Lust

- Ну и что ты будешь с этим делать? Джойс склонился над коробкой, где на грелке и пледе посапывал носом щенок. У него уже были открыты глазки и он стремился гулять настолько далеко, насколько он хочет, ну и оставлять лужи там, где ему вздумается. Священник погладил щенка по розовому пузику, которое, как и у всех детей, было чуть больше, чем надо было бы. - Я чувствую себя отцом, - добавил Джойс. - Щенячьим папкой. А ты? Коннор посмотрел на своего друга, округлив глаза, да так, что они почти вылезли из орбит. - Ну, знаешь, когда двое мужчин совершают убийство, и решают его скрыть, их называют мужьями по-убийству, - чуть стесняясь произнес Джойс. - Так-то да... - Коннор вздохнул, доставая щенка, положив на свои колени. - Ну вот что с ним делать, а? А если Алоиз узнает? - Да ладно, не узнает, - Джойс протянул руку, почесывая сенбернара за ушком, будто бы невзначай кладя голову на плечо Коннору. - А та девушка, которая собиралась за тебя замуж, не заглядывала? Коннор пожал плечами, не желая рассказывать о том, что виделся с Клэр несколько дней назад, гуляя по саду. Она оправилась после смерти отца и постепенно взяла под свое крыло его бизнес, проводя ночи над изучением бизнес-стратегий и терминологии. Возможно, она и рассчитывала на нечто романтичное между ними, однако, держала дистанцию. * * * Но все это было неделю назад, когда маленький сенбернар был полностью удовлетворен коробкой и молочной смесью, и был тише воды, ниже травы. Вернувшись после вечерней молитвы, Коннор не без ужаса обнаружил, что нижний край коробки представляет собой дыру, прогрызенную маленькими острыми зубками, а сам щенок, завидев священника, радостно кинулся под ноги, виляя хвостом и постукивая коготками по полу. - Ну и что мне с тобой делать? У щенка все еще не было имени, поэтому Коннор обращался к нему только с помощью конструкции "Мы с тобой", а еще иногда "ах ты маленький засранец", но обычно так говорил Джойс, когда маленький сенбернар хватал зубами его штанину или край сутаны, чтобы поиграть в перетягивание каната. Так или иначе, щенок стал громче, быстрее, активнее, наглее, а главное, мобильнее. Существовала вероятность, что тот сможет выскочить в любую секунду в коридор, стоило бы неаккуратно открыть дверь или кому-то невзначай заглянуть к Коннору в келью. Сенбернар никогда не отвечал на вопросы, он смотрел своими хитрыми глазами на отца Коннора и вилял хвостом. Время за окном было достаточно поздним, чтобы встретить хоть кого-то, потому Коннор, подхватив щенка на руки, пошел на улицу. Священник не боялся, что маленький засранец куда-то убежит - команду "ко мне" щенок понимал, как "сейчас я буду кушать, сейчас меня покормят" и бежал к Коннору, путаясь в ногах. За день ему наскучивало сидеть в заперти, и потому сейчас собакен нарезал невероятно большие круги по газону. Даже когда тот пропадал из виду, Коннор не боялся - все равно не убежит. Священник все еще не знал, куда пристроить этого щенка. Он даже не знал никого из мира, чтобы быть уверенным в том, что пристроит собаку в верные руки. Кто-то легко похлопал его по плечу. Сердце Коннора болезненно сжалось. Вдруг - это Алоиз? - Это ваш щенок? - поинтересовались хриплым, знакомым голосом. Коннор обернулся, узнавая в свете фонарей знакомое лицо Андерсона. Он держал в руках щенка, что задорно вилял хвостом, и явно был не против такого знакомства. Священник спокойно выдохнул и улыбнулся. - У него нет хозяина, но он под моим попечительством, - негромко проговорил Коннор. - Славный малый, - пробормотал полицейский, поглаживая щенка по голове. Коннор, благо, не задался вопросом, что именно в этот поздний час тут делает прихожанин. А Хэнк имел радость не рассказывать про свою бессонницу, альтернативным лекарством против которой выступал или алкоголь, или долгие, пешие прогулки, за которые полицейский настолько уставал, что засыпал прямо на диване, не доходя до спальни. - Как зовут? - уточняет Хэнк, с мыслью о том, что не так-то он уж и хочет отпускать этого мелкого засранца обратно на траву. Больно мягкий и теплый щенок, и уж слишком смиренно тот лежит на руках. - Я не давал ему имени, чтобы не привязываться. Сенбернаров держали при церквях в горной местности, они помогали святым отцам. Но Детройт, к сожалению, не находится в горах, а значит, пребывание здесь этого щенка скоро станет невозможным. А я обещал найти ему хороших хозяев. - Мда, - многозначительно бормочет Хэнк, почесывая подбородок. В конце концов, он поднимает щенка, чтобы посмотреть в его глаза-бусинки, блестящие в темноте. - Ты хотя бы не одинок. - Никто из нас не одинок, - почти на автомате отвечает Коннор. - Бог живет в сердце каждого и никогда его не покидает. Хэнк негромко усмехается, но воздерживается от спора. Они существуют в разных мирах, в разных вселенных. Святой отец не видел суицидников и смертников, не заворачивал руки подросткам, что от голода и холода пошли на ограбление, не находил голову в холодильнике, что сбрендивший заботливый андроид положил, чтобы не испортилась. И там даже не пахло богом. - Как хорошо, что из-за равноправного отношения ко всем религиям вы, святой отец, не видели того, что видел я. Щенок в руках Хэнка радостно виляет хвостом, будто бы пытаясь вывернуться и дорваться до чужого лица. - Вы зря считаете, что среди святых отцов нет грехов. Быть может, я кажусь вам наивным и непонимающим, что происходит. Но я просто не сужу этих людей более, все мы будем перед Богом, и каждый из нас ответит за свои гре... - Я могу его забрать? - перебивает Хэнк, все это время думавший совсем об ином. На удивленный вопрос Коннора, отвечает. - Я могу забрать щенка? Коннор согласно кивает, с лёгкой грустью думая о том, что больше не увидет этого маленького комочка шума и игр. Они договариваются с Хэнком, что тот с утра заедет за кормом и прочим для своего нового питомца. На следующий вечер психологу Хэнка на телефон приходит фотография, как лейтенант полиции, суровый и взрослый мужчина, пытается накормить молочной смесью из импровизированной бутылочки из-под виски и соски маленького щенка на своих руках, с подписью "Сумо ужинает".