Глава 8
5 сентября 2018 г., 23:46
«Прозрачная петля интриг удавкою лежит на шее
И где тот добрый Шерлок, что поможет нам найти решение?».
Как Ляйсан Альбертовна и обещала, для Арсения и Антона урок закончился на полчаса раньше. Парни, как ошпаренные, сразу разбежались в разные стороны, будто боясь, что преподаватель пошутила насчет их свободы. Уже на пути из класса Арсению в голову беспрестанно приходили колкие фразы, которые он мог бы небрежно бросить в ответ Шастуну, оставив парня в недоумении. Но на деле, каждый раз в его присутствии Попов вел себя, как рассерженный второклашка: эмоций много, а слов — ноль. Поэтому, мысленно строя диалоги, которые уже далеко неактуальны, Арсений проклинал двухметрового мальчишку еще больше. А потом, когда злость поутихла, брюнет осознал, что ему просто необходимо с кем-то поговорить. И, желательно, не о том, что на него навалилось. Но поговорить было не с кем… Оксана и Леша не общались с ним после того, как стали свидетелями начавшейся на перемене ссоры с Матвиенко, Захарьин будто испарился после конца занятий, а Сережа… Сережа, наверное, даже видеть его не хотел. Арсений втянул свежий воздух и безнадежно шумно выдохнул, растирая лицо в ладонях. «Допустим, если я — человек вспыльчивый…». Да-да-ДА! Я вспылил! Повел себя, как идиот! Обидел ни в чем не повинного человека! Своего друга… От сознания того, что он натворил, стало ещё хуже. Ведь Арсений всегда считал Матвиенко тем человеком, которому он может доверить свои мысли и секреты, тем, кто всегда сможет сказать правду. Возможно, иногда слишком резко и саркастично, но зато он всегда был честен с ним. А разве этого мало для настоящей дружбы? Неужели настоящий друг не понимающий, честный и преданный. А Сережа был как раз таким…другом. «…А когда я успокоюсь, то буду думать, что повторись эта ситуация снова, то я дал бы себе время упорядочить мысли и не закончил бы разговор именно так». Нет, повторись эта ситуация снова, он бы вырезал себе гланды, чтобы Матвиенко больше никогда не слышал такой гневной и наплевательской интонации от него. Арсений с силой пнул ни в чем не повинный камушек, вымещая всю накопившуюся злость. На секунду стало легче, но он понимал, что не сможет вздохнуть свободно, пока не помирится со своим ещё более вспыльчивым, но таким дорогим ему человеком. Ему нужно все исправить немедленно. Оставалось двадцать пять минут до конца занятий, а значит ещё оставалось немного времени, чтобы перехватить армяна до ужина и нормально поговорить. Арсений с каждым шагом набирал скорость, а через пять минут он уже бежал к бальному залу, не жалея ног. Он старался успеть, даже не зная, к чему, собственно, успевать, ведь занятия Сережи заканчивались ровно в семь. Он уже пожалел о том, что пришел так рано, так как назойливые мысли не давали покоя взволнованному брюнету. У Арсения уже порядком кружилась голова от того, что он наматывал круги на выступе и ступеньках, но останавливаться даже не думал. От механически заученных действий его отвлек звук открывающейся двери. Парень кинул взгляд на часы, отмечая, что сейчас ровно семь вечера, и стал наблюдать за выходящими из зала. Брюнет постепенно начал отчаиваться, как вдруг взглядом выхватил из толпы привычную «прическу» на голове армяна, который даже не смотрел по сторонам, втупившись себе под ноги. Сережа вскинул голову вверх, когда почувствовал небольшое столкновение с кем-то выше него. — Извините, не хотел… — парень взглянул на виноватое лицо Попова и сразу зашагал в другую сторону от него, — Забираю свои слова обратно. — Серег, притормози, — он кинулся за ним вслед. — И не подумаю. — Дай мне сказать… — Пожалуйста, говори, — продолжая быстро иди, пробросил Сережа. В этот момент все вариации извинений как пулей вышибло, оставив вместо них только мартышку, бьющую в тарелки. Но чтобы не давать возможности образоваться совсем неуместной паузе, он выпалил простое: — Серег, прости меня. Армян остановился, развернувшись лицом к Попову, скрестив руки на груди, в ожидании продолжения. — Я поступил глупо и совсем не по-дружески. Я не знаю, что на меня нашло… просто, мне кажется, я начинаю сходить с ума от всего происходящего… — А что происходит, Арс?! — нервно всплеснул руками Матвиенко, повышая голос, — Мы ходим на занятия, узнаем что-то новое. И это «новое» иногда выписывается из нашего «привычного». Но ведь для того мы и здесь! — переводя дыхание, он подошел ближе брюнету, — Но больше всего меня расстраивает то, что ты не хочешь поделиться своим «навалившимся» со мной! Друг — это, ведь, твой личный психолог, хранитель секретов, которые не выдадут даже Богу… Черт, друзья — иногда даже груша для битья… потому, что они все поймут, Арс! Поймут и никогда не осудят! Только скажут, что ты — дебил, и помогут. Друзья для этого и нужны. Если раньше Арсения преследовало чувство вины, то сейчас это откровенный стыд за свое поведение. За месяц его жизнь круто повернулась, унося за собой как хорошее, так и пугающе неизвестное. Так вот, крепкая дружба относилась сразу к обоим. Сережа подумал, что брюнет оставил его слова без ответа, поэтому резко развернулся и собирался уходить, как позади себя услышал негромкое: — Кузнецова, Шастун и Позов. — Прости, что? — Ты утром спросил, кого я написал в своем списке подозреваемых. Так вот, я написал их. Сережа не ожидал, что разговор пойдет в таком ключе, но это существенно смягчало ситуацию, так как Арсений сделал первый шаг на пути к примирению — исправлял ошибки. — Понятно, — часто закивав, ответил армян. — Я не вписал тебя потому, что не знаю, чем для тебя это обернется. — В каком смысле? — Я хочу тебе кое-что рассказать, что должен знать только ты, но не здесь и не сейчас. — Ладно, а когда? — После ужина, но я не знаю где. — Господи, Арс, в какую секту ты вступил? — с широкой улыбкой спросил Матвиенко. Брюнет искренне посмеялся, отмечая, что если Сережа начал шутить, то это — хороший знак. — Поверь, ты когда услышишь, то поймешь, что это — куда хуже секты. — Я прям заинтригован. Они стояли напротив друг друга возле ступенек бального зала, заложив руки в карманы, и хранили понимающее молчание. Но Сереже хотелось все-таки сказать вслух: — Извинения приняты, — пока Попов был готов на все ради примирения, Сережа времени зря не терял, — И дашь пакетик кофе на завтра. У меня закончились. — Без проблем. Сережа непонимающе свел брови внимательно смотря в наглые синие глаза Попова, растягивая губы в ухмылке. — У тебя тоже закончились, да? — Да, а как ты понял? — Попов, ты душу с утра готов продать за чашку американо. Едва ли я поверил, что ты поделишься. Арсений который раз поражался, насколько Сережа знает его. Хоть они не так давно завели традицию пить втроем крепкий кофе до завтрака, но и это уже стало его неотъемлемой привычкой. — Кстати о кофе, время ужина. Идешь? — Конечно, — они медленным шагом двинулись в сторону ресторана, — Расскажешь заодно, что у тебя сегодня было на твоей театралке, потому что мне есть, что рассказать с моих занятий. Арсений обреченно выдохнул и поспешил заверить. — Тебе эта история не понравится. — Почему? Мне не нравятся только истории, связанные с Шастуном, — одного взгляда брюнета на него хватило, чтобы тот все понял, — Ясно. Но, допустим, сегодня мне интересно.***
— Ладно. Я начну, чтобы избавиться от твоего общества как можно скорее, — Арсений поднес свой текст ближе к лицу и начал читать текст вслух:1 Тогда мы очутились за порогом,
Заброшенным из-за любви дурной,
Ведущей души по кривым дорогам,
4 Дверь, загремев, захлопнулась за мной;
И, оглянись я на дверные своды,
Что б я сказал, подавленный виной?
— Так стоп, — Шастун рывком отобрал у брюнета лист и задал вполне логичный вопрос, — Ты хоть понимаешь, о чем читаешь? Попов раздраженно закатил глаза, но на вопрос ответил: — Нет, так как ты отнял у меня текст. — Ты так безразлично и не вдумчиво читаешь, что я уже начинаю думать, что это не вина непонимания, а твоего «актерского таланта», — Антон видел, что брюнет начинает закипать, и, чтобы не вызвать нового конфликта, перевел разговор в другое русло, — Хоть ты тресни, но Данте — Стивен Кинг своего времени, и это сложно отрицать. Вместо этого лучше понять его философию. Да, он писал о загробной жизни согласно Библии, но мы совсем уж не набожные, чтобы проникнуться самой идеей существования такой сомнительной системы, как «Рай и Ад». Но мы верим в наказания и похвалу. Это практически то же самое, но более знакомое нам. Арсений отметил про себя, что когда Шастун рассказывает о чем-то, что его захватывает, он отпускает гнев и переступает через неприязнь, становится расслабленным и даже, в какой-то мере, интересным, что брюнет вслушивался в смысл его слов и даже пытался понять. — Мы верим, в карму, что, кстати, значит не «наказание», а «общение со вселенной». — Без тебя знаю. — Рад за тебя, — Антон помолчал секунды две, снова настраиваясь на волну произведения, — Так вот, попробуй посмотреть на поэму под знакомым тебе углом кармы. Одобрение — рай, наказание — ад. — Но у меня «ЧИСТИЛИЩЕ. ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ. Круг первый». Антон плотно сцепил зубы, еле сдерживаясь, чтобы не вцепиться в глотку Попова. Тонкий лист бумаги помялся по краям, от того, с какой силой парень сжимал его. Шастун мысленно сосчитал от десяти до одного, успокаиваясь, и протянул текст бесящему коллеге. — Значит, найди золотую середину. Когда зазвучал мелодичный, с хрипотцой голос Попова, Антон попытался направить все свое внимание на него. Он вслушивался в правильную дикцию с расстановкой пауз и плавно переходящую интонацию.7 Мы подымались в трещине породы,
Где та и эта двигалась стена,
Как набегают, чтоб отхлынуть, воды.
10 Мой вождь сказал: «Здесь выучка нужна,
Чтоб угадать, какая в самом деле
Окажется надежней сторона».
— Чистилище — это не так хорошо в представлении Данте, как ты думаешь, — снова осадил его Шастун. Теперь была очередь Арсения сжимать челюсти и применять техники самоконтроля, — Это, как ад, только чуть лучше. — Там, что… грехи попроще? — недоверчиво спросил Попов на свой страх и риск. — И так можно сказать. Например, там такие же гордецы, как ты, — с милой улыбочкой заявил Антон. Попов поддержал наигранное дружелюбие, снова утыкаясь в текст.13 Вперед мы подвигались еле-еле,
И скудный месяц, канув глубоко,
Улегся раньше на своей постели,
16 Чем мы прошли игольное ушко.
Мы вышли там, где горный склон от края
Повсюду отступил недалеко,
19 Я — утомясь, и вождь и я — не зная,
Куда идти; тропа над бездной шла,
Безлюднее, чем колея степная.
— Что на этот раз? — вспылил брюнет и перебил сам себя, так как заметил периферийным зрением, что Шастун кривится при каждой прочитанной строфе. Он, видимо, не ожидал, что его заметят, поэтому немного испугался, поднимая руки в защитном жесте. — Ничего. — Нет, ты будто лимонов объелся! Говори, что не так. — Читаешь так, будто получил горячую путевку в рай. А ты должен читать, будто тебе еще не позвонили по поводу авиабилетов. — Ну и аллегории… — Ты по-другому не вдупляешь. — Знаешь, что?! — кулаки сжались до побелевших костяшек. — Знаю! Осталось пять минут до того, как нас отпустят, так что дочитывай и избавь нас от друг друга. Он не любил признавать, что кто-то прав, а особенно такие индивиды, как бесцеремонный мальчишка. Но ему настолько хотелось освободиться от оков его критики, что, наплевав на свою задетую гордость, он поднял текст и продолжил.22 От кромки, где срывается скала,
И до стены, вздымавшейся высоко,
Она в три роста шириной была.
25 Докуда крылья простирало око,
Налево и направо, — весь извив
Дороги этой шел равно широко.
28 Еще вперед и шагу не ступив,
Я, озираясь, убедился ясно,
Что весь белевший надо мной обрыв
31 Был мрамор, изваянный так прекрасно,
Что подражать не только Поликлет,
Но и природа стала бы напрасно.
Попов закончил отрывок и взглянул на Шастуна в ожидании критики. Но он не реагировал, прожигая взглядом точку на деревянном полу. Арсений уже думал встать и уйти, учитывая, что Ляйсан Альбертовна направлялась к ним с другого конца класса, но приглушенный в кулак голос Антона обратил на себя внимание: — Последнее было правильно. — Спасибо, — сухо ответил Арсений. — За мое терпение? Не за что. Брюнет набрал воздуха в легкие, чтобы высказать и о его переполненном терпении, но Ляйсан опередила его: — Ну что? Закончили хотя бы один отрывок? — Да, — сказав в один голос, оба с вызовом посмотрели друг на друга. — Отлично. Как и обещала, отпускаю вас на полчаса раньше, но будьте добры, завтра разберите другой отрывок внимательнее. — Завтра? — Антон вздрогнул, как от удара молнии. Он рассчитывал на одно занятие… но никак не больше. — Да, завтра. Нам нужно закончить работу с Данте, а потом, если захочешь, то сможешь не посещать занятия. — Ладно, — обреченно произнес Антон, на что Ляйсан мягко ответила, касаясь плеча парня: — Извини, что приходится тебя утруждать. Но без тебя нам не справиться. Антон часто закивал, улыбнувшись преподавателю уголками губ. После парню оставалось только схватить свою сумку и пулей вылететь из зала вслед за Поповым. Идя по коридору, они и словом не перекинулись, храня угрюмое молчание, а потом разошлись в разные стороны. Ни «здравствуй», ни «до свидания» — эта фишка закрепилась за ними с первой встречи и вряд ли когда-то пропадет.***
— Воу… и вы даже друг друга не убили? — Поверь мне, я балансировал по лезвию своего терпения. — И после занятий вы не общались? — Как будто нам есть, что обсуждать. Сережа неоднозначно пожал плечами, мол «это как посмотреть», и решил, что это подходящий момент, чтобы поделиться своим мнением по поводу всей ситуации. — Я знаю, что у вас с Шастуном взаимоотношения на уровне «я не прикончу тебя до тех пор, пока ты не дашь мне повода», но не все, что связано с ним — плохое. Например, я общаюсь с Димкой Журавлевым, и он — отличный чувак! Мы познакомились на занятиях по бальным, он помог мне с партнершей, причем дважды. Журавль талантливый и юморной, как скажет что-то, то у меня аж щеки сводит. К тому же, Оксанка с Позом, вроде, подружилась. Говорит, что он безумно интересный собеседник, и почему-то я склонен верить, — Сережа осторожно наблюдал за реакцией друга, а она носила неясный смысл, поэтому он поспешил добавить, — Это не значит, что я прошу тебя идти с хлебом-солью под дверь комнаты Шастуна. Попытайся привыкнуть к мысли, что его друзья никак не связаны с лично вашими взаимоотношениями. — Да, друзья не связаны. Они просто тоже меня ненавидят за то, что я в контрах с этим ребенком. — Это неправда. Им не нравится твоя неприязнь к ним. И это логично, понимаешь? Разве ты хоть раз говорил с ними? — Да. — Нормально… — Нет. — Вот и я о том же. Арсений задумался об этом, хоть и не готов был принимать решение по этому поводу прямо сейчас — он подумает об этом позже. — Я понял, о чем ты… Кстати, что значит «помог с партнершей дважды»? Ты что, уже не танцуешь с Юлей? — Нет, она сейчас переметнулась на другие занятия. Как раз к вам, на актерку. — Не видел её сегодня там. Бог с ней, ты заинтриговал, кто же твоя новая партнерша? Сережа хотел оставить на время эту информацию только себе. Ведь Оксана стала чем-то большим, чем новой партнершей. Он не знал, как относиться ко всему, что связано с ней, потому, что, как правило, он себя не контролировал. Мог сказать несусветную глупость и ещё полдня её обдумывать, мог стать до того неловким и неуклюжим, что медведи в лесу смотрелись на его фоне грациознее. Сережа стал замечать, что рядом с ней сарказм куда-то улетучивался, оставляя только безопасный юмор на отдаленные темы. Мысль, что девушка ему нравится, укреплялась в его голове. И это пугало. Ведь для неё он — милый паренёк, от которого веет безопасностью и стабильностью, а он не такой. У него вместо крови бежит по венам огонь, которым он может спалить все живое дотла, но может и обогреть своим пламенем, даря тепло и уют, растапливая даже самое заледенелое сердце. Он всегда считал себя неудержимой стихией, с коей может совладать только он сам. А иногда и люди, которые ему дороги, потому что он боится их обжечь. А с Оксаной он становился слабым фитильком в керосиновой лампе, над которым она имела контроль — один её вздох, и она его погасит. В голове часто возникал расплывчатый образ другой, сероглазой девушки. Она улыбалась ему самой обворожительной улыбкой на свете, но в её огромных глазах стояли слезы. Своим огнем он сжег их обоих, но выжил в этом пожаре только Сережа, хоть от души его остался пепел. Только сейчас, после изнурительно долгого года, проведенного в депрессии, он снова услышал в голове такой родной до боли голос. Мозг подкидывал затуманенные фрагменты откуда-то из прошлой, будто чужой, жизни. « — Если это поступление важнее меня, то зачем всё продолжать? — она улыбалась так грустно, что Сережа был на волоске от того, чтобы послать все к черту и остаться. — Ничего не может быть важнее тебя, но я не вижу объективных причин для отказа, — Сережа аккуратно держал её трясущиеся руки, мягко понижая голос. — Как ты не понимаешь? Они тебя погубят! — Не говори ерунды, я тебя прошу, — он начинал злиться. Когда без объяснений от него требовали слепого доверия, он терял контроль над словами, — Мои способности заметили, и черта с два я упущу этот шанс! Я устал работать на нелюбимой работе, когда у меня есть знания и мотивация в совершенно других сферах. Если у меня есть выбор… — Сереж, они даже выбора тебе не оставят! — Маша, сейчас ты не оставляешь мне выбора! Он ещё долго будет вспоминать её улыбку, вереницу соленых капель на щеках и её уверенные слова, сказанные напоследок: «Выбор — это невидимая грань между настоящим и будущим, а не очевидный ответ из двух предложенных. Иначе, почему у человеческих судеб нет ни одного похожего сценария?» — девушка схватила ключи от машины с тумбочки и покинула их квартиру. Через три часа после того, как хлопнула дверь, раздался телефонный звонок. На том конце провода официальный голос сообщил: «…вы были первым в списке контактов погибшей Марии Б…». А дальше он ничего не слышал. Да и не видел смысла слушать». Прошёл год… Тогда почему больно так, будто это произошло минуту назад? Он не знал ответа. Но зато был уверен, что больше не сможет вести себя с девушками так, как с Машей — быть другом и любовником, саркастичным придурком и романтиком, сумасшедшим оторвой и приличным семьянином. Вернее, он так думал, пока не появилась Оксана. Такая же бойкая, смелая и одновременно хрупкая и нежная, с такими же большими любознательными глазами, острым умом и добрым сердцем. Но она не была её копией. Она — совершенно другой человек, со своими особенностями и характером. Но все же… Оксана была воплощением всего, что Сережа всем сердцем любил когда-то. Он больше не хотел такой близости душами, потому что знал, это – в любом случае, боль. От того и вел себя сдержано. — Я спросил, кто твоя партнерша, а не прабабушка в пятом поколении, — Сережа не знал, на сколько затянулась пауза, но раз уж Арс напоминает о своем присутствии, то надолго. Армян сморгнул и сбивчиво ответил: — А? Что? А-а… Партнерша — Окс. — Наша Оксана ещё и танцует? — Ещё как, — нотки гордости проскочили в его голосе. — Тогда, это хороший выбор. Да, выбор… Попов вопросительно поднял бровь, поворачиваясь к другу: — И-и-и… Сереж… Окс? Ты долго думал над сокращением? — Вообще-то нет, само как-то пришло. Арсений хмыкнул с веселой улыбкой и выдал вердикт: — Мне нравится.***
— Ты обещал мне кофе. — А ты обещал помолчать. Арсений устало потирал глаза, не до конца осознавая, чего от него требуют с утра пораньше. Из-за***
В двадцать первом кабинете всегда было светло, даже когда небо затянуто серым полотном. Стена из больших окон позволяла дневному свету полностью освещать аудиторию, поэтому искусственным здесь практически не пользовались. Оксана сидела за своей привычной партой у окна и рассматривала небо, укутавшись, как в покрывало; отстукивая ноготками какой-то примитивный ритм. Она была глубоко в своих мыслях и не замечала, что класс наполняется студентами. Но громкое и довольно бодрое «Окс, вылипни!» заставил её подскочить на месте. Наверное, Арс уже долго пытался достучаться до девушки, раз решил применить такую формулировку «приветствия». Рядом с ним стоял уставший, но улыбающийся Сережа, будто всем своим видом излучающий радость от их с Арсением примирения. Через некоторое время появился Лёша. Казалось, что все они говорили одновременно, притом успевая друг друга слушать и реагировать на каждую фразу. Лёша мысленно сравнил ребят с многодетной семьей испанцев — так же шумно, так же по-семейному. В аудитории были открыты окна, от чего прохладный воздух заполнил помещение, заставляя сильнее укутаться в теплые осенние вещи, но для ребят тут царило настоящее лето, потому что общение согревало гораздо сильнее, чем самый теплый свитер. Для полной картины не хватало только Захарьина, только вот со вчерашнего дня они не виделись. После занятий он будто испарился. Когда Арсений и Сережа пришли в комнату, он уже спал, а наутро его кровать была аккуратно застелена, а сам Захарьин, не оставив даже никакой записки, покинул комнату примерно за час до подъема. Арсений спал чутко, поэтому слышал, как тихо скрипнув, закрылась дверь. Стоило бы уже беспокоиться, где он пропадает, но Антон неожиданно залетел в аудиторию, стремительно направляясь к ребятам, приземляясь на первое попавшееся место возле них. — А мы уж было решили, что ты никогда не существовал и мы выдумали тебя, — Лёша привлек внимание к взбудораженному Захарьину, и ребята остановили разговор на полуслове, ожидая, что он скажет. — Извините-извините, — в защитном жесте поднял руки Антон, — Я не пытался никого избегать, просто появилась догадка, которую нужно было доказать к сегодняшнему занятию. — Какая ещё догадка? — Такая, что победителей в киллере больше, чем один человек. Арсения бросило в холодный пот от его слов. Он посмотрел на Сережу, тот прибывал в точно таком же состоянии, а его взгляд кричал о том, что дело — дрянь. Избавившись от шока, он недоверчиво спросил: — С чего ты взял? Как только Захарьин набрал воздуха для длинной триады, как его перебил знакомый глубокий голос преподавателя. — Услышишь, — протараторил Антон и повернулся к Óгуреву. — Всем доброе утро! — мужчина кинул дипломат на стол и встал напротив студентов, складывая ладони и поднося к губам. Весь этот предурочный ритуал был уже для них привычен. Вот сейчас он окинет взглядом каждого студента и резко начнет говорить, облокачиваясь на крышку своего стола и закладывая руки в карманы, как и делал каждое их занятие, из раза в раз. — Ну, приступим, — Виктор Анатольевич полностью оправдал ожидания учеников, в точности проделывая все действия, — Сегодня «экватор» нашего небольшого курса «основы психо-социального воздействия» — это, если кто-то забыл, как называется предмет, — он любил, когда студенты находили его уточнения смешными, поэтому старался их использовать чаще. Это помогало расслабиться и ему, и аудитории. А что более важно — это способствовало запоминаемости. Если хотите, чтобы человек запомнил даже самую сложную информацию — насмешите его, и он будет вспоминать её от одной лишь улыбки. — Я думаю, вы ждали этого урока, чтобы почувствовать себя Шерлоком, ведь урок носит интригующее название «дедукция». А в свете того, что среди нас есть «убийца», — он жестом изобразил кавычки, — то у нас есть реальное дело. Но сможем ли мы его раскрыть, основываясь только на знании, что такое дедукция и как она работает? Конечно, нет. После того, как пару дней назад Óгурев дал троим своим студентам пистолет, Арсений думал, что возненавидит его и не будет слушать ничего из его лекций, но у него не получалось. Почему-то ему казалось, что Виктор Анатольевич не имел к этому отношения, хоть и был непосредственным участником. Не видел он в нем жестокости, которая могла бы сподвигнуть на такое, поэтому, несмотря на некую обиду, Арсений все равно внимательно ловил все его фразы. — Если вы думаете, что Шерлок с рождения был так умен — вы ошибаетесь. Природа дает нам кредит доверия в виде зачатков интеллекта, но в остальном все зависит от нас. Вам понадобятся постоянное обучение новому, сознательное внимание к деталям, поиск возможных взаимосвязей между событиями и многое другое, чтобы хоть немного приблизиться к нужному результату, — Óгурев начал расхаживать по аудитории то повышая, то понижая интонацию. Он уже полностью погрузился в урок, завлекая студентов за собой: — Вам также нужна наблюдательность. Поначалу, когда пытаетесь развить в себе это качество, получаете только массу никак не связанных деталей, и это нормально, ведь вся оперативная память мозга направлена на выискивание мелочей. Но когда внимательность становится привычкой, начинаешь замечать, как едва заметные детали складываются в целостную картину. Я уверен, что вы все знаете некоторые приемы, чтобы развить дедуктивные способности, но это всего лишь капля в море по сравнению с тем, что в бóльшей мере влияет на уровень ваших навыков. Давайте для начала разберемся с известными методами. Андрей, подскажи нам, — Óгурев знал о стеснительности Никулина, поэтому часто мог вызывать его, мотивируя таким образом участвовать в уроке. Парнишка, как всегда, поправил очки на переносице и, на удивление, уверенно перечислил: — Наверное, решать логические задачи, расширять кругозор, развивать гибкость мышления, тренировать произвольное и непроизвольное внимание, разбираться понемногу в разных сферах. — Верно. Все это простые и доступные для всех методы, чтобы развить навык дедукции, но ответьте себе честно, вы это делаете? — Виктор Анатольевич с ироничным прищуром осмотрел присутствующих, ведь он знал, каков будет ответ, — Какими бы простыми не были методы, нам все равно нужна мотивация и время, чтобы достичь в этом деле хоть какого-то прогресса. Поэтому нужно использовать то, что нам привычно, — он в несколько шагов преодолел расстояние от центра класса к доске, схватив по пути кусочек мела со стола. Прыгающим почерком он вывел «интуиция» и обвел первый пункт в неровный овал. — Хорошо развитая интуиция дает на порядок меньше сбоев, чем хорошо развитая логика. Почему? Потому что логика — производная сознания, а интуиция — бессознательного. А бессознательное, как ни крути, «знает» и «помнит» больше, — Óгурев снова вернулся на центр класса, наблюдая за скептичными взглядами студентов, — Если не верите, то, может, поверите своему авторитету Холмсу? Ведь имея пару незначительных улик, можно развивать сотни вариантов расследований в каком угодно направлении и каждое из них можно обосновать логически. Пока аналитически раскрутишь все возможные варианты, искомое заключение может уже не понадобиться. — Извините, но интуиция тут причём? Мы говорим о методе, который отрицает любые проявления предчувствий, — Катя всегда была мирной и покладистой студенткой, но когда доходило до тех вещей, с которыми она категорически не согласна — она сопротивлялась, пока ей не докажут обратного или не примут её сторону. — По-моему это чистой воды стереотип, вам не кажется? Интуиция и логика, это не противоположности. Это — мышление. Идея о том, что разные полушария отвечают за разные аспекты мышления, является популярным мифом о работе мозга. На самом деле, как за логику, так и за интуицию отвечают оба полушария. Просто в то время, как задействовано логическое мышление, по большей части в процесс вовлечено левое полушарие, но правое его поддерживает, — девушка на секунду остановилась, обведя взглядом аудиторию, — Если проще, то логические размышления приводят к интуитивным догадкам, а интуитивные предположения требуют привлечения логических доказательств. Вот и все. Это — система, по которой работает наше мышление, зачем же его насиловать сухими фактами, из которых все равно ничего не узнаешь? Катя не думала останавливаться, пока не услышит ответ на вопрос, ради которого и завела эту дискуссию: — То есть, дедукция — это не логическая цепочка сопоставления фактов? — она рассчитывала на то, что преподаватель замнется и начнет оправдываться, но вместо этого он уверенно воскликнул: — Конечно, нет! Это — намного сложнее, чем Вам кажется. Дедукция — не швыряние фактами, а целый организм, со своими особенностями и генетикой. Сами подумайте: если человек мыслит одними лишь доказательствами, фактами и рассуждениями, он блокирует интуитивный канал, отказывается от доверия самому себе. А как вы что-то докажете, не веря в свои же догадки? Катя хотела спросить что-то еще, но, видимо, слова преподавателя убедили её поразмыслить над этим. Зато сомнения студентки подвели его к следующему немаловажному пункту. Виктор Анатольевич черканул его на доске, ведя от слова две небольших стрелки вниз. — «Концентрация». Вы удивитесь, сколько ответов можно найти в вашем подсознании, когда вы фокусируетесь. Многие могут сказать, что это только сильнее запутывает и выматывает мозг, и будут абсолютно правы… — ...Но кто вам сказал, что нужно концентрироваться на проблеме? — Виктор Анатольевич помедлил, а после прошел к небольшому шкафу около выхода. Он открыл самую длинную дверцу и взял с полки… скрипку? Логика его действий сбивала с толку, но когда он приложил инструмент к подбородку и из-под смычка полилась тонкая мелодия, то удивлению студентов не было предела. Виктор Анатольевич шел на середину класса, играя тихий мотив, попутно объясняя: — Шерлок Холмс часто искал уединение, чтобы поразмыслить и свободно исследовать проблему со всех сторон. Как и Альберт Эйнштейн, Холмс играл на скрипке, чтобы помочь себе расслабиться. В то время, как его руки были заняты игрой, его разум был погружен в скрупулёзные поиски новых идей и решений задач. Активизация работы мозга с помощью стимуляции кончиков пальцев, на которых находятся нервные окончания, отвечающие за разные органы и процессы в организме, помогала ему отрешиться от реальности и погрузиться в глубины своего разума. Таким образом, он концентрировался на совершенно других вещах, позволяя себе по-новому взглянуть на свои идеи. Студенты не могли оторвать глаз от учителя, который с каждым занятием поражал ещё больше. Он предпочитал наглядно показывать, о чем говорит, чем попросту играть на публику авторитетом преподавателя а-ля «деточка моя, поверь мне». Именно поэтому с ним хотелось узнавать мир, впитывать, как губка, новые знания, рушить засевшие в голове стереотипы, формируя новое, более правдивое и многогранное виденье мира. Студенты не заметили, как Óгурев успел заменить смычок на тонкую палочку мела. Он написал под первой отведенной стрелочкой «стимуляция мышления» и после паузы добавил: — Это может быть что угодно, помимо инструментов. То, что заставляет вас отвлечься и одновременно активизировать отдельные участки мозга. То же рисование, танцы, вышивание… что угодно, что заставит ваше тело работать на мышление, — преподаватель снова повернулся к зеленой доске и под второй стрелкой вывел: «медитация». Он с полуулыбкой на лице повернулся к аудитории, ожидая шквал скептицизма в сторону последнего пункта. Он даже немного надменно задал вопрос: — Удивлены? — Вообще-то, не очень, — присутствующие повернулись в сторону источника звука, который раздавался с четвёртой парты. Удивленный взгляд преподавателя внимательно изучал Сережу. Но после легкого ступора и секундного сожаления, что смышлёный студент украл у него минуту самодовольства, легким кивком дал Матвиенко продолжить. — Психологи, специалисты по эмоциональному интеллекту утверждают, что медитация — одна из действенных методик улучшения эмоционального самоконтроля и снижения тревожности. — Верно. Медитация — это состояние покоя и расслабленности тела при сохранении полной осознанности. Это прекращение мыслительной работы и душевных движений, несущих негатив и напряжение. Поскольку большинство людей пребывает в постоянном внутреннем диалоге с негативными мыслями, медитацию часто определяют как очищение мыслей. — Все это хорошо на словах. В действительности же, это не работает. Ну подышал немного, ну подумал о чем-то другом, повизуализировал, и что? Это никак не избавляет от реальности, — уровень настроения Ирины можно было оценить по тому, сколько раз за урок она выскажет негативное мнение. Не важно, о чем, главное — чтобы не скучно было. — Вы правы, медитация не избавляет от реальности. Она меняет её, — несмотря на всю вредность девушки, Óгурев её уважал. Он считал её находчивой и верной своим убеждениям, что довольно важно в современном мире. А её скептицизм воспринимал как проверку: можно доверять словам этого человека, или нет? Это качество помогало ей отличить мусор от истины, что и делало её студенткой класса прогресса. — И как же она её меняет? — упрямо уточнила девушка. Виктор Анатольевич перевел взгляд с девушки на аудиторию и на тон громче задал вопрос: — Кто-то знает об американской программе «Тихий час»? — Её ввели в две тысячи седьмом году в средней школе VisitacionValley, расположенной в одном из неблагополучных районов Сан-Франциско, — начал Сережа. Преподаватель в который раз отметил глубокие познания студента в этой сфере. — Проблемами учеников этого учебного заведения было насилие в разных формах, включая драки, которые случались каждый день. Руководство школы приняло решение внедрить такую необычную практику из опасений, что может случиться ситуация, как в «Колумбайн». Поэтому… — Сережу перебил голос Ирины, только сейчас в нем не было ноток пренебрежения. В нем больше присутствовал интерес и опаска. Она повернулась назад и обеспокоенно вглядываясь в карие глаза парня, спросила: — А что случилось в этой школе? Сережа шумно выдохнул и чуть тише продолжил: — Двадцатого апреля 1999 года в старшей школе «Колумбайн» Дилан Клиболд и его друг Эрик убили двенадцать детей и одного учителя. И ранили еще более двадцати людей, после чего застрелились сами. Иру бросило в холодный пот. Она слушала с приоткрытым от шока ртом и часто вдыхала горячий воздух. В горле пересыхало, дышать становилось сложнее, но она ничего не могла поделать с собой, а Сережа тем временем продолжал: — Проблема этих ребят крылась в психическом расстройстве. Лишь небольшой процент людей с психическими расстройствами настроены агрессивно по отношению к другим людям. Но тех, кто заканчивает жизнь самоубийством, — семьдесят пять—девяносто процентов. — Но ведь это — болезнь. Это не касается всех учеников в мире, — неуверенно сказал Лёша, обращаясь больше к преподавателю. Виктор Анатольевич стоял у окна, скрестив руки на груди и облокотившись на подоконник. Не меняя положения, он ответил: — Одиннадцать лет в стенах школы, пять в университете и еще непонятно сколько на работе: постоянное общение, стресс, поддержание статуса в обществе, отношения, создание круга общения и многое другое. Все это влияет на наше состояние и беспощадно бьет по нервной системе. Далеко не всегда удается определить, что у человека психическое расстройство, просто потому что у него не наблюдается специфических симптомов. Кто-то может чувствовать просто страх, злость, беспомощность, и никогда не получит необходимой помощи. И очень часто становится слишком поздно — тогда у человека случается срыв. Сережа постарался сменить тему, продолжив то, с чего начал: — Так вот, чтобы этого избежать, детей обучили приемам глубокого дыхания и медитации, и во время тихого часа им предлагали на выбор поспать, почитать книжку или медитировать — и девяносто процентов детей выбрали медитацию, и делают это по пятнадцать минут два раза в день. За эти годы школа VisitacionValley показала такие результаты, благодаря которым заведующий образованием города — Карлос Гарсия назвал «Тихий час» лучшим нововведением за последние годы. — Да, успехи учеников по английскому языку повысились на 36,8%, — Óгурев вскочил с места и схватил мел, выписывая огромные цифры на доске, — по математике — на 40,7%, — он размашисто обводил каждую в круг, — Они перестали пропускать уроки — показатель снизился с 28% до 4%, по сравнению с другими школами. Также психологические тесты показывают, что у учеников значительно снизился уровень тревожности, депрессии, гнева и усталости. Если говорить об учителях, то практика медитации значительно улучшила их эмоциональный интеллект — самосознание, самоконтроль и способность противостоять стрессу, более того, уровень «текучки кадров» в школе VisitacionValley упал с самого высокого до самого низкого в городе. Разве это не поражает? Студенты воодушевленно смотрели на показатели. По их глазам было видно, что в аудитории не осталось неверующих в действенную силу такого простого метода. — Почему, тогда, не применять такую программу в наших школах? — голос Оксаны разрезал тишину, привлекая к девушке внимание. — Большинство людей считают, что медитация — религиозный обряд, заставляющий детей менять свои убеждения и конфессию. По этим причинам в две тысячи двенадцатом году из-за заявлений родителей был отменен эксперимент в Огайо, хотя он показывал отличные результаты. — Серьёзно? Этот бред останавливает введение способа, который поможет уберечь психику и нервы? — Оксана начинала вскипать. Она не понаслышке знала, какого это — терпеть нервные срывы из-за учебы, агрессии одноклассников и постоянного стресса. Поэтому ей хотелось бунтовать против идиотизма создателей системы образования. — Вам приходилось видеть реакцию учителя, когда ученик выдавал более рациональный подход к решению задачи? Мудрый учитель радуется и гордится таким учеником, для обычного же это может стать трагедией. Стандартная система образования всегда старалась уравнять высоко и низко интеллектуальных детей, ведь зачем лелеять высокие умы, которые потенциально опаснее, чем все остальные, — преподаватель спокойно, с долей сожаления в голосе ответил на вопрос студентки. А позже, дав студентам обдумать сказанное, добавил: — А мы с вами говорим о дедукции и концентрации, когда правительство даже покоя нам давать не хочет… Что ж, мы выяснили, что медитация помогает концентрации, контролю и визуализации, что является неотъемлемой частью дедуктивного метода. Нам осталось обсудить последний аспект и закончим занятия. — Но у нас ещё два урока, — как бы напоминая, вставил Никулин. — А применять полученные знания на практике вы когда собираетесь? Вам же нужно доказать, что кто-то из вашего списка подозреваемых — убийца. Вот и займетесь поисками. Поэтому напоследок… — Óгурев взял со стола губку и стер с доски проценты, которые занимали практически все пространство на ней, и написал рядом с другими пунктами последний: — Воображение, — он забросил кусочек мела в коробку и отряхнул с пальцев мел, показывая, что больше не возьмет его до конца урока, — От критического мышления нет никакой пользы, если не научиться устанавливать связи между отдельными обрывками информации. Одна из ключевых основ этой образцовой дедукции — нелинейное мышление. Поэтому дайте волю своему воображению, переиграйте в голове самые фантастические сценарии, переберите всевозможные связи, и тогда… Вы найдете убийцу. Звонок прозвенел так неожиданно, что студенты подскочили от испуга. Арсений, Антон, Сережа и Леша с Оксаной сразу приняли коллективное решение отправиться на их место у футбольного поля, расслабиться и проветрить мозги перед тем, как снова говорить о дедукции. Из-за загруженности по учебе они успели соскучиться друг по другу, поэтому решили провести время для себя. Когда они уходили, в аудитории ещё оставались Шастун, Позов и Журавль. Последние двое ждали, пока Антон соберет свои вещи, но он кинул «идите, я догоню», поэтому им ничего не оставалось, как покинуть класс, в котором остались только он и преподаватель. — Вам история о «Колумбайне» ничего не напомнила? — начал с нажимом парень. — Ни в коем случае. А Вам? — Даже не знаю… Ученики с пистолетом, учебное заведение и один учитель… только он — живой. — Антон, я не пытался спровоцировать кровопролитие, поймите. Все было предусмотрено и продумано, мало того, в каком-то роде безопасно. Шастун опешил от такой наглости, поэтому в бой вступал излюбленный сарказм: — Вы сделали сто тридцать ошибок в слове «простите». Óгурев хмыкнул от такой формулировки, но свою ошибку признал: — Я правда виноват, что заставил вас переживать. Но не стал бы этого делать, если бы не знал, что вы готовы к эксперименту над вашей стрессоустойчивостью. И ещё раз повторяю, все было продумано и рассчитано, так что попытайтесь это принять даже сквозь злость на мои действия. — А вы попытайтесь понять одну простую вещь: люди — не математика, они — не точная наука, поэтому расчёты — не их сильная сторона. Закинув сумку на плечо, Антон вышел из кабинета, оставляя преподавателя одного.
Примечания:
Хотим выразить огромную благодарность тем, кто помогал нам отбетить текст <3
А так же низкий поклон crappy coffee и Coldplay, за каждую исправленную опечатку!
Спасибо что уделяете этому столько времени и читаете ДОМ.
Обнимаем!
