Забудь меня, если сможешь.

***

«Соперничество — пища для гения.» (Вольтер)

***

— Повернись и стой.       К шее прикоснулось что-то холодное. К слову, руки Саске были примерно такими же. Девушка заметила, что это было ожерелье, похожее на украшение его матушки. Далее послышался звук застежки. — Молчи. — С-спасибо?.. — слабо и тихо отозвалась смущенная до красного цвета девушка. — Тебе никогда подобное не дарили? — с неподдельным удивлением спросил Саске, на что получил утвердительный кивок, — Тогда...        Он аккуратно взял ее за подбородок, медленно развернув к себе. Тусклый свет от свечи наполовину освещал лица обоих, что было завораживающе красиво. Саске видит глубокие, изумрудные и слегка испуганные глаза. Возможно, Сакура на тот момент была женственнее и красивее самой Квансеым*, как считал наследник великого клана. Мгновение, а далее его губы встретились с ее… Чувствовать её запах, её мягкие губы на своих... Рассудок теряется, когда девушка уже сдается под мужским напором, позволяя углубить поцелуй. Хотелось продолжать, не давая время на секундную остановку.       Молодое женское сердечко бешено колотилось и грозило вот-вот выпрыгнуть из груди. Она краснела. Краснела от стыда за то, что свершается сейчас. Безусловно, они сблизились за все эти месяцы. Можно даже сказать, что Саске начал симпатизировать Харуно, но пока это было неосознанно. «Его запах… Запах ментола... Он сводит с ума. Тяжелое дыхание. Сладко. Слишком горячо и развратно. Моё тело обмякло у него на руках. Он, перестав чувствовать напряжение, ослабил свою мёртвую хватку, а мужская широкая ладонь стала медленно, но смело с напором поглаживать мою спину.» Дыхание слилось в одно, а губы уже не хотели отпускать. «Это он, да. Его собственный вкус, который свойствен только ему. Идеальный, сладкий, жаркий и незаменимый. Где оно? Где моё сердце? Лишь сильнее бьется...» — Достаточно.       Учиха, бросив очередную холодную фразу, нехотя оторвался от девушки. Двое тяжело дышали из-за неожиданного приступа нежности. В этот момент Сакура была не то, что озадачена... Конечно, как и для любой нормальной девушки, поцелуй с мужчиной старше её на несколько лет был настоящим шоком. Но главное то, что ей самой понравилось. Она даже не планировала останавливаться, окончательно потеряв всякий разум, когда он углубил поцелуй. А присутствует ли этот разум вообще? Но, как назло, мужчина опомнился. Учиха напрочь забыл о своих принципах и манерах поведения, позволив себе на пять минут стать уязвимым. Это уже было много для него, ведь даже столько хватает, чтобы ранить по самому больному месту, как полагал Учиха. Конечно, у него было много служанок, но в этот раз было что-то другое... Нечто неизведанное, неизученное? Те наложницы были обучены с ранних лет ублажать мужчину, не даря наследнику тех чувств, которые он впервые почувствовал с этой девчонкой. Он всегда был предельно аккуратным в своих действиях, не позволял рисковать себе же и его союзникам, тщательно обдумывая каждый шаг и на войне, и в жизни. — Уходи, — Саске отошёл, открывая изумрудным глазам взор на деревянную дверь, за которой стояла личная охрана военачальника, — Займись своими повседневными делами и забудь, что было. — Как скажете, — сказала и вышла розоволосая, направляясь в длинный коридор, который вёл в основную часть дворца.       — «Харуно, думаю, тебя точно отшили!» — вошла в игру внутренняя Сакура, — «Я это помнить буду вечно, не давая тебе забыть, говорю же!» — «Прекрати», — всхлипнув, выпалила хозяйка своей «подруги», — «И так настроение к чёрту пошло... А так всё красиво начиналось...»

***

      Дама, которая уже подходила к своей койке, резко увалилась на футон, запуская руки в розовые локоны. Она и подумать не могла, что её так унизят, а это она будет помнить вечно благодаря больной своей головке. Что теперь делать? Чувства весьма смешанные, ведь так? — «Почему он так резко отстранился?..»       Раздумья Харуно прервал голос подруги, которая умела оказаться рядом в непростой момент. Но сейчас девушка не хотела никого видеть. Ей дали почувствовать нежность, заботу, которую дарили только её погибшие родители, а далее так бросить... Как когда-то биологическая мать. От этого становилось больно, глаза предательски защипали. — Ты чего нос повесила? — Яманака шла мимо с чистым постельным бельём для девушек, — Что? Неужели Саске-кун отшил?       Девушка, заметив неутешительное состояние своей подруги, решила пошутить, пытаясь развеселить бедняжку. — Ино, закройся... — довольно-таки грубо протянула та, выхватив новое бельё, принявшись его быстро-быстро стелить. — Правда что ли?! — несчастная уже по своей наивности думала, что её блондинистая подружка приготовила футон, погружаясь в глубокий сон, но, как можно было понять, наоборот, — Ну же! Рассказывай! Я хочу посмеяться от души!       Сакура закрыла уши от такого вопля Яманака, явно стараясь на неё не сорваться, ибо ей было вообще не до шуточек. Возможно, хранительница покоев близко к сердцу приняла такое поведение Учихи. Однако девушку тоже можно понять, ибо задели её гордость! Да и не обидеться на такого напыщенного индюка невозможно... Ну, опять же, как думала мученица. — Ну, так получилось... — Ино уже облокотила своё тело на тоненькие бледные ручки, поддерживая личико, а ноги виляли туда-сюда, — Когда я была в его комнате, то как-то случайно вышло, что он... мы поцеловались. Потом Учиха словно ошпаренный отскочил от меня, но всё было хорошо, как мне показалось... Не значит это, что ему было противно?       Подруга долго смотрела в изумрудные глаза, внимательно выслушивая весь рассказ, кивая. Ино предполагала, что они стали в общем плане ближе: розоволосая постоянно что-то бурно ему рассказывала во время уборки, а потом он, оставляя на несколько мгновений документы, приводил пример из собственной жизни. Конечно, без смешных историй с Наруто тут не обошлось. Вздохнув, она лишь покачала головой, не сказав ни слова. Возможно, она понимала, какая её приятельница гордая, да и не захотела дальше внедряться в подробности этого форс-мажора... — Ладно, завтра разберемся: понравилось ему или нет! — встав, хлопнула в ладоши блондинка, — А сейчас спать, ведь завтра выходной у нашей смены!       Харуно, по сути, уже давно немного задремала. Даже заснула бы, если бы постоянно не чувствовала, как пялится после её же слов дама напротив. — Да, спокойной, — зевнула розоволосая, — Спокойной...

***

— Сакура! — послышался крик женщины, — Далеко не уходи! Только не на речку! — Отстань!       Девушку уже не остановить. Она сорвалась, изо всех сил побежав в сторону маленькой речки. Там обычно они сплетничали со своими подругами, обсуждали последние новости и гадали по праздникам.       Резкий обрыв. Темнота. Чувство какой-то непонятной невесомости. Пугает. Вновь перед глазами девушки предстают картины, где они всей семьей готовятся принимать ужин, а далее спокойный и беззаботный сон...       Кровь. Слышен до боли родной и знакомый голос, который заставляет сердце биться еще чаще. На лбу Харуно появляются испарина, брови нахмурились из-за отвратных картин. Момент. Снова приятные ощущения... Приятный запах?.. Да, он. «Мама что-то готовит?» Маленькая Сакура забегает на кухню, где на столе стоит горячая еда. Рис, зеленый чай и чука*. Не густо, верно? Но что может позволить себе обычная семья в поселении?       Харуно уже готовится набить свой желудок до конца, но странные чувства не покидают её. Почему никто не идёт? Она даже внимание не обратила на то, что дом пустой. Откуда тут еда? Становится страшно, холодно. Все теплые воспоминания исчезают, когда на улице слышны вопли боли и насмешки. Ноги скованы, тело становится невыносимо тяжелым...

***

— Мама! — не своим голосом вскрикнула Сакура, приходя в себя, — Это сон?..       Розоволосая попыталась расслабиться, вытирая капли пота со слезами, которые неприятно скатывались по молодому личику. — С-спокойно, Сакура...

***

      Когда ты покидаешь своё сонное состояние, то на половине хозяйственного двора дворца уже мечутся служанки, начиная выполнять ранние приказания от Мито. Выходишь ко всей этой шумихе, а тебя, наверное, даже не заметят в спешке. Каждый занят своим делом, зная, что если быстрее сделает всё заданное Госпожой — свободна. Но надо всегда быть наготове! Мало ли, чего взбредёт в голову Узумаки. Однако, к счастью, всё было идеально: никаких стычек, драк и нападений на территории Корё не было. Неужели подействовало соглашение Мадары Учиха с Цинь? Однако Корё и Цинь — это две воюющие страны, которые, грубо говоря, не могут прийти к взаимному решению уже около столетия существования. Люди обоих держав поначалу поддерживали своего правителя, а потом просто устали: постоянные набеги, постоянные убийства, постоянный голод. Нельзя сказать, что народ Цинь был бедный: богатые рисом поля, довольно ухоженные люди, большое количество вельмож. А вот территории Корейского полуострова всегда страдали из-за натянутых отношений с соседом-великаном.       По дворцовому саду шли двое мужчин, которые явно занимали высшие должности, судя по их расшитым кимоно. Рядом величественно возвышалось дерево сакуры. Это цветущее дерево отличалось непередаваемым изяществом. Обычные жители редко могли позволить вырастить эту прелестницу, ибо слишком дорого. Именно поэтому сакурой любовались то на главных улицах, то в поместьях вельмож. Каждый лист наполнен нежным и сладким ароматом, который так соблазнял чувство обоняния. Вернувшись к нашим молодым, можно заметить, что те всё ещё продолжают свою дискуссию. Итачи увлечённо рассказывает Саске о чём-то, а тот смотрит на полёт розового лепестка. — Саске... — старший брат понял, что младший про него забыл, нырнув в свои воспоминания, — Ты меня слушаешь?       Военачальник, который непроизвольно вспомнил Харуно благодаря розовому дереву, обратно влился в диалог, отгоняя непрошенные мысли. — Да, я слушаю, — командир кивнул, как всегда положив правую руку на рукоять длинной катаны, — Просто задумался о твоих словах. — Ты не думаешь, что Мито знать правду нельзя? — озадачено поинтересовался Итачи, направляя свой взор с брата на дорогу во дворец. — Я не могу держать сведения такого масштаба в тайне, пойми. Однако, если станет об этом известно, то Сакура сможет неправильно понять. — Думаешь, стоит промолчать? — Учиха-старший остановился, понимая, что на этом перекрёстке их пути расходятся. — Нет, — отрицательно покачал головой Саске, — Правду знать будут, но зная происхождение Мито — это слишком рискованно. Не зря же наша матушка сделала её своей личной слугой в своё время?

***

      В маленькой, но уютной корейской деревне постоянно слышатся голоса животных. Тропинка ведет к плавной речке, которая находилась за околицей поселения. Утром среди домов царит гробовая тишина, ведь сельские люди ещё не встали. Только вот-вот начнут петь свои яркие и мелодичные песни голосистые птички, выводя своих птенцов на прогулку.       Все дома тут из белых панелей, которые поддерживали деревянный фундамент. Крыша была слегка изогнута, как характерно для восточного народа. Для верхнего слоя крыши использовали глину, а сверху, в качестве кладки, брали тёмный дуб и выкладывали слоями. Бедно выглядело, да. Но на те средства, которые они могли добыть и потратить — это был самый оптимальный вариант. Главное, чтобы от воды защищало.       Все жители Корейского полуострова, которые живут вне города, приручают множество животных. Просто-напросто родители учат не только о себе заботиться, но ещё о друзьях наших меньших. Практически в каждом хозяйском доме можно заметить чистоплотную кошечку, которая уже по утру настроилась вылизывать свои лапки, а собака, словно под гипнозом, с самого рассвета гонит маленькое пушистое создание. За забором ещё спят кролики, но некоторых разбудил вой волка, гулявшего где-то рядом в лесу. Конечно, к людям они не подходили. Но разве домашние животные это знали? Петухи сонно ходят, макая свою мордочку в лужицу, полностью приготовившись исполнять утреннею балладу.       Раздаётся женский крик. Ещё один. Пауза. — Ну же! — уже охрипшим голосом кричит пожилая дама, — Мито, ещё чуть-чуть!       Маленький ухоженный домик, из которого и были слышны страдальческие стоны, одиноко стоял в конце поселения. В одной комнате рожала молодая девушка, которой явно было двадцать три или двадцать пять лет. — Я... У меня уже нет сил, Юна... — Узумаки уже теряла сознание, — Они найдут меня... — Быстрее родишь, доченька, — про себя протараторила женщина, — Быстрее отдадим, а ты выживешь!..

***

      Глубокая ночь. Интересно, что сия дева может прятать? Можно с уверенностью сказать, что она довольно-таки таинственна: не даёт увидеть благодаря своему чёрному платью всю красоту леса, полностью захватывая территории в абсолютную тьму-тьмущую, давая бурной фантазии представлять страшные и загадочные формы. Чёрные деревья, которые днём хвастаются своей зеленью, сейчас устрашающе стоят, позволяя теням из-под деревьев покрывать крыши домов. Одинокая луна смело, хоть даже и тускло, но освещает местность. Сколько же сказок и романов было написано под такие ночи?..       Везде царствует тишина, которая вошла в полные права. Ночные птицы, конечно же, не ныряют в сон, продолжая иногда кричать где-то в чаще леса. Всадники ночи активно выполняют свою работу, заставляя всё живое потихоньку прикрывать глаза и думать о тёплой постели в родном доме... На небе невероятно красиво блистают яркие звёзды, давая искушенным поэтам новоиспеченную идею для песни или стихотворения. Глубину сей тишины разрушает иногда лишь вой раздражённых собак, да голоса двух женских особей. — Бабушка Юна! — умоляющее, стоя на коленях, отчаянно кричала красноволосая дама, — Пожалуйста! Не бросайте её! Отдайте в семью...       Морщинистая женщина же, держа на руках дитя, отворачивалась от своей подопечной, которую она когда-то спасла ещё раненую и беременную. — Меня дико выводит из себя то, что от него у тебя что-то останется, — уже не сдерживаясь, перешла на крик седовласая женщина, но потом тут же утихомирила свой пыл, — Пойми, этой малышке нельзя с тобой. Так тебя найдут и убьют. Он же наследник Цинь! Он даже не любит тебя!       Строго, но с ноткой сильнейшей заботы поучала Юна, дав уже в сотый раз обнять новорожденного ребеночка. — Тётушка... — тихо произнесла вся измученная Мито, — Приюти её в семью... Пожалуйста... — Нет, так начнут подозревать, — уже шепотом на ухо ответила та, — Оставлю на береге, а там бедная семья возьмёт, которая не может иметь детей, да и найдёт своё счастье.       Эти слова матери резали душу, полностью убивая её. Она смотрела прямо в невинные изумрудные глаза, которые так манили... Хотелось рвать свою же грудь, проклинать всё, что могло так ранить судьбу этого младенца... В первую очередь заставить терять собственного ребёнка его. Узумаки даже за биологического отца его не принимала. — Я искренне надеюсь, что она будет счастлива... — поцеловав маленький лобик, с дикой болью шепнула мать, — Прости, что сначала хотела убить тебя...       Нет. Она просто-напросто не могла убить этого ребёнка, даже если её заставили насильно и рожать, и быть жертвой несогласованного зачатия. — Уходи!

***

      Потеря. Делает она нас лучше, а может и хуже. Иногда приходится избавиться от человека, дабы не навредить ему. Не навредить ему из-за себя. Люди обычно не показывают, кто они есть на самом деле. Просто причиняют боль. Легко? Конечно. Для этого большого ума и не надо, поверьте. Перед их лицом все равны: будь ты хорошим, будь ты плохим. Даже самый безумный правитель, неспособный к сочувствию, наслаждающийся созерцанием боли других, даже он будет страдать от своих потерь. У каждого из нас есть слабое место, которое мы зачастую не показываем близкому человеку, но потом он может ранить. Даже убить.

Нет ничего хуже, чем человек, потерявший радость.

      Покои человека, который может убить ради собственной выгоды. Неужели его таким сделало окружение? Великий наследник клана, за которым охотятся до сих пор, стараясь убить и занять его место. Старший брат давным-давно отказался от этой «должности». Хотя, наверное, Саске одобряет его решение, ибо такой доброжелательный и чувствительный человек не может отдать приказ убить кого-то. Да и, видимо, самому Итачи все эти передряги не по душе. Первый ребенок от союза Микото и Фугаку помнит еще с ранних лет, как отец заставлял его перейти к грубым действиям по отношению к слуге, которая покушалась на жизнь молодого Господина. Но он не смог. За него всё сделал управляющий клана в то время. Мать, будучи беременной, постоянно твердила по вечерам своему сыну, что ему не обязательно занимать место Фугаку, но необходимо избавиться от этой мягкости. Госпожа Учиха постоянно смеялась, понимая, что Итачи характером полностью пошел в неё.