Lust

Казалось, будто в церкви закончились все важные дела, в которых мог Коннор себя занять, ибо он просто умирал от сжигающей его изнутри скуки. Все книги казались давно изученными, сад несколько раз обработан перед приходом весны, а все товары сделаны (в кухню отца Коннора никто настоятельно не пускал, не объясняя причин). Поэтому, не находя себе места, он попросту слонялся по территории, ожидая, когда отец Мартин позовет его с собой на работу вне церкви, но такого не наступало. Отец Джойс, лишенный возможность отдыхать долгое время, был вынужден теперь взять на себя исповеди, которые сняли с молодого священника, и справедливо негодовал, почему именно он должен делать эту работу, когда и Коннор был бы рад сам посидеть в исповедальне. Однако, что Алоис, что Мартин оставались непреклонными и не допускали молодого священника к этой работе. За обедом Коннор, привыкший сидеть рядом с Джойсом, будто под его покровительством, заметил, что тот сидит за столом, уперевшись щекой в кулак и часто моргая, пытаясь не уснуть. Но у него это плохо получалось, потому что стоило ему прикрыть глаза на пару секунд больше, как он больше не хотел их открывать. На немой вопрос он лишь отмахнулся рукой, пробормотав что-то про инсомнию. Джойс практически не съел ничего толкового, выходя из-за стола и чуть пошатываясь направляясь в исповедальню. На пол пути он остановился, почувствовав, как кто-то тянет его за рукав, замирая и не понимая, что делать из-за того, что все в глазах расплывалось. - Иди, поспи, я посижу в исповедальне, - Коннор слегка потряс Джойса за плечо. - Давай, пока Мартин обедает. - А если заметят? - Джойс посмотрел на мужчину сонными глазами. - Скажу, что это я настоял, давай, иди уже, - Коннор толкнул его под спину, сам же ускоряя шаг, чтобы занять свое любимое и уютное местечко в небольшой комнате, чтобы разговаривать с прихожанами и помогать им общаться с Богом. Однако, их план работал буквально меньше часа, и тот прошел в пустую - прихожан сегодня было как на зло мало. Дверь в темное маленькое помещение распахнулась, потому что Коннор опять забыл закрыть щеколду, и комнатку наполнил свет. На пороге стоял достаточно разозленный отец Мартин. Круглый срез его очков сурово блеснул в полумраке. За спиной священника смущенно переминался с ноги на ногу Джойс. - Я только выпить воды захотел, - тихо проговорил он, и тут же замолчал, заметив, как Мартин напрягся. - Значит, заняться вам обоим нечем, да? Как одному спать в своей келье, а второму его прикрывать, ну ничего, видит Бог, найдем вам, чем заняться, - Мартин поправил очки, задумавшись. - Идите, разберите чулан, пыль протрете, мозги проветрите. Живо. - Я тебе что, святая сестра, чтобы порядок... - возмутился Джойс, но Мартин его перебил. - А потом пойдете в библиотеку и поможете помыть и натереть жиром книги в кожаном переплете, - на этом слове Мартин фыркнул, повернувшись на каблуке и устремившись прочь. Коннор шумно вздохнул, и, если бы мог, давно бы отвесил Джойсу подзатыльник. Чуланом оказалась довольно просторная комнатка в самых задворках церкви, практически до потолка заставленная старыми вещами, скамьями и прочей утварью, которую стоило разобрать и многую просто выкинуть. Коннор с легким восхищением оглядел весь этот завал, будто кладоискатель, а вот Джойс, стоящий прямо за его спиной и уже третий раз чихнувший от пыли, радости не разделял. - Давай мы сначала вытащем все на улицу, рассортируем, позовем Мартина, а оставшееся уже протрем и расставим нормально? - предложил Коннор с воодушевлением хватаясь за колченогий стул, вынося его мимо Джойса на улицу. Священник пожал плечами, поддерживая идею своего приятеля, берясь за какую-то доску и вытаскивая ее на улицу. Работа шла, казалось, быстро, однако, комната оказалась такой огромной, а количество мусора в ней таким бесконечным, что двое священников никак не могли увидеть последнюю, четвертую стену. Коннор, будучи более невысокого роста и меньшего размаха плеч, осторожно пролез между двумя шкафами, наткнувшись на небольшой островок, где спокойно могло находиться два или три человека. Здесь стоял небольшой, покоцанный временем диванчик, тумбочка, на которой стояла порядком оплывшая свеча в старом кандилябре. Вокруг всего этого на некоторых полках стояли книги или фигуры, укрытые плотными тканями. - Ты чего застрял? Коннор? Джойс с треском и грохотом пробрался внутрь, благо, что не повалив шкафы вниз. Он замер, оглядываясь и тихо присвистывая, видимо, что-то заметя в подушках на диване и осторожно доставая, держа через платок. - О чем думал Мартин, направляя нас на место своего грехопадения? - Джойс даже хрюкнул от смеха, показав Коннору разбитые очки в погнутой тонкой дужке, точно такие же, как носил Мартин. - Может, он специально?.. - Коннор отошел от дивана на шаг, будто тот был заразен, прижавшись еще не зажившей спиной к стелажу. Но Джойс его не слушал, сдергивая пыльную серую ткань с вещей вокруг, оказавшуюся на самом деле белой. - Ты смотри, даже младенца - Иисуса отвернули! Да уж, не хотел бы я родиться так, тут ослы, тут коровы, а тут падают во грех мои будущие адепты, - Джойс засмеялся в голос, но тут же подперхнулся от пыли, пытаясь откашляться. - Так, я сейчас буду тянуть этот шкаф на себя, а ты толкай отсюда, хорошо? Он пустой, но, сволочь, тяжелый. Коннор шумно вздохнул, не оценив шутку, но кивнул головой в знак согласия с планом. Сломанные очки Джойс свернул в платок, кладя в нагрудный карман. - Мне кажется нереалистичной идея рождения Иисуса во хлеву, - неожиданно выдал Коннор, посмотрев на миниатюру, что стояла на полке, и упираясь руками в шкаф. - И что же тебе не нравится? - Джойс начал тянуть на себя, и священник, чтобы не уронить шкаф на своего друга, легко надавил на стенки, помогая не быстро сместить шкаф с места. - Животные всеядны. Оставь они ребенка одного, какой-нибудь осел или свинья не упустили бы своей возможности. Да и непорочное зачатие, знаешь ли, вызывает вопросы. - Ну, милый мой, профессия у тебя такая - в сказки верить, - Джойс усмехнулся, и общими усилиями, они дотолкали шкаф к выходу. Коннор, отвернувшись от Джойса, быстрым шагом вернулся внутрь комнаты, осторожно беря в руки миниатюру, обдувая с нее осевшую пыль и любуясь работой мастера. Молодой священник медленно понес ее к выходу, не отводя взгляда и начиная тихо мурлыкать мелодию под нос. "Тихая ночь, дивная ночь..." - Дремлет все, лишь не спит... - негромко продолжил Джойс, забрав из рук Коннора фигурки и осторожно поставив их на скамейку. - В благоговении Святая чета, - завели они на два голоса, и закончили только тогда, когда освободили путь не только к дивану, но и за него. Джойс плюхнулся прямо на подушки, шумно вздыхая и откидываясь на мягком диване, давая уставшей и напряженной спине отдохнуть, и хлопая рядом с собой, чтобы Коннор сел рядом. Мужчина с недоверием сел рядом, буквально на самый край дивана, сложив руки на коленях. Джойс, посмотрев на него, вновь глухо засмеялся. - Опять боишься заразиться грехом? - Просто не хочу, чтобы сутана была серой от пыли, да и в подушках, возможно, остались осколки. А потом объясняй, откуда у тебя шрам на... Мужчины тихо рассмеялись, уставше вздыхая и наслаждаясь небольшим отдыхом. - А я знаю эту песню на немецком, - неожиданно заявил Коннор, сам от себя такого не ожидая. - Ее же немец написал. Джойс сел, уперевшись локтем в колено и поворачиваясь к Коннору, с интересом вглядываясь в его лицо. - А ты можешь спеть? Коннор смутился, и несколько секунд молчал, думая, откуда он помнит слова этой песни, но решив, что подумает об этом позже, тихо и чуть ниже, чем на английском, запел: "Stille Nacht, heilige Nacht..." Джойс смотрел на него, чуть улыбаясь и с интересом наблюдая, как меняется его лицо, сам чуть покраснев до кончиков ушей, не решаясь перебить, поскольку он и сам знал эту песню, и не только на немецком. Еще около двух часов хватило им, чтобы по указу Мартина вернуть несколько вещей на место, остальные же остались ждать своей судьбы на улице. Коннор с особой чинностью разместил миниатюру с новорожденным Иисусом на полочке, прикрыв ее свежей салфеткой, и, освобожденный от работы в библиотеке, поспешил в свою келью, чтобы переодеться и смыть пыль с волос. Джойс же так не спешил и, дождавшись, пока Коннор уйдет, осторожно достал из кармана сверток с очками, протягивая Мартину, опустив взгляд в пол. - Я очень сожалею о вас с... с Саймоном, я не хотел, - Мужчина кинул взгляд в ту сторону, куда ушел Коннор и шумно вздохнул. - Сытый голодного не разумеет, - философски произнес Мартин, легко похлопав Джойса по плечу, улыбнувшись, будто поняв, почему именно сейчас священник решил принести свои извинения.