Новый сказ о старой Золушке.

Тэхен невероятно бледный: это не нравится ни Чонгуку, ни кому-нибудь другому. Омега сажает их на удобных белых диванчиках в светлой гостиной. Вежливо кланяется, будто не знает их: будто это не он общался на светском вечере с Намджуном про политику, с Сокджином о современной моде. Будто это не он танцевал и целовал Чонгука. — Матушки сейчас нет дома, — Тэхен снова склонился в поклоне и одергивает прядь волос с правой стороны как ниже, чтобы закрыть ухо и, желательно, спрятаться и самому; дышит медленно и через раз. — Я могу передать то, что Вам нужно от или для неё. — Нам не нужна твоя мачеха, — Чонгук фыркает недовольно и щурится. — Мой младший брат? — все так же тихо и холодно спрашивает Тэхен, а Сокджин сильнее сжимает руки в кулаки. — Желательно тебя с вещами на выходе. Тэхен теряется и дергается, поднимает усталый взгляд на Чонгука. Медленно переводит его на рядом сидящего Намджуна, после на Сокджина. В глазах читается немой вопрос и непонимание. — Боюсь, он этого не может сделать, — со второго этажа слышится самодовольный голос. Чонгук хмыкает и только хочет съязвить, как его перебивают: — Слышь, малец, — Юнги поднимает взгляд на голос и видит низенького паренька, с чистой кожей, с множеством браслетов и колец на руках и крашенными волосами. — Свалил, не тебе решать. — Прошу Вас, — Тэхен снова подает голос и пытается говорить успокаивающе. — Мой младший брат лишь хочет сказать, что матушка меня не отпустит, — прикушенная губа выдает его волнение и нервозность. — Плевать, — Юнги поднимается с места. — Она не в праве тебя здесь задерживать, — альфа зол и это чувствуется даже в голосе. — Он — тоже, — указывает ладонь на младшего брата Тэхена. — Юнги, — Намджун рукой подает знак сесть. — Тогда нам нужно поговорить с Вашей матерью, — Сокджин переводит взгляд с взволнованного Чимина на второй этаж. Омега на верху хмурится, удобнее устраивается локтями на перилах. Смотрит на Тэхена подозрительно и… омерзительно? Почему у Чонгука кулаки непроизвольно сжимаются, стоит увидеть этот надменный взгляд? Почему он тихо и утробно рычит, пока мягкая рука папы на кулаках его не успокаивает? Чонгук не знает. Во всяком случае, не хочет знать. Хочет лишь забрать Тэхена к себе, прижать к груди и обнимать долго-долго, целовать мягко и сладко, чувствовать привкус сладкой вишни на языке. Хочется носом зарываться в волосы и вдыхать запах той же самой сладкой вишни. Привязать к себе и никогда-никогда не отпускать. — Эй, Тэхен, — грубо зовут омегу и Чонгук взвыть готов, потому что уважение нужно соблюдать, хотя бы «Тэхен-а» сказать. Младший брат омеги медленно спускается по винтовой лестнице, стараясь максимально сексуально покачивать бедрами. — На кухню, — пальцем указывает на кухню и опирается бедром о кресло. — Живо, — цедит сквозь зубы. Тэхен повинуется. Нехотя, но повинуется. Тэхен кланяется, извиняется перед гостями и скрывается за большой аркой на кухню. Немного и негромко гремит посудой, что-то делает, пока его младший брат оценивающим взглядом проходится по фигуре Чонгука, максимально сексуально облизав и прикусив верхнюю губу. Стоп, что? Чонгуку ведь показалось? Он не пытается соблазнить его — самого Чон Чонгука? — Вы уверены, что вам нужен именно Тэхен? — омега немного наклоняется вперед и почти шепчет. — Я более привлекательная кандидатура. Чимин показательно морщится, отворачиваясь к Юнги, лишь бы не видеть противного омегу. Юнги понимает и прижимает к себе, обнимая за поясницу. Чонгук же наоборот, кажется, распознал его. — Что насчет отойди подальше от взрослых? — Чонгук лукаво улыбается ему и подмигивает. Сокджин рядом возмущенно давится воздухом, но молчит. Чонгук взглядом просит отца не волноваться, что «все под контролем». Все так же очаровательно улыбается и встает с дивана, как раз в тот момент, как в гостиную опять заходит Тэхен с подносом в руках. Омега провожает их взглядом и старается мягко и искренне улыбаться гостям. Ставит на небольшой столик поднос с несколькими чашками, с тарелкой печенья и вкусных конфет. Сам снова кланяется, из-за чего Намджун мысленно спрашивает «в который это раз?», и удаляется. Просит лишь назвать его имя и он появится сразу же. Намджун кивает. Сокджин обеспокоенно сжимает руки мужа и пытается успокоиться. Чимин на грани истерики и Юнги где-то недалеко: всего несколько минут прошло с их знакомства, а почему-то замечаются одинаковые движения, одинаковые обороты речи. Сладкий запах кислой вишни, который был у Чимина при беременности, Юнги узнал сразу: его он ни за что и ни с чем не спутает. Чонгука нет ровно семь минут. Чимин не считал, но следил за стрелками наручных часов своего мужа. Чонгук спускается с лестницы и разминает кулаки, хрустит пальцами. Выглядит разгневанным и подавленным, хочет разрушить все и вся. Зло бубнит и фырчит на брата Тэхена, который руки распустил, который полез его лапать и целовать, от которого противно пахнет сладкими приторными тюльпанами, на которые у него аллергия, и который сам по себе противный. — Тэхен, — зло выпаливает Чонгук, как только ступил на пол первого этажа. Тэхен появляется тут же, чуть позади от Чонгука. Сначала показалась русая макушка, а затем и он сам. Тэхен держится за правое ухо, что-то к нему приложив, и кланяется. — Вы что-то хотели? — омега кланяется и Чонгуку честно кажется, что он делает это через силу: то ли из-за усталости, то ли из-за чего-то другого. Чонгуку кажется, что из-за первого варианта. — Собирай, блять, свои гребаные вещи и на выход, — альфа шумно выдыхает через нос и смотрит на растерявшегося Тэхена. — Я сказал за вещами! — Н-но моя матушка… — омега теряется и прикусывает губу. — Мне сказать громче?! — и Чонгук действительно говорит громче. — За вещами, собираешь все и идешь на выход, в мою машину, понял?! Тэхен пугается такого голоса, сжимается и снова кланяется. Что-то лепечет о прощении и убегает в сторону коридора, где в последствии и скрывается. — Чонгук, не нужно было так грубо, — Сокджин качает головой. — Пап, пожалуйста, избавь меня от нравоучений, ладно? — альфа взъерошивает волосы. — Идите в машину.