только за Лео. Анника никогда никого так не полюбит, как Леонардо.

***

— Чувствую себя на высоте!       Анника и Леа сидели в кафе и обсуждали свою жизнь. Мэттьюс пищала от счастья, потому что она наконец полюбила по-настоящему. Сегодня ночью Леа и Доминик не спали: переписывались, рассказывали о своих чувствах. Ещё одна новая пара, ещё два счастливых человечка. Оставить Лею в Нью-Йорке было самым правильным решением Тайры Мэттьюс. Благодаря этому случаю, Леа подружилась с мамой. Они уже не враждуют, у них нейтральные отношения. — Я так рада, что у тебя всё хорошо, — улыбнулась Анника. — А каков Доминик-то… — закусила губу Мэттьюс.       Они только начали встречаться, но Леа уже не могла сдерживать свои эмоции. Все разговоры с ней сводились к Доминику. Его имя уже стало нарицательным для Анники: Беккер называла всех парней в отношениях Доминиками. Мэттьюс слишком часто говорит о нём, будто Таварес — самое главное, что у неё есть. Оно так и было, просто признавать этого никто не хотел, кроме Леи. Она знала, что уже бесит Аннику своими ванильными историями про свидания. Беккер терпела. «Букетно-конфетный период», — смеялась Анника. Но и она сама через это прошла. Аннике даже иногда становилось грустно, что их отношения с Леонардо стали обыденностью. Такова реальность. Она суровая и беспощадная. — Я ж вот о чём хотела рассказать, — внезапно вспомнила Беккер. — Я тебя внимательно слушаю, — невнятно произнесла Мэттьюс, вытаскивающая ложку изо рта. — Сегодня утром курьер принёс посылку для родителей, — с интересом в глазах рассказывала Анника. — Так как их дома не было, я смело распечатала коробку и нашла в ней альбом. Старый такой, увидевший жизнь. Короче, на всех фотографиях было четыре человека… — Четыре? — Леа от удивления перебила Анни. — Ну так ты дослушай до конца, — немного возмущённо произнесла Беккер. — Среди этих четырёх человек были мои родители, Леонардо и незнакомая мне женщина. Я спросила про неё у Лео… — Ты всё-таки его нашла? — снова воскликнула Леа. — Да Леа, не перебивай! — разозлилась Анника. — В общем, эту девушку звали Хабиби. Я загорелась идеей её найти. Хочется, чтобы спустя двадцать с лишним лет разлуки друзья снова встретились. — Хорошая идея, — призадумалась Мэттьюс. — А как ты найдёшь эту… как её… Хабиби? — Вот и я не знаю, — досадно ответила Беккер, мешая кофе в чашке. — Кроме имени про неё я ничего не нашла. — А обратный адрес на посылке? — Леа подбрасывала идеи. — Не указан, — промямлила Анника. — Ну твою мать, что за невезение? — Не ной, Беккер, — успокаивала подругу Мэттьюс. — Жозефину же нашла? Нашла. Значит, и Хабиби найдёшь. Ой, да чего тут сложного? — Сложное то, что я ничего не знаю, Леа! — ныла Беккер. — Ничего, понимаешь? — А ты отца спроси, — спокойно ответила Леа, — или мать. Они могут знать. Анника призадумалась. Как она могла об этом забыть? Точно, родители! Они обязаны знать хоть что-то про Хабиби. Конечно, сейчас у Анни не самые отличные отношения с родителями, но можно попробовать. Тем более с ней не общается только Амели, а Кайлу приходится. Это удручало Аннику. С ней не разговаривает родная мать. Как нужно рассориться, чтобы твоя собственная мама отказалась от тебя? Думаете, Беккер не понимала, что она сделала не так? Конечно понимала, но не собиралась меняться. Анника не уйдёт от Леонардо ни при каких условиях, чего так сильно желает Амели. Она-то знает, кем Бенедетти является на самом деле, но Анни даже и слушать свою мать не хотела. «Чтобы помириться, нужно идти на компромисс», — сказал когда-то Леонардо. Анника же принципиально на него не шла. Расставание с Лео ей очень дорого обойдётся. — Ты же знаешь, какое у нас общение, — объясняла Беккер. — Они и слушать меня не захотят. — Моя мать тоже не хотела меня слушать, — цокнула Мэттьюс. — Но всё же… блин, точняк, Леонардо! Пусть он поговорит с твоими и всё разрешит. У него получится! — Ты думаешь? — с неодобрением и отчаянием ответила Анника. — Ой, а кто меня убеждал, что Лео сможет поговорить с мамой, а я не верила? — развела руки Леа. — А для чего вы встречаетесь, если не помогаете друг другу? Аннику насторожили слова Мэттьюс. Леа была как всегда права. Зачем встречаться, если вы не можете помочь друг другу? Нужно выручать свою вторую половинку, потому что так предписывается нормами не то что морали, просто нормами общения. Вы так близки, вы так любите друг друга, так почему нельзя попросить помощи? Леонардо мог выручить Аннику в любой ситуации, но с этой проблемой нужно в первую очередь разбираться самой Беккер. Потому что это её родители, её геморрой. Но Анника беспомощна. Ей семнадцать, она жила в своём розовом мирке хорошей дочки и ученицы, пока не пришёл Бенедетти и изменил всю жизнь Беккер. Она до сих пор отчасти не понимает, что придётся отколоться от родителей навсегда. Кайл и Амели не должны были ругать Аннику за связь с Леонардо. Если Амели и встречалась с Бенедетти, то это не значит, что он останется один. Кто-то ещё верит в чушь про «любовь до гроба»? Очнитесь, любовь постепенно перерастает в привычку. Но настоящая любовь перерастёт в привычку, сравнимую со страстью. Побочный эффект любви — розовые очки. Либо они снимаются, либо надеваются. Леонардо же сорвал эти очки с Анники, показав её реальный, суровый и крайне недоброжелательный мир. Он успел это сделать до того, как Беккер начнёт считать этот мирок единственным. — Леа, — Анника нарушила тишину, — я хочу помириться с родителями, правда. Я просто не могу. Мне стыдно перед ними за свои слова, за отношения с Леонардо, за знание их секретов. Я не смогу смотреть им в глаза и не краснеть. — Помиритесь, — усмехнулась Мэттьюс, смотря вдаль в пыльное окно кафе. — Обещаю.