Последний крестоносец.

Фридрих спал. Его сознание будто тонуло и становилось частью чего-то большего. Странные ощущения, но для человека, у которого практически каждый день своей жизни был битвой за существование и веру, ему было как никогда хорошо. Он погружался в эти ощущения, обретая долгожданный покой и радость от окончания борьбы. «Погодите-ка, борьба и вера есть и будут смыслом моей жизни! Я не могу так просто умереть!» — осознав себя, Фридрих открыл глаза. Яркий солнечный свет вторгся в его ещё не до конца пробуждённое сознание, принося небольшой дискомфорт. Однако для самого крестоносца подобные ощущения были в радость. Он жив и это главное. Возможно, он ещё расскажет своим братьям и отцу о том, что плюнул смерти в лицо. Однако радость рыцаря была мгновенно прервана картиной, открывшейся перед ним после того, как он привыкнул к солнечному свету. «Это не Палестина», — мрачно подумал Фридрих. Представший перед ним вид никоим образом не сочетался с представлением о его, уже ставшей родной, «Святой земле». Хвойно-лиственный лес тянулся так далеко и широко, что его взор не мог ухватиться за что-то другое. Яркий солнечный свет, что ненадолго ослепил его, оказался лишь небольшим просветом, проходящим сквозь хвой ели, под которой он лежал. Не позже, чем пять минут назад он успел заметить взглядом пробежавшего оленя. «Где же я?». Баварец находился в растерянности. Могло ли случиться, что его тело отправили на родину, а здесь он восстал из мёртвых? «Не самый лучший расклад. Как бы на костре не сожгли, — флегматично заметил Фридрих. — Впрочем, какая разница? Я не собираюсь потерять ещё один шанс, дарованный мне Богом!». Ещё одно вызывало в крестоносце неописуемую радость — его верный соратник также находился рядом с ним. Привычным хватом подхватив Верум Кросс с засыпанной хвоей земли и опёршись об него, Фридрих попытался подняться. Чувствовалась непривычная в теле слабость, хотя учитывая, сколько раз его протыкали клинком, и что он недавно побывал за гранью, в этом не было ничего удивительного. Однако некоторые сомнения продолжали терзать Фридриха, в конце концов, сейчас он не мог ни в чём быть уверенным. Поднявшись и оглядевшись, Фридрих пришёл к неутешительному выводу — он совершенно не знает, куда ему идти. Повсюду лишь хвойные деревья, и только проблески солнца создавали хотя бы что-то похожее на поляну вокруг него. Постояв ещё немного, Обершвац приметил небольшой, но довольно ощутимый валун, располагавшийся неподалёку. Двинувшись к нему, как утопающий к спасательному кругу, крестоносец стал тщательно осматривать так вовремя подвернувшуюся ему породу. Удача и на этот раз улыбнулась рыцарю: на одной стороне камня виднелся растекающийся по нему мох. «Значит, в той стороне север. Логичней было бы отправиться в обратную сторону и попытаться дойти до родного Мюнхена, однако боюсь, если я так сделаю, не избежать мне праведного костра. Эх, не люблю северную Германию, но там есть шанс затеряться, а значит, самым правильным выбором будет двигаться именно на север». Кивнув, тем самым отгоняя сомнения, Фридрих выдвинулся прочь от камня вперёд, но, не пройдя и несколько метров, встал, как вкопанный. Скорее всего тот, кто застал бы перед собой картину парня, со всех сторон рыскающего по поляне, покрутил бы у виска, ибо крестоносец был готов землю рыть, но найти потерю. Через полчаса после безрезультатных поисков, Фридрих со вздохом признал — доспехи с него стянули и увели в неизвестном направлении. Находился он в одной холщёвой рубахе, штанах и ножных обмотках. «Хуже черни, ей Богу», — с горечью признал Обершвац. То, что меч всё ещё находился с ним, не было чем-то необычным. Мародеры мародёрами, но святые реликвии лишний раз не трогали. Наконец, смирившись, Фридрих продолжил свой путь. Шёл и пытался хотя бы понять, в какой части Германии он находится, да и в ней ли? Все эти деревья были знакомыми и в тоже время чужими. Впрочем, сам он чувствовал себя не лучше. Однако мысли эти были мгновенно вытолкнуты из сознания в один момент, когда впереди сквозь необъятные деревья показалось озеро. Ускорив шаг, Фридрих вышел на небольшой берег. Света здесь было намного больше, а успокаивающая атмосфера места вкупе с щебетанием птиц подарили рыцарю ощущение небывалого спокойствия и трепета. Сомнения в том, что он находится не в родной Германии, всё крепли, такие места он бы точно запомнил. Однако после того, как он посмотрел на солнце, сомнения исчезли в мгновение ока. Радость от возможности вновь увидеть великолепное светило затмило всё. «Будь что будет. С Верум Кросс я не пропаду, а всё остальное неважно», — решительно отведя взгляд от любимого объекта созерцания, раздумывал Фридрих. «Придётся обходить озеро. Вброд не получится, а значит, продолжительность моего пути увеличится», — приметил Обершвац, с сомнениями смотря на гладь воды. Внезапно все его чувства, сигнализирующие об опасности, взвыли, а его верный соратник Верум Кросс завибрировал, чего не случалось очень давно. Неприятно давно. Поскольку ножен с ним также не оказалось, святой клинок тупой кромкой покоился на его плече, из-за чего направленная на него опасность была не только замечена, но и отбита. Белый луч энергии, на деле же оказавшийся молнией, был с успехом отражён в землю, но Фридрих по-прежнему отмечал, что тело его двигается как-то заторможено и даже неуклюже, что, в общем-то, не стало препятствием для отражения атаки. Уже развернувшийся рыцарь был готов нанизать врага на свой клинок за попытку, как крыса, напасть со спины, но противник не спешил появляться перед гетерохромными очами Фридриха. Атака была свершена из-за деревьев, это он мог сказать точно, но почему же он не услышал приближения врага? В том, что его противник являлся магом, сомнений не было, иначе объяснить все эти странности он не мог. Магов Фридрих не любил. Сильно не любил. Они были редкостью, и в городах предпочитали не появляться. Церковь тщательно наблюдала за их действиями, ибо многие маги были язычниками или мусульманами, что вызывало, так или иначе, конфликт интересов. Особенно учитывался во внимание тот факт, что некоторые маги практиковали искусства в той или иной степени способные навредить обычным людям, что встречалось не раз. Поэтому сами маги после продолжительных гонений скрылись в подобной глуши, где нет людей. Фридрих не любил магов не из-за слов священников, а потому что сам встречался с одним таким. Один колдун иудей умудрился создать голема прямо посредине города, а точнее, в своём подвале. Однако контролировать своё создание он не смог. В итоге от руки каменного истукана погиб и сам маг, и больше сотни невинных горожан. Ценой неимоверных усилий и смерти двух десятков братьев ему удалось отправить голема обратно в бездну, но после этого он зарёкся доверять магам. Будь маг даже с характером невинной овечки, его деятельность могла привести к катастрофе, так что Фридрих выбирал меньшее из двух зол. Наконец, он почувствовал, что его противник пришёл в движение, а в него полетела воздушная волна, по крайне мере все признаки подобного были на лицо: разметавшиеся во все стороны мелкие ветви и земля, клочьями поднимающаяся ветром, образовывали пыльную завесу. «Такую на меч не принять. А если отразить и продавить?» — мысль, как озарение, пронеслась в сознании Фридриха. Верум Кросс был в мгновение ока впечатан в землю плашмя. Ударная звуковая волна, поднявшаяся от удара, в несколько десятков раз превосходила ту, что неслась на него. Столкновения как такового и не вышло, атака Фридриха, даже не заметив вражеской, пронеслась впёред, сметая всё на своем пути. Даже несколько деревьев выкорчевала. «Странно, она никогда не была такой мощной. Впрочем, я же не в пустыне, в конце концов структура местной почвы не просеивает волну», — отбросил Фридрих ненужные мысли, его противник под удар не попал, это рыцарь прекрасно понимал, потому расслабляться было рано. Как будто отвечая на его мысли, с двух концов берега по нему вновь ударили молнии. «Так их двое?!» — неприятно приметил крестоносец, пригибаясь и пропуская атаки над собой. Расклад изрядно ухудшился. Ещё хуже могло стать, только если окажется, что он забрёл на территорию целого ковена, ибо тогда он мог мгновенно попрощаться со своим «вторым шансом». «Рыцарь рыцарем, но он же не тупой и прекрасно мог понять расклад сил?» — умом Фридрих это прекрасно понимал, но был бойцом до самого нутра. Кровь мгновенно забурлила в его жилах, представляя подобное героическое сражение. Усмехнувшись, Фридрих вновь поднялся во весь свой рост. В стороны, откуда недавно в него бросали заклинания были отправлены несколько еле видимых вертикальных волн. «Не заденут, но заставят сменить местоположение», — кивнув своим мыслям, рыцарь стал выжидать. С поля боя бежать ему не позволяла честь, а двинуться и начать искать противника по лесу — инстинкт самосохранения. Так он и выжидал, приняв защитную стойку и иногда отражая атаки или уходя от них, отвечая своими в ответ. В какой-то момент рыцарь увидел, что ещё недавно красивое место превратилось в исполосованный бороздами пустырь, и хотя на общей картине леса это вряд ли каким-нибудь образом скажется, ему было жаль портить подобное творение Бога. Однако жить ему хотелось много больше. Ещё через несколько минут он заметил, что атаки стали лететь подозрительно рядом. Видимо противники успели встретиться, а значит, он может попробовать убить этих двух крыс одной атакой. Приготовившись и приняв удобную стойку, Фридрих применил одну из самых функциональных атак в своём арсенале, ту самую, которую так любили мусульмане. Волна в виде полумесяца была отправлена в сторону, где, предположительно, находились оба противника, набирая диаметр своего размаха по мере пути. Встречаясь с деревьями, волна даже не обращала на них никакого внимания, проходя как нож сквозь масло. Итогом этой атаки стали несколько десятков поваленных деревьев, ужасающий грохот и вскрик. Женский вскрик. Не теряя ни секунды, Обершвац выдвинулся в направлении источника звука, надеясь поскорее покончить со всей этой неразберихой и добыть сведенья из поверженного противника. Однако, по всей видимости, Бог решил, что для его слуги в этой жизни всё будет не так просто. Иначе как объяснить, что единственным раненным магом после его атаки оказалась женщина, а мужчина метал в его сторону молнии, приготовившись защищать свою... супругу? — Ещё шаг, и клянусь тебе, церковный пёс, ты пожалеешь, что вообще родился! — практически прошипел мужчина, одетый в довольно странный для Фридриха наряд. На рубаху из необычного материала был надет такого же странного материала камзол, только проще, штаны выглядели примерно также странно и необычно, единственным чем-то привычным в данной ситуации для Фридриха были очки, надетые на лицо мага. Женщина или девушка, впрочем, выглядела не лучше: светло-зелёное платье было довольно коротким, из-за чего ему приходилось себя одёргивать, чтобы не отвернуться от подобной бесстыдной картины. «В общем, типичная семейка колдунов. Ничего не понятно, так ещё и Бога не боятся», — кивнул Фридрих своим мыслям. Мага он не боялся, на подобной близкой дистанции тот ему не противник, а женщину, судя по его позе, он не оставит. На небольшой поляне, ещё недавно бывшей частью огромного по площади леса, происходила довольно странная картина. Раненая женщина, имеющая блондинистый цвет волос, с болью и страхом смотрела в сторону на одного из близких ей людей и неумолимую смерть, пришедшую по их жизни, зажимая кровоточащую рану на боку. Брюнет же, наоборот, бесстрашно смотрел в глаза своему противнику, прикрывая собой женщину. Единственным сходством между ними были их голубые глаза, встретившиеся с гетерохромным изумрудно-зелёным взглядом. Поглядев на своих противников ещё несколько секунд, Фридрих вздохнул. Вот вроде бы, он в своём праве убить обоих, ведь именно они атаковали его, но рука не поднимается убить безоружных. Странная логика для людей, как тринадцатого, так и двадцать первого века. Двинувшись по направлению к парочке, крестоносец не стал дожидаться ответных действий со стороны агрессивного и злого мага, просто зарядив тому коленом по лицу. Не ожидавший подобного поворота событий брюнет отлетел к ели, получив не только сломанный нос, но и существенный удар головой об дерево, да так, что отключился. Переведя взгляд с обезвреженного мага на пострадавшую магессу, Фридрих направился к ней. Сжавшись, блондинка, по всей видимости, собиралась дать отпор, так как через её ладони начали пробегать небольшие разряды молний. Впрочем, на Фридриха это не произвело впечатления, и потому схватив ведьму за руку, которая зажимала кровоточащий бок. От боли и страха блондинка закричала, теряя концентрацию, но сам Обершвац внимания на это не обращал. Редко когда рыцарь брался лечить других, да ещё магов, но просто так оставить женщину умирать ему не позволяла честь. Сам лечить он не умел, но вот Верум Кросс делал это эффективно, но для самого крестоносца довольно выматывающе. Приложив меч к ране, он почувствовал, что по клинку, будто нехотя, растекается тепло, постепенно переходя на рану. Через несколько минут всё закончилось, рана зажила, а блондинка с удивлением и недоверием наблюдала за ним. — В какой стороне Кёльн? — спустя минуту после затяжного молчания спросил Фридрих, дождавшись, когда ведьма оклемается. — Простите, что? — спросила она на французском. Обершвац вздохнул, он не любил французов практически также, как магов, были инциденты. Ему сегодня везло, как никогда в жизни. Впрочем, французский он успел выучить вполне хорошо, так что проблем с общением возникнуть не должно, хотя её язык был довольно странным. — Я спрашиваю, где находится Кёльн? — переспросил Фридрих, замечая, что второй его противник начал понемногу приходить в себя. — Эм, я не понимаю, — рыцарь вздохнул. — Нет-нет, вы спрашиваете о каком-то городе, это понятно, но я не знаю такого, — замотала девушка головой, испуганно выставив руки в защитном жесте. — Что это за место? — решил зайти с другой стороны Фридрих, возможно, как и предполагалось, он даже не в Германии. — Квебек, — чётко и ясно отреагировала его собеседница, ответив без запинки. — Что? — нахмурив брови, переспросил рыцарь, надеясь, что ослышался. — Один из регионов Канады, — уточнила магесса, постепенно приходя в себя и понимая, что сегодня её, по всей видимости, убивать не будут. Невдалеке простонал её спутник. Переведя взгляд на него, ведьма облегчённо вздохнула: брюнет был относительно невредим. — Ммм, а насколько это далеко от Священной Римской Империи? — чем больше длился этот спонтанный разговор, тем больше Фридрих хмурился. Ему не нравилась неопределенность. — Вы про Германию? — Именно, — кивнул Обершвац, радуясь нахождению контакта в этом разговоре. — Сэр, если не ошибаюсь, но Германия находится за Атлантикой в Европе, — осторожно заметила блондинка, наблюдая затем, как неуклюже её спутник пытается подняться с земли. — Тогда, где мы, если не в Европе? — с усмешкой спросил Фридрих. Похоже, собеседница ему попалась весьма недалёкая. — Ясное дело в Америке. Если быть точнее, в Северной Америке, — это был финиш. Теперь уже Фридрих недоверчиво смотрел на магессу, пытаясь понять, вменяемая та или нет. Было такое чувство, что над ним издеваются, но он не мог понять каким образом, так как лжи в словах ведьмы не почувствовал. — Ты! Отойди от неё, пёс! — крикнул кое-как поднявшийся брюнет, бросая в сторону крестоносца довольно слабую, по сравнению с прежними событиями, молнию. Проигнорировав крикуна, Фридрих чуть сместился в сторону так, чтобы молния просто ушла в соседнее дерево. — Ты бы успокоила своего мужа, женщина, а то он после моего удара какой-то буйный, — обратился баварец к своей невольной собеседнице. Та с удивлением посмотрела на него, но подчинилась. — Успокойся, Уил, он не собирается нас убивать, и да, сэр, он не мой муж, — последнее, по всей видимости, адресовалось Фридриху. — Любовники, значит? Грешно это, — покачал осуждающе головой крестоносец. Хотевшая было возмутиться девушка, была остановлена своим спутником, зажимающим льющуюся из носа кровь и где-то потерявшего очки. — Почему ты в это веришь? Ты его навыки видела? Он точно здесь, чтобы избавиться от нас. Не поскупились и отправили владельца святого меча! — обвиняющее показал он на Фридриха пальцем. — Эм, наверное, это можно назвать недопониманием, парень? Это ведь вы напали на меня, а не я на вас. Я вот твою женщину даже вылечил, а ты на меня волком смотришь, где же благодарность и раскаяние? — после этой фразы на пеньковую поляну опустилась неловкая тишина. Похоже, именно в этот момент у двух магов в мозгу взорвалась сверхновая, порождая новое понимание мира и ситуации в целом. — Я... прошу прощения, — не прошло и секунды, как брюнет бросился к нему, вставая на колени, тоже проделала и женщина. — Эх, Бог с вами, грешники. Не в обиде я. В конце концов, это была неплохая разминка для заторможенного меня. Нос я тебе не залечу, ибо заслужил за глупость. А теперь мне, пожалуй, надо идти. От вас, я так понял, кроме непонятных названий и бреда ничего не добьешься, так что бывайте, — произнёс рыцарь и, не став больше задерживаться, направился обходить озеро, ставшее ему не так давно препятствием. Неспешно бредя только по одной ему известной дороге, Фридрих заметил, что двое его противников следуют за ним. Стараясь держать их в поле зрения, Обершвац пытался понять, куда ему идти. «Мало ли, что задумали?» — скосив взгляд на бредущих на расстоянии с десяток шагов от него спутников, подумал он и развернулся. Те всю дорогу шептались, также пытаясь держать крестоносца во внимании и говоря о нём. — И зачем вы идёте за мной? — Мы живём в той стороне, — неловкое молчание вновь установилось посредине леса, что для самих действующих лиц уже становилось привычным. Смущенно отвернувшись, Фридрих продолжил свой путь. Наконец, через несколько минут после бурного обсуждения его персоны двое спутников разрешили свой спор и обратились к нему: — Эм, я, так полагаю, вы не совсем знаете, куда идёте, верно? Почему бы вам ненадолго не остановиться у нас? — осторожно спросила Фридриха магесса под угрюмым взглядом спутника. Обершвац остановился. Соваться в дом к двум магам — не самая лучшая затея, но, в его ситуации, скорее всего неизбежная. Впрочем, расслабляться он не собирается, а если маги решат наплевать на его милость, тогда у него появится личное пристанище, а здешняя земля пополнится костями. Приняв решение, Фридрих кивнул, отвечая на заинтересованные его ответом лица магов. Если блондинка облегчённо улыбнулась, то брюнет принял его ответ как нечто неизбежное. — Спасибо, что приняли наше приглашение сэр... — Фридрих. — ... сэр Фридрих. Я не знала, как перед вами извиниться за поспешное решение моего спутника. Хотя вы и были в своём праве, но оставили нас в живых, я премного вам благодарна, — завела магесса разговор, дабы разнообразить молчаливый путь и объяснить причину подобного приглашения. — Так вы из Германии, верно? — Да, если быть точнее, то из южной. Бавария. Мюнхен, — с улыбкой ответил Фридрих. Воспоминания о семье, друзьях и родном крае разбередили в нём старые раны. Увидит ли он их когда-нибудь? — Значит, вы сотрудник протестантской церкви? — от этого вопроса, их небольшая процессия уже в который раз встала. Фридрих угрюмо развернулся в сторону блондинки, которая даже не понимала, что сказала. — Какой такой церкви? — Протестантской, — с испугом ответила магесса. — Не знаю за кого ты меня приняла, женщина, но я верный слуга «Святого престола» и если ты еретичка или язычница, то не ввязывай честного рыцаря в свой культ, — зло произнёс рыцарь. Всё настроение поднятое им воспоминаниями о родине мгновенно улетучились, включая защитный, вбитый в подкорку мозга, рефлекс крестоносца. Развернувшись, он вновь направился вперёд. — Тут свернуть надо, — указала она и добавила, чуть слышно: — Я думала, все теологические споры давно забыли, а тут вот оно что. Не обращая на перешёптывание спутников внимания, рыцарь, наконец, вышел к небольшой роще, посередине которой находился небольшой и компактный деревянный домик из брёвен. На заднем дворе, по всей видимости, находился сад с необходимыми для каких-нибудь отваров ингредиентами. Перед домом Обершвац приостановился, пропуская спутников в дом и дожидаясь, когда его пригласят. Получив приглашение в форме раздражённого выкрика брюнета, он вошёл. Внутри, как и снаружи было уютно. Однако была одна странность: внутри дом выглядел немного больше, чем снаружи. Списав всё на магию своих спутников, Фридрих обратился к бегающей туда-сюда магессе: «Где у вас можно присесть?» — характер у неё был куда общительней своего любовника, да и пригласили его сюда только благодаря ней. — Ах, вы, наверное, голодны? Я сейчас всё накрою. Уил, проводи гостя на веранду! — вернувшийся из комнаты брюнет еле слышно посетовал на мировую несправедливость, провёл Фридриха через несколько комнат по направлению к ровной прямоугольной дыре в дальней стене. По крайней мере, так вначале показалось самому Обершвацу. — Это что? Стеклянная дверь? — с удивлением уставился рыцарь на Уила, открывшего одну из, скорее всего самых дорогих, конструкций в Германии. — Тебя это удивило? — то, как на него посмотрел маг, заслуживало отельного удара коленом по носу. Мотнув головой, Фридрих попытался абстрагироваться от всего, что могло быть необычным в этом месте. «Здесь нет ничего странного. Это просто дом магов», — успокаивал себя баварец. Так называемая веранда оказалась небольшой пристройкой к дому с небольшим, из странного материала, навесом над ней, где располагались обеденный стол и стулья. Присев на предложенное место, Фридрих стал наблюдать за солнцем. Оно постепенно клонилось к закату, и скоро он узнает истинные намерения магов, если они есть, конечно же. Вскоре ушедший брюнет вернулся, переодевшись в укороченные штаны и рубаху, которая выглядела довольно странно и с какой-то надписью на языке, напоминающем баварцу язык англосаксов, которого сам он не знал, но зато его брат увлекался. Также маг принёс собой в руках небольшую металлическую пластину, которая на его глазах раскрылась и превратилась в две, а затем загорелась мистическим огнём. Собравшийся было уничтожить орудие самого Сатаны Фридрих был остановлен появлением местной хозяйки с подносами съестного в руках. «Она что? Блудница?» — одета блондинка была практически в такую же одежду, что и её любовник. Только штаны ещё короче, а благодаря верхней одежде все женские выпуклости были отчётливо рассматриваемы. «Так, успокойся. Фридрих, ты давал обет безбрачия, а это явная провокация! Именно», — осознав план местной ведьмы по его искушению, Обершвац успокоился. Ему, в конце концов, не пятнадцать лет, чтобы так реагировать на девок, тем более таких распутных. Яства были странными, но роскошными, особенно по сравнению с тем, что ему приходилось есть будучи крестоносцем на «Святой земле». Отравиться он не боялся, его рука всегда покоилась на мече, тем самым оберегая его от многих смертей, в том числе и от отравления. После молчаливой трапезы Фридрих поблагодарил хозяйку и даже раздобрел, ибо на вопросы ему задаваемые стал отвечать без особой агрессии. Любил он вкусно поесть, а кто не любит? — Фридрих, а давайте-ка познакомимся как полагается? Вы нам представились не полностью, а мы вам и вовсе нет. Это мой брат — Уильям Жорже, — указала она рукой на хмурого брюнета, что-то творившего со своим артефактом, то и дела издающим странные звуки. «Так они родственники. Да уж, неловко получилось» — признал Фридрих. — Я — Алиса Жорже. А вы? — Фридрих фон Обершвац. Насколько я понял, мы находимся в странном месте, называющимся Канада. Где оно находится? У вас имеется карта или что-то подобное? — спросил баварец, надеясь на удачу. Вместо ответа Уильям повернул свой артефакт в его сторону, однако опасаться было нечего. Перед ним оказалась карта. Чёткая и... полная. Там, где раньше учёные и картографы обозначали «край мира», теперь находились другие континенты, а его родная Европа оказалась одной из малых частей карты, хотя раньше казалась ему центром мира. Дождавшись, когда Фридрих всё рассмотрит, Уильям ненадолго забрал артефакт, чтобы в следующую секунду продемонстрировать ему его местонахождение. Тут-то Фридриху и поплохело: возможно ли, что он переместился на другой континент? А может и не только? С шоком рассматривая открывшуюся перед ним картину, Обершвац всё больше мрачнел. — Судя по вашей реакции, открывшаяся перед вами реальность является для вас шоком, а что если я скажу вам ещё кое-что: Земля круглая, вертится вокруг Соонца, а Священная Римская Империя прекратила своё существование чуть больше двух столетий тому назад, — мой взор был направлен куда угодно только не на говорившего. Что происходит, реальность ли это? — Эм, не совсем понимаю вашу реакцию, Фридрих. А ты, Уил, для чего всё это сказал? — Алиса удивлённо переводила внимание со своего брата на гостя. — А ты ещё не поняла, Али? Я начал подмечать странности за нашим гостем с того момента, как мы шли к нашему дому. Странный говор, а именно — более старая версия французского языка. Удивление и неприятие факта о реформации церкви: он не просто разгневался от того, что ты упомянула протестантскую церковь Германии, а потому, что даже не понял, о чём ты говоришь. Для него это прозвучало, как признание в ереси, хотя все христианские церкви в данный момент сотрудничают. Ещё одной странностью является его реакция на твою и мою одежду. Он подобное видит впервые, и это я сейчас не о бренде или о чём-то подобном, а о самом виде одежды. Плюс, для него то, во что ты одеваешься, является неприемлемым для порядочной девушки. Я ведь прав? — повернулся Уильям к пребывающему в прострации Фридриху. Тому удалось лишь кивнуть. — Вот. И последняя проверка, моя дорогая Али. Скажите, Фридрих, в каком году вы родились? — В 1189 год от Рождества Христова, — еле ворочая язык, произнёс Обершвац. Жорже мужского пола самодовольно улыбнулся, смотря на удивлённое лицо своей сестры. — Что и требовалось доказать. Однако у подобного феномена есть два логичных объяснения: безумие или реальность. Лично я склоняюсь к последнему варианту, — произнёс Уильям и принялся что-то набирать на своём приспособлении. — Ты о чём? Давай, Уил, скажиии, — пытаясь обратить на себя внимание брата, просила Алиса. Тот некоторое время не отвечал, пока не обратился к главному виновнику разворачивающегося балагана. — Сэр, вы крестоносец? — кивок. — Дворянин? — кивок. — Может, вы хоть как-то начнёте реагировать на внешние раздражители? Я всё-таки пытаюсь вывести вас из состояния близкого к депрессивному, — осторожно обратился Уильям к притихшему баварцу. — Что ты хочешь от меня услышать? — спустя минуту глухо отозвался Обершвац. — Что я начну кричать и как-то отвергать твои слова? Я ещё несколько часов назад был мёртв, для меня любое объяснение, даже такое, способно прояснить ситуацию, — постепенно приходя в себя, ответил Фридрих. — Мертвы?! — хором прозвучали голоса брата и сестры. Видимо, подобный факт предположить они не могли. — Да. Я погиб от руки сарацинов, а потом оказался здесь, на лесной поляне, недалеко от озера, где мы встретились. Правда без рыцарских доспехов, — печально отозвался Фридрих, припомнив потерю своего защитного комплекта. — Надо же, ты такой молодой, а уже и рыцарь, и крестоносец, — незаметно перейдя на ты, поражённо произнесла Алиса. — В этом нет ничего удивительного Али, в те времена у людей был слегка другой взгляд на взрослость, — покровительственно, будто ребёнку, объяснил Уильям своей сестре. Та на подобное обращение, лишь надулась и попыталась отвесить брату подзатыльник. — Эм, я, конечно, многому перестал удивляться за сегодняшний день, но у вас тридцать восемь лет — это молодость? — после его вопроса за обеденным столом возникла звенящая тишина. — Ты эльф, что ли? — сменив тон на более дерзкий, обратился к рыцарю Уил. — Нет. С чего ты взял? Кто вообще такие эльфы? — Как человеку, которому на вид не больше шестнадцати, может быть тридцать восемь? — с чуть дёргающейся бровью задал Жорже провокационный вопрос. — Чего? — также не понял подобной реакции и вопроса Фридрих. Вместо ответа Алиса умчалась в дом, чтобы спустя минуту вернуться, зажимая небольшое раскладное зеркальце. Шок и удивление возобладали в баварце с новой силой. «Где мои морщины? Где шрам на щеке, оставленный в одном из спаррингов с учителем фехтования? Где моя борода, чёрт возьми?!». Из зеркала на Фридриха смотрел блондинистый смазливый пацан. Без шрамов, единственное, что хоть что-то напоминало ему себя, была извечная гетерохромия. Нет, это был он, но только в молодости. Давней молодости. Вот почему его тело во многом было не своим. Смена телосложения, омоложение мышц и конечностей, даже рефлекс — в раздумьях почесать подбородок — куда-то исчез без следа. «Но разве это — не второй шанс? Бог дал его мне, чтобы я и дальше смог жить, в награду за мою борьбу и жертву. А кто-то говорил, что верная служба не награждается», — спокойствие вновь опустилось на лицо Фридриха. Да, сегодня он узнал много не самых приятных и шокирующих вещей, но ведь что ни делается — всё к лучшему? «Ха, кто бы мог подумать, что земля круглая?» — усмехнулся он. — Налюбовались? — нетерпеливо спросил его Уильям. — Кстати, Уильям, а почему ты отбросил вариант с возможным безумием? — Обершвац отвёл глаза от зеркала и заинтересованно уставился на Жорже. — Хм, я и не отбрасывал. Однако существует несколько фактов, которые играют в вашу пользу, Фридрих. Владельцы святых клинков не могут сойти с ума, если уже не были безумцами, а вы владелец святого клинка, хотя и незнакомого мне. Это правило не работает только с владельцами разделённого на несколько частей святого орудия. Однако несравненным плюсом для вас, является то, что мы с Али — маги. Для нас нет ничего невозможного, в том числе и ваша ситуация. Скорее всего, вам сильно повезло, что вы нас встретили, — в ответ на скептический взгляд Фридриха, весь самодовольный вид Уильяма мгновенно сошёл на нет, превратившись в смущённый. — Ещё раз простите, — виновато опустил голову Жорже. — Ой, да ладно вам обоим! Мы за сегодня успели подраться, познакомиться, совместно поесть и даже подружиться. Чем не классный день? — скептические взгляды были целенаправленно проигнорированы. — А вообще уже время позднее. Во-о-от. Поэтому сейчас мальчики отправляются спать, а я убираю со стола. Бегом! — рвущееся наружу возмущение от поведения блондинки было прервано похлопыванием по плечу со стороны Уильяма. Повернувшись, Фридрих столкнулся с взглядом «Смирись» и был вынужден нехотя согласиться. Свой дом — свои порядки. «Мало ли у них в этой Канаде — матриархат». Лишней комнаты в доме не было, поэтому ему постелили на полу. Это он стерпеть уже не смог: он баварский дворянин или чернь безродная?! Однако и хозяина выживать из постели было неправильно, поэтому он сделал небольшую перестановку, втащив в комнату нечто под названием — диван. Хозяева с шоком смотрели, как с той же веранды, где диван и находился их, гость, не обращая на них никакого внимания, одной рукой перетаскивал мебель, а другой придерживал свой меч, с которым, по всей видимости, расставаться он не собирался. Умудрившись лишь чудом никого не поранить и нечего не задеть, Фридрих мгновенно заснул чутким сном, оставляя семью Жорже в небольшой прострации. Крестоносец — такая незначительная фигура на доске богов, драконов и мифологий. Сможет ли он что-то изменить или бесславно сгинет?