Свидетели будущего

      Но перенесемся от неожиданностей к семье того, кто непосредственно связан со всем незримой нитью догадок и тайн, к семейству Кучики.       Рукия одиноко сидела за обеденным столом, перекатывая деревянными палочками горошину по изящной то ли фарфоровой, то ли керамической тарелке. Брат снова не смог присоединиться к трапезе, ссылаясь на некие важные дела. Младшая Кучики тяжко вздохнула.       — Кажется, будто он совсем забыл о нас, — произнесла девушка, имея ввиду лишь одну персону — себя.       Такая манера речи была для нее чем-то вроде устаревшей шутки, которую рассказывают многие поколения подряд. При брате она старалась не говорить так, потому что на это всегда встречала его странный взгляд, от которого хотелось вырезать свои слова из истории. Однако она любила его.       В это время так любимый брат сидел за низеньким японским столиком напротив торговца сладостями.       — Мы ни в коем случае не можем позволить ему осуществить задуманное, — молвил Бьякуя.       — Но как же ты хочешь прекратить его дела?       Собеседник досадливо прикрыл глаза, скрывая за веками ненависть.       — Не так важно как, сколько будет ли это сделано, — изрёк глубокомысленную фразу аристократ.       — Ты ошибаешься, — зеркаля действия, шляпник прикрылся веером, легонько помахивая им, — если мы упустим хотя бы одно «как», «будет» координально изменится.       — И что же ты предлагаешь? — спросил старший Кучики.       — Явно делать ничего нельзя, так что я предлагаю для начала выяснить его мотивы, потом пути достижения его цели, и только после этого думать над тем, как же оборвать его ниточки, — разговор происходил ещё долго после обеда. Даже когда стемнело, они продолжали распутывать красные нити манипулятора.       Закончился клубок лишь при щелчке открываемого замка, служившего сигналом, что господин вернулся. Служанки, две девушки, завсегдатаи богатого дома, засуетились — одна убежала по делам в прачечную, а другая встала возле коричневой двери.

***

      Вечером, когда стихло за горизонтом горящее белой звездой солнце, Ичиго сидел на кровати, обняв двумя руками подушку-подружку. Единственную, стоит заметить, подружку. Куросаки думал, во что же он вляпался, а главное, как выпутаться из паршивой ситуации. С одной стороны — да, у него был всё-таки друг, но с другой стороны, черт его дери, какой это друг?! Враг! Ему нельзя доверять! Но что сделал рыжий балбес? Правильно, доверился и даже пришел извиняться при малейшем намеке на ссору, что казалось не свойственно ему.       Ичиго хлопнул себя по щекам — нельзя впадать в уныние, и тем более доставлять его семье хлопоты. С этими мыслями Ичиго перебрался за ученический стол.       Утро было дождливым: мокрые листья подорожника, прижатая к земле дорожная пыль и мелкие круглые черви, выползшие на свежий воздух. Всё свидетельствовало о многочасовом ливне. Ичиго в желтом дождевике шел по улице прямо из общежития, из теплой, уютной постельки, вперёд к новым дням в четырёх стенах за крашенной серой партой и многочасовому сидению с не слушающими ничего соседями-одноклассниками. Да, ему, как последнему удальцу, посчастливилось сидеть рядом с его соседями-волейболистами за одной партой.       Перевернув страницу, Куросаки ещё сильнее разочаровался в себе: сколько времени прошло, а он так и не смог вникнуть в материалы учебника, как среднестатестическиий школьник в высшую математику — не всем, понимаете ли, даётся искусство духовное. Но стоит напрячься ещё сильнее и написанные закорючки вроде бы начинают приобретать смысл для рыжего гения.       Когда трезвонит звонок, уже спустя много часов сидения, Ичиго не обращает внимание на собирающихся домой однокурсников, потому что ему самому некуда спешить, пока не придёт один известный ему шатен. Однако, он не заставляет себя долго ждать, осторожной походкой, чтобы никого не спугнуть, пробираясь в класс.       — Ичиго, не хочешь сходить со мной пообедать?       — Если бы не хотел, не остался бы, — очевидно подчеркнул ученик, но поспешил сгладить грубость. — Ты меня ещё вчера на обеде спрашивал, я сказал: «да».       Они встали и ушли — то была не первая их встреча за обедом, идеальным свободным временем обоих.