Пряничный ДОМ

Под дулом пистолета расставляй приоритеты:

«Жизнь или конфеты».

«Приглашаем Вас на бал в честь праздника Хэллоуин, который состоится

31 октября в Бальном зале в 19:00.

P.S. Ателье ДОМа предоставит Вам возможность выбрать

любое платье или костюм, какие только пожелаете.

С уважением, администрация ДОМа».

После получения письма прошло уже достаточно времени, а Оксана все еще продолжала радостно улыбаться и мечтательно вздыхать. Ведь бал — это же настоящая сказка, со всеми приятными бонусами в виде оркестра, игристого в бокалах, атмосферы роскоши, прекрасного принца и… платьев! Девушка давно знала о существовании небольшого двухэтажного ателье, скромно расположившемся в непосредственной близости от женского крыла, как будто бы его главной задачей было дразнить и заставить грезить о прекрасных нарядах сутки напролет. Раньше Оксана думала, что ателье предназначено для тех студентов, кто хотел бы попробовать себя в модной индустрии — например для таких, как Катя. О-о-о, Катя создавала невероятные эскизы нарядов, прямой дорогой которым были витрины дорогих бутиков. Оксана уже взяла с девушки обещание придумать ей платье на Новый год, на что та охотно согласилась. Но до Нового года ещё целая вечность, а примерку платья на Хэллоуинский бал можно было осуществить уже сегодня. Фролова обожала такие мероприятия всем сердцем. В такие моменты она ощущала себя принцессой диснеевской сказки, в которой после всех испытаний жизни, судьба наконец-то дарует шанс на счастье. В такие волшебные дни находят любовь или, хотя бы, обретают в неё веру. Ей хотелось воплотить в жизнь моменты, о которых она только читала на страницах романов. Почувствовать легкое головокружение, приятную дрожь в коленках просто от того, что на тебя смотрит он. Девушка привыкла думать, что эти гиперболизированные ощущения — всего лишь миф, который придумали авторы книг и фильмов для того, чтобы придать такому неоднозначному явлению, как «любовь», больше красок. Но сегодня она впервые стояла на пороге того, чтобы поверить во все «громкие» слова героинь любимых романов, которые читала тайком. Фролова начала быстро одеваться, даже не замечая, что конкретно вытаскивает из шкафа. А через три минуты она уже направлялась к апартаментам Иры, на ходу заплетая косу. Оксана негромко постучалась в дверь, рассчитывая, что чуткий сон Кузнецовой сыграет ей на руку, и она не перебудит всю комнату. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась и перед девушкой во всей красе предстала сонная, только-только разлепившая глаза Ира. Было видно, что она не понимает, что в такую рань тут делает Оксана. А еще больше не понимает, почему в семь утра Фролова искрит счастьем на всю округу и легонько пружинит ногами, будто только-только опрокинула несколько банок энергетика. Хриплым, ещё не отошедшим от сна голосом Ира рассеянно проговорила: — Фролова, чего тебе? — Как ты можешь спать, когда такое событие на носу? — Ты про выходные? Я обычно это событие как раз сном до обеда и отмечаю. — Да нет же! — Оксана мысленно отругала себя за излишнюю поспешность. Конечно, Ира ничего ещё не знает про бал, раз она только проснулась. Девушка протянула растерянной Ире свое открытое письмо. Когда Кузнецова дочитала, Оксана более спокойно, но все ещё не переставая улыбаться, торжественно изрекла, — Скоро бал, нам нужно начать готовиться прямо сейчас. — Прямо сейчас, и, очевидно, ни минутой позже, — зевая, протянула Ира, — В семь утра? — она взглянула на дату в письме, — За две недели? Фролова невинно пожала плечами, мол «почему бы и нет?», и замерла, ожидая начала сборов Кузнецовой. — Я даже не знаю… — Это еще почему? — удивленно прошептала Оксана, боясь разбудить соседок. Ира ответила не сразу. Переминаясь с ноги на ногу, девушка обдумывала, как бы ответить, чтобы не развивать эту тему. Но пауза слишком затянулась, поэтому у Кузнецовой не оставалось других вариантов ответа, кроме самой правды: — Потому что я вообще не собиралась на праздник. — Почему? — Потому что не хочу. — Поче… — снова начала брюнетка. — Оксан. Как маленькая, ей богу! — девушка начинала немного выходить из себя. Не потому, что Фролова решила навестить её с утра пораньше, просто были причины, которые она не хотела обсуждать сейчас. Оксана обижено смотрела на неё и даже не знала, что сказать. Ира понимала, что была слишком резкой, поэтому решила, что лучшим извинением будет согласиться на эту эпопею с примеркой платьев. Тем более, что сон уже давно прошел. — Ла-а-а-адно, сейчас переоденусь. Подожди меня тут, — сдаваясь, протянула Кузнецова, чем вызвала счастливую улыбку на лице Оксаны, — Но мы выбираем платье только тебе! — пригрозив пальцем, напоследок проговорила Ира, прежде как прикрыть дверь. — Это мы ещё посмотрим, — еле слышно кинула ей в спину девушка. — Фролова, я предупредила. — Ты это же говорила в пятницу перед тем, как сказала больше не наливать, — хитрая улыбка растянулась на её лице. — Рискуешь пойти сама, — закрывая дверь в комнату, пригрозила Ира. Фролова подняла руки в защитном жесте и одними губами проговорила смиренное «все, молчу». Оксана присела на мягкое кресло перед апартаментами и принялась бездумно листать журнал в ожидании подруги. Для неё было странным называть человека, с которым с первого дня был на ножах, «подругой». Конечно, их неприязнь друг к другу долго не продержалась, так как особого повода для соперничества не было, но и назвать хорошими взаимоотношениями их общение язык не поворачивался. Все так бы и оставалось в таком плавающем состоянии, если бы не пятничный вечер две недели назад.

***

« —Тогда пойди с Ирой. — Что, прости? — …она неплохая девчонка, думаю, найдете общий язык. Тем более, что ей тоже не с кем идти. — Ладно. Где мне её найти?». После того разговора с Арсом ей впервые захотелось узнать девушку лучше. Ведь кроме того, что она одна из лучших студентов курса и, по словам Попова, хороший собеседник, Оксана не знала ничего. Оксана нашла девушку в греческом саду. Та сидела на лавочке возле небольшого фонтана и внимательно всматривалась в бушующую воду, держа в руках большую красную книгу с изображением Данте на обложке. Фролова сразу определила, что это «Божественная комедия». — Что заставило тебя добровольно взять это в руки? Ира отвлеклась от своего бесполезного занятия и обратила внимание на Оксану. Кузнецова не думала, что девушка пришла к ней за тем, чтобы поболтать, но на вопрос ответила. — Задания Ляйсан Альбертовны мотивируют многое делать добровольно. — И как, нравится? — Если бы я понимала, что читаю, с удовольствием бы ответила тебе, — они вдвоем посмеялись над её наблюдением. Разговор завязался сам собой и постепенно неловкость и скованность сошли на нет, — Сейчас читаю «АД. ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ», — Ира открыла книгу, пытаясь найти полное название раздела, но не успела она перелистнуть страницы, как Оксана продолжила за неё: — Круг восьмой — Лукавые советчики. Ира ошарашено посмотрела на девушку, собираясь спросить, кому Фролова душу продала, чтобы помнить такие мелочи из самой непонятной книги литературного мира, но и тут девушка опередила её, оправдываясь: — В школе наизусть знала некоторые строки оттуда. И это первый раз, когда мне пригодились эти знания. Их разговор о литературе и произведении Данте длился ещё долго. Для Оксаны такая дружелюбная Ира была открытием. Теперь девушке было не так странно позвать её на пятничный вечер, что она и собиралась сделать прямо сейчас, заходя издалека. — Я бы ещё болтала, но нужно идти собираться. Все-таки вечер пятницы. — Ты идешь туда со своей неизменной свитой? — Моя «свита», как ты выразилась, состоит в основном из парней, а с ними я уж точно переобщалась, — вставая с лавочки, продолжала свою мысль Оксана, — Думала, ты составишь мне компанию. Ира не знала, что и ответить. Ей вообще не хотелось идти на это еженедельное мероприятие, которое её каждый раз только расстраивало. Обычно она была там одна, выпивала бокал красного вина и после отправлялась гулять по окрестностям ДОМа. С одной стороны, звучит романтично, но каждый раз за этим занятием её накрывала беспросветная тоска. Она чувствовала себя просто одинокой девушкой, вынужденной вечно бороться за свое место под солнцем. Поэтому она пыталась сделать все, чтобы не испытывать это уничтожающее чувство снова. Ира планировала в этот день пораньше лечь спать и забыться в царстве Морфея, вырвавшись на свободу от своих же мыслей. Когда поступило предложение от Оксаны, Ира задумалась. Значит ли это, что она не будет одна? Не физически, скорее ментально. Сможет ли она выговориться этой милой девушке, и как понять, готовы ли её выслушать? То ли интерес, то ли, все-таки, боязнь одиночества побудили её ответить: — Да. Буду не против. Вечером, когда Кузнецова ждала Оксану в назначенном месте, она уже успела тысячу раз пожалеть о своих словах, потому что думала, что их разговоры о литературе — их максимум. Позже Ира будет благодарить этот вечер, что он дал ей возможность найти такого человека, как Фролова. Они будут веселиться и танцевать, а потом решат, что мало выпили, и это спонтанное решение приведет их к озеру за мужским крылом, где они будут говорить о жизни, о будущем, о любви, в которую ни капельки не верят, но все же с нетерпением ждут. Ира будет просить подлить ей в бокал красного французского, которое зарекалась не пить, а Оксана с готовностью поддержит этот порыв. А позже будет припоминать Ире об этом при каждом удобном случае. — Вот ответь мне, Фролова, разве существует на Земле парень, который будет любить тебя такой, какая ты есть, не пытаясь сделать из тебя другого человека? Разве существует тот, кто будет разделять твои интересы, жертвовать своими принципами ради тебя, тот, который будет так похож на тебя саму, но, все же, будет чуть сильнее тебя? — у Иры уже заплетался язык, но она продолжала сосредоточенно делать мелкие глотки, попутно пытаясь донести свой месседж до собеседницы. Оксана, хоть и была в аналогичном состоянии, но главную мысль уловила. — Существует, конечно, — она сделала щедрый глоток из круглого бокала, — Я даже такого знаю. — Даже так! И кто же это такой идеальный? Неужели твой фотограф… — Ира сделала витиеватый взмах рукой и перевела взгляд на собеседницу. — Кто? Леша? Не-е-т, — Оксана искренне изумилась от такого предположения, хоть и засмущалась от упоминания его имени. Лёша нравился ей. Нравился, как… Как один из самых светлых людей в её жизни. Она не могла назвать его другом, потому что у них не было той связи, что была у неё с Арсом, Димой и даже тем же Журавлевым, с которым она не так долго общается, но уже определила его, как друга. Оксана не могла назвать Лёшу «парнем, который нравится», потому что не чувствовала к нему того необъяснимого притяжения, которое испытывала к… — Он, как раз, из тех людей, которым я не подхожу. — Это еще почему? — Потому, что при нем я стараюсь быть лучше, чем я есть на самом деле. — Разве это плохо? — Да, — Оксана залпом осушила остатки вина на дне бокала, будто оно помогало ей говорить дальше и не думать о том, кому и что она рассказывает, — С ним я забываю, кто я. Он видит меня… — она пыталась подобрать подходящее слово, концентрируясь на своих ощущениях. И тихо, на выходе, закончила, — …правильной. Слишком идеальной. Такой, какой бы хотела быть, но не стала и давно смирилась с этим. — Что же тогда особенного в другом? Девушка небрежно заправила прядь волос за ухо, мечтательно растягивая губы в улыбке. Она знала ответ на этот вопрос, но снова задумывалась, стоит ли рассказывать об этом Ире. Дарину затянула учеба, а Катю чувства, в которых она разбиралась. Забросив свои размышления о подругах в дальний ящик, она все же ответила: — Он не пытается меня изменить, исправить. А просто… принимает. Иногда мне кажется, что я себе это придумала. Потому что мы просто дружим, общаемся о всякой чуши, дурачимся. — Но…? Девушка удивленно взглянула на Кузнецову. Как ты умеешь читать мысли и распознавать мои «недофразы»? Полуулыбка собеседницы дала понять, что эта способность — её особенная черта, поэтому Оксана продолжила: — Но мы друг другу недоговариваем. Будто, если мы ляпнем лишнего, то уже не сможем общаться. — Кажется, я знаю, о ком ты, — хитрый взгляд карих глаз и победно заигравшая улыбка на губах заставили Фролову гадать, что же Ира сейчас скажет. Но, к её счастью, она даже близко не подобралась к ответу, — Попов? Оксана даже пролила немного вина от внезапного приступа смеха. Ирина искренне не понимала причину этой веселости и уже собиралась спросить её, но девушка опередила её: — С чего вдруг? Она невинно пожала плечами, забрав у девушки бутылку с «остатками былой роскоши» и торжественно разделив последние глотки: — Мне показалось, что то, о чем ты говорила, полностью соответствует вашим с ним отношениям. — Это совсем не так, — девушка мягко улыбнулась, вспомнив образ друга, — Для Арса я — открытая книга. А все потому, что мы действительно друзья. Мне не страшно ему что-то рассказать, я знаю, что он всегда поймет, — она грустно ухмыльнулась перед тем, как закончить, — Он друг, которого я не заслужила. Потому что еще никто не был со мной так честен и открыт, как он. — По твоим словам можно сделать вывод, что он идеальный кандидат на роль парня, — Ира хотела соскочить с темы, отшутившись таким способом, но реакция Оксаны вызвала обратный эффект: — Твоего, да? — увидев озадаченный взгляд Иры, она уточнила, — Тебе ведь он нравится, я вижу. — Ничего подобного, — слишком резко. — Расск-а-а-зывай мне тут! Кузнецова покачала головой, мол «ты не знаешь, о чем говоришь», и тоном всезнайки ответила: — Фролова, можешь мне сейчас не верить, но даже если бы у меня были к нему какие-то чувства, то я бы опоздала. — Это ещё почему? — Потому, что на данный момент его интересует всего один человек. И это — не я.

***

Незапланированная попойка стремительно начала перетекать в дружеские отношения. Оксана познакомила Иру с Катей и Дариной, чему девочки, безусловно, обрадовались. Хоть они и редко встречались всей девичьей компанией, но само осознание, что эта компания есть, заставляло Оксану чувствовать спокойствие. Вот и сейчас, когда стал вопрос о выборе платья на бал, девушка обратилась к Кузнецовой. Не прошло и десяти минут, как Ира при полном параде уже стояла перед ней. Фролова не раз отмечала способность девушки собираться быстро, и, к тому же, со вкусом. Оксане было даже немного завидно, что у неё не входит в привычку краситься перед выходом куда-либо, укладывать волосы в простую прическу. Для нее была характерна природная естественность — редко когда можно заметить у неё на лице что-то из декоративной косметики, кроме туши, что подчеркивала длину её ресниц, и губной помады. Всю дорогу от апартаментов до гардеробной девушки пытались придумать Оксане образ на праздник — Хэллоуин, все же. Ира понимала, что разрисовать Оксану под героиню мультфильма из «Трупа невесты» — не комильфо, девушке ведь нужно танцевать на открытии мероприятия. Поэтому Кузнецова сразу отмела все «страшные» варианты образов и стала вспоминать мультики, ища образ, который может подойти подруге. Как только идея посетила её, она резко перебила Оксану, задав волнующий её вопрос: — С кем ты танцуешь? — Что? — Оксана, видимо, не успела сразу переключиться со своих мыслей на вопрос, поэтому Ира объяснила подробнее. — Я у тебя не спрашивала о самом главном. С кем ты танцуешь? Я придумала тебе шикарный наряд, но для полноты картины мне просто необходимо знать, кто твой партнер, — Ира вдохновлено тараторила, активно жестикулируя. — С Сережей, — непонимающе ответила девушка, — Сережа Матвиенко. — Идеальная кандидатура! — после этих слов она схватила девушку за руку и ускорила шаг. На все просьбы Оксаны рассказать ей подробности Ира отнекивалась, объясняясь тем, что не хочет портить сюрприз. Девушка канючила до самого ателье, но когда они зашли в двухэтажное здание, всё остальное на свете перестало существовать. Все стены были завешены невероятно красивыми платьями разного фасона, стиля и длины, от разнообразия разбегались глаза. Единственное, что сдерживало от лихорадочного сгребания нарядов для примерки — это то, что эти наряды были развешены по цветам — рай перфекциониста, да и только. На каждый шкаф приходилось по десять платьев одной цветовой гаммы, но каждое изделие было уникальным и, несомненно, заслуживало внимания. У Оксаны дыхание перехватило от такого скопления красоты в одном месте. Это ли не рай для девушки? Можно выбрать любое платье и чувствовать себя принцессой весь день. Но… Какое же выбрать, когда их такое немыслимое количество? — Я даже не знаю, какой цвет выбрать… — дрожащим от восторга голосом проговорила Фролова. — Зато я знаю, какой. Пойдем, — Ира привела девушку на второй этаж, где, в основном, были нюдовые цвета платьев. Они подошли к шкафу с бежевыми оттенками и стали разглядывать ассортимент. Ирина с немыслимой скоростью оглядывала платья, одно за другим, стараясь найти конкретное. Да где же оно… Она судорожно выискивала, но никак не могла выловить среди бежевых тканей тот образ, что засел у нее в голове. Оксана же не спешила, подолгу рассматривая наряды. Дойдя до предпоследнего платья, девушка восхищенно ахнула, сразу снимая платье с плечиков. Оксана хотела похвастаться своей находкой подруге, которая уже переместилась за соседний стеллаж, перебирая платья золотого оттенка. Ирина победно улыбнулась, найдя то, что искала. Одной рукой она аккуратно сняла тонкие бретельки с вешалки, второй придерживая длинный подол бального платья. На свету оно переливалось мелкой золотой пылью, будто ткань была с частичкой волшебства. Ира искренне улыбалась, смотря на лицо Оксаны, когда та неотрывно разглядывала наряд в её руках. Кузнецовой показалось, что Фролова слóва больше не проронит от эмоций, поэтому заговорила первая: — Ну что, пойдем примерим? — Конечно! — Оксана двинулась в сторону примерочной, но была остановлена на полпути Ирой. — Давай повешу обратно, раз мы уже выбрали, — она указывала на кремовое атласное платье в руках Оксаны, намереваясь забрать, но девушка не дала ей этого сделать. — Я взяла его для тебя, — уверенно проговорила Оксана. — Фролова, мы это уже обсуждали. Я не пойду на бал. А значит, и платье мне не нужно, — Оксана давно отметила, что Ира называет её по фамилии в двух случаях — когда шутит или когда настроена очень решительно. И сейчас она точно не шутила. Оксана искренне хотела, чтобы подруга повеселилась вместе с ней на предстоящем балу. Покружилась в прекрасном платье, потанцевала от души, Оксана хотела, чтобы вместо алкоголя им вскружила голову сама атмосфера праздника. Поэтому когда Ира категорично отказывалась, Фролова очень расстраивалась. — Просто примерь, Ир, — Оксана сложила ладошки в молящем жесте и ангельским голосом проговорила, — Ну пожалуйста, ради меня. — Я правда не вижу в этом смысла, — более мягко, будто извиняясь, ответила девушка. — Почему? Она замялась, не зная, что и ответить. Потому, что все не так просто. — Я не люблю этот праздник. — Плохие воспоминания? — боясь надавить, поинтересовалась девушка. — Очень плохие. И… Ко всему этому… Тридцать первого числа обычно кого-то отчисляют, — она поспешила добавить, — Как мне рассказывали. А мы с твоими друзьями на грани вылета. — Я не думала, что тут кого-то отчисляют. — Как я поняла, эта участь для тех, кто провалил курс. — И ты думаешь, что вы его провалили? — Огурев назначил нам дополнительный экзамен! Это не просто так. — Я сторонник мнения, что ты и ребята были лучшими на этом предмете, но даже если это твой последний день в школе, неужели ты хочешь провести его в четырех стенах? Не лучше ли в красивом платье и с бокалом игристого в руках. Ирина грустно усмехнулась, но к словам девушки прислушалась. — Черт, Фролова, ты права! Они быстрым шагом направились в гардеробную, на ходу обмениваясь платьями. Девочки были бы не девочками, если бы по пути не захватили ещё пару тройку роскошных платьев, аргументируя неоспоримым «а вдруг подойдет». Они заняли примерочные напротив и стали примерять все, что удалось унести. Девушки по очереди оценивали наряды друг друга. За этим занятием они провели не меньше часа, как и подобает любой девушке, которая собралась сделать свой день незабываемым. На фоне играла музыка Арины Гранде и Кэти Перри, разве могло быть лучше? Как оказалось, могло. Услужливые работники ателье подали девушкам по бокалу шампанского с фруктами в шоколаде. Это определенно то, чего не хватало Ире все время. Чувство праздника, который ты делаешь исключительно для себя. Поэтому девушки наслаждались этим моментом по полной программе, используя этот редко выпадающий шанс. Перед глазами Иры сразу промелькнули сцены из сериала «Секс в большом городе», когда Кэрри Брэдшоу перед переездом с подругами и шампанским устраивает примерку нарядов. Сколько Ира себя помнила, всегда мечтала об этом, а благодаря Оксане, эта мечта воплощалась в реальность. Когда на дне бокала оставалось по одному глотку, а в примерочной всего по одному платью — девушки волнительно переглянулись. Они изначально решили, что примеряют эти платья в последнюю очередь, так как переживали, что после примерки этих, больше не захотят никаких. Ира сидела в мягком кресле, одетая в длинное необычное платье, которое ещё не успела снять. Юбка наряда была сизого цвета, а бежевый корсет украшен искусственными красными маками, которые будто прорастали из тонкого пояса. Ей импонировал её образ, в нём она выглядела мягкой и ранимой и совершенно… не собой. Девушка с нетерпением ждала, когда покажется Оксана в том, самом ослепительном, тщательно подобранном ею платье. Из примерочной послышался приглушенный звук её голоса. — Господи… — Что такое? Все нормально? — Ира встала с кресла, собираясь стучать в белую дверь примерочной, но из-за неё уже вышла Оксана, которая сияла ярче солнца и была красивее любой принцессы. Ира не удержала восхищенного вздоха и заворожено произнесла, — Ты выглядишь прекрасно. Оксана не могла оторвать взгляда от своего отражения. Тонкие бретельки подчеркивали выступающие ключицы и тонкие плечи. Глубокое элегантное, ни в коем случае не пошлое декольте подчеркивало её формы, а расклешенная юбка, играющая всеми оттенками золотого, удачно завершала образ. Оксана заметила, что глаза её теперь тоже блестят. То ли от слез восторга и благодарности, то ли от счастья, что именно так она будет выглядеть на балу. — Прекрасно, потому что ты выбирала. Спасибо, — повернувшись лицом к Ире, искренне поблагодарила девушка. — Перестань. Я просто тебя в другом и не представляла на этом вечере. — Ты говорила, что это — какой-то образ к Хэллоуину… Ира неспешно развернула девушку за плечи к зеркалу и аккуратно подобрала верхний слой её волос в легкий пучок. — Никого не напоминает? Оксана широко улыбнулась в отражение, делая робкое предположение: — Белль? — Угадала, — Ира опустила длинные волосы девушки, давая им мягко струиться по плечам и спине. Одним движением она выудила красную розу из большого букета, который стоял в высокой стеклянной вазе на кофейном столике, и протянула её Оксане, — Вот так идеально. Лицо Фроловой не покидала счастливая улыбка, которая через минуту превратилась в искренний смех, когда до неё дошел смысл ранее сказанных Ирой слов. — Что? — удивленно спросила ничего не понимающая девушка. — Я только сейчас поняла, почему ты спросила про партнера. Серьезно, Ир? Сережа — Чудовище? — Согласись, иногда он таким бывает! Когда внезапный приступ смеха прошел, Оксана присела на место Иры, ожидая, когда подруга примеряет платье. Девушка была уверенна, что такой фасон идеально подойдет только Ире, потому что образ совмещал в себе дерзкую сексуальность и королевскую изысканность. Первое, что показалось из-за дверки примерочной — её тонкая, изящная ножка, которую прекрасно было видно при ходьбе из-за длинного разреза на юбке, доходящего до середины бедра. Изящный атлас аккуратно повторял изгибы её тела, при этом не обтягивая фигуру. Низ платья ореолом окутывал недлинный шлейф, который, словно морская волна, струился за ней, подстраиваясь под её движения. Но самой прекрасной особенностью этого платья, по мнению Оксаны, была открытая спина, которая прикрывалась только тонкими перекрещенными шлейками. Оксана отдавала себе отчет в том, что никогда не будет смотреться в этом платье так гармонично, как Ира. Этой девушке сексуальность была к лицу, и это изделие из мягкого кремового атласа создавали исключительно для неё. — Какая же я была дура, когда отказывалась его надеть, — негромко проговорила Ира, растягивая губы в улыбке. — Конечно, дура, — Оксана закинула руку ей на плечо, — Зато какая красивая… Ира крутилась перед зеркалом минут пять, стараясь привыкнуть к себе такой. Она без конца трогала скользящий материал платья и не могла поверить в происходящее. Девушки стояли рядом, рассматривая свои отражения, и с нетерпением ждали того вечера, когда они будут блистать на балу.

***

И вот сейчас роскошное шелковое платье висит прямо перед ней в ожидании момента, когда сможет украсить свою хозяйку.

31 октября. 15:00.

От созерцания своего наряда Иру оторвал стук в дверь. Она была уверенна, что это Оксана, потому что они договорились помочь друг другу с прическами. Кузнецова сама предложила сделать девушке укладку, ей очень хотелось, чтобы для Оксаны этот вечер стал особенным. Простая, но в то же время нелегкая в исполнении прическа Белль далась Ирине достаточно быстро. Она не жалела лака и стараний на длинные кудри, намереваясь сделать точную копию прически. Но, как это обычно и происходит, получилось что-то своё, но такое же невообразимо красивое. Ира уложила волосы Оксаны в объемную прическу, убрав передние волосы назад, тем самым открывая светлое личико девушки. Основная копна кудрей игриво подпрыгивали на открытой спине, иногда перекатываясь на плечи. Образ смелой и одновременно чуткой Белль для Оксаны стал попаданием в десяточку и смог удачно отобразить её свободолюбивый характер. Завершением образа должна была стать длинная красная роза, которую Сережа подарит девушке перед балом. Ира заранее договорилась об этом с ним, но что ещё более впечатляюще — она уговорила Матвиенко подобрать подходящий костюм, чтобы сочетаться с образом партнерши. В то время как Ира пыталась устроить идеальный вечер для Оксаны, подруга, в свою очередь, сделала всё, чтобы искренне отблагодарить её за старания. После того, как прическа Оксаны была закончена, девушка приступила к созданию образа для Иры. Для последней это было больной темой, так как ей не хотелось в этот вечер быть кем-то другим. Она и так слишком долго играла роль другого человека, забывая, кто она на самом деле. Но сегодня Кузнецова была уверенна, что ей не дадут забыть, какая она. Ведь её партнер всегда напоминал о том, какой стервой она могла быть. Все её схемы и стратегии были направлены на того, чтобы убрать своих главных соперников в сторону. И все бы шло по плану, если бы в какой-то момент она не заметила, что они доверяют ей. Стоило радоваться и пользоваться этим, чтобы устранить помехи на пути к своему лидерству, но она не смогла. Совесть, которая долгое время её не беспокоила, дала о себе знать, когда её две основные проблемы на «А» стали не утеснять её, а защищать. Хотелось рассказать им всё, снять камень с души и, наконец-то, вдохнуть полной грудью. Даже если они перестанут с ней разговаривать, даже если станут её игнорировать, она все равно хочет открыть им правду. Они достойны знать о той лжи, из которой состоит её жизнь последние несколько лет. Девушка заранее знала, что Антон не сможет смириться с её предательством и попытается сделать все возможное, лишь бы забыть, кто такая Ирина Кузнецова. А вот реакцию Арсения она даже не пыталась угадать, потому что поведение этого человека было как чертовы качели — иногда он мог проявить понимание, а временами даже не захотеть дослушать объяснения. Но, как бы там ни было, она уже решила все рассказать парням, поэтому на предложение Попова пойти на бал вместе, она ответила «да».

***

— Выглядишь как граф, — прокомментировал Попов, рассматривая Матвиенко, который уже минут двадцать крутился у зеркала. — Хотя это твоя прерогатива, — Сережа злился, что костюм «прекрасного принца» сидит на нем не очень хорошо. Особенно раздражали нелепые рюши, которые выглядывали из горловины жилета и рукавов пиджака. Парень уже возненавидел этот вечер, ибо выглядел, как французский пудель. Арсений ещё немного понаблюдал за его мучениями, вдоволь насладившись беспомощностью друга, и снисходительно произнес: — Сними эти воланы и надень нормальную рубашку. Обещаю, жизнь сразу наладится. — Она не подойдет, — упрямо кинул через плечо Сережа. — Не попробуешь… — …не попробуешь, — в шутку завершил за него Матвиенко, но все же прислушался, — Ладно. — Давай быстрее. Нам выходить через пятнадцать минут. Арсений был давно готов, так как его костюм был достаточно лаконичным: легкое укороченное пальто, белоснежная рубашка с поднятым воротником, затянутым черным галстуком. Не было никаких жутких атрибутов типа мантии или пятен крови, даже обошлось без накладных клыков. Сережа уже успел отчитать друга за такой подход к делу, разочаровано кинув, что Шерлок из него никакущий. Арсений никак не комментировал замечания друга, потому что не хотел заранее рассказывать причину такого выбора. Резкий голос друга вытянул Попова из раздумий и заставил обратить на него внимание: —Я готов! Попов кинул оценивающий взгляд на Матвиенко и вынес свой вердикт: — Вот так гораздо лучше. Сейчас Сережа стал похож на принца из сказки о красавице и чудовище, и выглядел при этом не комично, а элегантно и со вкусом. Пиджак глубокого синего цвета с золотыми узорами на груди и манжетах сочетался с обычной белой рубашкой без воротника. Темные зауженные штаны, с золотыми полосками по бокам визуально удлиняли его ноги, а густая щетина идеально завершала образ грозного Чудовища. И только теплый взгляд карих глаз говорил о доброте его души. Оксана разглядела эту искорку ещё в первый день, сорвав с него маску чересчур серьезного, вспыльчивого мужчины, открыв для себя чуткого и веселого парня. Поэтому эта сказка о них. Попов кинул взгляд на часы, которые показывали без десяти семь. — Ну что? Идем? Сережа аккуратно подхватил красную розу со своей кровати и после ответил уверенное «да».

***

— Ого! Неужели вижу тебя не в бесформенном мешке! — Дима был искренне поражен, увидев Шастуна в классическом черном костюме. Антону невероятно шли костюмы, подчеркивая его рост и фигуру, но сам парень игнорировал этот факт, отдавая предпочтения, как выразился Дима, «бесформенным мешкам» и простым потертым джинсам. Но сегодняшнее мероприятие обязывало выглядеть подобающе. — Только один вечер, — проворчал шатен, сосредоточенно завязывая черную бабочку. Когда Антон закончил, устало опуская руки вниз, на его запястья скатилось многочисленное количество серебряных и кожаных браслетов. Дима смерил Шастуна взглядом мамаши, которую, откровенно говоря, заебал её ребенок. — Ты неисправим. Оставь свои шаманские обереги в покое хотя бы на один вечер! — Это всё мое и это всё мне надо, — бескомпромиссно сказал Антон, — Так что перестань докапываться. — Всё своё ношу с собой. На кой черт они тебе сейчас, колхозница? — Для меня они, как усы для кота — неотъемлемо нужная часть, для балансировки. — Хорошая метафора. Только она никак не заглушает брюзжание на твоих конечностях! — Дима уже понял, что парень ни под каким предлогом не снимет кольца и браслеты, поэтому он решил оставить эту тему, переключившись на более интересующую, — Ты просто так костюм надел, или ты все-таки Джеймс Бонд? — Сначала просто так, потому что припереться на бал в толстовке было бы слишком, — они оба усмехнулись от того, что Шастун все равно рассматривал вариант пойти на мероприятие в любимой одежде. — А потом вспомнил об одном из любимых фильмов. На удивление, это не боевик, а мелодрама, — Дима удивленно выгнул бровь, ведь парень вообще не понимал этого жанра, а тут вдруг выясняется, что у него даже есть парочка любимых фильмов, — Называется «Знакомьтесь, Джо Блэк». Дима удовлетворенно кивнул, радуясь такому выбору со стороны друга. Он тоже обожал этот фильм, ведь в нем есть все, что может пожелать киноман: интересный сюжет, прекрасная игра актеров и, конечно же, философия. Этот фильм вдохновлял и заставлял верить в искренность чувств, поэтому бережно хранился в списке любимых кинолент. — Значит, ты сегодня посланник самой смерти, — с улыбкой предположил Дима. — Ну, почти. Дима рассматривал друга и не мог понять, когда он стал придавать всему смысл. Раньше он бы и минуты не раздумывал над своим образом к празднику, надев первое, что вывалиться из шкафа. А сейчас он придавал значение даже такой мелочи, как бал. Значит, есть ради кого. — И кому же ты такой «поэтичный» достался? — Тебе и Кате, — заново перевязывая бабочку, отозвался Шастун. — Ты никого не пригласил? — Нет, — слишком безразлично ответил парень. — А как же Ирина? — аккуратно поинтересовался Позов. — Её пригласили раньше меня, тем более, что я вообще не был уверен, что хочу провести с ней целый вечер. А других девушек я даже толком не знаю. — Оксана? — быстро нашел альтернативу Дима. — Ты моей смерти хочешь? После красноречивого взгляда Шастуна, Дима понял, что ляпнул, и поспешил реабилитироваться: — Согласен, коротышка тебя прикончит. — Вот ты и сам ответил на все вопросы, — Антон бессмысленно проводил время перед зеркалом, убирая невидимые пылинки. Тишина стала за короткое время неловкой из-за их диалога, поэтому парень быстро нашел другую тему для разговора, — Лучше расскажи, что это на тебе за костюм пожилого дедушки? Дима оглядел себя и мило улыбнулся, поправляя квадратные очки на носу. — На счет дедушки ты не ошибся. Мы с Катей решили, что оденемся персонажами из мультика «Вверх». Я — Карл Фредриксен, а она — Элли. Шастун заулыбался, когда услышал их идею. Хоть он и не был любителем розовых соплей и мало что знал про романтику, но все равно считал этих двоих идеальной парой. Сначала он хотел отшутиться, но посмотрев в счастливые глаза друга, сорвалось только: — Надеюсь, вы найдете свой дом с воздушными шарами.

***

Арсений стоял у входа в Бальный зал, нетерпеливо теребя пуговицы пиджака. Он время от времени поглядывал на часы, отмечая, что девочки опаздывают уже на десять минут — в принципе, сегодня он даже не будет на них ворчать. От скуки Попов разглядывал людей, которые заходили и выходили через главные двери зала. Арсений заметил, что он один из немногих, кто ограничился строгим костюмом, а не оделся в яркий хэллоуинский наряд. Его взгляд остановился на парне в таком же строгом костюме, как и у него, только вместо легкого пальто у того был черный пиджак. Брюнет неотрывно следил за нечетким образом, пытаясь разглядеть, кто же это. Силуэт что-то эмоционально рассказывал, широко жестикулируя, отчего идущие рядом парни искренне смеялись. Казалось бы, при таком статном образе не стоит вести себя так несдержанно, но именно у него этот симбиоз смотрелся гармонично. Парень шел уверенно, а костюм отлично сидел, подчеркивая высокий рост и эстетичную худобу. Если бы зрение Попова позволяло увидеть загадочного парня не через «запотевшее стекло», то он бы смотрел не так пристально. По крайней мере, он себя так оправдывал. И пока это самовнушение работало, он продолжал бегать глазами по фигуре, которая полностью пленила его внимание. Он не знал, сколько времени уделил этому странному занятию, но опомнился он, когда компания начала подходить к широким ступенькам, которые вели ко входу в здание. С каждым шагом незнакомца его очертания складывались в четкую картинку. Когда парень начал подниматься мраморным плиткам, Арсений мысленно отвесил себе звонкую пощечину. Если бы рядом был Матвиенко, то он бы попросил ударить его по-настоящему, но тот побежал готовиться к открытию праздника, поэтому приходилось самому справляться с навалившим на него стыдом за свои действия. Арсений уже не смотрел на недавний объект своего внимания, а лишь нервно перебирал кожаные перчатки, стыдливо потупив взгляд в пол. Захотелось сбежать, будто с места преступления, но он не мог. Потому что Антон Шастун уже стоял напротив него. — Я тебя слушаю, — уняв бешеный ритм сердцебиения, решительно проговорил Попов. — Дориан Грей? — ни с того ни с сего спросил парень, оглядывая Арсения с ног до головы. Брюнет не успел среагировать на подобный вопрос, поэтому продолжал непонимающе смотреть на Антона. Арсений пообещал себе, что на второй вопрос точно ответит, а пока он общался исключительно своей мимикой. И только круто изогнутая бровь дала Шастуну понять, что его собеседник ещё на стадии обработки информации, поэтому уточнил. — Решил побыть своим прототипом, Попов? — парень пытался спровоцировать его, хоть на какие-то действия, — Мне сегодня к Вам обращаться «мистер Грей»? — Не стоит, мисс Стил. Теперь была очередь Шастуна ловить ртом воздух. Арсения взбесило, что мальчишка пользуется его притупленной от шока реакцией, поэтому он ляпнул первое, что пришло в голову. И, видимо, удачно, раз Шастун так занервничал. Но несмотря на это, он достаточно спокойно ответил: — Заткнись. — Заткни, — вторил его интонации Попов. — Как-нибудь обязательно, — один Бог знает, о чем они толковали, но последняя фраза подействовала на них положительно. Оба стояли друг возле друга, храня молчание, пока Попов упрямо не проговорил: — Не прототип, а состояние души. — Серьезно? — заинтересованно хмыкнул Шастун, — И почему? Арсений не понимал, зачем парню нужна эта информация, если они в общении дальше пререканий не заходили. Но так как ожидая девочек делать больше нечего — приходится коротать время таким странным способом. — В свое время эта книга произвела на меня большое впечатление, — он отвечал искренне, не считая эту информацию чем-то секретным. Просто потому, что это ничего не значит (он же не душу ему открывает), — И после длительного анализа, пришел к выводу, что я похож на него. Сначала меня расстроил этот факт, но позже я научился принимать это. Шастун все это время стоял возле Попова, заложив руки за спину и смотря куда-то вдаль, будто тоже кого-то ожидая. Он ни разу не повернулся к Арсению, наблюдая за ним только периферийным зрением, но после его последней фразы Антон стал лицом к собеседнику и, как маленькому ребенку, разъяснил: — «Дориан Грей» — рассказ о самовлюбленном человеке и его никчемно прожитой жизни, проведенной в поисках лекарства от старости, — Антон говорил без агрессии или давления, будто и не пытался переубедить парня, — Я думаю, тебя эта история зацепила только драматизмом, потому что это — прям твое, — Арсений дернул уголком губ, пытаясь сдержать улыбку, — А в остальном вы совершенно не похожи. Арсений поразился такой уверенности мальчишки, но формировавшееся годами мнение о себе не могла сломать какая-то невзначай пропущенная фраза. Поэтому Арсений, загибая пальцы, стал перечислять все схожие черты между ним самим и персонажем Оскара Уайльда, пытаясь опровергнуть слова шатена: — Но, по твоему мнению, я самовлюблен. — Да, нарциссизмом ты страдаешь, — без задней мысли согласился Шастун. — Каждый раз выряжаюсь. — Как на парижскую неделю моды. — Выпендриваюсь. — О-о-о! Это прям твое хобби. — Женщин люблю. — Неправда, это они тебя любят. А ты, так… просто пользуешься. — Тогда в чем же ты нашёл такое кардинальное отличие между ним и мной? Шастун снова всматривался в тонкую линию горизонта, еле заметно улыбаясь: — Ты видишь красоту во всем, а не только в себе. Арсений был ошарашен таким ответом — для него слишком много значили эти слова. Еще удивительнее, что он услышал это от Шастуна, парня, который нечасто мог сказать что-то вдохновляющее и красивое, особенно без сарказма. Может, он все же его плохо знает? — А, ну и стареть ты будешь явно не так стремительно, — поспешил добавить шатен, когда понял, что последняя фраза звучит слишком пафосно. Арсений не сдержал широкую улыбку. Нет, все-таки, он его знает. Наверное, скоро пойдет снег, потому что Попов искренне посмеялся с его замечания. Он, покачал головой, как будто между прочим спрашивая: — Что же теперь будет? — Только хорошее, — с непонятным удовольствием ответил Шастун. Брюнет не признавал, но ему не хотелось уходить. Сейчас хотелось вот так просто остаться стоять перед входом в Бальный зал, смотреть на разных людей, болтать ни о чем, балансируя между задушевными разговорами и привычными спорами. Не хотелось в душный зал, где существует такая непонятная реальность. Пока он стоял с Антоном плечо к плечу на последней ступеньке — он чувствовал, что в безопасности. Но его островок душевного спокойствия потихоньку начинало размывать, когда он видел, что две девушки, взявшись под руки, направлялись к нему. Антон, скорее всего, тоже видел их, поэтому решил ретироваться как можно скорее, чтобы не быть нежеланным гостем. Он достал из внутреннего кармана пиджака два белых конверта с фирменной золотой печатью ДОМа и протянул их Арсению. — Я, вообще, за этим подошел, — Арсений повертел конверты в руках, — Огурев просил передать Ире и тебе. Сказал прочитать сегодня до девяти вечера. — Надеюсь, там письмо, а не ещё одно оружие, — серьезно проговорил Арсений, закладывая бумагу во внутренний карман. Антон шокировано посмотрел на Арсения, будто бы проверяя, насколько брюнет серьезен в своем заявлении. Попов выдержал драматическую паузу, а после сразу выдал: — Ангел, я пошутил. Антон устало закатил глаза, прицокнув языком. Он бы обязательно упрекнул его в такой глупости, но вместо этого предпочел спросить: — Ангел? — Ангел Смерти, — Попов ответил так, будто это было самым очевидным фактом, — Из «Знакомьтесь, Джо Блэк». — С чего ты взял? — « — Что же теперь будет?; — Только хорошее», — процитировал их недавний диалог Арсений. Антон изумленно приоткрыл рот, когда осознал, что Попов его проверял, задавая этот вопрос. Арсений пересматривал этот фильм миллионы раз, зазубрив почти все реплики, так как видел во всем этом глубочайший смысл. Даже трагизм фильма не мог испортить удовольствия от жизненной философии и неповторимого сюжета. После очередного просмотра он мог часто причитать, что таких фильмов больше не снимают. Это, конечно, правда, но снимают и другие, со своим смыслом и со своим подтекстом, а этот… Этот такой один. Арсений, естественно, не знал, что парнишка полностью разделял его мнение, поэтому и молчал, в душе радуясь, что есть человек, который так же по достоинству оценил историю. Антон улыбался уголками губ, пытаясь сдержать рвущуюся широкую улыбку. Он уже развернулся, чтобы уйти, но напоследок негромко кинул через плечо: — Я поражен. — Поражен? Куда? — незамедлительно ответил Арсений, чем вызвал смешок Антона. Парень ничего не ответил, лишь ещё раз взглянул на Арсения и медленно направился в Бальный Зал. Когда еле слышное побрякивание серебряных браслетов стихло, брюнет осознал, что только что состоялся их первый нормальный разговор. Без ругани и агрессии. И ему… понравилось?

***

После того, как Оксана оставила Иру на попечение Арсению, она направилась к Сереже, который, по словам своего друга, ждал её за кулисами. Она быстрым, насколько позволяла высокая шпилька золотых туфель, шагом шла к своему партнеру по танцам. Девушка и без того нервничала перед выходом на публику, а тут ещё и неожиданное опоздание заставило её поволноваться и бежать быстрее. Прохладный воздух обжигал горло, а коленки тряслись от напряжения. Сейчас она была похожа на героиню любимых классических романов: искрящаяся ткань шлейфа развивалась на ветру, а мягкие кудри волнами спадали на плечи и спину. Дыхание сбилось, но она не была намерена останавливаться, пока не доберется до цели. Для этого ей пришлось обогнуть здание, так как задняя дверь Бального зала была с противоположной стороны от центрального входа. Она увидела взволнованного Сережу, который расхаживал взад-вперед, нервно закусывая губу. Девушка не могла не заметить, что он выглядел просто чудесно. Как принц из сказки. Её сказки. Невольно залюбовавшись, Оксана на секунду даже забыла о том, что очень спешила. Она подбежала к Сереже, сразу затараторив: — Прости, я не специально, правда! Мы с Ирой, вроде как, успевали, но мне так сложно было идти на каблуках, и мы задержались очень, а потом… — Ты безумно красивая, — перебил её поток слов Сережа. Он с восхищением рассматривал девушку с ног до головы, отмечая, что никого прекраснее ещё не видел, поэтому когда он взглянул в чистые голубые глаза Оксаны, слова сами сорвались с его языка. Пока девушка не знала, что ответить, и смущенно хватала ртом воздух, Матвиенко галантным движением руки протянул ей почти распустившуюся алую розу, процитировав строку из песни о Белль: «Быть может я в суждениях скор, но глаз таких не видел до этих пор». Оксана расплылась в искренней улыбке, принимая красивый цветок, который прекрасно вписывался в её образ и напоминал о любимой сказке детства, которую прямо сейчас Сережа ей дарил. — Спасибо, — только и смогла ответить она, вложив в простое слово всю благодарность, что испытывало её огромное чуткое сердце. — Через три минуты выходим, — крикнула своим ученикам преподаватель по хореографии из приоткрытой двери в Бальный зал. Ребята сразу организовались, становясь по парам. Оксана аккуратно положила розу на небольшой столик, который стоял прямо возле неё, мысленно пообещав себе вернуться за ней. Она вложила тонкие холодные от волнения пальцы в широкую ладонь Сережи. Ладонь парня была горячей по сравнению с её, и этот контраст дарил девушке приятное чувство защищенности и уюта, немного расслабляя, но, к сожалению, никак не избавляя от нервов. Страхов было много: забыть движения, наступить Сереже на ногу, споткнуться, запутаться в собственном шлейфе… — Всё будет хорошо, — почти шепотом проговорил Матвиенко, будто прочитав её мысли. Хотя, тут и дурак бы понял, что она переживает, учитывая, с какой силой Оксана сдавливала его ладонь. Парню хотелось её как-то успокоить, дать понять, что он не позволит ей упасть, не даст споткнуться, а если по каким-то причинам это произойдет, то он обязательно поймает её. Он не мог найти сейчас подходящих слов, кроме как стандартного «всё будет хорошо», добавив только, — Помнишь, как репетировали? — надеясь, что нахлынувшие воспоминания недельной давности ей помогут. А Оксана очень хорошо помнила, как они репетировали.

***

— Давай ещё раз сначала. Только не думай о технике, движениях — просто сконцентрируйся на музыке, — они уже полтора часа без устали репетировали, оттачивая шаг за шагом, доводя движения до автоматизма. Оксана попросила парня об этом, так как переживала, что на каблуках не сможет повторить и половины выученного. Поэтому они посвятили субботу друг другу, работая над совместным танцем. В комнате Оксаны они были только одни — соседки проявили полное понимание и тактичность, оставив апартаменты в её распоряжении (Дарина напоследок не забыла игриво подмигнуть и попросила не ломать мебель). Сережа, в свою очередь, решил, что без музыки у них вряд ли получится продуктивная работа, поэтому позаимствовал проигрыватель и небольшие колонки у хореографа, чтобы они смогли полностью погрузиться в атмосферу (танцев, безусловно!). Оксана старательно повторяла движения за партнером, пытаясь не отставать, не перехватывать инициативу в свои руки, что было практически невозможно. Сережа давно заметил за ней эту черту — все взваливать на себя. Даже если что-то не получается, она все равно будет стараться сделать все самостоятельно. Оксана жила по принципу «хочешь сделать хорошо — сделай это сам», а когда Сережа ворвался в её жизнь, она поняла, что он не позволит ей дальше жить по этому правилу. Такое желание опекать и брать всю ответственность на себя её иногда настораживало, даже пугало. Она боялась, что с ним станет слабой и, когда он исчезнет, она не сможет защитить себя сама. Сережа чувствовал это в каждом её движении. Она не хотела следовать за ним, поддаться искушению стать чуть свободнее от своих принципов, потому что она знала, что означает «довериться другому человеку». Это риск. Как идти на звук колокольчика с завязанными глазами: никогда не знаешь, приведет тебя этот звон к цели или к обрыву. Сережа хорошо понимал девушку, всегда мог уловить её настроение и проанализировать поведение, раскрывая её для себя всё больше. Сейчас он видел, как сложно дается Оксане постановка, и дело тут совсем не в каблуках. — Всё, с меня хватит, — Сережа отпустил руки и подошел к проигрывателю, который стоял на полке камина. Он сосредоточенно переключал песни, пока Оксана растеряно стояла на том же месте, не понимая, что произошло. — Что-то не так? — Всё не так, — Сережа отвечал не грубо, скорее заискивающе, — Пока ты не раскрепостишься и не научишься мне доверять — дела не будет. — Я доверяю тебе, — почти уверенно проговорила Оксана. «Почти» в её голосе заставило Сережу проверить её на правдивость этого заявления. Он неожиданно подлетел к ней, легким движением подхватывая девушку на руки. Она вскрикнула от неожиданности, но вырываться не стала, только сильнее обхватила его за шею. — Доверяешь, значит? — он прошелся в другой конец комнаты, направляясь к журнальному столику. По пути туфли Оксаны соскользнули с миниатюрных ступней, свободно упав на мягкий ковер. Поэтому когда Сережа поставил хрупкую девушку на столик, она даже не покачнулась. Оксана уже собиралась спросить, что за чертовщина сейчас творится, но не успела и воздуха набрать, как Сережа положил ей руки на плечи и развернул к себе спиной. — Доверяешь мне? — Сейчас, если честно, не очень, — не поворачиваясь, растеряно ответила Оксана. — А пора бы уже. — И ты решил сказать мне об этом, пока я стою на журнальном столике. Очень оригинально, — только на сарказм у неё смелости сейчас и хватало, так как она спиной чувствовала волны решительности, исходившие от парня. — Да, — не поддался на провокацию Сережа и следом безапелляционно проговорил, — Падай. — Что?! — Оксана аж развернулась на эмоциях, но Сережа быстренько вернул её в прежнее положение. — Я обещаю тебе, что поймаю тебя. Его спокойный тон просто поражал. — Сереж, это как-то уже не смешно… — Ты сказала, что веришь мне. Оксана замолчала, мысленно что-то для себя решая, переминалась с носка на носок на краю деревянного столика. Она доверяла ему, но хоть одна мысль о том, что это может быть всего лишь игра, заставляла её быть с ним осторожной. Но Сережа всегда настолько был с ней честен и обходителен, что она забывалась, не замечая, как начинает привязываться, доверять чуть больше, чуть сильнее. — Оксан, я поймаю, — его шепот звучал, как просьба. Верь мне. Я не подведу. Просто верь мне. Она сильно зажмурилась, до расплывающихся фиолетовых пятен перед глазами, и, привстав на цыпочки, оттолкнулась назад, чувствуя, как тело расслабляется в свободном падении. Оксана не успела даже понять, что произошло, но ощущения крепких рук одарили её тело спокойствием и чувством защищенности. Она робко открыла глаза, проверяя, не привиделось ли ей, что Сережа поймал её. — Вот теперь доверяешь, — довольно проговорил Матвиенко, растягивая губы в широкой улыбке. Оксана тоже улыбалась, а потом улыбка перешла в робкий смех. Неужели она сделала это? Ещё никогда она не чувствовала себя более свободной и легкой, чем сейчас. Будто она отпустила все свои страхи, превратив стену недоверия в руины. Хотелось кричать и плясать от счастья и облегчения, а ещё… обнимать Сережу. Он так много ей отдает, ничего не прося взамен, будто все, что ему надо — это её улыбка. Оксана не знала, что так оно и есть на самом деле. Девушка почувствовала мягкий пушистый ковер под ногами и только после этого поймала себя на мысли, что все это время она неотрывно смотрела ему в глаза, рассматривая каждый оттенок золотисто-карих радужек. Она бы засмущалась в любой другой ситуации. Но с ним она не знала той неловкости, из-за которой хочется провалиться сквозь землю, поэтому продолжала изучать его теплый взгляд. Сквозь звук своего бешеного сердцебиения она различила знакомые мотивы песни, которая негромко играла за спиной. — Обожаю эту песню! — с этими словами девушка закружилась в танце, от чего её домашнее платье заиграло волнами на тонкой талии. Сережа успел различить мотив песни Бруно Марса. Он не знал её, но голос артиста автоматически делал эту песню знакомой. Он тут же взял девушку за руки и стал вести её в чуднóм импровизационном танце, никак не напоминающем хоть один из танцевальных стилей. Но разве это было важно, когда Оксана послушно двигалась в быстрый энергичный такт, который задавал их паре Сережа. Вот теперь ты мне доверяешь.

***

Он не даст мне упасть. Она вложила свои тонкие изящные пальцы в надежную ладонь Сережи и последовала за ним, слушая доносившиеся из Бального зала звуки наизусть заученной мелодии. Оксане казалось, что даже будь эта песня единственной на Земле, она бы ей никогда не надоела. I found a love for me Первые строки любимой песни «Perfect» заставили Оксану улыбнуться и полностью отдаться ощущениям. Darling just dive right in And follow my lead… Оксана с Сережей выходили последними, замыкая круг пар, которые распределились по огромному купольному залу. Как только зазвучал волшебный голос Эда Ширана, Сережа аккуратно повел девушку, поворачивая к себе. Их движения были легкими, даже где-то робкими — парень проверял, сможет ли Оксана прислушаться к ритму и последовать за ним, не пытаясь перетянуть инициативу на себя. К его приятному удивлению, она была полностью ведомой, откликаясь на каждое движение, слажено взаимодействуя с партнером. Well I found a girl beautiful and sweet I never knew you were the someone waiting for me Было видно, что Оксана немного переживает, но уже не так как раньше. Она была наполнена решимостью и притягательным спокойствием, которое разливалось по всему телу, расковывая движения, даря им мягкость и плавность. 'Cause we were just kids when we fell in love Оксана сосредоточилась на глазах Сережи, забывая о том, что каблук достаточно высокий, а опасный шлейф золотого платья, который мог попасться под туфли Сережи в любой момент, аккуратной волной бежал за ней. Девушка старалась не думать на том, что через несколько секунд нужно будет сделать поддержку. Её холодные пальцы, незаметно сжимающие ткань пиджака Сережи, выдавали её нарастающее беспокойство. Оксана снова посмотрела на Сережу, который беззвучно проговаривал слова, будто обращаясь непосредственно к девушке. But darling, just kiss me slow, your heart is all I own And in your eyes you're holding mine Baby, I'm dancing in the dark with you between my arms Она знала, что Сережа знал английский не слишком хорошо, но по его губам она могла видеть, что эту песню он знал наизусть. Он даже не говорил вслух этих слов, но ощущение того, что он посвящал их ей не проходило. When you said you looked a mess, I whispered underneath my breath But you heard it, darling, you look perfect tonight. Оксана и думать забыла о волнении, пока заворожено смотрела на его мужественное лицо, которое становилось светлее, когда она рядом. Сережа ускорил шаг, набирая радиус для поддержки. — Я поймаю, — шепотом проговорил Сережа, перед тем, как подхватить девушку одной рукой. Оксана быстро провернулась под его рукой и, вложив свою ладонь в его, выпрыгнула вверх. Золотое платье заиграло от динамичного движения и широко разлетелось, когда парень покружил её, открывая взгляду изящные туфли, каблуки которых опутывались золотым узором. Well I found a woman, stronger than anyone I know Сережа сильнее прижал Оксану к своему телу, аккуратно возвращая её на паркет. Когда девушка снова провернулась под рукой партнера и повернулась к нему лицом, он увидел, что она улыбалась. Сережа словами не мог передать, как ей идет такая счастливая и беззаботная улыбка. Он видел, как Оксане стало легче дышать, неуверенность растворилась на глазах, открывая миру веселую девушку со своими мечтами и надеждами. Оксана без страха делала остальные поддержки, с полной уверенностью, что не упадет. С ним она не может упасть. Он поймает. When I saw you in that dress, looking so beautiful I don't deserve this, darling, you look perfect tonight Вот такой он хотел её видеть сегодня. Свободной и счастливой. Он хотел, чтобы она танцевала сердцем, забывая о технике, идя на поводу у эмоций, выполняя элементы чуть ярче, несдержаннее. Так, как танцуют счастливые люди. Когда человек счастлив, ему плевать на чье-то мнение. И сразу становится легче жить, будто нет преград и сдерживающих факторов. Есть только ты и этот момент, который ты проживаешь. Не для того, чтобы перевернуть страницу этого дня, а чтобы выгравировать каждую эмоцию в своей памяти. Сейчас Оксана проживала их вечер именно так, поэтому выглядела ещё красивее, чем есть на самом деле. Идеальной. Now I know I have met an angel in person And she looks perfect I don't deserve this You look perfect tonight.

***

Ира наблюдала за танцующей парой, наслаждаясь тем, что её задумка счастливой сказки для Оксаны воплотилась в жизнь и все шло идеально. Хоть у кого-то сегодня все будет хорошо, потому что для некоторых эта ночь будет такой, как и должна быть — самой страшной ночью в году. Ира даже думать не хотела о том, что ей предстоит, ведь в этом году все поменялось. Поменялись люди вокруг неё. С ними хотелось верить, что все будет хорошо, но реальность шептала ей обратное. Ира не хотела идти на поводу у этого противного голоса разума, ей нужно было рассказать, снять с себя тяжелое бремя, но она не могла… К кому можно прийти и быть понятой? Кто заставит её поверить, что выход есть. Она для всех чужая. Не потому, что лидер бывает только один. Нахуй эту чушь о лидерстве, это лживая форма оправдания, которая завела её в темную комнату, откуда нет выхода. Её отвлек Антон, который неожиданно проявился за её спиной и, аккуратно потянув за локоть, вывел девушку из толпы. Они вышли на веранду, где было менее шумно и совсем не было посторонних. — Что-то случилось? — озадаченно спросила Ира. — Ничего особенного, тебе Арсений передал письмо? Сердце пропустило удар. Нет, только не сейчас. Она не готова говорить с ним об этом. Ира понимала, что когда-то ей придется рассказать правду, но ей очень хотелось оттянуть этот момент и ещё немного побыть друзьями с этими людьми, особенно сегодня. — Какое письмо? — выносите Оскар за лучшую роль дурочки! Ира злилась на себя, что не может набраться смелости рассказать. — Вы его не вскрыли? — пораженно спросил Шастун. — Нет. — Почему? Огурев просил сделать это как можно быстрее. Сейчас или никогда. Сейчас или никогда… Решайся! Ну же! Прекрати быть лживой сукой! — Потому что я знаю, что в этом письме. Она отвечала на любой его вопрос, отдавая себе отчет в том, что назад дороги уже нет. На глаза наворачивались слезы, но у неё ещё были силы их сдерживать. Ирина знала, что Антон будет реагировать так, как сейчас. Кричать. Не верить в сказанное. Обвинять её. Но худшим в этой ситуации был его разочарованный взгляд. На неё так смотрели и раньше, но не человек, который ей не безразличен. Она воспринимала Антона, как хорошего собеседника, с которым можно почувствовать себя в своей тарелке и расслабиться. Позже это чувство комфорта перешло в симпатию, а со временем в хорошие дружеские взаимоотношения. Отношения, которые она не хотела терять, но её ошибки прошлого делали это за неё. Ещё никогда в жизни ей не было так больно и хорошо одновременно. Эта боль служила напоминанием, что не все хорошее в ней умерло, раз ей не безразлично, что человек, который ей дорог, уходит от неё прочь.

***

Танец Оксаны и Сережи закончился под бурные аплодисменты довольной публики. В этой суматохе Арсений не заметил, как его партнерша пропала. Он принялся обходить зал по периметру, иногда заглядывая на открытые веранды. Он обошел практически все и направился в сторону последнего оставшегося балкона в самом краю зала, откуда резко вылетел разозленный Шастун, целенаправленно продвигающийся к выходу и не замечая никого на своем пути. Арсений не придал его поведению значения, сосредотачиваясь на том, что ему нужно найти Иру. Он без надежды заглянул и, к своему удивлению, обнаружил девушку на веранде. Она напряженно оперлась о перила балкона и, услышав чьи-то шаги, холодно произнесла: — Уйдите. — Эй, ты чего? — осторожно спросил Арсений, — Если ты решила сказать мне, что мой костюм ужасен, то не обязательно делать это так драматично, — попытался отшутиться Арсений. Парень полагал, что разговор между Кузнецовой и Шастуном закончился обычной размолвкой, но посмотрев в глаза девушки, полные слез, понял, что дело серьезнее обычных пререканий. — Ира, он тебя обидел? — брюнет стремительно пересек террасу, приближаясь к девушке, — Ты же знаешь, ты можешь мне сказать, я... — Ира отрицательно качала головой, пытаясь объяснить: — Он ничего не сделал, — Кузнецова повторила несколько раз, продолжая мотать головой, — Я заслужила, я просто хотела... — девушке было все труднее бороться с подступающей истерикой. И если с неконтролируемым потоком слез она уже смирилась, то попытки обуздать истерику все еще предпринимала, — Я ему рассказала… Вот же чертовы туфли, чтоб вас! — лихорадочно перескакивая с темы на тему, Кузнецова нервно стянула каблуки, отбросив их куда-то в угол площадки, — А он разозлился…Я знала, что так будет, но все равно не была готова к такому, — она надрывно глубоко вздохнула и на нервной почве начала посмеиваться. Она понимала, что все катиться в ад, и то, что Антон сейчас оставил её одну — целиком её вина. — Так, дыши, слышишь, — Арсений резко притянул её к себе, ладонями обхватывая лицо, — Смотри на меня. Давай, вдох-выдох, — он уверенно, будто мантру, повторял эти слова, заставляя девушку выровнять дыхание. Парень и сам был в шоке от происходящего, но не давал себе шанса осознать ситуацию, продолжая успокаивающе вытирать слезы Иры, — Я постараюсь помочь, слышишь? — Арс... ты не поймёшь. Я уже потеряла Антона и не хочу так сразу потерять и тебя, — Девушка легко накрыла его руку, показывая, что все нормально. — Никого ты не потеряла. Ты же его знаешь, перебесится и снова будет всем нервы портить. А сейчас я не хочу, чтобы из-за этого двухметрового недоразумения плакала девушка, — Брюнет легко потянул ее за руку, заставляя присесть на широкий выступ террасы, понадеявшись, что красивые виды ночного пансиона хоть немного отвлекут Иру, — Рассказывай. Такое не рассказывают. Такое только на собственной шкуре чувствуют. Если бы можно было рассказать, она бы давно это сделала. Ещё когда встретила этих ребят, она бы все рассказала, лишь бы уберечь от того, что пришлось пережить ей. Она знала, что Попов хотя бы её послушает, перед тем, как обвинять в чем-то, поэтому она приняла для себя решение покончить с этим сегодня раз и навсегда. Несколько мгновений Кузнецова молчала, бездумно смотря на горизонт, словно пытаясь собраться с мыслями. А потом слова потоком полились из неё, высвобождая тело от тяжкого бремени: — Я так устала притворяться. Это место — вообще не то, чем кажется. Ты здесь никогда не чувствовал этой искусственности? Мы будто в пряничном домике. Все такое сказочное, приторно-сладкое и дурманящее. Сначала голову кружит от восторга, а потом от тошноты, — она резко потянулась к блестящему клатчу, сосредоточенно перерывая содержимое, — Меня тошнит от этого места, — найдя искомую сигарету, она нетерпеливо подожгла её и жадно затянулась, облегченно выдыхая. Ира молчала, голодно затягиваясь, а потом резко вскочила и побежала к парапету балкона. Арсений бросился за ней, успев схватить её за локоть. — Кузнецова, совсем крыша от стресса поехала? — дернув за руку еще раз, Арсений встретился с недоуменным взглядом Иры. Девушка высвободила руку из железной хватки парня, медленно поднося к его глазам почти докуренную сигарету и на выдохе прошептала: — Просто хотела выбросить. — Совсем дурная, я чуть с инфарктом не слег, — Попов устало провел ладонями по лицу. — Ты прав. Прости, — девушка несмело прошептала брюнету, заглядывая в глаза, — Но иногда и мысли спрыгнуть были, — она увидела испуг в его взгляде, поэтому поспешила объясниться, — Я тут так давно, что у меня и правда, как ты выразился, едет крыша. — Насколько давно? Девушка шумно вдохнула воздух: — Так давно, что это окружение отравило мою прежнюю суть и заковало в цепи, — горько усмехаясь, ответила девушка, — Больше двух лет я живу по правилам этого места, без права на проигрыш. Больше двух лет. Эхом раздалось у него в голове. Теперь Арсений начинал понимать, почему Шастун так завелся. Она все это время знала, что их ждет, знала преподавателей, и что от них ожидать, а, возможно, знала, что будет в кабинете двадцать один, когда преподаватель впервые дал в руки студентам оружие. Они могли тоже знать об этом заблаговременно, знать и не бояться, что в тот день кому-то угрожала смерть. Арсений шокировано мотнул головой, не веря в происходящее. Неужели, она и вправду способна на такое? Брюнет злился, но не показывал этого. Он не хотел поступать, как Шастун, импульсивно сбежав и не выяснив все аспекты её положения. Ведь он здесь всего два месяца, и уже чувствует опасность… Что же чувствует она? — Я чувствую, что становлюсь дешевой китайской подделкой себя прежней, — будто прочитав его мысли, ответила девушка. Её истерика прошла, но слезы по-прежнему влажной стеной стояли в её глазах. Девушка на выдохе продолжила, горячо дыша, — Сдерживать в себе столько чувств, хранить тайны всех этих мразей. Я хочу рассказать всем вокруг о том, что здесь творится, а потом замираю на секунду и понимаю, что если не расскажу, то смогу подарить людям еще немного беззаботного времени. Громкие аплодисменты и счастливый смех после завершившегося номера на секунду прервали её монолог. — Я даже не могу чувствовать привязанности к кому-то здесь — мне никто не может пообещать, что я не потеряю кого-то через минуту. А потом появились вы, — она грустно улыбнулась, воскрешая в памяти хорошие моменты, связанные с людьми, которые не так давно появились в её жизни, — Люди, которые ещё не лишилась моральных принципов под гнётом обстоятельств. А вот я — да. И когда вы делаете для меня что-то хорошее, я вспоминаю о том, что я та ещё стерва и я не заслуживаю даже намека на понимание. — Что ты такое говоришь… Ира перебила его снова. — Это правда, Арс! Я же знала про эти чертовы патроны с самого начала. Знала, слышишь? — даже увидев расширившиеся от шока глаза парня, Ира все равно продолжила, — Знала, и ничего не могла поделать, потому что у меня совсем нет выбора! — переведя дыхание, она продолжила чуть спокойнее, — Моим заданием было натравить вас с Антоном друг на друга, чтобы вы даже не заметили, как ломаетесь, теряете веру в себя и в окружающих. Я сначала сама этого хотела, я… — истерика снова начала захлестывать её, — А потом ты со своей вечной помощью, Антон со своей опекой, Оксана, которая мне стала роднее сестры, Захарьин… Все вы стали мне дороги, и я… Арсений не дал ей закончить, заткнув её бесконечный поток слов поцелуем. Помимо того, что он её слушал, он старался её понять. Конечно, не без труда, но он понимал, что Ира выполняла задания, потому что чего-то боялась, он пока ещё не знал кого или чего. Но Попов понимал, что будь её воля — она бы не стала так поступать с людьми, которые ей доверяли. Он ещё не до конца принял её откровение, но был за него благодарен. Для этого нужна смелость и сила, чтобы говорить правду, даже когда это очень трудно. Он мягко, успокаивающе провел руками по волосам девушки, притягивая её ближе. Она ответила ему нежно, так не типично для своего образа Снежной королевы, губами отпечатывая свою благодарность, и мягко отстранилась, напоследок проведя руками по его скулам. — Я понимал, что по-другому тебя не заткнуть, — Попов не нашел ничего лучше, чем переключить её внимание, чтобы истерика потухла и Ира смогла снова взять себя в руки. На сегодня с него достаточно откровений. Они поговорят об этом завтра, когда смогут переспать с осознанием произошедшего. — Спасибо, — переведя дыхание, ответила девушка. Ира устало потерла глаза, размазывая остатки туши и обреченно выдохнула, — Я устала, Арс, очень. Арсений понимал, что она говорит не о сегодняшнем дне, а о своей жизни за два года, но пока ничего не мог с этим поделать, кроме как скрасить остатки сегодняшнего вечера: — Давай потанцуем, — Арсений галантно поклонился, предлагая даме руку. — Что? — Давай потанцуем. Расслабься и просто поговори со мной, — брюнет протянул руку настойчивее. — Хорошо, только… — Ира растеряно оглянулась, — надо найти мои туфли, я же сбросила их раньше. — Не надо, — увидев удивленное лицо девушки, Попов засмеялся, — Успокойся, Кузнецова, убивать тебя никто не будет. Окунешься в детство ненадолго, — парень обхватил её за талию, легонько приподымая, — потанцуешь на моих ступнях. Размеренно покачиваясь в такт приглушенно слышной музыке, Арсений чувствовал, как Ира понемногу расслабляется, а её сердцебиение успокаивается. — Знаешь, мне в детстве снился кошмар, один и тот же сон, из раза в раз, — спустя некоторое время, девушка заговорила, — Я стою, такая маленькая, а вокруг — темнота, и мне страшно до жути. А потом из темноты появляется заяц. Ну как мультяшный, знаешь? — она подняла глаза на Арса, ища подтверждения, а после продолжила, — Он еще огромный такой, я голову запрокидываю до самого верха. И во сне я чувствовала счастье — вот же он, пришел мой спаситель от кромешной тьмы. И мне так радостно становилось, даже смешно от счастья и облегчения. Я смеялась, а заяц вместе со мной — смех все громче и громче, воронкой засасывает и кружит голову. А мне уже давно не смешно, мне страшно. Он смеется, уже не со мной, а надо мной. Смеется, гипнотизируя глазами, а я кричу, теряю голову, сознание, дыхание… и просыпаюсь, — Ира остановилась, осматриваясь вокруг, — Так вот, я сейчас в этом сне, а проснуться не могу. Чертов ДОМ дал мне пристанище и защиту, а потом превратил моё укрытие в клетку. И выхода отсюда я не вижу. — Выход есть, просто будешь искать его не одна. Мы что-то придумаем. И под словом «мы» я имею ввиду себя и Шастуна. Все будет хорошо. Веришь? — Верю, — прошептала Ира, слезая со ступней Арсения, — Пойдем, найдем мои туфли.

***

На часах было полдвенадцатого. Ира и Арсений в полной тишине направлялись в сторону назначенного места. Каждый думал о своем, не осмеливаясь начать разговор. Ира была морально подавлена и, несмотря на полученную поддержку от самого неожиданного человека, девушка все равно грустила, что потеряла доверие Антона, который стал для неё неплохим другом. Они познакомились на игре «Киллер», которая должна была заставлять «убивать», а не заводить друзей. Но у них всё получилось, как всегда, наперекосяк. Антон — первый человек в этом чертовом месте, кто старался её защитить. Ещё тогда, в двадцать первом кабинете, когда выслушивал нападки от Арсения, принимая удар на себя. Этот жест заставил испытывать благодарность по отношению к нему, позже общая неприязнь к Попову сблизила их ещё больше, а потом появились общие темы для разговоров и некое дружеское понимание. Ира каждый раз повторяла себе, что это все ради цели, ради того, чтобы быть лидером и не попасть в зону риска. Она помнила, как хотела потопить парней, но сама не заметила, как шла на дно вместе с ними. Антон и Арсений ненавидели друг друга — это и было частью её задумки. Но в её планы совершенно не входило то, что она может к ним привязаться. Они пытались решить внутренний конфликт, но это не мешало им всегда присматривать за девушкой и создавать вокруг неё ощущение защищенности. И это подкупало. Умом Ира понимала, что они никакие не друзья, прошло слишком мало времени для таких громких заявлений. Но сердцем… Сердцем она верила, что у дружбы нет временных рамок, не существует барьеров, после которых она сможет смело произнести такое новое для неё слово вслух. Она видела, как дружат Оксана, Лёша и Арсений. Матвиенко и Захарьин вообще — будто с Поповым всю жизнь знакомы. Ира с завистью наблюдала за общением Шастуна, Позова, Макарова и Журавлева. Они были, как семья. Может потому, что были знакомы ещё до приезда в ДОМ, но это не изменяло того факта, что они есть друг у друга. А она была совсем одна. Ира и Арсений уже подходили к заброшенному зданию далеко за пределами общедоступной территории ДОМа. Девушка заметила, что вдалеке стояли три силуэта. Значит, Антон уже был там. Она нервно закусила губу и перевела взгляд на задумчивого Арсения, который потупил взгляд в пол и слепо следовал за девушкой. До цели оставалось немного, поэтому Ирина решила негромко спросить его, обращая его внимание: — Ты мне ничего не хочешь сказать? — она имела в виду претензии к ней, и Арсений это понимал. — Пока мне нечего сказать. — Нет, есть. Просто ты мне не говоришь. — Я узнаю, что все это время я жил совершенно в другой реальности, и не уверен, что готов принять новую. Ирина облегченно выдохнула. Значит, он не злится на неё. Значит, у неё пока ещё есть поддержка. — Этого вполне достаточно. Они дошли до заброшенного здания, где их ждали Огурев, Захарьин и Шастун. Виктор Анатольевич был одет в черное длинное пальто, которое подчеркивало его высокий рост, а вокруг шеи несложным узлом был завязан голубой шарф. — Мы вас уже заждались, — вместо приветствия заговорил преподаватель, — Не буду тянуть, сегодня будет сложно, но вы должны закончить то, с чем не справились. Все понимали, о чем идет речь, поэтому, затаив дыхание, внимательно слушали: — Для задания вам нужно разделиться по парам, но, к сожалению выбора партнера я вам не предоставлю, — он посмотрел на присутствующих, задерживая взгляд на каждом из них, — Арсений, Антон, сегодня работаете вместе, — безапелляционно проговорил Огурев, обращаясь к парням. После он перевел взгляд на Кузнецову и Захарьина: — Вы, соответственно, вдвоем, но вам придется подождать в другом месте, пока студенты не закончат. Ирина и Антон покорно кивнули, разворачиваясь в противоположную сторону и уходя подальше от этого места. Когда они уже были на достаточно большом расстоянии, Огурев заговорил снова: — Помните лекцию после киллера? — неожиданно спросил преподаватель, закладывая руки в карманы пальто. Переглянувшись, парни кивнули в знак утверждения. — О чем она была? — О том, что убивать — хорошо, — с явным сарказмом ответил Антон, но Виктор Анатольевич не поддался на провокацию. — Неправильно. Другие варианты. Шастун устало закатил глаза и снова ответил, исправившись: — О пацифизме. — Уже ближе, — снисходительно проговорил он и начал расхаживать взад-вперед, как делал это обычно в классе, продолжая говорить, — Думаю, вы не до конца поняли, что пацифизм — это не всегда хорошая черта. С одной стороны, может показаться, что отрицательных сторон в этом явлении нет вовсе. Не давать агрессивный отпор обидчику — это же здорово! Подставить левую щеку, когда бьют по правой — какая самоотверженность! — иронично заговорил преподаватель, доставая из кармана массивный предмет, — А что вы скажете, если вас поставят перед выбором: Вы или ваш коллега? Антон отчетливо увидел, как на свету блеснул барабан револьвера. Оба парня резко отшатнулись, когда преподаватель наставил дуло на них, но тут же убрал, объясняясь: — Спокойно, он не заряжен. — Но будет, — опасливо предположил Арсений, смотря в глаза преподавателя. — Да, будет. Но только одной пулей. — Вы серьезно? — Я предлагаю вам сыграть в русскую рулетку, — преподаватель достал из кармана блестящую металлическую пулю, одним движением вставляя её в камору, — В XIX веке русских заключённых заставляли играть в русскую рулетку, в то время как охранники делали ставки на смерть или выживание узника. — То есть, мы узники, — раздражаясь, констатировал Антон. Преподаватель отреагировал на выпад спокойно, закончив заряжать револьвер. — Ещё одна версия гласит, что офицеры русской армии играли в эту игру по собственному желанию, чтобы удивить остальных своей храбростью. — Мне не легче от этой информации. — Один патрон — один выстрел, — Виктор Анатольевич протянул оружие, но гневный взгляд Антона ответил на его немой вопрос, поэтому он протянул револьвер Арсению, — Если твой друг так настроен, может, ты возьмешь? — парень резко отошел на пару шагов назад. Он не ожидал, что давление со стороны преподавателя будет таким сильным, поэтому реагировал так, как подсказывал инстинкт самосохранения. — Это — рулетка. Возможно, никто и не пострадает. — Вы слышите себя вообще?! — Порой мне кажется, что нет. Но у меня нет выбора. Антон понимал, что у них тоже нет выбора. Поэтому медленно подошел к преподавателю и забрал у него увесистое оружие. Арсений видел решительность Антона, и это его не на шутку напугало. — Шастун… Что ты…? — он не мог поверить, что Шастун повелся на речь преподавателя и взял оружие, которое намерен был приставить к его виску. Парень приблизился вплотную к Арсению и практически шепотом уверенно произнес: — Верь мне. Он, наверное, издевается! Сегодня вечером они первый раз нормально поговорили, без пререканий и желания вмазать друг другу по лицу, а теперь он просит верить ему, когда дело касается жизни и здоровья. Вот это я понимаю, стремительно развивающиеся отношения. Антон не отходил от парня, заглядывая ему в глаза и пытаясь найти хоть отголоски поддержки. — Шастун, я не… — Как выберемся отсюда, я сделаю, что скажешь, но сейчас доверься мне. Даже если все ещё ненавидишь меня, поверь хоть на минуту. Арсений стоял на распутье, не зная, какое решение принять. Но времени на придумку других вариантов у него не было, поэтому он решительно кивнул в знак согласия. — Да? — уточнил у него Антон. — Да, только давай закончим это быстрее! Арсений обошел коллегу, становясь к нему затылком. Брюнет невольно начал шумно вдыхать воздух, с силой зажмурив глаза. Тяжелую атмосферу напряжения и страха можно было почувствовать в воздухе. Антон отошел немного назад и направил дуло на затылок Арсения. Рука непозволительно сильно дрожала. Он резко опустил оружие и подошел к парню. — Ты мог бы опуститься на колени? — Впервые хочу услышать эту фразу в другом контексте, — попытки Арсения пошутить были совсем не уместны, но против сильного стресса юмор, хоть и неоднозначный, был его защитным рефлексом. Арсений опустился на колени, закладывая руки за спину, пытаясь деть их хоть куда-то и унять нарастающую дрожь в пальцах. Арсению казалось, что его нервное напряжение достигло пика, в жизни он ещё ни разу не испытывал такого стресса. Но даже не представлял, что испытывает сейчас Антон. Он не мог взять себя в руки, успокоиться и абстрагироваться от того, что в его руках чья-то жизнь. Ему нужно было выполнить обычное стратегические действие, в котором он был уверен, но он переживал. Потому что Антону было не все равно. Спроси его месяц назад, готов ли он приставить дуло к виску Попова, он бы ответил не задумываясь. Но так было легко рассуждать, пока этого не случилось в реальности. Сейчас же он испытывал страх, который поглощал его изнутри, затмевая здравый рассудок. Антон знал все об оружии, мог отличить одну модель от другой, более того, он знал систему строения револьвера, что давало ему существенное преимущество. Он хорошо помнил, что у некоторых револьверов, когда курок не взведён, барабан якобы вращается свободно. Поэтому, если барабан хорошо смазан, то при свободном вращении он под действием силы тяжести встанет таким образом, что единственный патрон окажется в нижней части, и камора барабана, соосная со стволом, будет с высокой вероятностью пустой. Он помнил о слабых гарантиях правдивости этой версии, но все равно доверился своим знаниям и желанию вытянуть их отсюда. Антон в который раз крутанул барабан, проверяя, хорошо ли тот смазан. — Вам, может, помочь? Голос преподавателя сработал, как курок для Антона. Он больше всего на свете в данный момент боялся, что Огурев вмешается, поэтому он решил незамедлительно действовать. Раздалось отчетливое клацанье. Парни не дышали, не до конца понимая, что произошло. Точнее, что не произошло. Предположения Антона оказались верными, план сработал. Шатен оклемался первым и нетвердыми шагами подошел к все ещё стоящему на коленях Арсению. Он аккуратно приподнял его за локоть, шепотом проговорив: — Все закончилось, — Попову не верилось. Эти минуты были для него настоящим адом, не иначе. На фразу Антона он несмело кивнул, наверное, больше в знак благодарности, нежели согласия. Оба парня перевели взгляд на преподавателя, который не выражал совершенно никаких четких эмоций. Сегодня с ним было что-то не так, но, похоже, что для ДОМа это нормально. — Поздравляю с успешной сдачей моего курса, — сухо проговорил он и, потупив взгляд себе под ноги, направился в сторону, куда ушли Ира и Антон. В другой ситуации Шастун остановил бы Огурева, начал высказывать все свое негодование, выплескивая гнев, но сейчас у него не хватало сил даже для обычного оскорбления в его сторону. Если Антон еле-еле держался, чтобы не сойти с ума, то ему было понятно, что чувствует Арсений. Хотелось сказать что-то ободряющее, может, даже извиниться, но на ум ничего не приходило. Арсений взглянул на хранящего молчание парня и с легкой иронией сказал: — Сегодня ты мой ангел смерти. — Да уж. Со всем этим маскарадом забываешь, что Хэллоуин — самая ужасная ночь в году. — У нас так точно, — после этого диалога они еще долго просто стояли рядом, восстанавливая спокойное дыхание, и продолжали бездумно всматриваться в нечеткие очертания Бального зала, который возвышался на холме, вдалеке от них.