Взгляд

      На следующей смене Ямато не снял маску и не сел за стол. Все вопросы Мари получали вежливые, но односложные ответы. Она не хотела его видеть, но все равно не могла оторвать взгляд от застывшей у стены фигуры. На другой день он не пришел. Мари пыталась ни с кем не говорить, не реагировать, не принимать пищу, — порвать с этим миром связь, которая, если верить голосу из сна, ее сюда привела. Генма страдал у холодной плиты, уговаривал вернуться к реальности, но Мари не слушала. Она и сама хотела вернуться к реальности, только к другой.       Ямато не приходил вторые сутки. Мари думала, что это из-за нее, но потом вспомнила: он отправился на поиски Итачи вместе с Какаши, Наруто и его друзьями. Вот уж правда, он не из тех, кто отказался бы от задания из-за пустяка, скорей бы просто продолжал дежурить, недвижимый, как статуя, и ни разу бы не заговорил. А что? Ему это, как видно, несложно.       Мари целые дни проводила на футоне, закрыв голову подушкой. С ней и так никто не говорил, кроме Генмы, а теперь казалось, что вокруг вообще было пусто. Только нельзя ни уйти, ни развеяться. В тюрьме обычно тоже пусто. На третий день, прыгая, Мари вдруг очнулась в новом месте, на полу у кровати в чужой комнате. Она уже забыла, что это такое — бояться незнакомцев и ощущать наготу каждой клеточкой тела. От лихорадочных поисков одежды ее оторвала Югао, появившись в окне с брюками и курткой. Оказалось, Мари попала в соседний дом, впервые за все время прыжков в Коноху. Надежда на то, что вскоре связь разрушится и она вовсе перестанет прыгать, позволила ей молча одеться, вернуться в свою комнату и просидеть до вечера, уставившись в стену. Это был мучительный день, но ничто так не мучило, как невозможность перестать здесь появляться.       Мари выбросило в заросший сад позади того дома, куда она вчера попала. Чудесно. Голая, на колючей траве и в пыли, — благо, что хоть с улицы не видно. Первую секунду она даже не двигалась, настолько все осточертело. Целые дни сидеть в пустой комнате — разве не от чего-то подобного она хотела сбежать в настоящей жизни? Хотя здешняя жизнь тоже казалась настоящей, и это-то было хуже всего. Мари приподнялась на локте, но в тот же миг рядом возникла фигура в светлом плаще и маске АНБУ. Вместо того, чтобы позвать кого-то с одеждой или хотя бы отвернуться, он схватил Мари и прыгнул на соседнюю крышу. Мари пискнула и сжалась в комок, стыд обжег, как огнем. Она не видела раньше эту маску — с вытянутым носом и синими полосками вокруг пасти. В доме засада? Ее перевозят?       Они в три прыжка преодолели целый квартал, дома так и мелькали разноцветной чередой, а потом нырнули куда-то в проулок. Сбоку приоткрылась дверь, дохнуло застоявшимся воздухом, и в тусклом свете показалась бесконечная лента уходящих вниз ступенек. «Эй! — не выдержала Мари. — А что…» — но чувствительный тычок под ребро заставил ее замолчать. АНБУ прыгнул на лестницу и, отталкиваясь то от ступенек, то от стен, устремился вниз. Сырость и холод мурашками прошлись по обнаженной коже, АНБУ спускался все ниже, потом скользнул в узкий коридор, пробежал в темноте и выскочил на открытое пространство. Сердце Мари упало. Они были в шахте, уходящей вниз так глубоко, что свет терялся в паутине балок; сотни штреков отходили по сторонам, зияя в стенах черными дырами. Если бы Коноха, окруженная вековыми деревьями, сама была бы деревом, то эти тоннели, несомненно, были бы ее корнями.       Мари дернулась, извернулась, но АНБУ стиснул ее так сильно, что воздух едва ходил в легких. Мечтая попасть в другой мир, она боялась многих мест: убежища Акацуки, Орочимару, дальних скрытых деревень и стран в упадке, — по сути всего, кроме Конохи. Забывая, что в ней самой есть место страшнее прочих — Корень. Приказ Цунаде для них ничто, они подчиняются Данзо, а Данзо… Мари сжалась. Данзо не заботит мораль.       АНБУ Корня скользнул в темный штрек и остановился в тускло освещенной комнате. Там он положил Мари на пол и исчез снаружи, запечатав дверь слабым голубым сиянием. В комнате не было ничего, кроме еще одной двери и узла тряпок на полу. Ход был заперт, а тряпки оказались стандартной формой шиноби — размера на четыре больше, чем нужно. Мари быстро оделась и приложила к двери ухо, потом толкнула — безрезультатно. На следующем толчке дверь резко отворилась и Мари чуть не упала. По ту сторону в темноте стояли АНБУ без масок, за ними под единственной лампой блестело хромом кресло в паутине медицинских трубок.       Мари мигом отскочила до другой стены, но так же быстро ее подхватили подмышки и понесли в темный зал. АНБУ Корня не обращали внимания на визг и хаотичные пинки, и, как пушинку, забросили ее на кожаное сиденье. Наверное, если бы Мари решила мучить котенка, ей удалось бы это так же легко. Ремни стянули руки и ноги, голову сжали тиски с засаленным войлоком, поперек живота щелкнула металлическая скоба. Быстрее, чем Мари попробовала что-то предпринять, предпринимать стало нечего — прикована, обездвижена, лишена и так малых сил.       Сбоку что-то зашуршало, дернулась гроздь гибких трубок, одна наполнилась зеленой жидкостью. Мари скосила взгляд, пока не заломило глазное яблоко, чтобы увидеть, как один из корневиков крепит к трубке иглу.       — Где Фуу? — раздался голос вне поля зрения, размеренный, старческий, но полный силы. Мари напрягла слух. Фуу из клана Яманака ждали здесь неспроста — он владел такими же техниками, как Иноичи, но не это было главным, а голос. Этот голос…       — Занимался одним из ее охраны. Скоро будет, — чья-то фигура нависла над Мари, заслоняя лампу — голова забрана черным, глаза не видно за непроницаемыми стеклами очков — Торуне, носитель жуков из Абураме. Он отогнул ей веко и прижал пальцем артерию на шее. Вместе с Фуу они казались вполне нормальными людьми, если бы только не служили в Корне.       — Пожалуйста, — зашептала Мари, — я не должна быть здесь… Я не знаю ничего, что…       — Это не тебе решать, — оборвал голос из тьмы. Что-то тонко стукнуло об пол, еще раз, и голос зазвучал ближе: — За тебя уже заплачено жизнями.       Взгляд Мари лихорадочно впился во тьму, но за кругом света виднелось лишь какое-то размытое светлое пятно. Интонация, паузы, тон — пусть голос из первого сна звучал глуше, словно через преграду, но это несомненно был он. Тот, кто обещал ей чудо. Тогда она не могла узнать его, но теперь…       — Н-не нужно было… — страх заплетал язык, но молчание подавляло волю, — платить т-такую цену.       — Жизнь нескольких ничто рядом с жизнями тысяч. Ты никого не защитишь, считая иначе.       Светлое пятно приблизилось и обрело очертания: белый балахон, черная накидка через плечо. Мари уже знала, но все равно вжалась в кресло. Данзо!       Трость стукнула еще раз, и высокая фигура остановилась. Перебинтованная голова тонула в темноте над лампой, левая рука хоть и держала палку, но совсем на нее не опиралась, а правая с обманчивой беспомощностью лежала в коконе из накидки.       Мари судорожно потянула запястье, надеясь вытащить его из-под ремня и что-нибудь сделать: например, ударить себя и потерять сознание. Никогда она не могла причинить себе боль, но сейчас бы попробовала, потому что, вскрывая память, Данзо точно не остановится, пока не вывернет ее наизнанку. Что говорил Иноичи о разрушении разума? Для главы Корня это не проблема.       Данзо наклонился в пятне света, показав испещренное морщинами лицо, единственный глаз холодно смотрел из щелки прикрытых век. Потом он выпрямился и сделал знак Торуне.       — Эта не разменяет свою жизнь ни на одну чужую.       Тиски аккуратно подтянулись, Мари с усилием подавила дрожь в ногах, и попыталась растянуть губы в подобии улыбки, чтобы придать себе сил:       — Неважно. Это все ненастоящее.       Неподвижный Данзо оглядел ее с высоты своего роста.       — Совесть не выдерживает мук, верно? Ты не пришла в указанное место. Погибли люди. Жить проще, если это неважно.       — Важно, просто не… — Мари уже не могла дальше растягивать перекошенные губы.       — В чужом мире ничто не важно, — взгляд Данзо погас, стукнула трость, и он шагнул в темноту.       — Но… Но это же ваш мир, — Мари отчаянно цеплялась за последний шанс. — И Цунаде… она… она уже знает, что делать… Ошибка может все погубить, вы же понимаете…       Белая спина замерла, Данзо ответил, не оборачиваясь:       — Цунаде плохо заботится о деревне. Нам нужен другой Хокаге. Ты поможешь и с этим.       Мари похолодела. Что он сделает с Цунаде? Данзо и так должен стать Хокаге, но позже. Потом он умрет, а Цунаде вернется. Только она может защитить деревню от атаки Пейна — всех, каждого жителя — своими маленькими слизняками. А потом вылечить каге других деревень, уже при смерти, в последней битве… Без нее никак!       — Все погибнут, если… — она не успела закончить, как рука Торуне чем-то залепила ей рот.       «М-м-м!» — закричала Мари изо всей силы, но вышло лишь глухое мычание. Голос Данзо спросил где-то за спиной: «Кто отправлен за Фуу?» Мари почудилось, что он отошел достаточно далеко, и она заерзала, ища взглядом другого помощника. Она не знала, как убедить его помочь, и не успела придумать, как вдруг за дверью послышался шум и кто-то крикнул:       — Корень атакован АНБУ!       Секунду Мари осмысляла услышанное, а потом обмякла в кресле — спасена. Руки и ноги тут же стали ватными от схлынувшего адреналина — до этого она даже не понимала, как сильно боится. Неизбежное пробуждение в Амьене не успокаивало, когда впереди была полная кошмара ночь, допрос и люди, безразличные к разрушению мозга. Сказать, что Мари была напугана, значит ничего не сказать.       Трость Данзо часто застучала и затихла снаружи, Торуне выскочил следом, и Мари осталась одна. Жесткие ремни не пускали руки, невозможность оглядеться пугала тысячью невидимых врагов. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем краем глаза она увидела в дверях девушку — в маске, неотличимую от корневиков, если бы не фиолетовые волосы.       «М-мв-а-а!» — этот вопль уже совсем походил на звериный, Мари испугалась, что Югао пробежит мимо, не заметит, исчезнет в бесконечных переходах Корня. Но та оказалась рядом прежде, чем у Мари закончился воздух.       Югао разжала тиски, отстегнула ремни на запястьях, вытянула ее руки, осматривая вены, откинула волосы с вен на шее.       — Целы?       Тихого кивка хватило, чтобы Югао уступила место Высокому, который взял Мари на руки и отступил к дверям. Она чуть не расплакалась, так рада была их видеть. Они пришли за ней, напали на людей Данзо и готовы драться, хотя отступать в такой шахте все равно, что метаться в ловушке. Югао скользнула в коридор, Высокий ринулся следом. Мари увидела в темноте еще четверых АНБУ, а когда обернулась маска с зелеными полосками, глаза все-таки намокли от слез.       Ямато скрылся за поворотом и сцепился с кем-то из Корня, за ним исчезла Югао, а Высокий забросил Мари на плечо и вытащил короткий меч. Беспомощно повиснув вниз головой, она видела урывками, как мелькают в штреке гибкие тела, как искрят лезвия мечей, как вспыхивает огонь и тут же гаснет в струе воды, и как быстро АНБУ движутся вперед. Вдалеке показался свет, Мари услышала резкий голос Ямато, и по штреку прокатился огромный древесный щит, выдавливая противников наружу. АНБУ выскочили в огромный колодец шахты и прыснули в стороны. Вокруг Высокого образовалось пространство, куда не мог сунуться никто из Корня — их атаки тут же отражали сверху, снизу или сбоку, — но и самому охраннику Мари было не двинуться, пока хотя бы в одном направлении не появится брешь.       Резкий призывной свист раздался в шуме боя. Высокий одним махом прыгнул на дюжину метров вверх — Мари сложило пополам и обдало ветром — потом еще и еще, только балки рябили перед глазами. Но прорыв тут же накрыли — черкнуло воздух лезвие, АНБУ отразил удар и остановился. Двое корневиков приземлились на балку по бокам от него, за их спинами тут же возникли Ямато и молчаливый АНБУ, дежуривший в отделе дознания. Мелькнули волосы Югао, закипел бой. Обнадеженная великанскими скачками, Мари извернулась, чтобы посмотреть наверх, но устье шахты было ужасающе далеко.       Корень накатил волной, АНБУ едва справлялись. То один, то другой боец Данзо прорывался сквозь защиту, с каждым разом все ближе, пока черная тень не возникла прямо у Мари перед носом. Высокому пришлось неуклюже прыгнуть, отбиться в воздухе и приземлиться на балку гораздо ниже того места, где он стоял. Бой остался высоко над головой — их загоняли вниз.       Рядом тихо стукнули чьи-то ботинки.       — Черт! — ругнулся ее АНБУ и скинул Мари с плеча. Его правая рука пестрела порезами, кровь стекала на клинок. — Так не пойдет!       Мари покачнулась — балка была не шире ладони, а голова шла кругом от такой высоты — но второй АНБУ придержал ее сзади за локоть.       — Оба с техникой огня и тот, с землей, почти иссякли. Прорвемся.       Мари узнала голос Ямато и обернулась, рискуя совсем потерять равновесие. Наверху загремело — несколько теней приближались, окруженные сполохами молний молчаливого АНБУ.       — Ха! — выплюнул Высокий. — Без вариантов. Есть приказ.       Мгновение белые маски смотрели друг на друга, потом Ямато подхватил Мари на руки и прыгнул на другую балку.       — Эй! Оглох?! — гневный возглас потонул в реве воды, которую Высокий обрушил на двух корневиков, а Ямато отскочил в густую тьму у стены. Мари зажмурилась, ткнулась лбом ему в шею и обхватила так крепко, как только могла.       Воздух дрогнул от молний, они прыгнули куда-то в сторону, вверх, вниз, — Мари не понимала направлений. Рядом затрещало и заискрило, «наверх!» зазвенел голос Югао, но оттуда вдруг дохнуло огнем — их окружили. Руки, державшие Мари, вдруг разжались и она заскользила вниз — Ямато бросил ее, чтобы сложить печати. Перед глазами не осталось ничего, кроме его фарфоровой маски, весь мир сузился до белого пятна с зелеными полосками, Мари оцепенела, не зная, как он успеет ее поймать, но веря, что успеет обязательно. Она уже упала ниже балки, когда тело подхватила гибкая ветвь, мокутона а сам Ямато мелькнул рядом, наотмашь отрубая дотянувшуюся до нее руку корневика. Черный силуэт исчез во тьме, но их становилась все больше, свежих, с новыми силами.       АНБУ вновь заняли оборону, а светлый кружок выхода над головой стал как будто меньше. Корень накатывал и отступал, Мари не успевала следить, только держалась за обхватившую тело ветку и смотрела вверх — казалось, что там, за мельтешащими тенями, одна тень не двигается, стоит на высокой балке, прямо у выхода. И ничего не разглядеть, но внутри уже растекается липкий холод, потому что если выход охраняет Данзо…       Мари выбросило из забытья — к ней прорвались три тени разом. Рядом тут же вырос Ямато, мокутон скрутил одного мертвой хваткой, потянулся за вторым, но тот швырнул в древесную пасть товарища, прикрылся им и направил кунай Мари в голову. Ямато дернулся вперед, маска АНБУ раскололась под лезвием, рука корневика прошла вдоль щеки, но тут же попала в тиски мокутона. Осколки фарфора звякнули о балку, Ямато схватил Мари и прыгнул вниз. Кровь тонкой струйкой бежала у него из глубокого пореза через всю скулу. Мари вспомнила изрезанную руку Высокого — защищать ее, конечно, было сложнее, чем биться только за себя. Однажды Ямато уже подставился под меч Саске, прикрывая Сакуру, а потом и вовсе попадет в плен к Кабуто, прикрывая старика на острове. Она вцепилась в серый жилет, отчаянно желая что-то сказать или сделать, но, поймав острый взгляд, ничего не сказала. Это был не тот Ямато, что пил чай и смотрел рисунки у нее на кухне — тот хмурился совсем не страшно, а нынешний щерился, как дикий пес. Мари сильней сжала руки, как вдруг огромный земляной вал сшиб их с балки и придавил Ямато спиной к стене шахты. Камень посыпался у него под лопатками, локти уперлись в черную массу, кровь, уже залившая половину лица, текла по губе и красила сжатые зубы. Мари рядом земля не давила — конечно же, ценный объект — и она пролезла между рук Ямато, заслонив его от смертельного пресса. Давление прекратилось, Ямато тут же сложил пальцы в печать, зашуршал щит из мокутона, но земля осыпалась на миг раньше — Югао сбила корневика, наводящего технику. Еще один снялся из укрытия, Ямато выставил вперед печать, его спина часто поднималась и опадала от сорванного дыхания. Югао проскочила рядом, обдав их волной воздуха, отразила атаку и неожиданно полоснула мечом так близко от Мари, что Ямато пришлось толкнуть ее в пустоту и грузно, без расчета, приземлиться с ней внизу на обломок ржавой балки. В его руке мигом оказался меч.       Легкая, как кошка, Югао приземлилась следом, все ее тело покрывали кровавые волдыри от ожога.       — Хватит! С ней не выбраться! Всё! — подняв клинок, она едва заметно подалась влево-вправо, Ямато повторил движения, как в зеркале. — «Уснет или умрет!» Уснуть здесь явно не получится!       Умрет? Мари дернулась и, качаясь, сделала шажок назад. Они убьют ее. Убьют по приказу, чтобы не досталась Данзо, и наплюют на боль, от которой не отделаться даже дома. Что они сделают? Всадят клинок в сердце? Перережут горло? Колени дрогнули, Ямато потянулся, схватил ее за одежду и рывком подтянул обратно к себе.       — Уснет! Вколем эр-двадцать три! Весь комплект! — мелкие кровинки брызгали с его губ.       — Яманака сказал, не сработает!       Сверху что-то звякнуло, худой АНБУ Корня упал на балку. Ямато ударил мечом, рассекая ему шею, и корневик сорвался вниз. Используя заминку, Югао подскочила ближе, меч Ямато не дал ей встать рядом.       — Коли! — кивнула она на подсумок с ампулами и сюрикенами. Ямато отпустил Мари и медленно потянулся к поясу. Клинки смотрели друг на друга, вокруг сжималось кольцо Корня, задрожала балка, бой закипел у Югао прямо за спиной. Но она не двигалась, только мышца на икре подобралась, когда пальцы Ямато коснулись сумки. Мари задохнулась. Не делай этого! Она просто выжидает момент!       — Прикрой! — рявкнул вдруг Ямато — на них неслась черная тень, а он не собирался отводить меч от Югао.       — Твою мать! — Девушке ничего не оставалось, как выбить из рук корневика меч, уже направленный Ямато в горло, тот прыгнул с Мари вниз, а Югао осталась, связанная боем. Уступ был совсем крошечный, Ямато поставил Мари перед собой и взял за плечи. Она пыталась смотреть ему в глаза, но взгляд все время убегал к пятну на жилете, куда капало с красной половины лица.       — Должно, — проговорил он. — Это должно сработать.       Мари приоткрыла рот спросить, но оказалась прижатой щекой к его груди, рука в перчатке накрыла глаза. Не успела она понять, что происходит, как вторая рука обрушилась ребром ладони на затылок, ноги подкосило, и мир скрылся во тьме.