Новый сказ о старой Золушке.

Чон Чонгук еще никогда не был так кинут. Он не ожидал, что светский вечер будет закончен так трагично. Конечно, он не хотел его устраивать. На этом настояли его родители, которые решили, что нужно отпраздновать возвращение сына в Южную Корею. Сокджин их, честно, тоже не любил, а Намджун просто следовал неким традициям. На таких вечерах можно было найти спутницу жизни. Чонгука от этого тошнило еще больше, потому что на светские вечера в основном приходят расфуфыренные мамаши с их дочками-сыночками и каждый липнет, потому что «ну он так хорошо воспитан, вы только поглядите на него», а уже через пять минут Чонгук видит ну очень хорошо воспитанного ребенка в уборной с каким-то альфой. Ладно, Чонгук не против, но выставляет таких парочек сразу. Нечего из их вечера и снятой резиденции бордель устраивать. Чонгук стоит рядом с папой и отцом, обводит всех скучающим взглядом. Женщина перед ним ласково улыбается, постоянно сравнивает отца и сына, но сходства в них найти толком и не может. Чонгук лишь лукаво улыбается в свой фужер, потому что в отца пошел стальным характером и суровой хваткой, когда в папу внешностью и мягкостью. Нет, Чонгук, безусловно, альфа. И мягкость его проявляется только по отношению к папе или отцу или к приближенным к ним друзьям — Мин Юнги и Мин Чимину, которые тоже затерялись где-то на этом вечере. Но суть остается та же, потому что знаменитого альфа-самца Чон Чонгука кинули посередине, считай, свидания. Чонгук, черт возьми, зол. Все крутит в руках оставленную сережку, немного пачкается в чужой крови. Отец смотрит на него недовольно, но, ладно, пусть сидит. Зачем Чонгук едет в медицинский центр — Намджун не знает. Но отдает ему ключи от машины. Сокджин просит быть осторожнее и целует своего все еще маленького сына в лоб. Альфа морщится, хмурится, фырчит и дуется, бурчит что-то о «мне двадцать один, не маленький», но все равно целует папу в щеку на прощание и срывается в клинику. Он не сидит там долго. Благодаря связям, благодаря своему прекрасному очарованию, что досталось ему от отца, он умело подговорил омежку-медсестру на ресепшене и уже через часов шесть примерно, за которые Чонгук успел поездить по городу и повспоминать все знакомые улицы и проходы, у него на руках были все нужные документы. Уже сидя в машине, он хмурился. Он не акцентировал внимание на содержание гемоглобина, но заметил, что показатели низкие. Он попросил пробить ДНК по базе данных и дал точные фамилии тех, кто был на вчерашнем вечере. Чонгук удивленно округлил глаза, когда внимательно вчитывался в информацию на листе бумаги. Чонгук пристегнул ремень безопасности, откинув все бумажки на соседнее сидение. Надел на правое ухо bluetooth-гарнитуру, набирая отца. Завел машину и унесся прочь со стоянки, от здании больницы. Чонгук прибывает на место ближе к часу дня. На дорогах ужасные пробки и еще сломался лифт. Чонгук материт себя, потому что итак задерживается. Но когда входит в кабинет, начинает сразу: — Считай, что я нашел его. Намджун отрывается от заполнения документов и непонимающе смотрит на сына. После переводит растерянный и хмурый взгляд на мужа. Несколько секунд молчания и голос подает недовольный Юнги. — Кого — его и нахуя ты нас сюда позвал, а? — альфа обнимает Чимина за талию, что удобно устроил голову на плече и дремал. Но с приходом Чонгука лишь сонно открыл глаза. — Ты прервал нам такой день, знаешь ли. Мы даже Хосока сплавили моим родителям. — Чонгук-а, немножечко яснее, — протянул Чимин и прикрыл рот ладошкой при зевке. — Хорошо, яснее, так яснее, — Чонгук кивает и сжимает пальцами бумаги чуть сильнее. — Почему вы не сказали, что у вас есть ребенок? — У нас есть Хосок, Чонгук-а, — Юнги хмурится. — Или тебе память отшибло? — Да, только вот Хосок второй ребенок, верно? — Чонгук хмурится в ответ и обводит недоверчивым взглядом. — Почему я знаю только про Хосока? Чимин испуганно икнул и даже от Юнги отпрянул. Неверующе смотрит на Чона и неосознанно обнимает свой живот. — У нас… — тихо подает голос Чимин и опускает взгляд. — У нас с Юнги должен был быть ребенок. Еще… Примерно за два года до твоего рождения. Да, Юнги? — За два года до того, как на свет появился ты, — Юнги притягивает всхлипнувшего Чимина обратно к себе и прижимает к груди, позволяя Сокджину рассказывать небольшую тайну. — Чимин носил ребенка. Омежку. Мы ласково шутили тогда, что он обязательно будет похож на Чимина, выбирали вместе имя и остановились на Тэхене, — Сокджин сглотнул, не в силах продолжать, и прикусил нижнюю губу. — А потом настал день родов, — Намджун перехватил слова и Чонгук смотрит выпытывающе уже на отца. — Чимин долго и стойко держался, но все все равно пошло не так. Ребенок Чимина родился мертвым. — Мы, если честно, так и не поняли, что произошло, — Юнги вытирает с щек всхлипывающего мужа слезы рукавом рубашки. — Нам так и не объяснили, что произошло с ребенком. Чимин трепетно вынашивал Тэхена и заботился о своем здоровье, честно не волновался и не беспокоился по пустякам. Даже сериалы свои сопливые не смотрел, чтобы не плакать и не беспокоить малыша. — Но я все равно не смог, — Чимин всхлипывает и плачет в шею мужа. — Прости, Юнги, прости, что не смог…. В кабинете повисло напряженное молчание, прерывающееся лишь всхлипами. — Сокджин, когда носил тебя, очень боялся, что тоже не справится, — зачем-то рассказывает Юнги. — Что на родах ты умрешь, так же, как и Тэхен. — Но нам повезло и ты родился сильным и здоровым, — Сокджин грустно улыбнулся. — Но, пап, — Чон быстро перелистывал страницы. — Ребенок жив, Юнги-хен, — он подходит к дивану, на котором сидели Чимин и Юнги и отдает нужную страницу им. — Ваш ребенок, которого я видел вчера, с которым танцевал и общался, — он наблюдает, как Чимин вытирает слезы и как они внимательно вчитываются в результаты ДНК теста. — Ваш ребенок жив и обронил вчера эту сережку, — из кармана джинс выуживается водонепроницаемый пакетик с сережкой в нем. Чонгук видит скрытое счастье в глазах Юнги. Чонгук видит, как облегченно и навзрыд плачет Чимин. Он прижимает к груди заветную тэхенову сережку и, не останавливаясь, повторяет его имя и плачет. Чимина удалось успокоить не сразу. Омега слишком чувствителен, от чего забрали его из кабинета только в три часа дня. Юнги забрал мужа и тихо поблагодарил Чонгука, забирая мужа на руки и унося из здания. И, ладно: — Это похоже на сказку «Золушка», не находишь? — иронично спрашивает Намджун и садится обратно в кресло, вертит в руках сережку и обнимает за талию Сокджина, что сел к нему на колени. — Нахожу, потому что он назвал меня принцем, — Сокджин от слов сына прыскает со смеху куда-то в шею мужу и сдерживает смех. — Не смешно, пап. «Просто найди меня, принц, если я тебе нужен». Тоже мне, герой романтик. Убегает, а мне искать его, — обиженно бурчит Чонгук и всматривается в документы. — Наш Чонгук-и вырос, — мурлычет Сокджин и театрально вздыхает. — А раньше таким птенчиком был. — Пааа, пожалуйста, нам нужно найти Тэхена, — сдержать улыбки все же не получается. — Вернее, мне, но вы мне поможете. Конечно, они помогают. Они перерыли, кажется, все. Они начинают с роддома, куда Чонгук едет вместе с папой на следующий день. Сокджин долго закатывает истерику, потому что «ребенок пропал и, возможно, по вашей вине» и главврач отделения не сразу колется. Приходится угрожать судом и заявлением, которое обязательно будет, и приездом строгого и сурового Чон Намджуна. И, ладно, у них получается добиться правды. Они узнают, что Тэхен действительно жив, что произошла подмена. Чонгук и Сокджин торопятся к отцу в офис, где их уже ждут Юнги и уже точно успокоившийся Чимин. Уже там, спустя еще часа два, они узнаю точное имя, фамилию, возраст, место проживания и все, что им нужно. Чимин снова не сдерживает слезы и даже Юнги, вечно холодный и непробиваемый хен еле сдерживается. Они едут по тому адресу на следующий день, рано утром. На наделе, вообще-то, воскресенье по счету, но кого это волнует? Вот именно, никого, потому что три дорогие машины останавливаются у двухэтажного дома и уже через секунду Чонгук стоит у двери, трезвоня в звонок. Его не волнует, что сейчас половина восьмого. Его не волнует, что сейчас выходной. Что спать могут и много что его не волнует. Но начинает волноваться, когда массивные двери им открывает измученный, бледный Тэхен, с бледным ароматом вишни, с разодранным ухом из-за зацепившейся длинной сережки. Тэхен, кажется, пытается резко закрыть слишком тяжелую двери, когда видит на пороге пять недовольных и взволнованных людей. Мешает рука Чонгука. И тихое: — Я нашел тебя, принцесса. Пойдешь со мной в мой замок?