Новая жизнь

— Привет, — нежно поцеловав в шею под ухом, Леша обнял меня за талию и на секунду крепко прижался пахом к заднице, — помочь? Меня как будто по голове ударили. Я внезапно осознал, что пропустил часть своей жизни, она пролетела мимо, как будто ее и не было. Будто не я ее прожил. Кивнув, я опустился на край кровати. Только что собирал чемодан Саше и Паше, а теперь не могу понять, как тут оказался. Леша тоже здесь. Я помню, что он оформил опекунство над мелкими, поселил их у себя, на внушительную компенсацию мы купили соседнюю двушку, пробили стену и забахали им офигенные комнаты. Я даже принимал в этом участие, в основном, в виде согласий на все предложения. Этот человек в безукоризненной белой рубашке и черных брюках, при галстуке, аккуратно подстриженный, гладко выбритый, с дорогими часами и телефоном, уверенный в себе, одуряюще пахнущий — именно он три месяца назад затолкал меня в ванную и отдрочил так, что я и думать забыл о попытках осадить волка. — Ты как? — подняв взгляд на его лицо, я только открыл и закрыл рот. — Не парься, они же не долго будут у бабушки. Кивнув, я встал и, едва не зацепив плечом косяк, вывалился в коридор. Как я все это упустил? Где оно? Почему я помню, но оно будто не мое? Словно я только наблюдал, как кто-то другой заканчивает школу, сдает экзамены, поступает, трахается с мужиком, когда мелких нет дома, водит их в садик, ревнует сестру к друзьям. — Макс, — тихо позвала из своей комнаты Даша, я послушно заглянул. Она стояла над раскрытым чемоданом, собирала вещи, — что случилось? Всегда внимательная и отзывчивая, моя маленькая сестричка. — Я как будто... Проснулся, — завалившись на ее кровать, я прикрыл глаза ладонью, — до этого все на автомате было, а сейчас раз и... И осознал, что время прошло. — Может, просто это из-за... Ну, из-за того, что было? — присев рядом, она погладила меня по щеке. — Ты был какой-то отстраненный, может, теперь вернёшься на землю. Мы старательно избегали обсуждения тех кошмарных событий, а успокаивающий запах эмиссара в доме создавал теплую и уютную атмосферу. Близнецы совсем уже не вспоминают негатив, только иногда вскользь упоминают родителей. Наверное, потому что маленькие, да и не это ли главное — чтобы они хорошо перенесли такое. — Какой у вас номер рейса? — прочистив горло, я встал. Надо завязывать, опять начал распускать нюни. Все хорошо, все устоялось, вошло в колею. Надо только не испортить все, что было создано, пусть я толком и не участвовал. Опять взрослые все сделали за меня, а я как... Как маленький. Дашка только махнула рукой в сторону комода, где лежали документы: свидетельства о рождении пацанов, ее паспорт, их полисы и распечатанные билеты. Можно не переживать за перелет — недалеко, там бабушка встретит, да и близнецы послушные и не по годам серьезные ребята, сестрёнка справится. Мне бы ещё смириться, что они уезжают на целую неделю... Вообще, странно, что бабушка смягчилась по отношению к мелким. Я-то понятно, я не ее внук, а Даша, Саша и Паша с ней теперь отлично общаются. Мама была бы рада, хотя да, она мне не мама, в принципе. Неважно, она всегда была со мной так же ласкова, как со своими родными детьми. Мальчики в гостиной смотрели детский канал, возбуждённо обсуждая чей-то нехороший поступок. Маленькие поборники справедливости, вон уже колотили кого-то в садике за то, что забрал игрушку у девочки. Тем лучше, что есть Леша — он всегда находит нужные слова, чтобы объяснить неприемлемость действий. У нас какая-то прямо семья получилась. Маленькая стая со мной во главе и эмиссар. Я, конечно, даже и не думал заикаться об укусе, он мне голову открутит. А раз он заведомо не согласен, обсуждать это не имеет смысла. Принять эмиссара в стаю без его полного согласия все равно не выйдет, это даже грозит ему увечьями. — Пошли пообедаем, — я вздрогнул, не заметив, как Леша подошел, — что с тобой сегодня? — Я... Просто немного не в своей тарелке, — натянуто улыбнувшись, я пошел за ним на кухню. Да, я отлично помню ту метаморфозу — когда он позвонил на старую работу, его приняли, и это заставило его первый раз надеть при мне костюм. Я стыдился, прятал взгляд, потому что по укору и грубости в его интонации было понятно, что я раскрыт. Мне все ещё было обидно за тот единственный наш секс, о повторении я не смел даже мечтать. А вечером, когда близнецы уже спали, он закрылся со мной в ванной, зажал мне рот ладонью и выдрочил из меня душу. И после этого тупо перетащил мои шмотки в свою спальню, где я до сих пор и живу. За обедом все занимались своими делами. Пацаны, пристававшие с вопросом "как летает самолёт" изучали статью в выданной детской энциклопедии — теперь у нас только так, Леша так поставил. Если уж не поймут, будем сами объяснять. Дашка с кем-то переписывалась, иногда поясняя младшим незнакомые слова. Мужчина, как обычно, читал книгу. Он вообще много читает, везде таскает за собой томик и в любой удобный момент с головой уходит в него. Я решил, что, раз уж такой "сам не свой", имею право задать пару вопросов, которые давно крутились в голове. Поскольку отвечать на вопросы о своей прошлой жизни он не очень любит при всех, я написал ему: "Почему ты решил стать веганом?". Изумлённо приподняв бровь, брюнет быстро настрочил ответ: "Мы с Леной жили в стае с диким вожаком, он всегда ел сырое мясо, поэтому теперь мне его есть неприятно. Я не веган". Да, действительно, он пьет молоко, ест яйца, рыбу. Не ест только мясо, птицу, ну и всякие мясные продукты. А Лена — его двойняшка. Даже не сам Леша мне это сказал, а Лёня. Они трое росли вместе в одной стае, хотя Лёня был уже довольно взрослым, когда их взяли на воспитание. Когда они выросли, Леонид женился на Лене, и буквально через пару месяцев они попали в аварию. Леша замкнулся, винил во всем оборотня, а он и не думал отрицать. Бросив все, эмиссар постарался сменить обстановку и на год уехал, жил наедине с книгами на сбережения, а потом ему на голову свалились мы. "Почему тебя так легко взяли назад на работу?" — ну а что, наглеть так наглеть. "Когда эта фирма расширялась, я создавал этот отдел с нуля. Пока меня не было, там все чуть не развалилось, потому что я никому не объяснил, как все работает". И вот теперь он опять начальник этого отдела, это я знаю. Как, в сущности, я мало о нем знаю! Знаю, что не любит оборотней, любит детей, бильярд и книги. И все. Больше ничего, а мы ведь вместе уже три месяца. "Кто я тебе?" — глупый, но важный вопрос. Мы спим в обнимку, трахаемся, подолгу болтаем и целуемся, что, наверное, подразумевает отношения. Но как это воспринимает он? Ответ заставил улыбнуться: "Ты мой парень, который сегодня очень странно себя ведёт". Мы на неделю остаёмся только вдвоем и, думаю, успеем все обсудить. Провожать мелких было волнительно. Неприятно отпускать их от себя, но пусть развлекутся напоследок от души, всё-таки последняя неделя перед началом учебного года. Близнецам это, конечно, ничего не даёт, а Дашка вот повеселится, хоть новые лица увидит, а то только с одноклассниками и знакома. Но как же отпустить свою стаю к другому альфе, пусть это и их бабушка? Взяв с сестры железное обещание писать мне, что и как, я крепко ее обнял на прощание. Леша, как истинный экономист, попросил ее проверить, взяла ли она с собой карточку, и только потом обнял, потрепал по головам мальчишек. Пока ехали домой на такси, он буквально выпытал у меня, что случилось. Я кое-как объяснил, путаясь в словах, но проницательный эмиссар все же понял. Мягко попытался объяснить, что всегда меня спрашивал и ничего не решал за меня и без моего участия, но я и так это знал. — Ладно, я знаю средство, — улыбнувшись, он потрепал меня по макушке, совсем как близнецов. Мы были уже в подъезде, когда Даша написала, что они прошли регистрацию, сдали багаж и нашли, где сесть в зале ожидания. Ну вот, уже хорошо. Я замешкался, набирая ответ, а Леша пошел куда-то в комнату. Вернувшись, он заглянул мне в телефон, убедился, что я отправил последнее сообщение, и отобрал его. — Ты чего? — еле успел вякнуть я, но не особо сопротивлялся, когда мужчина прижал меня грудью к стене. — Хочу полечить тебя, — горячий язык прошёлся по уху, теплые руки уже забрались под футболку, — от всех твоих неуверенностей в наших отношениях. Я хотел сказать, что нет у меня неуверенности, дело было в другом, но решил, что сейчас не до этого. Только притерся к нему поближе, с удовольствием подставляясь под ласку. Привыкнуть к смазке я все ещё не смог. Она все ещё мерзкая и холодная, даже если Леша терпеливо погреет ее на пальцах. Но сейчас, конечно, не до этого — торопливо растянув меня, он мелкими медленными движениями загнал член на всю длину и замер, давая мне привыкнуть и совсем как оборотень покусывая за шею. Прижавшись лбом к приятно прохладной стене, я плавно дрочил себе. Давая знак, я положил ладонь ему на бедро и тихо застонал, ощутив, как перекатились мышцы во время его движения. Мое любимое — ощущать, как движется его тело и как тяжело он дышит, трахая меня. — Ты принадлежишь только мне одному, — едва не прорычал эмиссар, вколачивая меня в стенку и властно оглаживая живот. Может, и так. Но не только я принадлежу. — И ты... Мне... — хватая воздух ртом, я пытался цепляться за стену, потому что ноги подгибались. — Да, — мягче, с глубоким резким толчком, задевающим простату, — и я тебе. Поймав этот угол, Леша вжал меня собой в стену, двигаясь мелко, быстро, мощно. От удовольствия темнело в глазах, его горячие выдохи прямо в шею почти сводили с ума, и я стремительно уплывал. Кончая ему в кулак, я впился зубами в губу, пытаясь удержать стон. Рванув меня за бедра на себя, он уткнулся лбом мне в плечо, стиснул пальцы и тут же отпустил. — Давай в душ, кот, — тяжело дыша, брюнет медленно скользнул рукой поперек моего живота, обнимая, — сходим ещё кое-куда. Мне лично не хотелось вообще никуда. Хотелось насладиться свободой, вдоволь пообниматься, зацеловать его, пока губы не покраснеют и не появится шальной блеск в глазах. Но у нас будет ещё целая неделя. При мелких мы все же старались держать себя в руках, иногда только обнимались. Детские умы пацанов ещё пока не могли сложить два и два, но ответ на вопрос, который нам точно уже скоро зададут, мы приготовили. Дашка же все понимала и не лезла, а когда я робко попытался с ней об этом поговорить, она только сказала, что лишь бы нам было вместе хорошо. Она вообще к Леше очень доверительно относится. Когда я выполз из душа в одном полотенце, мявкнул мой телефон в прихожей. Даша написала, что они уже сели в самолёт, близнецы очень заинтересованы и хотят поскорее полететь. Я пожелал счастливого пути и тяжело вздохнул. Когда она найдет себе парня я, наверное, умру к ебеням. Так боюсь, что ее кто-нибудь обидит или что она влюбится в мудака. — Они уже в самолёте, — доложил я, входя в спальню. — Отлично, — откликнулся эмиссар, тоже обернувший бедра полотенцем и у зеркала приглаживающий влажные волосы. Что же, если я не хочу никуда идти, он тоже может не захотеть. Думаю, будет несложно. Подобравшись сзади, я поцеловал его в плечо, провел носом по шее. Обожаю запах его кожи после душа, когда он распаренный, разморенный, податливый. Целуя влажную кожу и собирая языком редкие капли, я медленно облапывал плотный плоский живот, поглядывая на него в зеркало. Леша довольно щурился, откинув голову мне на плечо и томно вздыхая. Дразнит, зараза, провоцирует на активные действия. Ухватив его за плечи, я повернул мужчину к себе лицом, наклоняя голову и целуя. Иногда он так делает — отдает контроль, становится ведомым и просто кайфует под ласками. А потом, когда градус поднимается, превращается в себя обычного и трахает меня до искр из глаз. И Леша поддался, скользнув ладонями по моим плечам, зарываясь пальцами в волосы и немного прогибаясь. Держать его, такого мягкого и почти послушного, в руках одно удовольствие. У него красивое, пропорциональное тело, белая кожа, которой я нагло открыл для себя побольше, стянув полотенце. Целуя подставленную шею и поглаживая округлые напряжённые ягодицы, я прижал его к себе поближе, притираясь стояком. Неожиданно выскользнув из моих объятий, Леша опустился на колени. Охнув, я упёрся одной рукой ему в плечо, жмурясь и зарываясь пальцами другой в мокрые волосы. Но зрелище стоило того — его широкая спина, крепкая задница в зеркале и здесь, прямо передо мной, лукавый взгляд снизу вверх. Он прекрасно знает, что делает со мной и для чего. Но я не так выдержан — полезли когти и клыки от возбуждения. Я откинул голову, пытаясь сдерживаться, прикусил опять в кровь губу. И остался без минета — колющие плечо и шею когти кого угодно заставят занервничать. Жадно целуясь, мы добрались до кровати, плюхнулись на нее. Тесно прижимаясь друг к другу и сплетаясь ногами, мы возились и перекладывались, пока не устроились удобно на боку. Неторопливо целуясь, гладили друг друга, дразняще касаясь членов. — Ты же куда-то собирался, — с улыбкой напомнил я. — Если ты сегодня куда-нибудь и пойдешь, то только на мой хуй, — пробормотал собственник, проезжаясь средним пальцем между моих ягодиц. И я, как хотел, целовал его. Долго, почти мучительно медленно, получая и отдавая инициативу, пока мягкие тонкие губы не покраснели. Я чувствовал себя хорошо, на своем месте и уже почти не думал, когда и почему это стало для меня нормой.