Ночь кровавой луны

Маленькие карие глазки сонно приоткрылись, а тело потянулось, чтобы прийти в форму после ночи. Чонгук проснулся. Наверняка это было очень солнечное утро…или день, потому что даже в тёмной комнате стало немного светлее и спокойнее. Находиться в этом доме, наверное, уже не так страшно. Теперь можно лучше разглядеть деревянные доски каштанового цвета, пыльные разноцветные половицы перед спальным местом, маленький покосившийся стол и паутину по углам. Под солнечным светом она будто бы блестит. Тэхён явно бывает здесь редко, ибо жилище под образ этого парня совсем не подходит. Слишком скудно и грязно. Порыскав ещё глазами по комнате, Чонгук не нашёл совсем ничего интересного и привлекающего внимания. Так, только торчащие медные проволочки и покосившееся окно напротив лестницы. То ли дело первый этаж! Там можно и над содержимым сундучков и ящичков поразмыслить, посидеть на табуретке, пересчитать свечки в шкафчике и понаблюдать за Тэхёновой широкой мощной спиной, когда тот готовит что-нибудь. Такие себе развлечения, но поделать нечего. Чонгук просто самый обыкновенный ребёнок, во всём может найти немного веселья и интересности, может выдумать историю или сценку из жизни обычных глиняных чашек, которые стоят на косой полке. Тэхён тоже когда-то был таким: беззаботным, весёлым, с милым розовым румянцем на щеках. При виде Чона, он словно вспоминает всё это…и как же всё-таки тепло на душе становится. Это та самая детская невинность и непринуждённость, когда в сказках ты чётко различаешь хороших и плохих, когда люди вокруг кажутся добрыми, а друзья настоящими. В детстве всё по-другому. Встав с кровати и ещё раз сильно потянувшись до хруста костей в позвоночнике, Чонгук решил спуститься по этой адской непроходимой лестнице, чтобы убедиться о наличии в доме Тэхёна. Всё же как-то тихо тут. Хотя, он сам по себе тихий и холодный ко всему. Держась за стены по бокам, мальчик нащупывал ступеньки и медленно спускался в низ, пока не ступил босыми ногами на пол. Признаться, под одеялом было куда теплее, чем здесь. Оглянувшись вокруг и никого кроме своей тени не обнаружив, Чон погрустнел и присел за стол. На нем лежала пара красных яблок, которые мальчик никогда такими аномально блестящими не видел, и полбатона хлеба. По привычке обтерев одно из яблок об майку, Чонгук надкусил его сбоку и ещё раз оглянулся. Если прислушаться, можно уловить тихое пение птиц снаружи, шуршание листочков и травы. Давно у мальчика не было такого спокойного утра без сторонних шумов, криков и суматохи. Обычно, он просыпался очень рано, ведь надо было ухаживать за курами и другим домашним скотом, помогать матери и отцу и прочие обязанности. Нет, Чон ценил каждый день своей жизни, но именно сейчас, сидя здесь в одиночестве в тишине он понимает, как сильно скучает по этой суматохе, по родителям, по родному дому и друзьям. Он даже по Тэхёну сейчас скучает. Каким бы строгим и величественным на вид он не был, Чонгук видел его улыбку. Ту самую, искреннюю, когда парень ставил перед голодным ребёнком тарелку с горячими лепёшками. Возможно, это была всего пара секунд, но казалось, что его улыбка осветила комнату ярче, чем лампада. И когда Тэ шумно выдохнул за спиной мальчика и укрыл его одеялом, это было по-своему тепло и уютно. Чонгук доел яблоко, второе спрятал за пазуху вместе с хлебом и встал с табуретки. Он надеялся, что сейчас Господин войдёт в дверь, улыбнётся и потреплет мальчика по голове. Но дверь всё не открывалась. Час, два, может больше. Чонгук медленными шагами навёрстывал круги по комнате, ступая ногами по холодным скрипящим доскам, которые отсырели в углах, иногда разгонялся и пробегал какое-то расстояние сломя голову. Одним словом — скучал. Свечки в шкафу пересчитаны, все тайны ящичков и сундучков раскрыты. Кстати, в том пыльном сундуке были непонятные свёртки, которые маленький Чонгук открыть не решился. Окончательно поддавшись скуке, Чон решил проведать обстановку на улице. Тихонько приоткрыв дверь, он высунул голову наружу и оглянулся по сторонам. Никого. Только светлее стало, солнце через листву деревьев просачивается, на траве уже подсыхает роса. Тишь да гладь. Чонгук наконец решился и выдвинулся наружу всем телом. Еле закрыв эту тяжеленную дверь, он пошёл куда-то вперед. Ничего же плохого не случится, если он просто прогуляется в одиночестве и подышит свежим воздухом. Точнее, Чонгук так думал. Сейчас и деревья одинаковыми не кажутся, у мальчика хорошая память, а значит дорогу назад он запомнит. Да и к тому же, вдруг там где-то Тэхён в опасности и храбрый рыцарь, коим представляет себя мальчик во время прогулки, найдёт и спасёт его. Блуждая по лесу, уходя всё дальше в глубь, Чонгук не то что обстановку вокруг не замечал, он вообще ничего не замечал. Просто мчался, прыгал через коряги, сражался с воображаемыми монстрами и, устав, присел под одним из кустов. Живот заурчал, а значит сейчас примерно обеденное время. Организм Чонгука работал как часы, поэтому тут ошибиться нельзя. Он вспомнил о взятой с собой еде, полакомился сахарным яблоком, но хлеб оставил на перекус. Вдруг чего, а еды и не будет. В лесу как-то подозрительно потемнело, но не придав этому никакого значения, мальчик побежал дальше на поиски приключений. Тем временем, Тэхён уже открывал дверь дома со словами: — Привет, Чонгуки, я принёс тебе еды. И как же сильно он напугался, когда ребёнка ни на первом, ни на втором этаже не обнаружил. Он даже не знает почему он испугался. Просто взял и испугался. Только вчера он видел его милое круглое личико, а уже сегодня в доме снова пустота. Не настораживает? Как-то одиноко стало. На улице в окрестности его тоже не было. Отвязав коня, он на самой возможной скорости кинулся в лес. Дождь. Холодный, тяжёлый, он отбивает чечётку о землю, о листья дубов. Так звонко, быстро. Настоящий ливень, впервые за месяц, с грозой и молниями. И одинокий Чонгук. Уже промокший до последней нитки, дрожащий, испуганный, как и Тэхён сейчас. Он уже ноги в кровь сбил, спотыкаясь о коряги и ветки. Он просто бежал вперёд, глупый мальчишка. Единственный, кто слышал его вздохи и шлепки ног — это дикие животные. В кустах терновника блеснули два огонька, раздалось чьё-то неизвестное агрессивное рычание, а Чонгук вжался в дерево. Разъярённый кабан против восьмилетнего мальчика, интересно, кто же выиграет? Приподнявшись с колен, он побежал прочь. Ноги болели и предательски спотыкались о любую кочку. Позади разносился топот копыт. Вдруг Чонгука сбила с пути невидимая сила в виде Тэхёна. Прижав ребёнка как можно ближе к своей груди, он прошептал: — Не бойся, я здесь. Рядом. Сердцебиение Тэхёна отдавалось эхом в голове Чона. Он выглянул из-под руки парня и взглянул на хищника. Его глаза налились краснотой, из-под век потекла кровь. Это выглядело пугающе. Но не настолько пугающе, как напряжённый Тэхён. Напряжённый до выпирающих вен на руках. Мальчик не понимал эту взаимосвязь изнемогающего умирающего зверя и Господина с глубоким могущественным взглядом. Может потом поймёт…когда повзрослеет. А может не поймёт никогда. Кабан повалился на сырую землю, Тэхён взял мальчика на руки и куда-то понёс. Его рубашка полностью промокла, прилипла к горячему телу, взлохмаченные волосы прядями спадали на лоб, а грудь тяжело вздымалась. Просто без слов. Они не нужны сейчас…