Маленькая услуга

Третий раз за эту неделю – на три раза больше, чем ему бы хотелось – Герман стоял перед гостевым домом Дженни. Хозяйка встретила их, гадко ухмыляясь. – Это возможный постоялец, о котором я упоминал, – объяснил он, стоя вместе с Эдгаром позади парня, подобно обеспокоенным родителям. Женщина впустила их, удивляясь тому, что они и в самом деле пришли. – Хорошо, хорошо. Он хочет увидеть комнату? Я прибралась там немного. Вайолет кивнул, натягивая капюшон ниже, словно пытаясь отгородиться от старой аферистки и ее мерзкого дома. Это не было интересно – это было просто отвратительно. Ярко улыбаясь, Эдгар приобнял его за плечи. – Мы покажем ему дорогу, мадам, вам нет нужды беспокоиться об этом. Видите ли, он немного застенчив. Вчерашняя сцена все еще оставалась в памяти, так что бывший префект лиса решил не упускать возможность подействовать художнику на нервы. За это высказывание он получил локтем по ребрам. Дженни пожала плечами. Днем ранее она быстро обыскала комнату на предмет ценностей, так что они бы не смогли найти там ничего, стоящего упоминания. В ее наблюдении не было необходимости.

***

Хозяйка не солгала – крови не было. Новое постельное белье пришло на смену окровавленному покрывалу и розовым простыням, хотя, скорее всего, пятна крови остались под ним, на матрасе. Ничто не наводило на мысль об ужасном преступлении, имевшем место здесь несколько часов назад. – Что ты рассчитываешь найти здесь? – спросил Редмонд, пряча руки в карманы пальто и окидывая взглядом комнату. – Сложно сказать. – Герман сомневался, что копаться в вещах мертвой проститутки было достойнейшим делом, но все еще оставалась опасность, что Лока поймают. А бывший префект не мог позволить полиции посадить в тюрьму невиновного человека, при том, что он сам избежал правосудия. Избежал… Игнорируя жгучую боль в руке, он подошел к ее комоду, с некоторым затруднением открывая первый ящик, заполненный желтоватыми кружевными вещами, название которых нельзя было упомянуть в приличной компании. – Тут может быть еще одно письмо, дневник или что-то в этом роде. Мы должны найти что-то. – В ее нижнем белье, – фыркнул Грегори. – Кто бы мог подумать? Он плюхнулся на кровать, наблюдая, как остальные обыскивают вещи Марии. Его лицо под макияжем было бесстрастным и походило скорее на кукольное, нежели на живое человеческое. Впрочем, с его лицом было все в порядке, а вот его поведение начало раздражать остальных, в основном Эдгара. – Не то чтобы здесь было так уж много мест, в которых можно что-то спрятать, – заметил он, роясь в старых модных картинках, припрятанных в ее тумбочке. К его великому изумлению, все они изображали балетные костюмы – из «Сильфиды», «Уиллис», «Дон-Жуана», «Лебединого озера» и несколько других, которые он не смог распознать. – Но, кажется, ей нравился балет. Художник поднялся и выглянул из-за плеча блондина, закусывая нижнюю губу. – С чего бы у нее было что-то подобное? – Может, ей захотелось перемен? Ее род деятельности может наскучить, полагаю, – предположил племянник виконта, возвращая картинки в тумбочку. Экс-спортсмен подошел к кровати и попытался поднять матрас. Эдгар, не колеблясь, бросился помогать ему, стараясь ничем не выдать, что заметил, какие затруднения вызывала старая рана, дабы не смущать друга еще больше. На самом деле чудом было то, что Герман смог частично восстановить руку после нападения Ардена. – Тут что-то есть, – объявил темноволосый юноша. Если бы товарищи не знали его, то могли бы подумать, что он заинтересовался. Схватив черную записную книжку в кожаном переплете, Вайолет открыл ее на случайной странице. – Интересно. Гринхилл опустил матрас. – Что это? – Тут полно имен. Иногда есть адрес. Цифры. Даты. Вырезки из газет. Но в основном имена. – Четыре страницы были заполнены маленькими заметками, написанными аккуратным, изящным почерком – более ровным, чем у большинства студентов Уэстона. – Лок здесь тоже есть, на последней странице. – Ты думаешь, она могла следить за своими… ээ… клиентами, чтобы потом их шантажировать? – Нет, Лок особенный, – хихикнул Эдгар, поправляя волосы. – Конечно, она делала это. Но кто мог бы быть настолько беспечным, чтобы представиться настоящим именем? Грегори протянул записную книжку. – Имя твоего дяди тоже упомянуто в списке. Дважды. Юный дворянин быстро выхватил ее, кусая язык, чтобы воздержаться от еще одного опрометчивого замечания. Да, фамилия Чембер была на последней странице, располагаясь между Валентином Томпсоном и Эдвардом Холмсом, а рядом размещалась фотография виконта, недавно появившаяся в газете. – Нам стоит отдать ей должное – она была аккуратной. – Недостаточно аккуратной, – вздохнул Герман, протягивая руку к записной книжке. Но друг проигнорировал жест, продолжая рассматривать вырезки. – Кое-что из этого вроде как неуместно по отношению к собранной здесь информации. – Если бы только Харкурт был с ними, он бы понял что-то. – Новости из парламента. Сообщения о смерти. И вот, что-то о деле Брайс. Я был там, когда это случилось – может быть, я даже встречал мисс Тайлер! Сейчас кажется странным так думать – когда она мертва и холодна. – Тело сейчас той же температуры, что и окружающая среда, так что не так уж холодна, – поправил его художник, но бывший спортсмен заинтересовался кое-чем другим. – Дело Брайс? – спросил он, сморщив свою внушительную бровь. – Что это? Театрально вздохнув, Редмонд сел в кресло. – Ты и понятия не имеешь? Ты что, в пещере живешь? А, погоди, не отвечай. Весь Лондон говорит об этом. Леди Эдит Брайс – самая богатая и самая очаровательная наследница в округе – была убита на собственном званом вечере. Вот ведь не повезло. Уотерсона, ее жениха, скоро повесят за это – его арестовали несколько дней назад. Он не посещал мероприятие, но его видели затаившимся возле дома, а позже выяснилось, что она разорвала помолвку прямо за день до этого. Никто об этом не знал, и он никому не говорил – до тех пор, пока полиция не нашла письмо от нее. Должно быть, он был в отчаянии – ее деньги могли спасти его, он был по колено в долгах. Конечно, единственное, чего не хватает – это его признание. Он все еще отрицает свою вину. Гринхилл вновь задал вопрос – его любопытство возросло: – И ты был там, когда это случилось? – Oui, mon ami. Мне весьма нравятся маскарады, и даже без скандала это было бы главное событие года. Леди Эдит была одета как фея или что-то такое, но, честно говоря, она была больше похожа на невесту. Уотерсон застрелил ее, когда она пошла сменить костюм – она пролила красное вино на свое платье. Черные волосы, белый костюм, алая кровь смешались с красным вином – прямо как Белоснежка. Герман в раздумьях постукивал пальцами по подбородку. – Возможно, мисс Тайлер была причиной ссоры леди Эдит и мистера Уотерсона. Ну, в любом случае ее убийство не помогло ему. Жаль – но теперь мы знаем точно, что Лок этого не делал. Это был Уотерсон. Художник натянул капюшон ниже, скрывая глаза. – Он не мог убить ее из тюрьмы. Она умерла вчера, забыл? Лок мог сделать это – как ты можешь быть так уверен в его невиновности? Юноша вздохнул, несколько секунд потирая больную руку, а после ответил: – Я просто знаю. Я знаю таких людей, как Лок. Он что угодно, но не убийца. – Впечатления, которые на нас производят люди, могут быть обманчивыми. Ты тоже не выглядишь убийцей. – Слова, произнесенные шепотом – и двое потрясенно уставились на него в болезненной тишине. Первым заговорил Редмонд, совершенно потерявший самообладание. – Я предупреждаю тебя. Скажешь еще раз что-то подобное, и я… – Что? Убьешь меня? – Просто прекрати все время тыкать Германа лицом в это! Собираешься теперь притвориться, что непричастен? Чем ты лучше нас? – прошипел Эдгар, схватив парня за плечи трясущимися руками. Если бы взглядом можно было убить, от друга осталось бы лишь мокрое место на ковре. – Ты точно так же виновен в случившемся, как и мы, так что будь добр, заткнись к черту! Просто… сиди здесь и рисуй или займись еще чем-нибудь и молчи, раз уж тебе больше нечего сказать! Грегори опустил взгляд. – Я ничего не нарисовал с тех пор, как мы покинули Уэстон. Хватка на его плечах ослабла. – Ты, наверное, шутишь. – Нет. – Но… Протянув руку, черноволосый юноша оттянул высветленную прядь волос у корней. – Я иду домой. – Скрестив руки на груди, он уставился на свою обувь. Художник – мог ли он еще считать себя таковым? – сожалел о сказанном. Ему не нужна была их жалость или чертово сочувствие. Все, чего он хотел – остаться в одиночестве. Тишина, полумрак, одиночество и сон. Разве он просит слишком много? Вчера, когда Эдгар и Герман явились без приглашения, отказаться от встречи с ними казалось наиболее разумным из возможных решений, но тут вмешалась мать – лучшая и живая половина его родителей – обеспокоенная, добрая и такая убедительная. В конечном счете она смогла уговорить его, что короткая встреча не причинит боль. Но это оказалось чертовски больно. – А сейчас, извините, я бы хотел продолжить жить своей жизнью без вас двоих. – Грегори стряхнул руки Эдгара с плеч и ушел, хлопнув за собой дверью.