Сборник драбблов Юкичи/fem!Мори

Два ряда стройных деревьев, пустующие скамейки, отдалённое эхо шумного города. Мори встретила его здесь. Ровно четыре года назад, когда решила срезать путь от офиса до квартиры, и вместо привычного поворота налево, свернула в тихую аллею. Тогда стоял жуткий мороз, она то и дело опускала нижнюю часть лица в тёмно-зелёный шарф; вынимала покрасневшие ладони из карманов пальто, согревала их горячим дыханием, после чего быстро прятала обратно, боясь потерять собственное тепло. Эгоистичная, наглая, способная одной фразой опустить человека на самое дно, циничная и самолюбивая. Однако когда она оставалась наедине с собой, то тут же исчезали и её горделивые замашки, и необузданный нрав; внутри разливалась тягучая пустота, равнодушие; в голове рождались навязчивые мысли о неизбежности встречи с вечностью; одиночество давило на виски, царапало, жгло холодным огнём безразличия ко всему существующему. Зачем врать, если нет зрителей? Зачем играть роль, если ты не на сцене? Зачем казаться самой себе успешной, яркой и эффектной леди, когда знаешь правду? В тот день, Мори пробирал не только естественный, но и внутренний, не осязаемый холод. Она куталась в шарф, грела руки, притоптывала ногами в дорогих полусапожках, но ничего из этого не могло по-настоящему согреть. «Кофе. Кофейня возле дома», — жалкая надежда. Она прекрасно знала, что ни один горячий напиток не сумеет унять внутреннюю пустоту — порванную душу, впускающую в себя все сквозняки жизни на показ. Шаг, другой. Стук каблуков слышен по всей аллее, звенящая тишина в голове постепенно сливается в одну тягостно звучащую ноту, высокую и противную. Левая рука в кармане крепко сжимает скальпель — почему бы нет? На губах, усмешка которых разбила немало судеб и сердец, тает случайно упавшая снежинка. Она увидела его издали. Высокий, стройный; в длинном плаще, небрежно завязанном шарфе, он рассматривал ветвь дерева, показавшуюся ему довольно живописной. Мори замедлила шаг, поправила чёлку, смахнув с неё невесомую снежную пыль. Подошла поближе, остановилась. Незнакомец неторопливо повернул голову в её сторону. Скользнул сощуренным взглядом по фигуре, лицу; выдохнул пар, поёжился. Мори заметила несколько снежных крупинок на его замшевом плаще, отражающих тусклый свет едва различимого солнца. Ей хватило всего пару мгновений, чтобы запечатлеть в себе его дивные, будто два ледяных озера, глаза с тяжёлым взглядом, прямые волосы цвета недавно выпавшего снега и лёгкую, еле заметную ухмылку — единственную промелькнувшую эмоцию. Удивительным образом, Мори прочитала всю себя в нём, в случайно оказавшемся на этой аллее мужчине. Но, ей надо было спешить. Она вновь уткнулась носом в шарф, приподняв плечи, последний раз посмотрела на незнакомца подражающим ему сощуренным взглядом, и неспешно зашагала дальше, пытаясь найти объяснение новому чувству — искре, огоньку, возникшему в глубине её прожжённого небытием естества. Она закрыла глаза, намереваясь запомнить каждую деталь недавней встречи: строгое мужественное лицо, руки в карманах, чёрный вязанный шарф, светлые пряди, спадающие на лоб, две снежинки, пролетевшие мимо его сухих и жёстких на вид губ. Впервые за последнее время Мори улыбнулась искренне, не замечая, как светловолосый мужчина провожает взглядом её удаляющуюся фигуру. Узнав на следующий день, что таинственный незнакомец является президентом компании, с которой её собственная ведёт уже долгую войну, Мори от души рассмеялась иронии судьбы, так нежданно столкнувшей её с ним. Без сожаления она разорвала все контракты, договоры. Отменила все ближайшие встречи с нужными людьми и, сказав пару ласковых, ушла из организации навсегда. Её душа металась, нащупывала негу наслаждения, воображение рисовало вкус поцелуя с мужчиной, чьи губы жёсткие, сухие и грубые. Наверняка они пахнут перечной мятой, эвкалиптом и будут обжигать мягкие, отдающие кофе её нежные губы. От возбуждения у Мори покалывали кончики пальцев, а скальпель сиротливо валялся на самом дне сумочки — этот способ самоуничтожения не для неё! Наглая, ловкая, эрудированная, ей не пришлось долго разыскивать адрес человека, подарившего ей глоток новой жизни, без зияющей дыры в душе и испепеляющего холода в сердце. Лифт, одиннадцатый этаж, звонок, два длинных гудка, тишина. Одна минута, две, три. Мори тихо выругалась, и, кляня судьбу, побрела обратно — благо их дома находились довольно близко. На улице завывал ветер, начиналась метель. Испортившаяся погода подражала препакостному настроению Мори. Четыре квартала, родная многоэтажка с кофейней и… он. Они столкнулись друг с другом прямо напротив вывески с самым лучшим кофе сезона. Он пришёл домой к ней, она к нему. Оба не застали друг друга. Засмеялись, зябко поёжились от холода. Мори предложила зайти к ней. Он назвал ей своё имя — Юкичи, она представилась ему в ответ. Он погладил её по щеке, она пропустила сквозь пальцы его серебристые пряди. Оба не верили ни во что: отрицали жизнь, скрываясь под масками апатии и тщеславия. Жили без цели и воли по команде, на автопилоте. Но после той встречи на аллее, оба мигом уверовали в судьбу и высший разум. Найдя друг друга, они разрушили былые равнодушные оболочки. Почувствовали истинный вкус жизни, её истинные краски — сочные, яркие, совсем не похожие на те, что были до этой встречи. Сейчас они, прижавшись друг к другу, тихо шагают по той самой аллее, неспешно ведя беседу о чём-то постороннем, незначительном, кажущемся важным и насущным. Тёплые пальцы Мори переплетены с пальцами Юкичи, его льдистые глаза то и дело заглядывают в её, пышущие горячим багровым огнём. Маленькие снежинки застревают в их волосах, тихо тают на разгорячённых губах, холодят покрасневшие щёки. Прошло уже четыре года, но они никогда не забудут вкус их первого поцелуя в коридоре квартиры Мори. Это был вкус льда, тающего под натиском сильного пламени, вкус морозного дня, согревающегося южной ночью. Это был незабываемый вкус вьюги и жары, беспощадной метели и бушующего огня. Вкус, до сих пор хранившийся в их сердцах. Согревающий и леденящий, навсегда связавший их жизненные нити в прочный, неразрывный узел. Порывистый, неудержимый, диктующий одну фразу, три слова, известные только самым счастливым людям: «Я тебя люблю». Заснеженная аллея; кружащийся вихрь лёгких снежинок; два кольца, поблёскивающих на безымянных пальцах двух воскресших из глубин отчаяния людей.