Новая жизнь

Я так соскучился по своим мелким, что к первому сентября уже не мог нормально спать. Хотя, конечно, я понимал, что приволье в сексе кончится как раз с их приездом. В последний день мы с Лешей отрывались, как могли, не вылезая из кровати. Жмурясь, я уткнулся лбом в подушку, кусая костяшки в попытке заглушить стоны, а этот засранец каждым толчком херачил по простате. — У тебя такая охуенная спина, — прохрипел он, целуя меня в плечо и поглаживая живот. Вывернув шею, я поймал его искусанные губы своими, зарылся пальцами в мокрые волосы, застонал ему в рот, — если бы я знал, какое ты чудо... Продолжения не последовало, только более резкое движение бедрами. — То? — выдохнул я, подавшись назад к нему. — Трахнул бы всё-таки в лесу! — рыкнул эмиссар, укладываясь на меня, вжимая собой в постель. С его рукой на члене даже четвертый раз за день кончить очень даже просто. Стараясь медленнее дышать, я лениво поерзал, но слезать с меня никто не собирался, так что пришлось смириться. Не то чтобы я был против... — Кстати, — едва не урча от ласковых поглаживаний боков, я чуть повернул голову, чтобы не задохнуться в подушке, — ты говоришь, что ненавидишь оборотней, а сам с нами возишься. — Я вырос в стае, которая все делала, лишь бы я остался с ними навсегда, как собственность, — я кожей почувствовал, как он поморщился, — забавно было наблюдать, как взрослые состоявшиеся альфы подставляли задницу едва совершеннолетнему эмиссару, лишь бы заполучить его к себе в стаю, — я хмыкнул, просто чтобы поддержать разговор, — а ты не так ко мне относился, да и дети… Знаешь, — из его тона почти исчезло раздражение, — у эмиссаров есть свое поверье. Вы верите в реинкарнацию, а мы — что каждого эмиссара где-то ждёт предназначенная ему стая. С такой стаей и связь крепче, и укусов никаких не надо, чтобы заинтересовать друг друга. Мне снова стало стыдно за свою несдержанность. Нашу. Кусать за шею вообще было опасно, мало ли, что можно там прокусить. Волк виновато и возмутительно коротко заскулил, тут же вернувшись к расслабленной полудрёме в объятиях любимого человека. — Прости за это, правда… — забормотал я, но меня заставили замолчать прикосновением подушечек пахнущих смазкой и сексом пальцев к губам. — Лучше просто помурлычь, кот, — игриво шепнул Леша, целуя меня за ухом. Как назло, предательски и очень громко заурчало в животе. Я смущенно спрятал лицо в подушку, а этот мудак захохотал и с трудом выдавил: — я не это имел в виду… Но сойдёт… В аэропорту малыши, обычно спокойные, бросили Дашку и помчались к нам. Меня едва не сбили с ног, но я устоял, подхватил обоих на руки. Они повисли на мне, как обезьянки, а Леша перехватил у Даши их чемодан. Она очень внимательно посмотрела на него, потом на меня. Так серьезно, со взрослым укором. Я невольно потупился, потому что этот взгляд походил на мамин как никогда. — Теперь ты от нас точно никогда не избавишься, — тяжело вздохнув, сестра крепко обняла нашего, только нашего эмиссара. Я почувствовал, что она сделала ему немного больно, надавив на скрытый под повязкой укус, но ничего не сказал, только прижал к себе братьев поближе. — Можно подумать, я хочу избавиться, — с улыбкой прошептал Леша, немного наклоняясь, чтобы ей было удобнее. Дома мы торжественно поужинали с тортиком, уставшие от перелета близнецы сами попросились спать — неслыханное дело. Пока я их купал, Дашка подготавливала себе на завтрашнюю линейку одежду, а эмиссару досталось убирать со стола. Уже когда мальчишки вытерлись и оделись, в ее ванной зашумела вода. Это была, кажется, моя идея — оставить в ее распоряжении одну ванную целиком. Девушке нужнее, тут ни у кого не возникло возражений. — Ты сам-то готов? — поинтересовался Леша, когда мы уже решили, кто отведет мелких в сад. Я с удивлением осознал, что мне завтра, вообще-то, в универ. Причем первый раз. Как-то волнения или трепета во мне это не вызвало совсем. — Ну наверное, — пожав плечами, я неосознанно потер шею в том месте, где дернуло болью ранку у мужчины, — главное, что мне никуда уезжать не надо, расставание на пытку похоже. Тихо засмеявшись, Леша обнял меня, потрепав по макушке. Я прислушался — близнецы уже вовсю посапывали в своих кроватях. Мир и спокойствие в доме, снова пахнет всеми членами стаи. Наверное, в этом и есть счастье альфы. — Доволен, что они дома? — проницательно усмехнулся Леша, накрыв мою ладонь своей. — Я тоже. Я пересел к нему на колени и зарылся лицом в теплую шею, одуряюще пахнущую вкуснее всего на свете. Теплые руки прижали меня к теплому телу, обнимая и даря почти навязчивое умиротворение. Все у нас будет хорошо. Надо наслаждаться тем что есть, потому что никто не знает, когда все изменится. Оказалось, семью могут так легко отнять, за несколько минут. Я не позволю никому заставить мою стаю страдать ещё раз. С нас уже хватит.