Иная история Дракулы

POV Влад Глядя на то, как луна отражалась в глади воды в моих руках, я улыбнулся. Была глубокая ночь и фонтан с осколком Алатыря освещал воду. Чуть блеклый призрачный свет осенял поляну и замораживал душу. Вздохнув, я выпил воду. По телу вновь разлилось тепло, снимая усталость и принося расслабленную негу ощущений. Я летел весь день, спалив все крылья до тла. Неосознанный страх сводил с ума, вынуждая покинуть юдоль спокойствия трёх сестёр. Сегодня с моей давней подругой Алконост была её сестра — Сирин. Извечная странница, накликающая беду, крылья Сирин были облачены в чёрный, а глаза казались огромными обсидианами. Младшая сестра Алконост — мрачная особа, предсказывающая несчастья и любящая говорить о смерти. Возможно, именно её слова и всколыхнули во мне желание бежать и спасать. Ведь я покинул родителей, сестру, друга и тех, кто согласился служить мне в городе, в котором объявились 2 Охотника. Фон Хельсинги. И вот, вернувшись домой, я все никак не могу унять ужасного стука в груди. Что-то случилось. Я опоздал. Сестра и мама с отцом были живы и явно в здравии. Альберт… Заглянуть к нему? Явно Сирин говорила о ком-то, кто близок мне. Как она там выразилась? «Тот, кто близок твоей душе, за кого ты отдать готов жизнь, близок к смерти. Готов ли ты рискнуть и успеть проститься?» Чертовка! Хоть бы сказала, кто умрёт! Хоть бы сказала, кто убьёт… Обратившись в лёгкий дымок, что уносил все тяжелые мысли, я, спускаясь в долы и низины, полетел к дому друга. Я был частью мира, дикой природы, ещё не тронутой человеком. Именно в этой свободе и необходимо понять связь вампиров с миром. Мы защита. Мы не враг. Мы то, что должно находиться в мире с природой. В мире с людьми. И вот, добравшись до дома Магнуса, я ощутил нечто, что будоражило эмоции и инстинкты. Запах боли и крови. Это не была та свежая человеческая кровь, от которой можно сойти с ума. Глухой запах, вызывающий лишь отвращение. Альберт… Я ворвался в дом к другу и не смог сдержать удивление, отразившееся на моём лице. Кровь покрывала пол и стены. На него напали. Но это был не зверь. Нет ни следа буйства, ни царапин — ничего. И только кинжал, уже виденный мною однажды. Кинжал семьи фон Хельсинг. Он или она — кто-то из них оставил его, как знак своей победы. Но где тело Альберта? Куда они его дели? Уничтожу. Порву на части. И мне плевать, что я за перемирие. Тот, кто уничтожает беззащитных — хуже чудовища. И вот мой взгляд упал на две кружки с чаем. А вслед за этим и на след от тела, где должен бы был лежать мой друг. И… отпечаток девичьей туфельки. Маленькой туфельки, размер которой напоминал об Алике. Значит, сестра тоже тут побывала. Видимо, все же надо поторопиться домой. Меня ждут многие ответы на новые загадки. *** — Братик, ты вернулся! Я так рада! — необычно радостная Алика подбежала ко мне и обняла. Пытается задобрить и напомнить, что я хороший и вообще девушек бить нельзя. — Где Альберт? — Эм… Брат, тут такое дело… — замялась сестрица. — Алика, сестренка, говори прямо. Сестра постаралась сделать вид, что её тут нет. Но больше меня напряг парень, вышедший из столовой под руку с моей матерью. Молодой человек лет двадцати, с глазами цвета аметиста и чёрным шелком волос, перевязанных лентой, о чём-то говорил с матерью, с неприкрытой заботой держа её руку. Следом за ними шёл папа, с ревностью глядя на идущую впереди пару. Лицо парня отдаленно напоминало помесь моего друга и отпетого ловеласа. Внучатый племянник? Интересно, раз это вампир и один из Магнусов, то он посвящён в Охотники? Альберт не говорил о существовании братьев, значит… его внук? Неожиданно, но забавно. Он ничего подобного не говорил. Хоть бы словом обмолвился с лучшим другом. — О, Влад, ты уже вернулся? Мы ожидали тебя позднее. Так, мы знакомы и он называет меня на «ты». Что здесь происходит? — Братик, тут такое дело… Это Альберт. — Либо я слишком много выпил той настойки у Сирин, либо слишком мало. Но даже если действительность действительно такова, то, друг мой, ты выглядишь достаточно… молодо. — Благодаря чудесному средству Алики я вновь молод и шикарен. Кстати, Али, не поделишься рецептом? — Молодильные яблоки и живая вода. И не смей называть меня «Али»! И хватит уводить у меня мать! — с этими словами Алика с самым серьёзным выражением лица подошла к Альберту и вырвала мамину ладонь из его руки. — А что, ты не хочешь, чтобы я был твоим папой? — притворно удивился друг. Папа позади него показывал все, что он сделает с Магнусом, если он попытается. Я пытался не засмеяться, хотя мама и Алика уже не видели этого. — Ты слишком молод, чтобы быть моим отцом. А если ты женишься на леди Василене Дракуле, то ты обязательно им станешь. Будет странно, если сын будет выглядеть старше отца. Тем более я младше всего на три года. — Любви возраст не помеха. О, прекрасная леди Василена, осчастливьте меня и станьте моей женой! — Кирочка, любимый, не надо убивать Альберта, он забавный. Альберт, прости, но ты же знаешь, что я замужем. — Это разбивает мне сердце, — воскликнул Альберт. Я тихо взял сестру под локоток и отвел недалеко в сторону. — Что с Магнусом? — тихо прошептал я, склонившись к уху сестры. — Он вновь молод и в боевом расположении духа. Боюсь, в городе вновь объявился бывалый ловелас, — с деланной грустью произнесла сестра. — Разминается на маме? — Развлекается на папе. Они поручались и Альберт ему мстит. Папа пообещал мне его казнить, но это было два часа назад. Теперь, видимо, настала стадия «Я его выпотрошу и или я не Дракула!» — достоверно изобразила отца сестренка. — Понятно. А на тему вампиризма? — спросил я. — Виктор фон Хельсинг напал на него. Я сейчас позову его и он все расскажет. И там одна маленькая проблема с Викторией… — темнит. Явно темнит. — Да? Что там? — Ей… Я не могу объяснить, Магнус всё расскажет. Все чудесатее и чудесатее. Такая фантасмагория не снилась даже Алисе Льюиса Кэрролла. На пару дней всего улетел и вот, итог: мой друг успел умереть, переродиться, получить Охотника во враги, да ещё и у Охотницы проблема и я об этом должен беспокоиться. Куда катится этот мир? *** — Итак, что у вас произошло? — взволнованный новостями, я метался по кабинету, словно загнанный зверь. — Брат… — Влад, может, хватит бегать? Альберт и Алика выглядели напуганными, словно я, а не они, сообщу страшную новость. Отец, сидящий в одном из кресел, был спокоен, как удав. Успокоить его было легче лёгкого: я пообещал ему, что женю Магнуса, если он протянет руки к маме. Отпетый ловелас и одиночка по жизни был бы явно напуган перспективой женитьбы, как бы он не рассказывал басни перед мамой. — Хорошо, но вы все расскажите! — Да-да, конечно… Про то, что я попытался сблизиться с фон Хельсингами ты знаешь. Два дня назад я пообещал им рассказать о тебе. И вот позавчера они пришли. Я отправил Викторию с Аликой, которая притворялась моим подмастерьем. У Алики и Виктории своеобразные отношения, поэтому я не переживал, если правда вскроется. И судя по всему, Виктория узнала Алю под прикрытием. — Я сама ей сообщила об этом. — Как бы то ни было, я остался с Виктором фон Хельсингом наедине. У нас с ним состоялся великолепный диалог, в ходе которого я понял то, что меня давно смущало. — И что же? — Смерть Джонатана и Хильды фон Хельсинг произошла по вине пожара. Как минимум, так мне сказал Виктор. Но по слухам в Охотничьих кругах, он рассказал мне не полную историю. Одиннадцать лет назад Джонатана и Хильду убил вампир, решивший сжечь детей в доме заживо. И этот вампир имел необычайный цвет глаз. Красный. И так как пост короля-вампира не передавался никому уже полвека, то единственный возможный убийца — ты, Владик. Но не находишь нестыковку? — Я фон Хельсингов точно не убивал, я в их краях был-то всего пару раз, да и то с тобой… Минуту, чуть больше десятка лет назад я смог попасть на Буян… И потом год отходил после знакомства с Гамаюн. — Верно, а из этого выходят два варианта: либо ты у нас «великолепный гений побегов и полетов тире лунатик», либо Виктор лжет. Но за тобой мы наблюдали каждый день, а значит, добраться до фон Хельсингов, убить их и вернуться ты бы не успел. Выходит, остаётся лишь один вариант: ложь. Но зачем сыну лгать о смерти своих родителей? Тут то до меня и дошло: он либо покрывает убийцу, либо сам и является убийцей. Я хотел вызнать у него имя того, кого он покрывал, но оказалось, что десятилетний мальчик может безжалостно убить своих родителей. — Эти Охотники — сплошная мерзость. Доченька, ты ведь говорила о чем-то с Викторией. О чем ты говорила? — отец ласково посмотрел на Алику, сидящую рядом с ним. Я и забыл, что Альберт об этом упоминал. — О нашем плане. О мире среди монстров и людей. Думаю, она не знала о том, что натворил её брат. Узнав, что это был не Влад, она… была шокирована. Она не могла поверить в то, что ей так долго лгали. И, скорее всего, ей понравилась идея нового мира. — А Виктору наоборот, это было противно, — задумчиво произнёс Магнус. — И из этого следует… — подтолкнул мысли Альберта и Алики отец. — Она ему все рассказала… — начала Алика. -… И он её проклял, — закончил Магнус. Последнее не ожидал ни папа, ни я. Мы в замешательстве смотрели то на Алику, то на Альберта. — Проклял? — хрипло спросил отец. Удивляться было чему. Чтобы проклясть, необходима прорва зла и решимости*. Это не банальные лечебные заклятия и огоньки. Это чистая тьма. Влияние на душу и разум — одно из запрещённых. Даже я, получивший силу изменять память и создавать иллюзии, редко применяют эти дары. — Вы уверены? — на всякий случай переспросил я. — Да. Сегодня после обращения Алика потащила меня в город. И там мы встретили Викторию. Мы попытались с ней поговорить, но она не узнала ни меня, ни Алику. И её глаза… Они были серыми, выцветшими, словно у куклы. Насколько я помню колористику, золотистый цвет нейтрализуется синим. То есть, чтобы золотые глаза стали серыми, необходима сильная магия синего цвета. А это цвет ментальной магии, — со знанием дела сказал Альберт. — Дьявол. Интересно, может ли следующий день стать ещё хуже? — Поверь своему отцу, что учился в храме: лучше не задавать этот вопрос к небесам или подземью, — склонившись ко мне, посоветовал папа. — Почему? — Они воспринимают это как вызов.