Иная история Дракулы

POV Виктор Иди, пока можешь идти. Вот прописная истина, которую я запомнил с детства. Иди, пока есть путь. Иди вперёд и уничтожая всех, кто встал на твоём пути. Делай всё что хочешь, лишь бы добиться цели. Иди, пока можешь идти. Именно эта фраза была выгравирована на медальоне отца. Я знаю, что это неполная фраза, но именно она стала моим кредо. Уничтожить все ради цели. Вот истина моего мира. Только это и является истиной. Альберт Магнус был слишком заносчив. К несчастью, эмоции взяли верх и я не узнал у него, где чертов вампир. Однако мести опасаться бессмысленно. Я Охотник, десятилетний мальчик не сможет справиться со мной. Даже если когда-то давно один девятилетний мальчик справился с двумя лучшими Охотниками. Хотя, их цели были не идеальны. Это не были цели Охотников. — Нет… Прошу, нет… Не надо… Виктор! — бормотала во сне Виктория, блуждая в лоне кошмара. — Я здесь, сестра. Я с тобой. Я никогда тебя не брошу. Успокоив Вику, я подошёл к окну. Уже давно минул рассвет, солнце близилось к полудню, но выходить вновь не хотелось. Я с утра спускался, чтобы поесть и в набитом людьми трактире казалось, словно все смотрят на меня. Они знают. Догадываются. Нет, не может быть. Я просто себя накручиваю. Сложнее всего было обмануть Вику. Она так и не поняла, почему вдруг Альберт решил рассказать все мне и больше с нами не встречаться. Да и Слава был шокирован внезапным выходным. Но скоро он узнает. Скоро все узнают. Я не хочу, чтобы она знала. Я не хочу, чтобы она разочаровалась во мне. Мы — одно целое. К счастью, даже если она узнает, есть способ все исправить. Да, давно я не прибегал к этому. Поверь, Виктория, я единственное, что у тебя есть. POV Виктория Пламя пожара. Это то, что я помню точно. Пламя пожара и запах гари. Брат, что утешал меня. Брат… Что он говорил? Я точно помню, что тогда он что-то сказал, но вот что? Я не помню красных глаз, что горели ярче пламени. Я не помню никого, кто вышел из того адского пламени. Мы с братом единственные, кто спасся из того пожара… Я встала с кровати. Был уже полдень, сегодня я хотела навестить Альберта в тайне от брата, но прежде хотелось бы задать брату несколько вопросов. Брат был в комнате, стоял возле окна и глядел на прохожих. — Виктор… Он обернулся. На его лице застыла неестественная улыбка, словно он улыбался от привычки. — С добрым утром, сестра. Снились кошмары? Ты разговаривала во сне. — Брат, а что, если мы знаем слишком мало о мире монстров? Что, если они вдруг захотят не охотиться на людей? Вдруг удастся воспитать нечисть так, чтобы они были в мире с нами… Наравне с нами… — Не неси чушь! — улыбка сползла с лица брата. — Это бред и ересь! Ты Охотница, ты не должна забивать голову подобной чушью! Наше! Дело! Уничтожать! Зло! Ни шага в сторону. Я сделала шаг назад. Брат никогда не был так зол. — Думаю, папа с мамой оценили бы созидание нового мира. Они бы… — Созидание нового мира? Дружба с нечистью? Именно это и привело их к смерти. — Откуда ты знаешь? Они доверились нечисти? — О, нет! Они не успели. И было в словах брата нечто, что дало мне понять ужасную истину. И в надежде на собственную глупость, я переспросила: — Они ведь умерли не от рук короля-вампира, да? — Да, это так, хотя у меня ещё вопросы на тему твоих познаний. Я не мог позволить им продаться монстрам. Я Охотник, я не могу позволить жить монстрам… и их союзникам. Отступники должны быть наказаны. Как и те, кто слишком много знает. Старик Магнус все понял… Пришлось уничтожить и его. — Ты не Охотник, т-ты… только ты и монстр. Даже самая последняя нечисть человечнее тебя! — я сделала ещё один шаг назад. Где мой кинжал? — Да? Ты действительно так думаешь? Впрочем, мне без разницы. Раньше я конечно пользовался лёгкой версией этой отрасли ментальной магии, но раз ты все знаешь… уже одиннадцать лет не использовал этого… Думаю, тебе понравится старое-доброе заклятие Забвения и Подчинения. — Что?! Ты… И вот я услышала те слова, что шептал мне брат в день смерти родителей: — Benedictus te Deus tuam: Adiuro meam. Transite ad obliuionem uenit. Audite vocem meam. За что, брат? Почему все темнеет?.. Я не хочу в темноту. Помоги… мне… POV Алика Ненавижу! Уничтожу! Горло вырву! Да как они посмели?! Они… чудовища! Ладно, если бы вампира, но Альберт ведь человек! Я с ужасом глядела на тело того, кто стал мне почти кузеном. Я пришла слишком поздно, чтобы спасти его. Остается лишь один выход — обратить его. Как Влад отреагирует на внезапное перевоплощение друга из человека в вампира? Как сам Альберт к этому отнесется? Но если я этого не сделаю, что тогда? Что будет, если я так хладнокровно дам Альберту умереть? Пора бы уже давно выбрать тот путь, которого стоит придерживаться… … Я стояла, сжав подол платья, насквозь пропитавшегося багрянцем. Голод, пробудившийся от аромата крови человека, прошёл, явив за собой тошноту и усталость. Сидящий передо мной новообращенный вампир смотрел на меня ярким аметистом глаз. — Ты меня обратила. Зачем? Я рассматривала запятнанные кровью руки, страшась назвать истинную причину. Однако было понятно: брат бы не перенес гибели лучшего друга. От потери он бы сошёл с ума, как в тот раз, в тот самый день, когда умерла Катодия. Как бы я могла поступить так бесчеловечно по отношению к брату? «Бесчеловечно». Ха-ха, забавное слово. Звучит так, словно они — идеал доброты и мира! А на деле же это зарвавшиеся идиоты, что способны лишь на низменные желания! Ненавижу! Лицемеров с двойной моралью, словно так и жаждущих получить клинок в то место, где когда-то было сердце, а теперь лишь гниль. И мы монстры? Мы?! Боюсь, скоро слово «человек» будет оскорбительные, чем «чудовище». — Не игнорируй меня. Да, и я, и ты — мы оба понимаем, что стояло за твоим поступком. Но я желал принять смерть достойно, — произнёс Альберт, с нехорошим любопытством трогая отверстие от кинжала на своей груди. — Достойно?! Оставив всех рыдать над своим хладным трупом? Глупый старикашка, ты о других не забывай. Если есть шанс жить — надо жить! Да и без тебя мы с братом — два идиота, которые ни черта не понимают в твоих гениальных теориях. Я, ты и брат — мы втроём сможем защитить себя от Охотников и привести мир к балансу. К тому, о чем поют менестрели, к той сказочной стране, которой раньше не было. Но она будет. И все в наших руках. Мы справился только с твоей помощью. — Умное дитя. Хоть и иногда ты глупее гусыни, ты умна. — Ты кого гусыней назвал?! Да и какое я дитя? Мне пятьдесят шесть! — Но когда Влад возвращается, ты вечно строишь из себя малое дитя. — Потому что брата ещё гложет вина за то, что он лишил меня детства. — Он потокал всем твоим прихотям. — Да, но та кровавая ночь была явно не тем, что желают видеть дети. Он беспокоиться обо мне. Даже выпить нормально не даёт. Говорит, что я недостаточно взрослая. Мне пятьдесят шесть! Я не виновата в том, что так медленно взрослею. Мне что, ждать век, чтобы нормально отметить совершеннолетие? — Не думай, что выпивка — это что-то с чем-то. — Да знаю, знаю… — Брату расскажу! — Злыдень! Мы смотрели на пламя в камине дома Альберта. Это было фантасмагорично: сидеть в гостиной, залитой кровью настолько, что запах удушал даже вампира, пить свежий красный чай с привкусом всё той же крови и смотреть на бушующее пламя, что отражалось в наших глазах костром инквизиции. Если закрыть глаза, то треск костра и запах крови окутывали душу близостью смерти и ужасом казни. И только красный чай с привкусом крови обжигал горло и сердце, возвращая в реальный мир. — Я должна сходить к кузнеца в городе. Не желаешь составить мне компанию? — Зачем тебе к кузнецу? Я думал, железо вредно для вампиров. — Чтобы убить вампира железом, надо отрубить ему голову либо вырвать сердце. Сомневаюсь, что человек бы при подобном спокойно бы продолжил жить с видом: " Мне голову отрубили? А, всё равно не пользовался!»… Да не смотри на меня так! Хорошо, скажу: тебе необходимо оружие самозащиты. Ручку как обычно чем-нибудь перевяжем — и voi la! оружие вампира готово. Так как я тебя обратила, то плачу я. *** — Алика, а как на счёт крови? Почему у меня не просыпается дикая жажда при виде людей? — спросил меня Альберт, шагая по не людной улице и поправляя вновь сползшие очки. — Потому что ты выпил свою норму. В чай попало столько крови, что даже самый последний упырь наелся бы досыта. — Алика, замри! Я застыла в удивительно неприятном положении, когда моя нога была приподнята для очередного шага. Альберт редко говорил что-то подобным тоном — властным и заставляющим повиноваться. — Что такое? — Взгляни, кто вышел вон из того переулка. Узнаешь? — Фон Хельсинг… — прорычала я. Далеко, но не настолько, чтобы не разглядел вампир, виделась знакомая тёмная фигура. Полы одежд колыхались от мерного шага. — Да. Знаешь, когда такое милое дитя рычит, это довольно жутко… — Да? Excusez-moi! Я и не думала, что ты будешь так напуган… — я раздраженно глядела на старика, с яростным прищуром подозревая его в слабости. — В твоём лексиконе все больше французского, чем раньше. — Я его недавно повторяла. Брат говорит, что изучать новое и повторять старое — способ хранить разум в сохранности. Хотя брат назвал это… эм, «хранить его в тонусе». Я до сих пор не разобрались, откуда он взял это слово. Возможно, это от Алконост, она, как говорил брат, любит говорить набором слов из разных языков… Оу, она направляется туда же, куда и мы. По шкале от одного до десяти, на сколько бы ты оценил поход с Охотницей в помещение, полное огня и железа? — Одиннадцать. Невозмутимо. Он всегда такой. — Хм, забавно. Но я должна с ней поговорить. Если же она замешана в твоём убийстве, то я её убью. Даже если брат будет против. — А если она не виновата? — Решу по ситуации, — поправив вуаль, я сделала шаг вперёд. — Фройляйн Виктория, прошу, подождите! Мы можем поговорить? — подойдя к Охотнице, я указала на ближайшую подворотню более-менее благопристойного вида. — Да, конечно. Я, Альберт и Виктория вошли в подворотню и, оглядевшись, девушка спросила: — Эм, леди, я, конечно, извиняюсь, но не находитесь ли вы, что обстановка не располагает к разговору. Давайте встретимся попозже. Буду очень рада, если вы с вашим дедушкой выберите место встречи для того, чтобы об говорит ваш заказ. Но, боюсь, выдуманными призраками мы с братом не занимаемся. — Вика, ты меня не узнала? Что у неё с взглядом? Почему она… — А мы знакомы? Прошу прощения, может, вы назовете своё имя — может, я хоть так вспомню. — Это… это я, Алика… Алика Дра… — Внученька, давай поговорим с фройляйн фон Хельсинг чуть позже. Явно великая Охотница нашего времени спешит по своим делам. — Да, лорд, вы очень проницательны. Я действительно спешу. Прошу прощения, леди Алика, лорд. Поклонившись, девушка ушла. Я в замешательстве смотрела ей вслед. — Альберт?.. — Ты видела её глаза? — Да. Они были серого цвета. Так мне не показалось? — я с испугом посмотрела на Альберта. — Нет. И, боюсь, я знаю, из-за чего её глаза изменили цвет. Боюсь, как бы ты не желала все узнать, более это невозможно. С её братом ты поговорить не сможешь, а с Викторией это ныне бесполезно. Ей стёрли память. И насколько я помню, это может сделать только ведьмак. А единственный ведьмак, что обладает подобной мощью и безжалостностью — Виктор фон Хельсинг.