Провалы миров

— А как ты уживался с ними, Костя? — Хах, почти голову потерял, — Пионер рассмеялся, но любому, кто бы оказался в его ситуации, было бы не до смеха. — Я дошёл до того, что знал все их реплики наизусть. Знал, как они себя поведут, скажи я ту или иную фразу. — Ну-ну, и как выйти на Юлю? — Юлю? Я пойду с тобой, ключи брать не нужно, отказаться помогать Лене, не ходить слушать Алису, помочь кибернетикам, остаться одному на танцах, съесть яблоко и пойти искать Шурика одному. Фух. Честно, эта линейность на кругу пятидесятом может и до самоубийства доконать. — Ну уж нет! Пусть они лучше вскрываются и вешаются, но более-менее реальные люди должны жить. — Спасибо. Теперь уже, встретив тебя, можно хоть с нормальным человеком пообщаться. С ума меньше шансов сойти. Тем более, я теперь достаточно материален. — Ты голоден? — От еды бы не отказался. — Сейчас приду. Моника скрылась из виду и через пару минут вернулась с кексиком в виде котика. — Можешь, вот, кекс пока съесть. Тут, пожалуй, выпечка Нацуки – единственная нормальная еда. Хоть в столовую на работу её бери. — Да, пожалуй, довольно вкусно. Костя поблагодарил Монику и та ушла. Впереди у неё еще была нелёгкая работа сохранения имиджа активной пионерки.

***

Семён ходил туда-сюда без дела. Его затворнический образ жизни не изменился даже в лагере. Делать было нечего, а выполнять поручения Ольги Дмитриевны не было желания. Жутко хотелось домой: обратно, к потрескавшемуся потолку, к привычному компьютеру и родной захламленной комнате. Жизнь, по его мнению, была ничем не лучше, чем у собак Павлова, которые так же, как он, мчались к еде по зову колокольчика. Вот и он, со звуком пионерского горна, уже чувствует накатывающее слюноотделение и быстрым шагом идет в столовую. К нему подсела Ульянка. Она говорила про обезумевшую Лену, предлагала ворованные конфеты и просила Семёна все-таки рассудить её и Нацуки и сказать им, кто из них выше. Всё это подкреплялось привычной для Ульянки приподнято-щебечущей интонацией и в целом неплохо разбавляло скучный приём пресной пищи. Но Семёну было как будто плевать. Он так и не смог хорошо подружиться ни с одной из девчонок, хотя все они были довольно хорошо к нему предрасположены. Семён вышел на улицу. Уже темнело. Он думал о своей жизни, об этом странном «Совёнке». Придя на пляж, он долго смотрел на отражение луны в реке, на то, как где-то далеко проезжают поезда. Это казалось странным, в этом оторванном от всего мира лагере. «Может быть, это мой шанс на спасение?» Семён еще раз глянул на мост, столбы которого уходили в воду, на вагоны, которые где-то вдалеке стучали колёсами. Его и мост отделяли только линия красных буйков и пара-тройка километров расстояния. Это был не мираж. Семён побежал на лодочную станцию и отшвартовал лодку. От мыслей о том, что отсюда есть выход, парень ощутил приток сил. Он начал воодушевлённо грести вёслами. Мост был ближе и ближе, и наконец Семён вышел на берег. Он сел недалеко от рельс и стал ждать следующий поезд. В долгом ожидании, Семён, закрыв глаза, уснул.