AciD

      Хэнк уже как год пребывал в отставке, однако стоило ему оказаться в стенах департамента, как ноги сами повели к допросным комнатам, где по просьбе Коннора их уже дожидался Элиот Фишер – иммигрант, азартный игрок, а также первый и единственный подозреваемый в деле об убийстве андроидов. Узнав, что их предполагаемый убийца имел проблемы с законом и до того, как перебрался в Америку, Хэнк, поразмыслив, неожиданно обратился к андроиду со следующим вопросом: «Сможешь занять сотку?» Коннор удивился, поначалу теряясь, но затем утвердительно кивая головой.       – Если вы нуждаетесь в деньгах, я могу перевести пару тысяч на ваш счёт.       – Мне нужны наличные, – отрезал Андерсон, останавливаясь у допросной. – Давай, срочно!       Коннор растерялся, но похлопал по карманам в поисках завалявшейся купюры. С трудом собрав девяносто долларов, он вручил их уже переступившему порог детективу.       Элиот сидел в красной болоньевой куртке, чей ворот доходил до небритого подбородка. Скрестив руки, он спокойно наблюдал за вошедшими блюстителями порядка. Взгляд не бегал из угла в угол, ноги ровно стояли на полу, не спеша отбивать чёткую дробь, обличающую измотанные проверками и допросами нервы. Наоборот, на первый взгляд Фишер казался совершенно спокойным, будто и правда был не причастен к убийству RK300. Однако имевшиеся на руках Хэнка улики говорили об обратном, из-за чего старательно выстраиваемый образ не смог пронять детектива, добавляя в и без того запутанное дело только больше головной боли.       Бросив перед Элиотом несколько смятых купюр, Хэнк вальяжно развалился на стуле, тут же принявшись изучать скопившуюся под ногтями грязь, предпочитая это занятие изучению затихшего свидетеля. Фишер бросил взгляд сначала на деньги, затем на андроида, продолжающего молча возвышаться за Андерсоном, и, наконец, перевел сузившиеся зрачки на детектива, не торопившегося вести допрос. Выставив вперёд скованные наручниками запястья, на которых прослеживались краснеющие на грубой коже бороздки, Фишер, склонившись к столу, тихо поинтересовался:       – Это взятка?       – Именно, – спокойно отвечал Хэнк, наблюдая за тем, как поведёт себя подозреваемый. На продолжающего впадать в ступор от происходящего Коннора он пока не обращал внимания, стараясь полностью погрузиться в предстоящее противостояние: судя по блуждавшей на лице ухмылке, Элиот явно чувствовал своё преимущество. Он пытался скрыть это, надев маску безличия, но что-то всё равно удавалось прочесть на его лице, позволяя Хэнку без опасений гнуть свою линию.       – Нынче полиция так ведёт свои допросы? – улыбка лишь коснулась ровных белых зубов, после чего быстро сошла на нет, делая и без того серьёзное лицо и вовсе непроницаемым. Страх наглухо закрыт, а волнение находило отражение лишь в глазах, которые Элиот, несмотря на это, не стремился прятать в пол.       Его первая ошибка – излишняя самоуверенность. Она настораживала: если подозреваемый не боялся, значит ему попросту не было из-за чего сжигать нервные клетки в беспрерывном волнении. Хэнк почесал подбородок, переводя взгляд на деньги: этого и правда было недостаточно для того, чтобы выкупить необходимую для них информацию.       Взяв бумажки и аккуратно сложив их, Андерсон принялся прятать одну за другой в свой бумажник, при этом проговаривая:       – Что ж, возможно этого действительно будет мало. Их здесь явно меньше, чем найденных против тебя улик: кровь, попавшая на решётку, когда ты бежал с места преступления… Судя по проведённым анализам, она попала туда в тот же день, когда пуля размозжила грудную клетку андроиду. Это потянет долларов на двадцать, – считал Хэнк, пряча две десятидолларовые купюры. Элиот притих, внимательно слушая детектива и не сводя глаз с бумажника. – Ещё пятьдесят – это пороховые газы, оставшиеся на твоей броской куртке. Мало ли, откуда они там появились, так? Вот только за незаконное хранение и использование оружия можно получить срок куда больший, чем за убийство какого-то там андроида, – Элиот с шумом втянул носом воздух, опуская растрёпанную голову на стол. Вцепившись в светлые волосы руками, он продолжал слушать Хэнка, добравшегося до мелких десяток. – И по двадцатке на оставшиеся: отсутствие вменяемого алиби и наличие мотива – ты же у нас тоже любишь покачать права на улицах вместо того, чтобы искать работу? – аккуратно устроив деньги в бумажнике, детектив неожиданно заявил: – А знаешь, что? Может нам и не понадобится никакого признания, чтобы упечь тебя за решётку.       – Он сам попросил меня, – раздался сиплый голос. Андерсон замолчал: подозреваемый заговорил, почуяв, как его прижали к стенке. – Он потребовал, чтобы я пристрелил его!       – Прямо так и сказал: «Стреляй, Элиот! Чего же ты ждёшь?»       – Да!       – Врёшь! – кулак с грохотом приземлился на стол: Фишер вздрогнул, но от своих слов не отказался.       – Да клянусь вам: я был на взводе, пьян, ещё и ствол с собой прихватил… как назло, – откинувшись на стул, Элиот скрыл лицо в ладонях, беря небольшую паузу. – Кто ж знал, что этот урод мне попадётся, когда я решу взять чутка лишнего?       – Это тебе не по консервным банкам стрелять в пьяном угаре, – заметил Хэнк, но его слова вызвали лишь усмешку со стороны подозреваемого. Беря себя в руки, Элиот уже спокойно продолжил:       – Не вижу разницы. Если он хотел сдохнуть, то почему бы и нет? Даже если мне за это придётся поплатиться, – наклонившись к внимательно слушавшему его Хэнку, Фишер процедил сквозь зубы: – Уж штраф за поломку сраного андроида я найду, чем оплатить. Но сесть – увы, за это не сажают.       – Ты прав: за это ты не сядешь. Но за оборот оружием – как пить дать, получишь десятку, – на это заявление Элиоту было, что возразить, но Хэнк и слушать его не хотел. Покинув допросную комнату, Андерсон прошёл в прилегавшую к ней каморку, где сквозь отражающее лишь с одной стороны стекло можно было наблюдать за тем, как негодовал подозреваемый. Элиот ещё долго что-то кричал, возможно, даже угрожая, но не прошло и минуты, как в допросной стало тихо. Опустив руки и запрокинув голову, измотанный Фишер уставился в потолок, щуря глаза от яркого электрического света.       – Он выдохся, – констатировал факт Хэнк, присев на стул напротив стекла. – Причём задел его лишь оборот оружия, но никак не расправа над андроидом.       – Не думаю, что подобный поступок может вызвать соответствующие эмоции у таких людей, – Коннор тоже наблюдал за поникшим в четырёх стенах подозреваемым. На это Андерсон только покачал головой, поднимаясь.       – Убийство есть убийство, Коннор. Если ты сам решился на такой поступок, то где-то здесь, – постучал по голове детектив, останавливаясь у приоткрытой двери, – обязательно должно было что-то щёлкнуть. У него же – нет. Как будто ничего страшного не произошло. А всё почему? Потому что его попросили это сделать, автоматически снимая груз вины за произошедшее.       – Но есть же и такие представители, которые никак не выдают себя... – уже начал было Коннор, но Хэнк был абсолютно не настроен на то, чтобы слушать его разглагольствования. Как в случае и с Элиотом, детектив смог получить необходимую для него информацию, и теперь забивать голову прочим мусором не торопился.       – Ты сам его видишь: хладнокровным маньяком здесь и не пахнет.       – Детектив! – андроид кинулся за Андерсоном, который уже взял направление к выходу из департамента: Элиот Фишер рассказал немного, но зато всю правду. По крайней мере, Хэнк мог принять его слова за чистую монету: подвыпивший противник андроидов получает возможность расквитаться с тем, кого он на дух не переносил. Сводившая до скрипа зубов машина сама просит пустить ей пулю, прервав короткий, но уже успевший порядком насолить ему век. И Элиот, радуясь, что в этот вечер прихватил один из тех стволов, которые он незаконно привёз в Штаты из Европы, пусть немного колеблясь, всё-таки с подогревающим кровь азартом продырявил пластиковую грудь. Только после того, как тело пошатнулось и рухнуло в воду, он протрезвел, в панике осознавая, что натворил. Единственное что не позволило Фишеру сойти с ума от ужаса, так это осознание того, что он не виноват: «Он сам попросил выстрелить в себя!» – билась в голове единственная мысль, оставшаяся после оглушительного хлопка.       «Андроиды-самоубийцы?»       Хэнк чувствовал, как только больше запутывался.       «Андроиды-самоубийцы… Я даже не знаю, радоваться мне или нет!»       Машина притормозила у ларька «CHICKEN Feed». Взяв двойной гамбургер и стаканчик колы, Андерсон задержался у прилавка, о чём-то недовольно споря с продавцом:       – Давай же Гэри, я знаю, что ты его продаёшь! – получив к заказу бутылку пива, Хэнк поблагодарил Гэри Кейси за «сотрудничество с полицией», отходя к стоящим на улице столикам. У одного уже пристроился Коннор, в ожидании напарника отправляя последние отчёты в Киберлайф.       – Пабло? – поставив поднос на столик, Хэнк заметил Пабло, трущегося недалеко от «CHICKEN Feed». Приметив под одним из складных зонтиков Хэнка, мужчина сам подошёл к нему, виновато улыбаясь.       – Хэй, старина Хэнк! Как поживаешь? Эшли не достала тебя ещё телефонными звонками?       – Наоборот: до неё не дозвонишься.       – Странно: мне она линию только так обрывает…       – Не мог бы ты тогда связаться с ней? – попросил Андерсон, разворачивая гамбургер. – Нам нужно ещё раз допросить Эшли, чтобы прояснить кое-какие детали.       – Я постараюсь, дружище, – пообещал Аабдар, быстро ретируясь. Всё это время Пабло косился на Коннора, без труда догадавшись, к какой организации принадлежал андроид. Поэтому он без всяких пререканий соглашался на просьбы Андерсона, совершенно не задумываясь, как впоследствии будет их исполнять.       Как только они остались вдвоём, Коннор перевёл взгляд на Хэнка: проанализировав калорийность пищи, андроид хотел уточнить о возможном риске поднятия холестерина, но передумал, вспоминая слова детектива в машине. Хэнка совершенно не волновало то, что он запихивал в себя, пусть даже если это стремительно укорачивало ему жизнь.       «То же самое самоубийство, но растянутое на многие годы».       Коннор не понимал, что делать с взявшимся беспокойством: с одной стороны андроид не должен был надоедать Хэнку, если не хотел быть посланным куда подальше, но с другой – наблюдать за тем, как детектив уверенной поступью следовал по стопам своих жертв, пусть избрав более сложный и долгий путь, становилось невыносимо с каждой последующей минутой, проводимой вместе.       – Удалось ли что-нибудь разузнать от семьи Биллингов? – андроид решил вернуться к обсуждению работы, тем самым пресекая в себе желание указать Хэнку на его безответственность. Продолжая жевать, Андерсон поведал о том, что смогло поразить его:       – Карл, тот, кого мы нашли за «Баром Джеймса», жил с шестнадцатилетней Бэтти Биллинг, как она утверждает: «Словно заботливый муж и верная жена», – детектив не скрывал отвращения в голосе, постепенно теряя аппетит. Недоеденный гамбургер уже лежал в сторонке, когда Хэнк принялся потягивать пиво.       – Но отношения Эшли и Джоша вас так не смущали?       – Потому что Эшли почти тридцать! – выпалил Андерсон, недовольно зыркнув на Коннора. – Бэтти ещё ребёнок. Ребёнок, который мог впутаться в нечто ужасное, что смогло бы оставить неизгладимый след на её неокрепшей психике…       – Если бы в тот вечер она оказалась вместе с Карлом, – без труда закончил андроид. Хэнк кивнул, продолжая рассуждать об отношениях своей клиентки:       – С Эшли всё немного иначе: возможно, она действительно влюбилась в него, несмотря на то, что Джош – андроид. Многие сумасшедшие в наше время предпочитают вас людям, – указав на Коннора горлышком бутылки, отметил Хэнк. Такое замечание показалось слегка обидным, но андроид не подал виду, отвернувшись от детектива и уставившись на редко мелькавшие по дороге машины. – Я не имею права осуждать взрослых людей. Но дети! Это попросту аморально…       – То есть если бы Бэтти Биллинг было двадцать один, вы бы и глазом не моргнули? – Хэнк даже подавился пивом. Понимая, в какую степь заходил разговор, Андерсон вернулся к предыдущей теме, стараясь замять поднятый на обсуждение вопрос.       «Хрен ты пробьёшь меня на откровения, пластик».       Осушив бутылку пива, детектив потянулся к стаканчику с газировкой, вставая из-за стола.       – Нам следует переговорить с Эшли Эмбер. Но пока Пабло договаривается…       – Можно навестить Элайджу Камски, – вдруг вставил Коннор, вставая вслед за Хэнком. – Он долгое время работал в Киберлайф и вполне может рассказать кое-что интересное о… нас, – в последнюю секунду Коннор заменил слово «андроидов», что не сильно понравилось Хэнку. «Ты пытаешься подобраться всё ближе и ближе, Коннор», – чётко видел Андерсон, замечая, как сквозь строго прописанные программы стало мелькать своеволие. Это не заданные строчки кода, не ошибка, выдаваемая работающей до предела системой – здесь скрывалось что-то иное, яро сопротивляющееся внешней оболочке. Нечто, что уже стало проглядываться небольшими шипящими волдырями на медленно разъедаемой искусственной коже.       «Андроиды-самоубийцы…»       «Надеюсь, мне не достался один из них?»       – Элайджа Камски, говоришь? – шумно втянув через трубочку газировку, переспросил Хэнк. – Хорошо, значит, первым делом навестим его.       Однако к некогда одному из влиятельнейших лиц Киберлайф Андерсон не направился. Его автомобиль свернул на родную улицу, высаживая Хэнка возле дома. Невыспавшийся, уставший, с гудящей от допроса и новых деталей головой, Андерсон ввалился домой, на ходу разуваясь и скидывая пальто на кресло. «Раз болтаешься без дела, можешь пока позвонить ему и договориться о встрече!» – крикнул из ванной Хэнк, обращаясь к Коннору, застрявшему на пороге. Андроид проследовал за ним, в надежде встретиться с Камски, но все его ожидания разбились о желание Хэнка поскорее сомкнуть глаза и отдаться во власть сна хотя бы на час-другой. Поэтому теперь он топтался в прихожей, откровенно не зная, куда себя деть.       – Как разберёшься с этим – проваливай! – Хэнк лишь на секунду показался в коридоре, указывая на дверь, после чего, закутавшись в шерстяной халат, направился в спальню. Дверь с шумом захлопнулась, выдёргивая Коннора из оцепенения.       «И что теперь?»       Оглядевшись, андроид прошёл на кухню: стол уже ломился от пустых коробок из-под еды быстрого приготовления. Стеклянные бутылки из-под спиртного выстроились вдоль холодильника, огибая стенку и уходя в коридор. Сенбернар сопел возле пустой миски. Как только на кухню вошёл Коннор, Сумо подскочил к нему, радостно виляя хвостом. Андроид не успел спрятать руки от большого и слюнявого языка собаки, за что немедленно поплатился. Уже смывая стекающую с пальцев слюну, Коннор заметил фотографию: она валялась в шкафчике, рядом с умывальником. Небольшая чёрная рамочка, лежащая стеклом вниз недалеко от заряженного револьвера. Электрический ток пробежал по всему телу, неприятно отдаваясь в голове, словно бы Коннора огрели чем-то тяжёлым. Проверив барабан, андроид убедился – все патроны на месте. Хэнк не оставлял себе и шанса на спасение.       Подняв фотографию, Коннор провёл по смазанным чертам улыбающегося мальчишки подушечками пальцев. Анализ показал имя и фамилию, а также трагичную судьбу, о которой можно было догадаться по чёрному цвету обрамления. Андроид долго смотрел на неё, добавляя к сложившемуся образу бывшего лейтенанта ещё одну, как выяснилось, недостающую деталь.       «Мне очень жаль, Хэнк».       Фотография нашла своё место на вычищенных полках: андроид убрал все коробки, вымел скопившуюся в уголках пыль, оттёр пригоревшие кусочки еды с плиты, накормил Сумо, который отблагодарил его хриплым воем, выкинул в мусорное ведро все скопившиеся бутылки… Когда кухня перестала походить на пристанище одинокого холостяка, Коннор упал в кресло, откидывая голову на смявшееся пальто. Взобравшийся прямо на колени Сумо подставил морду, требуя обратить на него чуть больше внимания. Андроид, чеша ему за ушком, глядел немигающим взглядом в сторону спальни – от храпа подрагивала дверь, противно скрипя. Коннор лишь слушал этот звук, постепенно отключаясь.       Перед тем, как войти в спящий режим, Коннор почувствовал, как внутри что-то забурлило: снова это ощущение, как будто микросхемы с шипением окислялись, искря каждый раз, стоило андроиду воспроизвести в своей памяти образ детектива.       «Мне очень жаль...» – последнее, что слетело с губ, когда рука перестала теребить за ухом пса, опустившись на мягкую и густую шерсть.       Хэнк проснулся спустя пять часов. Потянувшись, Андерсон нехотя поднялся с кровати, выходя в коридор. Там же он и замер, наблюдая следующую картину: Сумо устроился в кресле, придавив под своей тушей как будто бы спящего андроида. Хэнк помнил, что машины не могли спать. «Они отключались или что-то вроде того», – подойдя к Коннору, Андерсон быстро согнал пса, останавливая взгляд на помятой форме. Верхняя пуговица рубашки расстегнулась, открывая мерно вздымающуюся грудь. Губы чуть приоткрыты, а крылышки носа то и дело дёргались, словно от слабого дыхания. «И правда, как будто спит», – удивлялся про себя Хэнк, засмотревшись на сопящую фигуру.       Киберлайф выполняла свою работу на отлично: если бы Андерсон не знал, кто перед ним развалился в кресле, то никогда бы не догадался, что это не живой человек.       – Как жаль, что ты всего лишь андроид.       Коннор распахнул глаза: секунду они глядели в пустоту, про себя выводя миллионы цифр и букв на сетчатку глаза, складывая их в строчки кода. Когда же они заменились картинкой, андроид уставился на склонившегося к нему Хэнка.       – Детектив?..       – Ты никуда не опаздываешь? – совершенно спокойно спросил Андерсон, игнорируя ранее произнесённые слова. Коннор спохватился: провозившись с Хэнком полдня, он совершенно позабыл про обязанности в департаменте.       «Странно, почему я не вспомнил об этом раньше?»       Противная жидкость, окисляющая точные механизмы, продолжала бурлить в трубках.       Коннор постарался вытеснить её из головы, приводя себя в порядок и уже выскакивая на улицу.       – Встретимся в «Баре Джеймса»! – успел крикнуть ему в дорогу Хэнк, в ответ получая лишь кивок.       Слабая улыбка собрала в уголках морщинки – Андерсон зашёл на кухню, удивляясь взявшимся откуда ни возьмись порядку. А когда взгляд упал на рамку, стоявшую на самом видном месте, в горле вдруг запершило.       «Вот засранец!»       Хэнк уже хотел опустить рамку, но рука дрогнула – смотрящий на него через стекло Коул продолжал сглаживать грубые черты отца смеющимися глазами. Андерсон не смог тронуть его, оборачиваясь к снующему под ногами Сумо. Присев на корточки и почесав за ушком сенбернара, Хэнк поинтересовался у довольного пса, заглушая тем самым вставшие комом в горле чувства:       – Ну как тебе он, приятель? Понравился? – Сумо завыл, утыкаясь влажным носом в ладонь хозяина.       – Да? – продолжая проводить рукой по спутанной шерсти, говорил Андерсон. Усевшись на вымытом полу, он глухо рассмеялся. Неожиданно смех прервался и Хэнк, уперевшись затылком в стоящий сзади шкафчик, тихо проронил:       – Удивительно.       «Мне, кажется, тоже».