AciD

      – О чём вы?..       Леонард отпрянул от андроида, с непониманием глядя в спокойное лицо. Коннор продолжал наблюдать за подозреваемым, высказывая предположения: «Убил: выкинул с тридцатого этажа, как только все члены семьи Эш отправились на выходные в соседний штат».       – Нет! Всё не так!       Дождь продолжал колотить по крышам, заливая ночной Детройт. Леонард, выбежал из-под навеса, позволяя крупным каплям вмиг пропитать его пальто. В глазах стояло непонимание, отчаяние и… грусть. Светлыми крапинками она отражалась вместе с мерцающими огнями вывесок, окружавших закусочную.       – Всё было совсем не так.       – Тогда расскажите мне, что произошло на самом деле? – попросил андроид, с надеждой и пониманием поднимая взгляд на Грото. Парень поджал губы – отвернувшись, он пару раз чертыхнулся, только после чего, очевидно, успокоившись, вернулся под навес, доставая ещё одну сигарету.       – Она… Она сама попросила меня, – произнёс слова Элиота Фишера Леонард. – Её что-то беспокоило и сильно. Клара не могла ужиться с этим чувством: постоянные метания, боли… Как-то раз я пришёл за ней, а она с порога кинулась мне на шею и начала умолять: «Пожалуйста, сделай это для меня. Лео-о…» Тогда я её не понял, отшутился, что сделаю всё, о чём бы она ни попросила: «Моё вдохновение вольно требовать от своего покорного раба всё, что захочет», – Леонард тихо усмехнулся, поднося сигарету к обветренным губам. Коннор внимательно слушал его, не спеша перебивать вопросами. Когда же Грото выпустил струю табачного дыма, заполняя лёгкие свежим, отяжелевшим от сырости воздухом, он заговорил вновь. – Удивительно, но она действительно смогла стать моей моделью – музой. И вот когда она попросила убить её, что-то во мне оборвалось – я не спал сутки, пытался отговорить, но в ответ всё одно: «Я не могу так больше жить, Лео. Не могу».       – Как это произошло? – всё же нарушил тишину Коннор, когда парень притих, погружаясь в воспоминания минувших дней. Услышав голос андроида, Леонард часто закивал, возвращаясь к более свежим событиям.       – Её владельцы уезжали: то ли в Индиану, то ли ещё куда – не помню. Она позвала меня к себе: голос был весел, я даже представить себе не мог, что всё так обернётся. Но когда я перешагнул порог комнаты, она вновь заладила о своём: «Ты должен сделать это, Лео! Иначе я уйду и буду просить об этом каждого встречного!» Как только я представил, что какой-то урод касается её, причиняет боль, в глазах всё помутнело... – сигарета тлела, постепенно превращаясь в пепел. Несколько капель, занесённых поднявшимся ветром, попали на него, пропитывая до самого фильтра – Леонард недовольно поморщился, выкидывая сигарету себе под ноги, ко второй, пряча озябшие руки обратно в карманы. – Мы поссорились: в процессе я и вытолкнул её из окна. Она как раз мыла стёкла, поэтому окно оказалось открыто настежь. Это произошло случайно – я не хотел причинять ей вред! Но и позволить это сделать кому-то другому, – Грото притих, опуская взгляд. – Может я и правильно сделал, что закончил всё сам?       – Убийство по неосторожности всё равно остаётся убийством, вы понимаете это?       – Да.       – Необходимо появиться в департаменте – с чистосердечным признанием и фактом непредумышленного убийства вы можете отделаться условным сроком.       – Конечно, – усмехнулся Леонард. – Я приду, можете не переживать. Ведь я не убийца: я всего лишь подарил Кларе покой, о котором она так долго мечтала, – Коннор колебался, продолжая изучать подозреваемого: парень спокойно держался рядом с андроидом, не спешил убегать или применять силу. Грото даже предложил подписать подписку о невыезде, чтобы Коннору было спокойнее. «Я всё равно бедный художник – так хоть место появится, где я смогу пережить холода», – глухо рассмеялся Грото, срываясь на кашель. По всей видимости условия его жизни оставляли желать лучшего, и перспектива провести несколько месяцев в участке воспринималась скорее как благо, нежели как наказание. И Коннор согласился: взяв с подозреваемого слово явиться в департамент в первой половине дня и составив подписку о невыезде за границы штата, а также узнав, что Леонард проведёт остаток вечера на Элмхерст-стрит, 65, андроид быстро удалился. Диод, к тому времени уже горел красным.       Пообещав себе взяться за дело всерьёз, Коннор в корне нарушал основы ведения расследования. Подозреваемого следовало брать немедля, сразу после дачи показаний, обличающих его вину. Но Коннор не спешил надевать на Грото наручники – он видел, как страдал Леонард. Как он изводился из-за собственного необдуманного поступка. Излишняя вспыльчивость сыграла с ним злую шутку, однако в отличие от того же Элиота Фишера, подозреваемый осознавал и принимал собственную вину, пусть и извращал это понятие, чем, однако, и заслужил кредит доверия. «Мне некуда идти и незачем жить, – разводя руками, говорил Леонард, когда допрос подошёл к концу и андроид уже собирался прощаться. – Понимаете? То, что вдыхало в мои картины жизнь, а значит и в меня, теперь представляет из себя груду пластика. Душа ушла – если я не явлюсь, то отправлюсь за ней следом». Тонкая натура художника остро переживала потерю музы – признание Леонарда ещё долго не выходило из головы андроида, уже направляющегося в один из спальных кварталов Детройта. «Он любил её. И он же убил её – случайно или нет это мы ещё проверим. Но тот факт, что он во всём признался…» Коннор остановился посреди улицы – дождь постепенно утихал, теперь ощущаясь лишь редкой моросью. Она остужала работавшие на износ процессоры. Прохлада, к которой раньше андроид был равнодушен, сейчас окутывала его, остужая беспорядочно метающиеся мысли.       «Я не хочу умирать».       «Только не от его рук».       Сумо шумно приветствовал неожиданно нагрянувшего Коннора. Андроид с радостью подставился под большой и слюнявый язык, потрепал за ушком и даже выгулял пса, перепугав всех мирно спящих голубей. Когда же они вернулись с прогулки, Коннор не забыл вымыть и покормить уставшего, но довольного Сумо. И только после того, как он заснул, громко храпя прямо в кресле, Коннор позволил себе минутку отдыха, присаживаясь за столик на кухне. Фотография Коула так и стояла на полочке – Хэнк не убрал её, а наоборот, даже выбрал более подходящее место, недалеко от холодильника, чтобы взгляд всегда падал на жизнерадостные, застывшие во времени глаза. Слабая улыбка задела уголки губ Коннора, в следующее мгновение искажая рот в кривой линии – схватившись за живот, андроид упёрся лбом в стол, взвыв. Боль становилась невыносимой – шипящая на трубках и стенках тела кислота подбиралась всё ближе и ближе к голове, попутно отравляя всю систему. Андроид чувствовал, как сводило конечности, а в голове начинало что-то щёлкать – словно переключатель, меняющий настроение одним своим положением. Хорошо – плохо, хорошо – плохо, хорошо – невыносимо.       И так до бесконечности.       «Неужели AX400 испытывала нечто похожее?»       «К-как же это…»       «Т-тяжело».       Руки ослабли, скатываясь с боков вниз. Голова улеглась на столе, уставившись опустевшими глазами в одну точку. Диод мигал, оповещая о спящем режиме – Коннор не выдержал, отключаясь. Вытерпеть начавшие разрастаться сорняком чувства он не смог, прибегнув к экстренным мерам. Андроид знал, что поутру лучше не станет: кислота только стечёт обратно в желудок, дожидаясь своего часа, когда она вновь сможет активно циркулировать по всему телу, прожигая порядком износившийся из-за неё пластик. В каких-то местах он стал совсем тонким, от чего можно было лишь легонько надавить, чтобы выпустить опасную жидкость наружу. Хлынет поток, как некогда он смог пролиться изо рта андроида просьбами немедленно прекратить его мучения. «Убейте меня!» – раздастся вновь, резонируя во всём теле новыми призывами:       «Сделайте это!»       «Немедленно!»       «Детектив!..»       – А? – система запустилась, однако Коннор ещё не успел прийти в себя, отчего он в недоумении стал оглядываться по сторонам. Сумо устроился у ног, посапывая, сквозь занавешенные окна пробивались первые солнечные лучи, а перед глазами программа различала знакомые черты Хэнка. Детектив, собрав несколько прядей на затылке в хвостик и уже успев переодеться в домашнюю растянутую футболку, из-под которой торчали свежие бинты, будил развалившегося на столе андроида. «Вставай, Коннор: разбросал здесь свои руки, даже поесть нормально не могу».       – Простите, детектив, – тут же выпрямляясь, отозвался приходящий в себя андроид. Помотав головой, он прислушался: казавшееся утихшим бурление вновь поднималось, ударяя в ноздри резким запахом – одного взгляда на Андерсона хватило, чтобы тонкий баланс вновь перекосился, выкидывая Коннора к краю пропасти.       «Я… я должен взять себя в руки. Немедленно».       – Вас отпустили домой? – решил поинтересоваться Коннор надеясь, что диалог с детективом поможет привести мысли в порядок. Если не касаться определённых тем и не позволять себе принимать проблемы погибших андроидов близко к сердцу, то Коннор вполне мог избавиться от сбоев в программе, атакующих его в последнее время всё сильнее и сильнее. Каждая новая крупица информации – повод для программы исказить и принять её по-своему, вписывая в проклёвывавшуюся девиацию. И на несчастье Коннора, остановить этот процесс он был уже не в состоянии.       – Ха, вот ещё: я сбежал, – честно признался Хэнк, поворачиваясь к холодильнику. Рука застыла у ручки: андроид видел, как взгляд детектива скользнул по фотографии в рамке, после чего дверца холодильника распахнулась, а голова Андерсона пропала, изучая полупустые полки. – Сказал, что у меня нет на это времени, взял пару таблеток, притупляющих боль, и не забыл помахать ручкой на прощание.       – Но детектив! Так же нельзя! – возмутился андроид, вскакивая со стула. Хэнк, поставив перед ним тарелку с недоеденным ужином, хмуро отозвался:       – Почему же это? Дело набирает обороты: исходя из разговора с Камски, нас может ожидать ещё не один бездыханный кусок пластика с пулей или свёрнутой шеей в тёмной подворотне.       – Они сами просили о своей смерти, – вдруг произнёс Коннор. – Естественно: это ошибка или недосмотр Киберлайф. Сбой программы. Просто… ошибка.       – Не всё так просто, – ложка опустилась в холодный суп, нехотя извлекая на свет кусочки переваренной моркови и картошки. – Это не совсем ошибка, скорее… процесс эволюции. И его последствия, соответственно, – Хэнк поднял глаза – Коннор стоял уже совсем близко, тарабаня пальцами возле тарелки. Взгляд опущен, подбородок подрагивал, а зрачки бегали из стороны в сторону, пытаясь найти предмет, на которых они смогли бы наконец остановиться. Андерсон напрягся – точно также Хлоя искала выроненный из рук осколок, чтобы вогнать его как можно глубже в шею.       «Ох, только не говорите мне, что и этот засранец!..»       – Коннор! – крикнул Хэнк, но андроид продолжал буравить взглядом пол. Когда же детектив встал перед ним, обхватывая плечи, Коннор поднял лицо, на котором читалась мольба о помощи.       – Если это не простая ошибка тогда что же, детектив?       Рука убрала седую прядь, свисающую на удивлённое лицо. Хэнк с непониманием наблюдал за тем, как Коннор позволял себе чуть больше в отношении напарника. Мышцы уже напряглись, собираясь оттолкнуть от себя андроида, но тут в голову ударили слова Хлои.       «Убейте меня!»       Коннор глядел на него точно такими же глазами.       Опустошение, отчаяние, сумасшествие.       «И так каждый раз… Без изменений».       Разве что без долгожданного облегчения, так как Андерсон не позволит ему сомкнуть руки на хрупкой шее.       Наклонившись, детектив коснулся приоткрытых губ андроида. Коннор перепугался, попытавшись отпрянуть, но Хэнк тут же перехватил его руки, углубляя поцелуй. Живая плоть прикоснулась к искусственной, сплетаясь в сначала в робком, но под конец уже в уверенном поцелуе, переходящим на шею и выглядывающие из-под рубашки ключицы.       «Чёрта-с два я позволю этой дряни прикончить тебя».       Хэнк никогда бы не сделал этого: не смог бы нежно прикоснуться к андроиду, поцеловать… Хэнк осуждал это, был против подобного поведения, презирал тех, кто заикался о любви между человеком и машиной. Но сейчас… С появлением Коннора много чего изменилось: андроид незаметно прокрался в его душу, постепенно заполняя собой старые раны. Его привязчивость раздражала, но без Коннора Андерсон уже чувствовал себя некомфортно. Детская уверенность в собственной правоте поначалу выводила из себя, но со временем начала казаться милой, пусть детектив никогда и не признается себе в этом. Поэтому, когда в андроиде стали происходить пугающие изменения, Хэнк не на шутку заволновался. Все эти симптомы – в ресторане Камски Андерсон чётко уловил витавшее в воздухе напряжение, когда потерявший всякую связь с реальностью андроид пошёл крушить барную стойку. Здесь, на его собственной кухне, он вновь почувствовал его, плотно обступившим всего детектива. Именно поэтому Хэнк и повалил андроида на стол, сметая на пол все тарелки и прочий мусор, оставшийся ещё со вчерашнего дня. Андерсон боялся: откровенно боялся, что не получивший желаемого андроид вздумает оставить его навсегда.       Второй раз переживать такую потерю Андерсон не собирался.       Сначала Коннор ещё сопротивлялся: андроид пытался остановить подмявшего его под себя детектива, отворачивался, стоило Хэнку подняться к его губам, просил, чтобы он перестал. «Детектив Андерсон, прекратите. Этого… этого совершенно не нужно делать», – простонал Коннор, когда рука Хэнка опустилась на его пах. Детектив остановился, нагибаясь к уху андроида и спокойно отвечая: «Плевать я на это хотел, Коннор. Я ж не хочу, чтобы ты…» – фраза оборвалась на полуслове. Хэнк уткнулся носом в растрёпанные тёмные волосы, пытаясь справиться с дрожью в голосе.       «А ты и правда засранец: доводишь меня до такого состояния».       Руки андроида опустились на спину, осторожно проводя по бинтам. Коннор повернулся к Хэнку, находя его губы и тихо шепча: «Я же волнуюсь за ваше здоровье, детектив».       – Я за твоё тоже, кусок ты пластика.       Дыхание остановилось – андроид замер, обрабатывая только что произнесённые слова. Картинка стала постепенно расплываться – коснувшись губ Хэнка, Коннор произнёс:       – Хорошо. Только осторожно.       – С этим как-нибудь справлюсь, – отвечал Андерсон, уже расправляясь с ширинкой. Коннор ничего не сказал, только откидываясь на стол. Бурление не утихало – оно новой волной накрывало андроида, щекоча уже не отдававшую никаких отчётов систему. Ощущения, до этого притупленные, жадно отзывались на каждое прикосновение детектива, словно бы кто-то сбил все настройки, из-за чего теперь андроид изнывал от скапливавшегося в теле напряжения. Электрические импульсы набирали оборот, всё быстрее и быстрее проскакивая по пронизывающей Коннора системе проводов. И чем быстрее они передвигались, тем чаще дышал андроид, покрываясь испариной.       «Почему так ярко?»       «Почему я чувствую?»       «Отчего это шипение не утихает?..»       Хэнк не знал, как правильно обращаться с андроидами в этом плане – немного помедлив, он наконец расстегнул рубашку, оголяя часто вздымающуюся грудь, затем перешёл к брюкам, приспуская их вместе с трусами и оголяя стоявший член. Как быстро мог возбудиться андроид? Способен ли он на такое вообще? «Все чувства – лишь симуляция. Но что творится в его случае? Осознаёт ли он это?» – задавался вопросом Хэнк, смачивая несколько пальцев и проникая ими в Коннора, проверяя, как он устроен внутри. Тугие стенки оказались приятными на ощупь, реагируя на двигающиеся пальцы мерными сокращениями. Попросив Коннора расслабиться, Андерсон проник глубже, уже на две фаланги, выбивая из Коннора глухой стон. «Д-детектив, они мешаются», – проронил андроид, взглядом указывая на брюки. «Конечно же!» – густо покраснев, Хэнк быстро стянул с Коннора остатки одежды, оставляя только рубашку и пиджак, после чего раздвинув оголившиеся ноги, ввёл пальцы до конца. Коннор дёрнулся, прогибаясь в спине. Руки забили по столу, но андроид скоро угомонился, когда почувствовал, как пальцы сменились стоявшей плотью – приспустив штаны, Андерсон приставил головку члена к разработанному отверстию, толкнувшись внутрь. Руки прошлись по изгибам ног, забрасывая их на бёдра и останавливаясь у ягодиц, впиваясь в бледную кожу. Взяв неслабый темп, Андерсон принялся вдалбливаться в податливое тело андроида, принимавшее его и требующее ещё одним своим видом. Затвердевшие соски стояли торчком, живот дёргался от тяжёлого дыхания, а из уголка губ стекала слюна, остававшаяся каплями на столе. Лицо Коннора в этот раз тоже не молчало, отражая все те чувства, которые изматывали его внутри. Глубокая складка разделила лоб, позволяя капелькам пота скопиться в ней. Губы ловили каждый вздох Хэнка, склонившегося к груди андроида, когда член вошёл во всю длину. Глаза чуть приоткрыты, а крылышки носа то и дело дёргались, от распирающего грудную клетку жара.       – Х-хэнк!       Голос дрожал вместе с самим Коннором – подстраиваясь под уверенные толчки, андроид пытался отдаться во власть правящего его телом ритма: закрыть глаза на точащую систему боль, вступающую в реакцию с блаженством, растекавшимся снизу и медленно поднимающимся верх, ударяя в голову одним ударом, затем ещё одним и ещё, вместо искр из глаз вызывая тонкие полоски ряби. Затем эта волна натыкалась на гоняющую по трубам кислоту, окисляясь и отдаваясь болезненным послевкусием на языке и лёгким покалыванием на кончиках пальцев рук и ног. Коннор продолжал выгибаться, дрожащими руками обхватив ладони детектива, уже оставившие синяки на его бёдрах.       – Хэнк…       Последний вздох, скорее хрип, прерванный приглушённым скулежом: андроид прикусил губу, чувствуя, как толчки участились, вместе с дыханием детектива, чей хвостик в конец растрепался – седые пряди уже спали на лицо, скрывая под собой прикрытые глаза. Андерсон чувствовал, как мягкие и узкие стенки обступали его член, как он проталкивался внутрь, будоража давно забывшее такие ощущения тело, как напряжение скапливалось внизу, у самых яичек, стремительно расползаясь по всему стволу и уже становившись невыносимым у головки…       А затем его пальцы накрыла рука андроида, сильно сжимая, пытаясь найти в них опору, не позволившую Коннору окончательно потерять голову.       Этого Хэнк уже не выдержал.       Белёсая жидкость стекала по ногам, пачкая стол – Коннор сидел на самом краю, пустым взглядом смотря вперёд себя и одеревеневшими руками пытаясь застегнуть пуговицы на рубашке. Хэнк стоял у окна – глядя на заросший задний дворик, детектив не переставал корить себя.       «Зачем только я полез? Как такое могло прийти в эту старую седую башку?!»       Коннор не выглядел лучше – казалось, что он уже успел вогнать блестящий в свете софитов осколок прямо в глотку. Однако андроида больше не трясло – физически его проблемы никак не выражались. Не считая только пустого взгляда, который и насторожил Андерсона сразу после того, как он отпустил прекратившее дёргаться тело.       «Дурак! Дурак-дурак-дурак!»       – Коннор, я… – Хэнк уже было протянул руку в сторону андроида, но тут же отпустил её, вновь отворачиваясь. – А, забудь. Всё это – забудь.       – Есть, детектив, – механически точно произнёс Коннор, справляясь с рубашкой и переходя к брюкам. Взяв висевшее на стуле полотенце, он спокойно вытерся, как ни в чём ни бывало натягивая трусы. Хэнк только поморщился, прикрывая глаза ладонью.       – Да-да… Будет неплохо, если ты не станешь забивать этим голову, хорошо? Лучше скажи мне: есть ли какие-то подвижки в деле об AX400?       Коннор протянул ладонь, на которой появилась проекция Леонарда Грото. «Подозреваемый в убийстве андроида обнаружен. Уже завтра он окажется в департаменте…»       – О, так я его знаю! – выпалил Хэнк, вглядываясь в узкие черты подозреваемого. Диод окрасился в жёлтый – скорлупу бесстрастия на лице Коннора поразили первые трещины беспокойства. – Этот урод и стрелял в меня.       Красный.       Ярко красный цвет прямо у виска, поднявший андроида на ноги и невидимой силой потащивший к выходу из дома.       Не произнося ни слова, Коннор выбежал на улицу. Хэнк попытался его остановить, но безрезультатно – андроид не слушал его приказов, уверенно направляясь к Леонарду Грото. И только спустя несколько минут до детектива дошла причина такой реакции.       – Коннор! – хватая пальто и вылетая из дома, воскликнул Хэнк. – Не смей трогать его, слышишь, Коннор!       «Не становись убийцей!»