Приговоренные к повторению

***       Эдгар прибыл в конце первой недели февраля. Он был одновременно их спасителем и незваным гостем, вторгшимся в их тесный мирок.              Он приехал в сопровождении четырнадцати вооруженных людей. Заметив удивление Мартина при виде столь многочисленной свиты, Эдгар отвел его в сторону и тихонько сообщил сведения, получаемые им от осведомителей среди слуг замка.              Данджело все еще был вне себя от гнева из-за удачного побега пленников из тюремных казематов. Он повсюду разослал шпионов в попытке выяснить, кто помог им скрыться и где они находились, держа наготове отряд солдат, готовых отправиться в погоню, как только появится хоть какой-то след.              Наутро после побега в замке стояла настоящая неразбериха. Половина стражников клялась, что сестра Кэтрин призвала на помощь живущий под холмом «маленький народец», который, скрывая свои лица, прошмыгнул мимо охраны и затем усыпил ее с помощью магии. Вторая половина утверждала, что по меньшей мере пятьдесят бандитов во главе с гигантом в капюшоне заставили их выпить, как они божились, яд. Безразличный к этим байкам Данджело терпеливо искал то, что подтвердило бы его теорию, заключавшуюся в том, что осуществлению побега способствовали несколько хитроумных людей – очевидно, хорошо тренированных солдат.              - Он послал своих людей к вашим друзьям и родственникам. Мэттью, которого ты отправлял ко мне со своим посланием, должно быть, что-то сболтнул. В Ноттингеме начали интересоваться моей персоной. Пока они ничего стоящего не узнали, но рисковать определенно не стоит. Мы уезжаем завтра, - сообщил Эдгар.              - Полагаю, Кэтрин достаточно оправилась для поездки верхом, - неохотно признал Мартин.              Он ощутил печаль невосполнимой утраты при мысли об отъезде из их убежища, в котором у них была хотя бы иллюзия безопасности. Ему нестерпимо было снова думать о беспокойстве и страхе, ожидавших их впереди, но они с Кэтрин оба понимали, что этот день неизбежно настанет.              Правила приличия требовали пригласить Эдгара провести эту последнюю ночь перед отъездом в хижине вместе с ними.              - Нет, я не приму твое любезное приглашение, Мартин. Я лучше останусь со своими людьми и обсужу наши дальнейшие планы, - ответил Эдгар.              Он предоставлял им возможность попрощаться. Учитывая сложившиеся обстоятельства, сегодня для этого будет последняя возможность.              Той ночью Мартин и Кэтрин обнимали друг друга и заверяли в своей любви, словно пытаясь высказать за эти короткие часы все слова, которых хватило бы на целую жизнь. И каждый про себя поклялся навеки хранить в памяти образ и ощущение прикосновений другого. Покидая хижину на следующее утро, они чувствовали себя приговоренными к смерти.              В предрассветном полумраке Эдгар представил сестру Кэтрин своим людям. Мартина же большинство из них уже знали. Только Дрю, военный советник Эдгара, смог встретиться с Кэтрин взглядом и поприветствовать ее. Она понимала, что остальные солдаты чувствуют себя неловко в ее присутствии, не зная, как к ней относиться. Была ли она праведной божьей невестой или обычной полковой шлюхой? Она не приходилась никому женой, дочерью или сестрой. Эдгар обращался с ней вежливо, но отстраненно. Она же, в свою очередь, постаралась не мешаться у остальных под ногами.              Мартин помог ей сесть на лошадь. Кэтрин редко каталась верхом с детства, проведенного на ферме. Как бы старательно она ни разрабатывала левое плечо и руку, ей немногого удалось добиться после первой попытки двигать ими, и теперь беспокоилась, сможет ли управляться с кобылой, которую для нее привез Эдгар. Лошадь была норовистой и довольно упрямой. Однако в первый день они ехали неторопливым аллюром, и лошадка Кэтрин покорно шла вместе с другими конями, не выказывая признаков нетерпения и не пытаясь вырваться вперед.              Единственное происшествие приключилось в конце дня. Когда Кэтрин спешилась, у нее подогнулись ноги от усталости из-за непривычной для нее активности. В результате она плюхнулась на землю, чувствуя себя при этом глупее некуда. Дрю заметил ее проблему и быстро подошел, чтобы помочь. Когда оказалось, что она не в силах подняться, он разложил одеяло на земле и помог ей с удобством разместиться у ствола упавшего дерева.              – Вы сегодня хорошо держались и не отставали от нас, сестра, – подбадривающе заметил он. – Я помню, как вы выглядели два с половиной месяца назад. Я опасался, что вы не выживите, и уж точно не думал, что сможете ехать верхом.              – Благодарю вас за помощь, сэр. Это чудо произошло исключительно благодаря отцу Мартину.              – Он замечательный человек. Как и вы.              Ранее Эдгар попросил Мартина какое-то время ехать позади колонны и следить за тем, нет ли за ними погони. В его отсутствие Дрю принес Кэтрин еды и воды и помог разложить одеяла для сна. Прибывший некоторое время спустя Мартин преисполнился благодарности к Дрю за то, что он позаботился о Кэтрин. Остальные солдаты предпочитали просто игнорировать ее.              – Ты никогда ее не оставишь, не так ли, – скорее заявил, чем спросил Дрю, когда они с Мартином сидели у костра и ели запоздалый ужин.              – Верно. Ты и представления не имеешь о том, какая она храбрая и добрая, насколько широк ее ум. В целом мире не найдется никого похожего на нее. Я знаю, что остальные говорят о нас и что думает Эдгар. Для меня это неважно. Нам нужно быть вместе и мы будем.              Дрю пришло на ум, что Эдгар слабо себе представляет, с чем имеет дело. Он упорно полагал, что Мартина можно легко отвлечь от Кэтрин, обеспечив ему хорошее положение в благородном семействе. Дрю же видел, что у их связи столь глубокие корни, что их насильственное разделение причинит влюбленным серьезный вред.              – Я заметил, что она не из тех, кто жалуется. Присматривай за ней в дороге: она скорее свалится с лошади, нежели попросит ехать медленнее, – сказал Дрю.              – Да, она не из тех, кто жалуется, – эхом отозвался Мартин, чувствуя, как из горла рвется истерический смех. Ему удалось его сдержать. – У ее тюремщиков были плети. Знаешь, что они начали делать?..              Дрю покачал головой и поднял руку, останавливая Мартина от продолжения. Должно быть, произносить это было так же тяжело, как и слышать.              – Как они могли сделать с ней нечто подобное?              Мартин произнес это так тихо, что Дрю решил, что ответ от него не требуется. Они оба знали тысячи причин для жестокости, но ни одна из них ее не оправдывала.              Мартин отошел от костра и разложил собственные одеяла как можно ближе к Кэтрин, но не касаясь ее. Ранее они решили вести себя предельно сдержанно, чтобы не оскорблять остальных. Устроившись на ночлег, он положил меч, который теперь всегда носил с собой, в пределах досягаемости. ***              На второй день путешествия Кэтрин села поодаль, прислонившись к старому дубу, пока остальные ели обед. Эдгар снова попросил Мартина остаться позади и осмотреться на предмет преследования. Она слышала, как группа солдат устроилась с другой стороны того же дерева.              – Я вообще не верю, что она была в монастыре. В ее обращенных на отца Мартина взглядах нет ни следа застенчивости или благочестия. Его же очарованность ею понятна. Могу спорить, ее мать рано приобщила ее к своему мастерству.              – Клянусь распятьем, тут дело в колдовстве, – вставил еще один солдат голосом, словно бы проходящим через полое бревно. – Она напоминает изображения, которые можно увидеть на погосте накануне Дня всех святых.              – Не так уж она и страшна, Джек. И кто знает, что скрывается под этим уродливым платьем? При такой бледной коже могу поспорить, что она рыжая.              – И что? У рыжих ужасный характер, – самодовольно заявил Джек. – Еще один недостаток.              – А я слышал, что они необычайно похотливы.              – Что ж, почему бы мне не попробовать это выяснить?              Голос их третьего собеседника казался куда более молодым, но он изо всех сил старался подражать циничным речам старших товарищей. Затем Кэтрин показалось, что она услышала подавляемый смех, перешедший в приступ кашля. Вновь раздался голос Джека:              – Да, почему бы и нет? Тебя как зовут?              – Джон. Джон Вудсон.              – Ты вот что сделай: погоди, пока мы не остановимся и Эдгар не отошлет отца Мартина с одним из этих бесконечных поручений. Когда она отправится в лес по нужде, ты последуешь за ней и скажешь, что она похитила твое сердце и ее отказ просто убьет тебя. Женщинам нравится слышать подобное. А потом повали ее на землю и засади. Она может протестовать, но опытный мужчина вроде тебя знает, что потом она будет благодарна. И не забудь проверить, действительно ли она рыжая.              – Я заставлю ее умолять о продолжении, – похвалялся парень.              – Мы рассчитываем на тебя, Джон. Кто-нибудь хочет сделать ставки?              – Может, не на цвет ее волос, а на другое предположение, – встрял кто-то четвертый.              Раздалось несколько смешков.              – Почему вы тут расселись, ребята, травя байки, словно на декабрьских посиделках в большом зале? Мы трогаемся в путь.              Кэтрин узнала голос Дрю.              – Задержись на минуту, Джон. Мне надо поговорить с тобой. Я услышал кое-что из того, о чем вы тут болтали, не зная, что я рядом, – продолжил он после паузы.              Джон пробормотал что-то неразборчивое.              – Надеюсь, что так оно и есть. Джек с остальными пытались создать проблемы. Ты новенький на службе у Эдгара, и они воспользовались твоей неосведомленностью. Коснись хоть подола платья этой женщины без должного уважения, и Мартин преподнесет тебе твои собственные яйца на тарелочке прежде, чем ты вообще поймешь, что они пропали. Он, может, и священник, но не хуже Эдгара владеет мечом. И тебе бы лучше быть поосторожнее с тем, что ты называешь «глупыми шутками». Как тебе известно, леди Элизабет – мать Мартина. Джек месяц приходил в себя после того, как Мартин услышал его «шутки» насчет наличия у леди Элизабет любовника.              От всего услышанного разум Кэтрин словно погрузилась в какой-то тошнотворный туман. Она чувствовала себя униженной и испуганной, но знала, что находится в безопасности. Она была в безопасности, потому что принадлежала мужчине, которого солдаты уважали и боялись. Что за жизнь ждала ее впереди?              Вскоре она услышала голос Мартина, сначала зовущего ее, а потом требовательно вопрошавшего у окружающих, где она. Если бы только их оставили в тишине и покое. Она пошла на звук его голоса и в очередной раз обрадовалась тому, как при виде ее просветлело его лицо, зная, что на ее собственном отражается такое же выражение. Кэтрин старалась избегать публичного признания их отношений, запрещая себе любой физический контакт с Мартином, но теперь позволила себе обрести утешение в том, чтобы коснуться его руки и опустить голову ему на грудь. Она опасалась, что он отпрянет от нее в смущении – это было бы слишком тяжело перенести, – но вместо этого он заключил ее в крепкие объятия и, приподняв ее голову, коснулся ее губ в отнюдь не целомудренном поцелуе. «Да, – подумала Кэтрин, – мы принадлежим друг другу в болезни и здравии».