Металл

      Она идёт по, кажется, бесконечной пустынной дороге одна, совсем маленькая ещё, семилетняя девочка, глядящая вперед. Шагает с высоко поднятой головой, не обращая внимания на ветер, трепещущий в густых чёрных волосах, на солнце, нещадно слепящее яркие зелёные глазки, обрамлённые пушистыми ресницами.       Откуда-то сзади раздаётся голос: "Эй... Постой!.." Девчушка оборачивается на зов и к ней подбегает парень. – Ты кто?.. Я тебя не знаю.       Малышка внимательно и с нескрываемым недоверием оглядывает незнакомца с ног до головы: светло-рыжие волосы, бледная кожа, золотые сверкающие глаза. Парень выше крохи раза в полтора.       Светловолосый удивлённо глядит на девочку, а затем, улыбнувшись, мягко смеётся: – Это не так, Кинзоки, – он наблюдает за реакцией маленькой Тцукинами на её имя, произнесённое совершенно не знакомым ей парнем. – Ты просто меня не помнишь... – несколько обречённо вздыхает рыжеволосый. – Я просто тебя не знаю, – невозмутимо холодно для своего возраста отрезает девчушка, разворачиваясь и продолжая свой путь.       Золотоглазый неожиданно появляется перед девочкой и та останавливается, с интересом ожидая того, что будет дальше. – Я твой дядя, Кинзоки.       Малышка вздрагивает, на её губах застывает счастливая тёплая улыбка, но сказать она ничего не успевает: всё вокруг внезапно темнеет...       Ощутив резкую боль в районе плеча, брюнетка сдавленно стонет, распахивая глаза. Первое, что она видит – это лицо незнакомого парня, склонившегося над ней. Искра страха пробегает по позвоночнику, давая телу сигнал действовать, как бы измождено оно не было. Повинуясь инстинкту самосохранения, Кинзоки подскакивает на месте, из-за чего ватные ноги ноют, не желая держать хозяйку, а тяжёлые словно налитые свинцом веки едва не закрываются вновь. Единственное, что приходит на ум – бежать, бежать как можно быстрее и дальше. Собирая все силы, что только есть сейчас в изнурённом теле, Тцукинами подрывается с места и мчится – насколько быстро это возможно в текущем состоянии первородной – прочь. До этого молчавший парень и сейчас ничего не говорит, но оскал на его лице намного красноречивее выражает все эмоции, в один момент вспыхнувшие внутри.       Прародительница ощущает, как раны снова начинают кровоточить, но не останавливается и даже не думает замедлиться; она прикрывает глаза, шумно и рвано дышит, и... Внезапно врезается во что-то твёрдое (на самом деле, в кого-то). Сильные руки незнакомца удивительно аккуратно обвивают корпус девушки, не давая той упасть. Брюнет притягивает Кин к себе и смотрит ей прямо в глаза: – Дура... – пренебрежительно цокает юноша. – Куда собралась? – Я... – стушевалась полукровка, узнав лицо того самого парня, что поднял её с земли не больше суток – да, точно, не иначе!.. – назад. – Ты... – слова отчаянно не хотели складываться в законченные предложения. – Ты... Тот, кто... Кто... Помог.. мне..! – Тц, – недовольно цокнул незнакомец, сверкнув алыми глазами. – И продолжал это делать, пока ты не решила поиграть в догонялки. Это что было? – от такого тона у Тцукинами даже мурашки по спине побежали, точно от зимнего холода. – Это был... Рефлекс, – честно призналась девушка, потупив ядовито-зелёный взор.       Она может поклясться, что услышала напряжённое рычание брюнета, но тот всё же ничего не сказал. "Чувствую себя как провинившийся ребёнок" – подумалось первородной.       Прародительница только сейчас заметила за спиной незнакомца огромного размера врата, изувеченные временем. Высокие колонны чёрного цвета стояли, упираясь в небо, по бокам, заставляя трепетать; испещрённые трещинами, из коих лился алый свет, они пугали и приводили в шок. Однако в остальном местность вокруг была абсолютно нормальной и даже заурядной: обычный лес, пусть и не очень густой.       Тцукинами выпутывается из объятий парня и немного отходит в сторону. Она кладёт ладонь на своё плечо и в один миг раздаётся жалобный хруст ткани, то же повторяется и с другой стороны. Один из оторванных рукавов Кинзоки сминает и запихивает в карман, после чего, воспользовавшись чистой областью второго, оборачивает пальцы и принимается за вогнанные в раны осколки, начинает медленно вытаскивать их. Темноволосый смотрит на девушку выжидающе. Чего он ждёт? Слов или действий? Чего?.. – А... – её лицо искажается от боли. – Где мы? – У Врат Ада, – так спокойно и коротко отвечает, словно принимает предложение выпить кофе в выходные.       Кажется, его злость прошла... А, может, просто утихла на время? – Что?! – вскрикивает брюнетка то ли от боли, то ли от удивления, вытягивая ещё только второй осколок. – У Врат Ада, – не щадя нервов первородной, повторяет парень. – Какого..?! – ей не удаётся договорить, потому что рука резко вздрагивает и кусок стекла, что та намеревалась вытащить, ещё глубже проникает в мышцу плеча. "Чёрт! Что ж такое-то?!.." – она яро прикусывает нижнюю губу. Наблюдая за этим жалким, по его собственному мнению, зрелищем, темноволосый рычит что-то себе под нос и подходит к Кинзоки. – Давай я.       Слегка нервно первородная ведёт плечом, а после вздыхает, словно сдаваясь и соглашаясь на дальнейшие действия незнакомца.       Парень делает движения пальцами поднесённой к плечу руки, будто тянет что-то на себя. Но... Что он тянет?.. Что он делает? Взгляд ядовито-зелёного цвета ловит каждое движение бледных пальцев, и тут... Появляется острая боль. Тцукинами не только видит, как осколки стекла покидают её плоть, но и ясно ощущает это. Взор  цвета рубина сосредоточен и ясен – парень сейчас даже напоминает Кинзоки врача, оперирующего пациента.       Прародительница заворожённо наблюдает за действиями незнакомца, а потому не замечает, как он уже совсем скоро освобождает её ото всех осколков. – Спасибо... – она глядит в сторону, произнося благодарность. – Пустяк.       По его выражению лица точно можно сказать, что для парня подобное, на самом деле, сущая мелочь, не стоящая  внимания. – Все демоны так умеют? – Кин, преодолевая желание этого не делать,  переводит взгляд на лицо парня, ожидая ответа. – Нет.       "Интересно: она догадалась или почувствовала, кто я такой?" – Я видел у тебя на шее следы воска. Могу убрать, но придётся снять кофту: не могу применить силу вслепую. Она пока не столь совершенна.       Девушка чуть слышно сглатывает: "Неужели мне придётся?.." Она слегка приподнимает ткань некогда свитера, но резко останавливается. "Я так не могу!" – отчаянно вопит подсознание. Брюнетка сжимает кулаки, раздражаясь то ли от ситуации, то ли от своего собственного поведения. – Есть другие идеи? – парень скрещивает руки на широкой груди и внимательно глядит на мечущуюся девушку, явно не собираясь заставлять её. – Воск может стать мягче в горячей воде, а потом его достаточно смыть... – стала рассуждать бессмертная. – Но появляется два вопроса: есть ли в Аду озёра или реки? И можешь ли ты создавать тепло? – Ад, вообще, многим похож на мир людей, – будто между прочим бросает демон. – Что до тепла, я могу нагреть воду, – он наблюдает реакцию Кин, которая, к слову, и не удивляется (как парень и ожидал). – А ты, однако, проблемная... – закатывает глаза брюнет, направляясь вперёд.       Первородная следует за незнакомцем, борясь с ещё не успокоившейся болью в теле. Парень неожиданно для девушки останавливается, а та чуть не врезается в его мощную спину. Демон опускается на корточки и обращается к Кинзоки, не поворачиваясь лицом: – Забирайся на спину. – Но.. – пытается возразить Тцукинами. – Я сказал: "Забирайся", – перебивая, твёрдо повторил темноволосый, не желая слушать отговорки Кинзоки, которая так отчаянно не хочет окончательно полагаться на незнакомца и его помощь.       Все возражения, которые девушка готова была обрушить на демона, внезапно столкнулись с его непоколебимым, твёрдым и до неприличия уверенным тоном и безнадёжно разбились на мириады крохотных осколков, теперь не имеющих абсолютно никакого смысла. Первородная обняла парня за шею, ощутив его запах, так неожиданно пробивающийся сквозь все многочисленные мысли в сознание, и обхватила ногами крепкий торс демона. Тот же поднялся и переместил руки под колени полукровки, позволив ей расслабить ноги, в которых Кин сейчас совершенно не ощущала энергии. Демон продолжил идти вперёд с той же скоростью, абсолютно не ощущая своей ноши. Первые несколько минут Камиширо было комфортно пребывать в тишине, но постепенно молчание начинало казаться гнетущим. Девушка постаралась отвлечься: стала рассматривать окружающие деревья, траву, небо, рваные кусочки которого не были скрыты ветвями пышных крон, но ни в пейзаже земном, ни в небе ничего особенно интересного не было – Кинзоки чувствует себя безнадёжно неловко. Первородная уже собирается начать говорить, но голос – всё ещё – незнакомца раздаётся раньше её собственного: – Как тебя зовут? – Кинзоки, – наверное, она рада, что не пришлось завязывать разговор самой. – Ты..? – Сульфус.       Вот они и познакомились. Теперь эти двое знают имена друг друга, но не более.       Или это только так кажется?..