Machine

Брок поддел ногтем блестящую фольгу закупоренной бутылки шампанского и чертыхнулся себе под нос, когда упрямая бумажка не поддалась. – Помочь? – услышал он оклик с кухни. – Справлюсь сам! – ответил он, и тут же фольга сдалась, и Брок с довольным видом принялся раскручивать проволоку. Стив дорезал сельдерей для картофельного салата, когда услышал хлопок открывшейся бутылки. Он улыбнулся. В воздухе витал приятный аромат запекающейся в духовке индейки. Брок готовил её по какому-то старому семейному рецепту, и Стиву не терпелось попробовать. Где-то в гостиной играла музыка, очень старая - из тридцатых или сороковых. Стив подпевал себе под нос те слова, что знал. Он совсем отвлёкся и не заметил Брока, который подошёл к нему сзади и нежно обхватил руками за талию. Он невесомо поцеловал Стива в шею и положил свой подбородок к нему на плечо. – Готово? – спросил Брок, рассматривая большую миску с салатом. У Стива сегодня была всего одна задача, но готовка давалась ему с трудом. Он, конечно, очень старался. – Почти, – пообещал Стив, перемешивая последние ингредиенты вместе. Теплое дыхание Брока щекотало ему правое ухо, и он невольно хихикнул, тут же покраснев. Брок глубоко засмеялся и обнял его покрепче. Стив отложил нож в раковину и развернулся в его руках, положив свои ладони ему на плечи. – Я рад, что ты здесь, – сказал Брок тихо. Он смотрел Стиву прямо в глаза. Его взгляд блестел, отражая свет переливающейся гирлянды. – Я тоже рад, что я здесь. Стив немного наклонился, чтобы поцеловать Брока в губы. В его объятиях ему было спокойно и уютно. Он давно не чувствовал себя так хорошо. Так, будто вернулся домой. Его губы были сухими и горячими. Его руки были смуглыми даже зимой. Пальцы были длинными и умелыми: он водил ими по спине, посылая вслед стада мурашек. Его дыхание было размеренным и тёплым. Когда он был рядом, Стив не чувствовал себя одиноким. Не чувствовал, что всё потерял. – О чем ты думаешь? – спросил Брок, оторвавшись от его губ. Он потянулся и погладил его большим пальцем по щеке. – Баки, – признался Стив. – Он любил Рождество. В последний раз мы праздновали его на войне. – Знаю, что ты скучаешь по нему, – в глазах Брока на секунду отразилось что-то потаённое, что-то изнутри. Стив пытался понять, что именно, но не смог. – Но, знаешь... Даже если тебе кажется, что ты потерял его навсегда, он всё равно рядом. Всегда будет рядом. Стив улыбнулся. Это так. Пусть Баки остаётся у него в сердце, где ему всегда найдётся место. А рядом будет Брок. Внезапно обретенный, забравшийся под кожу и настоящий, осязаемый Брок. Они поужинали и встретили полночь звоном бокалов с шампанским. Стив не мог опьянеть, но волшебство вечера кружило ему голову. Он смеялся и дурачился. И был счастлив, переплетаясь с Броком пальцами. Касаясь кончиками носов. Жмурясь под звуки взрывов фейерверков за окном. И смотря какую-то старую рождественскую комедию, укрывшись пушистым пледом. В тот вечер они заснули прямо так, на диване. Держась за руки и обнявшись. Стив лежал у спящего Брока на груди, вслушиваясь в ровный стук его сердца. Он думал о том, что пора отпустить. Позволить Броку стать кем-то, кем мог быть только Баки. Позволить себе, простить себе, что не мог больше жить одними воспоминаниями. И терзать себя болью, что нельзя излечить. Баки бы понял его. Он бы хотел, чтобы Стив был счастлив. Засыпая, Стив закрыл глаза. Он знал - за окном идёт снег, и за ночь Нью-Йорк превратится в большой белый сугроб. Его это не волновало. Здесь, в уютной квартире Брока, он мог укрыться от всего мира. И спокойно заснуть.