Забудь меня, если сможешь.

***

«Поскользнувшись и падая, помни, что на одного, готового протянуть руку, приходится десять, готовых наступить на спину.»

***

      Со скучающим видом идёт он, ничего не подозревая. Стража, как ей положено, сопровождает Господина. Из левого поворота резко вылетает розоволосый ураган, а за ней такой же, только блондинистый. Они бегут, ничего не замечая: Ино падает со всей силы под ноги Саске, а Харуно влетает ему в грудь. Учиха отпрянул, но это не помогло. В неловкой картине поучаствовали все.       Действительно, было бы спокойное утро, спокойный путь к совету всех чиновников и только спокойствие, если бы во дворце не находились две фурии — Сакура Харуно и Ино Яманака. — Сакура, — в голосе медленно закипало неподдельное раздражение, — Дитя моё, ты мне, пожалуй, сейчас всё объяснишь.       Ино испуганно переглянулась по сторонам, а Сакура нервно сглотнула. Сейчас кому-то не поздоровится. Когда не знаешь, что говорить, лучше промолчать и принять умный вид. Однако наша главная героиня уж точно не разделяла такого мнения, поэтому старается не упускать возможность для дерзости. — Но это же Вы развернулись неаккуратно! — гордо подняла носик розоволосая, совершенно позабыв о правилах общения с высокопоставленными чиновниками.       Мало того, что сам военачальник отойти от этой всей до жути неловкой картины не успел, так его, Господина, теперь обвиняют! Где справедливость? Яманака то и делала, что легонько подталкивала подругу, намекая, чтобы она как можно скорее принесла свои извинения, но, увы, сбыться этому не суждено. Саске продолжал одаривать и первую, и вторую осуждающим взглядом, который был наполнен безграничным недовольством. — Она просто у нас глупенькая маленько, С-саске-сама, — неуверенно начала лепетать блондинка, а потом резко и низко поклонилась в знак уважения, — Такого больше не повторится! Простите!       В противовес словам Ино, Сакура поджала нижнюю губу и сложила руки на груди, пытаясь смотреть прямо в ониксовые глаза, будто вызывая на спор. Мужчина на такое поведение его прислужницы только хмыкнул. Действительно, какая жалкая пародия! Да как она смеет сейчас продолжать строить глазки? Неужто Мито не справляется с какой-то одной служанкой и хранительницей его покоев? Кстати, по поводу этого. Тут наследник клана Учиха вспомнил, что порядок в его опочивальне так и не был наведён: после бурной ночи с очередной служанкой кровать была в отвратном состоянии, шторы, как всегда, были помятые. Да и в целом, говорю же, требовалась срочная уборка. — Я знаю, она ещё совсем маленькая девочка, но её следует научить хорошим манерам. За такие слова твою подругу следовало бы наказать снова, — хмыкнул Учиха с лёгким азартом в глазах.       Сакура поняла значение слова «наказать». Она вспомнила, как после поцелуя терзала себя, и это, как поняла розоволосая, и было наказание. Она обхватила своими маленькими ручонками Ино и спряталась за тело девушки, которая, казалось бы, сама тряслась не от страха, а от неизвестности. — Никто не накажет тебя, милая, — послышался успокаивающий голос Итачи. Для девушек он стал спасителем, который, между прочим, о-очень вовремя подошёл, — Никто не сделает тебе ничего плохого, пока с тобой рядом такая смелая подруга.       Девушки захихикали, краснея и прикрывая лица ладонями. Саске лишь закатил глаза, не забыв фирменно цокнуть языком и бросить очередную сухую фразу, что было характерным для такого холодного человека, как он. — Пусть тогда этот юноша поиграет с вами в ваши игры, — сказал командир армии Корё, глядя неодобрительным взглядом на своего старшего брата, — Ведь он ещё совсем мальчик, и я вижу, его ещё интересуют игры. Да, Итачи?       Тот лишь пожал плечами, напомнив о совете, на который братья уже опаздывали, что могло пагубно сказаться на отношения с Императором. Оставшись наедине, молодые служанки скоро забыли о злом Учихе и вновь развеселились. Слава Будде, что Итачи-сан тогда подоспел.

***

      Дикое напряжение от кидаемых друг в друга испепеляющих взглядов поселилось в этом шикарном и огромном зале ещё с самого первого совета, как помнили все министры, которые участвовали в заседаниях. Любой человек, служащий народу Корё, сделал бы всё, дабы занять высшую должность. Важности особой не играет то, какой будет путь до своеобразного трона, ибо жертв не избежать. Вновь все чиновники выстроились в два ряда, открывая главную дорогу для Императора и его приближенных к богатому золотому трону, который был украшен драгоценными камнями. Рядом с ним стояли белые лилии в мраморных вазах, высотой с человека. В пяти метрах находился массивный стеллаж для короны действующего правителя. Пока она красовалась своим изяществом перед мужчинами, а далее, когда Мунджон приходил на совет, её надевали личные слуги на голову Императора.       Мадара стоял по левую сторону, внимательно изучая каждого живого человека в этом помещении. Он знал историю каждого: с кем министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства сегодня ночью отдыхал, как накричал министр здравоохранения в публичном доме на кисэн, которая совершенно случайно пролила горячее молоко на дорогое кимоно Господина. — «Будда, и эти люди занимают такие высокопоставленные и важные должности?» — пронеслось в мыслях у консерватора, — «Что же, Саске, так вот до чего твои реформы доводят государство...»       Командующий военных сил Корё долго смотрел на Обито Учиха и Мадару Учиха. К сожалению, Господин не смог угадать их действия, ведь реформаторы полностью провалились: казна была опустошена восстановлением северных границ страны и переселением граждан на юг, закупка новых свитков для образования в сельской местности и так далее. Наследник четко видел взгляд Обито, который уже блестел от счастья. Конечно, Мунджон не оставит подобное без внимания — обязательно будет наказание. Не всё ещё чиновники догадались, что этот совет решающий: власть реформ, постоянного риска и войны с Цинь или же правление консерваторов, которое войдет в состав своего соседа-гиганта, а люди Корё станут рабами, земли разворуют. То есть, проще говоря: либо риск и жертвы, либо вечное угнетение. — У них очередной провал, хах, — Обито закрыл лицо ладонью, продолжая шептать своему союзнику, — Они были так уверены в своей победе... Мы-то уже знаем решение, верно? — Не торжествуй, не пей вино за шаг до мечты, Обито, — грубо отрезал Мадара, — Лучше прикажи Кабуто приготовить армию, а сам оповести наших сторонников среди министров. Живо. — Видимо, Господин, этим я смогу заняться только после собрания.       Среди высоких колонн появился сам правитель — Император Мунджон, который стремительно приближался к трону, а его недовольное лицо так и говорило, что сегодня никому хорошо не будет. — Да здравствует Император! — громко поприветствовали своего управляющего его слуги.

***

      Всем дамам при дворе обязательно надо знать историю своей страны, ибо некоторых наложниц выдают замуж за состоятельных вельмож. Женщина должна быть спокойной и покладистой, дабы слушалась своего супруга и ни в коем случае не перечила ему! Но, как считал сам Учиха Саске, его хранительнице этого постоянно не доставало. Уж больно раздражало молодого Господина то, что эта оборванка постоянно старается вывести его из себя, что у неё очень хорошо получается, спорить тут не будем. Хоть эти двое видятся не так часто, как хотелось бы, но каждый вечер приходится запасаться зеленым успокаивающим чаем. Видимо, девочка и правда не знает, что не стоит так часто злить военачальника. Но кто ей может рассказать, какой же настоящий и жестокий Учиха на поле битвы? Сколько врагов осталось где-то позади, а потом эти несчастные заканчивали свою жалкую жизнь самоубийством? Она-то его встречает уставшим и сонным, готовит постель, не забывая зло зыркнуть своими изумрудными глазами и пару-тройку раз сдерзить. Пора вернуться к учёбе, да. После неудачных занятий уже с личным учителем (!) Саске окончательно сдался: ему становилось жаль тех стариков, которые после каждого получаса кланялись в ноги Господину и просили помиловать, но заниматься, цитирую, «с этим невозможно!». Как бы Итачи не старался усмирить жаркий пыл своего брата, но не смог, ведь тот всё-таки решился сам по вечерам, опять цитирую, «эту балду, несносную девчонку, высокомерную дрянь» пытаться научить уму-разуму. — Мне определённо жаль тех мучеников, которые пытались тебе рассказать историю Корё, — разрезал тишину холодный мужской голос, — Хотя тебе уже никто не поможет.       Саске стоял перед своим столом, чуть хмурясь. На столь колкое замечание Сакура хмыкнула, в очередной раз закатив глаза. Взгляд ониксовых глаз быстро прошёлся по девушке, которая на некоторое время заняла его рабочее место. Спустя несколько минут, Учиха наблюдал за спокойным небом, довольствуясь красочным закатом. — Я всё! — Харуно довольно вскрикнула, смотря на своего учителя, — Я дописала!       Господин медленно развернулся, пуская свой взор на свиток, который неопрятно развернулся на его столе. Чуть скривившись от такого громкого заявления, приближённый Императора обратил своё внимание на то, каким грязным стал стол из-за неаккуратного пользования девушки чернилами. Пока мужчина проверял девичьи записи, розоволосая решила разузнать о совете, после которого он пришёл практически без настроения. Слегка наклонив свою головоньку налево, сложив маленькие ручки на грудь, послышался лёгкий протяжный лепет. — Са-а-ске-сама, как прошёл совет? — Сакура игриво протянула имя Господина, а после закусила указательный пальчик, как-то по-своему демонстрируя свою заинтересованность.       Тот лишь устало выдохнул, отбросив кусок бумаги куда-то на каменный пол. Не хотелось как-то вспоминать то, как Мунджон отчитал всех, как маленьких, но по большей части досталось именно реформаторам. Все реформы урезали в правах, что никак не могло говорить о прогрессе, который был замечен раннее. Настала та неловкая секунда, после которой хранительница покоев Господина не знала, что говорить, поэтому решила ещё разок съязвить. Впрочем, всегда надо делать то, что лучше всего получается, так ведь? — Я всегда поражалась тому, как Вы по-мастерски можете меня игнорировать, — заметила розоволосая, потихоньку начиная вставать, приподнимая подол своей юкаты. — Я не твоя семья, дабы исполнять твои прихоти и отвечать на каждую дерзость, пущенную в мою сторону, — отрезал Учиха, — Тебе никто не разрешал вставать.       Сакура от обиды закусила нижнюю губу, нахмурившись. Она не думала, что он станет затрагивать для неё больную тему, ведь с Ино уже давно было решено: никакого упоминания о родителях, о родном доме и посёлке. Саске заметил реакцию девушки, однако мужчина не собирался успокаивать даму, а уж тем более извиняться. — Что же, полагаю, ты успокоилась, — решил командир, выдержав недолгую паузу, — Во второй половине седьмого века на землях Корё происходит процесс отделения портрета от влияния буддизма и превращения его в самостоятельный жанр искусства. Это было связано с новым толкованием места человека, распространением гуманистических идей и изменениями в философском развитии нашего общества.       Сакура не успевала перерабатывать всё сказанное, поэтому просто решила не слушать, но надо было подать вид, что она хоть как-то заинтересована. Хотя, если говорить категорично, то Учиха давно всё понял, но теперь он планировал отыграться на девушке. — А известны ли художники?.. — сама не понимая свою неуверенность в голосе, розоволосая лишь неловко почесала затылок.       Молодой Господин склонил голову, ещё раз вздохнув, будто ища в себе силы продолжить и не сорваться на девчонку, не упасть в обморок от нехватки такого драгоценного сна. — К сожалению, имена большинства мастеров седьмого века не сохранились.       Саске полагал, что на сегодня уже хватит занятий. Полностью расслабившись и отходя от рабочего стола, давая прямой намёк даме, дабы та уходила. Однако она решила сегодня полностью убить его своей надоедливостью. — Почему?       Сакура облокотилась на стол, буквально пожирая взглядом военачальника, который всё приближался к сёдзи. За ней, насколько помнила девушка, была та часть покоев, где и отдыхал Учиха. — Что «почему»? — спустя несколько секунд раздался мужской голос, а Харуно резко затихла, что совершенно несвойственно было для её характера.       Всё потому, что наша главная героиня забыла про татами, на котором спал главнокомандующий. Бедняжка могла только догадываться, в каком оно сейчас плачевном состоянии, а главное то, что же будет, когда это увидит он? Надо было как-то срочно спасать ситуацию, поэтому розоволосая решила, что будет правильно резко подскочить и броситься к сёдзи, к которому продолжали стремительно приближаться. Спотыкаясь по пути из-за своей юкаты, постоянно теряя равновесие, Харуно осознаёт, что раздвижную дверь уже открыли. Тут-то картина маслом: девушка влетает в небольшое помещение, снова спотыкается об своё убранство, хватая за собой Господина, который ещё не отошёл от бардака в его ложе. Оба они не могут совладать со своим равновесием, падая на неубранный татами. Саске оказывается сверху, со всей присущей ему силой впечатывая девушку, которая всего лишь издаёт звук раздавленного котёнка. Сакура осознает все прелести позы, в которой они вдвоем оказались: девичьи ноги были непроизвольно раздвинуты, ведь между ними поместились мужские бедра и торс, женские руки подняты вверх, которые поддерживали мужские, дабы «жертва» не дергалась, шея дамы чувствовала горячее дыхание наследника клана. Реформатор не собирается вставать, а только усиливает свою хватку, переплетая свои пальцы с чужими, чтобы потом лиса не имела возможности на побег, ибо за все свои поступки надо отвечать. — Кисэн, — прошипел Учиха.       Раздражение начинает медленно закипать в мужском теле, что, конечно же, чувствует Сакура. А ещё Сакура отметила то, что её Господин довольно-таки хорошо подкачан, что не могло не радовать. Но всё-таки становится немножко страшно, ведь он всё сильнее начинает выдыхать, больнее сжимая тоненькие женские кисти. Синяки точно останутся. — С-cаске-сама?..       Раздался звук битой посуды, а далее девушка почувствовала облегчение. Он высвободил её из своего «плена». Но как только Харуно открылся взор на сёдзи, то она заметила Кабуто, который, мягко говоря, был шокирован от того, что успел увидеть. И как хранительница покоев не обратила внимание на то, что лекарь, которого она видела два месяца назад, еще в начале позвал Саске? Ну, хотя бы Учихе решимости хоть отбавляй, ибо он быстро смог совладать с собой, находясь уже рядом с неожиданным гостем. Сакура была вся красная, но позу не меняла, ибо находилась в неловкой ситуации. Помятая юката оголяла девственное плечико. — Кто тебе разрешил войти без предупреждения?       Конечно, Учиха был недоволен тем, что в его покои так просто врывается обычный лекарь, который принес мази от головной боли. Бессонница и кошмары мучили молодого наследника, что, собственно, не давало ему уйти в царство Морфея. — С-саске-сама, извините, пожалуйста, — неуверенно, всё больше краснея, начал Кабуто, — Вы же попросили мазь без предупреждений занести, боясь, что не проснетесь к моему приходу...       Тут командир вспомнил, как лично три дня назад просил этого паренька приготовить для него лекарства из успокаивающих трав. Да, тут Саске оказался не совсем прав, но его понять тоже можно было. — Думаю, если бы ты услышал стоны, то тебя не остановило бы даже это, — хмыкнул Господин, еще больше вгоняя Якуши в краску, — Подними с пола мазь и убирайся.       После того, как прошло несколько секунд, солдат услышал легкое шуршание со стороны, где раньше лежала его бестия. Учиха развернулся, а далее смог лицезреть довольно-таки занимательную картину: татами был аккуратно заправлен, а само сие недоразумение опустило голову, дабы не выдавать свой румянец. Она не знала, что плохо скрывает своё дикое смущение из-за последней фразы Господина. — А я думал, ты не знаешь, что такое стыд... — протяжно прохрипел мужчина, будто специально завораживая своим притягательным голосом.       Да, ведь Харуно только сейчас заметила его слегка спущенное кимоно, приоткрытую накаченную грудь и томные выдохи. — Через час приходи в мои покои на ужин. Надо будет кое-что обсудить. — Это по поводу грядущего восстания? Но каким боком тут я?       Саске не удивился тому, что Наруто рассказал ей даже про бойню, которую все прогнозируют. Ведь она хранительница его покоев уже как два месяца, а это означает то, что в каком-то роде девушка является доверенным лицом. — Да, — как всегда холодно бросил парень, — Я не хочу, чтобы через дворцовые интриги страдали люди, которые к последним событиям никакого отношения не имеют.