Новая жизнь

— Макс, — я заворчал и отвернулся, когда меня потрясли за плечо, — надо вставать, давай. Раздражитель в виде голоса и тряски исчез, но зато пришел дискомфорт в районе поясницы. Не больно, но весьма неприятно тянет. Блять... Отыскав на полу шорты, я с кряхтением в них влез и пошел искать Лешу, неприлично громко шлепая босыми ногами. — Давай быстро в душ, — спокойно распорядился эмиссар, наливая чай, — Лёня приедет через полчаса, нужно всё-таки съездить... Кхм... Туда. "Туда" — это домой, да? Я не стал ничего говорить, просто сделал, что сказали. Немного кружилась голова от осознания, что я всё-таки ещё раз там окажусь. Жить там я точно не буду, ни за что. Но нужно забрать наши документы, может, какие-то вещи, я не знаю... Может быть, пока все не устроится, отправить близнецов к бабушке? Она жёсткая, но что угодно лучше, чем... Это все. Наверное, Дашу не надо с ними. Хотя это мелочно, не оставить же пацанов одних. Но и я не хочу остаться один. И Дашка к бабушке не захочет, естественно. Что же делать? Почему я не могу сам придумать нормальный вариант? Вечно все за меня решают взрослые, что я за альфа такой? Ещё и Леша старательно держался от меня подальше. Я успел заметить застеленный диван в гостиной. Что же, намек понят. Да и с самого начала это все было ясно, разумеется. Всем, только не волку, который упрямо продолжал требовать внимания эмиссара, и далеко не платонического. К счастью, у остальных хватило ума не тащить мелких туда. В машине были только Леонид, я, ещё какой-то мужчина, видимо, охотник. И зачем-то поехал Леша. Они спокойно обсуждали будущую жизнь моей стаи, не спрашивая моего мнения и разрешения. Решили, что попробуют добиться оформления опекунства на меня, хотя будет сложно, потому что нет источников дохода; через суд побыстрее постараются открыть доступ к уже имеющимся на банковских счетах отца средствам; выяснилось, что сегодня днём бабушка уже будет здесь. Но это все проходило мимо меня, я никак не мог сосредоточиться. Снаружи дом выглядел совершенно нормально. Большой, с террасой и здоровыми окнами, окружённый лесом и газонами. Только два разбитых стекла на первом этаже портили всю картину. Я даже отсюда чуял, как сильно внутри пахнет кровью, болью и страхом, животным ужасом загнанных в ловушку людей. Всего лишь людей. — За что? — с трудом выдавил я. Наверное, я никогда не смогу понять, как можно было так с нами поступить. Что такого мы сделали? — Организация берет на себя всю ответственность, — неохотно ответил незнакомый мужчина, — это наше подразделение, за настроениями в котором мы не досмотрели. Вам будет выплачена компенсация, виновных уже взяли и обязательно... — За что? — нетерпеливо повторил я, поворачиваясь к нему. — Мы не знаем, — наконец признал он, — они будто сошли с ума, убедили себя, что все оборотни несут зло. Вот как. Значит, нам просто не повезло поселиться в этом городишке. Отец был так рад, что нашел участок недалеко от цивилизации, практически в лесу, с коммуникациями. Мы все вместе придумывали, каким будет наш дом, сколько будет комнат и этажей. Эти декоративные ложные полуколонны и маленький портик на крыльце хотела мама — их сделали современного вида, чтобы не выбивались из стиля фасада. Двери были прихотью отца — все до единой, включая входную, из натурального дерева, чуть ли не цельного, тяжеленные и бесшумные. Коридоры доверили дизайнеру, но и делать их должны были последними, чтобы не пачкать, пока оформляли комнаты. Поэтому мы все ходили по дому в обуви, поэтому смогли бежать по лесу и не расцарапать ноги. Огромная высохшая лужа крови перегородила мне путь к лестнице, даже немного забиралась на стену. Это дядя. Он ходил открывать поздним гостям. Когда донёсся первый выстрел, папа не сомневался — собрал нас всех и вытолкал в окно. Мама и бабушка были в гостиной, от них осталась только впитавшаяся в обивку дивана и ковер кровь. Не знаю, зачем, но я пошел на второй этаж, в кабинет. Наверное, чтобы увидеть и убедиться — отца тоже больше нет. — Макс, — тихо позвал Леша, поднявшийся следом за мной. Я только поджал губы, понимая, что не хочу верить в произошедшее. Может, они сейчас выскочат из комнат и будут хохотать надо мной, какой я доверчивый и глупый, обнимут меня, отец небрежно потреплет по макушке и скажет, что пора взрослеть, — Максим, что ты делаешь? Осознав, что заглядываю во все приоткрытые двери, я повернулся к эмиссару и потерянно потер ладони о джинсы. — Просто, может быть... — облизнув губы, я сделал ещё пару шагов и заглянул в комнату сестры, тоже пустую. — Это розыгрыш? Дурацкая шутка? — звучало так по-идиотски и умоляюще, будто я все ещё капризный ребенок. — Может, они где-то тут спрятались и ждут, когда найду? Опустившись на кровать Даши, я уронил голову на руки. Мозги кипели от нереалистичности происходящего. — У меня тоже было такое ощущение, когда... — тяжело вздохнув, мужчина сел рядом. — Когда умерла моя сестра. Он положил ладонь мне на спину, и волк внутри будто извернулся, смешивая внутренности в горящий возбуждением комок, подставляясь под ласку. — Я не хочу! — почти выпрыгнув из-под его руки, я не удержал равновесие и больно упал на колени. — Не хочу здесь думать об этом, не хочу тебя хотеть. И ты не хочешь, — сгорбившись, подставляя спину под удар, который должен быть и которого никогда не будет, я уткнулся лицом в ладони, — они все умерли, все, а я... Ну как же этот шерстяной комок не понимает, что нельзя так! Это до сумасшествия кощунственно, никакого уважения к семье, я так не могу. — Они умерли, — тихо подтвердил эмиссар, — нигде не прячутся и никогда не вернутся. — Заткнись, — обиженно бросил я. Почему не оставить мне надежду? Идиотскую, призрачную, но хоть какую-нибудь. Почему я не могу так же легко смириться и пожелать им перерождения, как это сделали близнецы? — Повзрослей, — хмыкнул Леша, тяжело вставая, — ты не сможешь поддержать стаю, если не станешь тверже. Да, я не один. У меня есть обязанности. И я все ещё понимаю, что мне нужна помощь. На похоронах, тем же вечером, все гробы были закрыты. Четыре лакированных темных гроба, которые опустили в ямы на каком-то захолустном кладбище. Когда-то мы сжигали своих павших, чтобы из их пепла быстрее прорастало семя новой жизни в другом теле. Сейчас же пусть земля им будет пухом. Леша крепко держал меня за запястье. Его теплые пальцы сжимались, как тиски, если я начинал давать слабину. Он вытеснял болью мою боль, заставлял стоять ровно, держать себя в руках. — Ты мне поможешь? — тихо попросил я. Вместо ответа он опустил руку чуть ниже, вкладывая свою ладонь в мою и крепко пожимая.